Автор книги: ЛискО
сообщить о нарушении
Текущая страница: 44 (всего у книги 66 страниц)
Картер был высоким, ладно сложенным, почти сногсшибательно красивым шатеном с завораживающе темными влажными глазами. При виде которого сразу почему-то вспоминалась классическая повесть о Дориане Грее, во всем ее флере искушения. От этого тоже чем-то таким несло… Порочно-изысканным, на что у доктора была аллергия.
— Холодный, — томно пояснил мужчина, глядя прямо в глаза доктора. — Не вы, эта пластинка. Знаете, в наше время у докторов были такие приборы… стетоскопы. Ими слушали сердце. Моё вы слышите?
— Стетоскопа у меня нет, но своим… прибором, — тщательно выговорил Боунс, — я «слышу», что кто-то нарушил требование и набил желудок чем-то сладким, так что сахар в крови просто шкалит. А еще гормоны в моче растворились и сообща ударили в мозг! Вторая фаза у этого препарата самая идиотская.
Доктор закатил глаза и снова взглянул на данные трикодера, докладывающего, как начинает выравниваться гормональный фон у этого субъекта.
По сути, он разработал три связанных друг с другом, но отвечающих за разные действия препарата. Первый нарушал уже созданные отклонения, второй создавал новые связи, третий уравновешивал. Разумеется, первый был самый опасный, и троица сверхлюдей под его воздействием сейчас находилась в медицинском боксе, на биокроватях, следивших за их состоянием бдительней самого МакКоя. Еще двое сидели в дальнем углу на диване и что-то читали на своих паддах, изображая из себя таких мышек…. Угу, норушек, ибо следили за каждым движением доктора так, будто он за вчерашний день восьмерых таким образом не прогнал по системе «играй твой гормон». Хотя они все так смотрят, словно не знают, то ли подозревать его во вселенском заговоре против невинных сверхлюдей, то ли под руку подставляться, словно приблудным псам.
— Мне вот интересно, где ты в моей лаборатории сладкое нашел?
Сидящий за своим столом Филипп чуть слышно хмыкнул. После возвращения Хана и Боунса с небольшой увеселительной прогулки на далекую-далекую и крайне интересную планету, этот маленький гений заявил, что будет работать здесь, и для убедительности перетащил в лабораторию целую кучу своих планшетов и прочей дряни. Пришлось освобождать ему один из многочисленных рабочих столов. С улыбкой Леонард подумал, что хотя бы не тот самый. А вот когда Хантер заявил, что во избежание эксцессов на время «лечения» так же останется с доктором, терпению Боунса пришел конец. И как только МакКой открыл рот, здоровяк предусмотрительно прикрыл глаза, Филипп накрыл ладонями уши Джо, а присутствующий при этом Хан чуть заметно довольно сощурился. Дальше была небольшая речь о личном пространстве и несколько персональных характеристик. В итоге ему сказали: «Работай и не возмущайся», а Джо еще и добавила что-то из разряда: «Какой же ты вредный папочка, о тебе заботятся, а ты недоволен». И ему на такое осталось только усмехнуться и закатить глаза — «Это сговор».
Так или иначе, эти несколько… дней, что довольно относительно в космосе, прошли в почти полузабытом ритме работы с людьми, осмотрами, сбором и оценкой данных, работой, работой. Операция с Рендом, тесты и прогон препарата по разминированию сверхов — тьфу, проще простого!
Установив для себя и Джоанны подобие суточного ритма, он давно уже перевел на него и Филиппа, да и часть команды, которые спали гораздо меньше, а остальное время проводили или переделывая корабль, или занимаясь каким-то странными разработками в своих… цехах. Боунс старался не лезть в их дела, но при разработке графика «лечения» постарался учесть их занятость. Например, Чаки, занимавшего тут место пилота, он загнал первым, в то время пока в кресле капитана сидел сам Хан, вполне бодрый и активный. В отличие от самого доктора, который, составляя себе график работы и инъекций для сверхлюдей, как-то не рассчитывал, что в перерывах между сном и выправкой дефекта, его будут так интенсивно и страстно иметь. Хотя был совсем не против, особенно учитывая способ, которым его разбудили в этот раз.
Вот только шесть часов сна в его нынешнем состоянии — это мало.
— Боунс, у тебя два часа до следующего кризиса. Подремли пока, — посоветовал Хантер. Вот уж наседка! — С этими я справлюсь, ничего особенного.
— Нет. Мне еще надо подготовить сыворотку для следующей партии и провести анализы, — последнее слово он уже прозевывал.
— Это не к спеху. Иди отдыхай. А я пока закину следующие образцы в эту штуку. И приготовлю гипо с седативным для Хана.
— Только попробуй!
Его всё устраивало. До тех пор, пока тело не начало снова его предавать, осталось не так уж много времени. Сколько еще он сможет отвечать на страсть с не меньшим пылом? Сколько еще у него вообще будут на такое силы? Если уж он впутался в эти отношения, то хочет получить максимум удовольствия.
К его радости, развить тему не дал звук коммуникатора.
— Доктор МакКой, на мостик, — раздался голос Хана.
— Насколько срочно?
— Через пять минут мы выходим из варпа.
— Сейчас буду.
Перераспределить системы на биокроватях, прикрепить на сверхов второй стадии дополнительные датчики, проверить, как выводятся данные на планшет. Достать попуркивающего Йорика. Осознать, что до мостика придется бежать. Усмехнуться.
Через пять минут он был в большой зале, что почему-то зовется все тем же словом «мостик». Кресло капитана да огромное окно в голубоватую бездну — вот, что было в нем. А еще эти паутинки-связки, светящиеся даже при достаточном свете. Но сверхи любят полутьму. Они как-то серьезно приняли имя корабля.
— Я отвык бегать по кораблю. Господи Боже! Я. Отвык. Бегать. По кораблю! Ужас какой, — удивленно раскрыл глаза Боунс, пытаясь отдышаться. Затем ткнул пальцем в сторону сидящего в кресле Хана. — Это всё ты виноват! Какого черта я вообще бегаю по вашему кораблю?
— Доктор, а можно мне… — протянул к нему руки Филипп, который ошивался тут довольно давно, из лаборатории он сбежал несколько часов назад.
Отдав мальчишке палевого триббла, МакКой присел на край одного из пультов управления и запустил программу на падде. Фил занял привычное место оруженосца по правое плечо и принялся наглаживать довольного таким вниманием триббла. Мальчишка нервничает, сделал вывод Боунс. Кинув вопросительный взгляд на Хана, он понял, что тот слишком увлечен данными на мониторах. Ну вот, а ему теперь с очередными завихрениями парнишки разбираться.
Падд в руках тихо пискнул. Проверив графики, доктор достал коммуникатор и вышел на связь с Хантером.
— У Джуна произошел скачок. Сейчас истерить начнет. Так, третий ящик, гипо с пометкой R-21. Хотя… слушай, заставь репликатор сделать тарелку мороженого. Он в лаборатории это точно умеет, Джо постаралась. Любого. Просто мороженое. Черт, Хантер, делай, что тебе говорят! Тарелку мороженого. Можно даже тазик! Клубничного! С мармеладом! И три ложки! Сядьте в круг и успокаивайте нервы. А ты еще и уши прочисть! У него уровень сахара упал, а ты еще со мной споришь! Кто тут доктор? Что? — посмотрел злой и всклокоченный доктор на Фила, тронувшего его за рукав.
Затем огляделся и понял, что, во-первых, похоже слишком громко и эмоционально ругался с Хантером, а, во-вторых, из варпа они уже вышли. И он даже не заметил как.
— И что? Я типа звезд не видел? Всё те же пустые блестки. У Джо когда-то таких три банки было. Хантер, ты еще на связи? Анализатор закончил работать? Мне нужны данные с него.
Пока доктор продолжал зорким взглядом следить за происходящим в своём логове, корабль с плавными, звериными линиями бортов не спеша приближался к одной из планет системы, где не было ни жизни, ни достойных интереса аномалий. Газовый гигант нежно-салатового цвета, окруженный несколькими метеоритными кольцами, в которых Чаки осторожно и спрятал «Тенебрис». МакКой, следивший за этим одним глазом, насмешливо хмыкнул.
— Что — сумеете лучше? — нахохлился парень, еще не простивший ему всего, что произошло двое суток назад.
Наверное, он не очень хорошо себя чувствовал в присутствии человека, на глазах которого плакал. Пусть и самому Боунсу до этого вообще не было дела: он доктор, а не мамочка, готовая подтирать сопли или беспокоиться по поводу гормональных игр своего чада. Для него — симптом есть симптом. И даже вырасти на ладонях кого-то из сверхов густой шерстяной покров, он начнет изучать болезнь, а не предлагать реже мастурбировать. Так что до срывов под медикаментозными препаратами ему тоже не было никакого дела.
В отличие от самих пациентов.
— Я расшибу эту посудину о ближайший же камень. Управление никогда не было моим коньком. А когда в Академии меня с какого-то разбега посадили за штурвал в качестве пилота, Кирку пришлось взламывать «Кобаяши Мару», лишь бы не опозориться, как первый экипаж симулятора, разъебавшего виртуальный корабль еще до прилета клингонов. Так что каждый на своем месте, — повел рукой Боунс и вернулся к своему падду.
— И где твоё место, доктор?
Боунс даже не стал разворачиваться, чтобы посмотреть, кто это сказал. Какая разница?
— Конкретно сейчас — в лаборатории. У меня там трое на первой стадии и еще трое наедине с тазиком мороженого, а это, знаете ли, чревато. Да и вообще, примерно в это время я должен был стоять на доске, покоряя океанские волны где-то близ Тауранга, чудесного местечка в Новой Зеландии. — Падд снова пискнул, и доктор опять отвлекся. Теперь уже на тех троих, что лежали на биокроватях, стянутые силовыми жгутами и подключенные к аппаратам. Заметив у одного из них кризис, МакКой дистанционно ввел команду на дополнительные препараты, которые немедленно поступили в кровь через катетер. — Хантер, проверь визуальное состояния Ману и замени емкость с физраствором. Из-за особенностей организма он теряет много жидкости. И посмотри, как там система жизнеобеспечения, не хватало мне потом ему еще и сопли подтирать, если простынет.
— Всё сделаю. Не беспокойся так, Боунс. У меня всё под контролем.
— А должно быть под контролем у меня! Долго мне тут еще загорать?
— Пока загар не ляжет, — Хан кивнул на далекое солнце этой системы. Светло-голубая звезда казалась жаркой даже из «холодной зоны» системы. Ближние планеты она уже наверняка выжгла до самого ядра. И голубоватые в свете нитей-связей глаза капитана «Тенебрис» были очень похожи на эту звезду. — Ты будешь здесь, сколько понадобится. Еще пять минут, час или земные сутки.
— У меня график!
— Перенести твой график легче, чем даже не наши боевые действия.
— Чудесно! Тогда я прямо сейчас начну заниматься переноской своих пациентов сюда. Вон там будут стоять биокровати, на этот пульт я поставлю любимый анализатор, а вот тут клетку для Йорика!
— Начинай, — почти улыбнулся Хан, отчего у доктора мурашки по спине побежали, а инстинкты завопили, что лучше бы ему заткнуться.
Поджав губы, МакКой с гордым видом отвернулся, утыкаясь взглядом в свой падд, на который всё так же приходили метрики его пациентов. И вообще — какие к черту пациенты? Сверхлюди в период острого ПМС они!
А ему до безумия нравилось, что ничего не изменилось. И он так же позволял себе говорить всё, что вздумается, язвить и отговариваться, в то время, как Хан позволял это, лишь парой слов ставя на место. А иногда хватало и одного. Словно ничего не случилось, и не этот мужчина шепчет ему на ухо откровенные пошлости и покрывает тело бережными поцелуями. Такое положение дел более чем устраивает их обоих. А уж разделять друг-капитан или любовник-сверхзло, ему не привыкать.
— Пришло сообщение от Фицуильяма, — спокойно сказал Ракеш, как всегда сидя за пультом связи. — Он постарался разузнать последние слухи. Так вот, по ним, где-то в этом секторе, на нейтральной территории должны состояться переговоры клингонского посла и представителей Федерации.
— Если посла и его корабль уничтожит «Атланта», оправдания они даже слушать не станут. У этих своё понятие чести. Клингоны и так идут на уступки.
— После того, что я им устроил? Их родная планета еще не успела пережить глобальную катастрофу от разрушения спутника. Разумеется, они тоже пока не готовы к войне. — Хан чуть сузил глаза, вглядываясь в хоровод каменных обломков за бортом корабля. Холодный, взвешенный, готовый к любым мерам. — Мы должны перехватить «Атланту» до появления клингонов.
— Излучение колец искажает наши сигналы, а если мы выйдем из них, нас сразу же обнаружат. Можно попробовать запустить несколько зондов, недостаточно больших для обнаружения, но рабочих. Например, приспособить для этого вон те камушки, что нас окружают.
Потрясающе, подумалось МакКою. Хан ставит задачу, даже не спрашивая о возможности ее выполнения. Его люди тут же придумывают, как обойти препятствия и креативят на ходу. Воевать с такими себе дороже.
— Поздно, — защелкал тумблерами Чаки. — Приближается корабль. Расчетное время шестьдесят три секунды.
— Кто?
— Пытаюсь установить. Пятьдесят секунд до выхода из варпа. Клингоны.
— Клингоны, — почти одновременно с Чаки сказал Фил. И, словно не замечая этого, продолжил равнодушным механическим голосом: — Класс D7***, капитан — член «Высокого Совета».
МакКой осторожно пододвинул к нему обычный, не гамачный стул, сам же опасаясь трогать видящего мальчика. Затем встрепенулся:
— «Атланта» класса «Миранда»****. Даже если этот хер с гребнем не отхапал себе усовершенствованную посудину, D7 превосходит этот корабль Федерации. Да еще и несколько боевых птиц. Что должно быть у того Сингха против них?
— Пять секунд до выхода из варпа, — бесстрастно продолжал отсчитывать Чаки. — Четыре.
— Он сам, доктор. Он сам.
Правда. Простая и горькая. Для уничтожения, убийства и жестокости достаточно было только одного Нуньена Сингха. Тем более, без приставки «Хан».
Тем более… Как ты быстро сдался, доктор МакКой.
Пространство словно расступилось перед крылатым кораблем клингонов. Боунс еще в Академии удивлялся, почему эти вояки предпочли всем страшным символам именно птиц. Да и тонкая шейка их кораблей на его, сугубо анатомический, взгляд, казалась уж очень хрупкой. А потом был полет «Энтерпрайз» и встреча с чем-то подобным. И вопросов с его стороны больше не было. Эта хищная конструкция напоминала не глупого воробья или трепетного лебедя. В ней было что-то от орла и грифа одновременно. Опасная, убийственная красота из стали.
— Возьми Офелию и иди в ту комнату на центральной палубе, которую я тебе показывал, — негромко сказал он в коммуникатор, связавшись с дочерью. Она попыталась что-то возразить, но ему хватило и одного короткого «Джоанна», чтобы она подобралась и начала выполнять его наставления.
Сложив руки на груди, он до побелевших костяшек сжал падд, сам тем временем чутко вглядываясь в информацию на большом экране. Половина была ему непонятна, но Боунс был не в силах оторвать от нее глаз, лишь бы хоть чем-то себя занять.
Ждать пришлось недолго. «Атланта» вынырнула из варпа и зависла на фоне лавандово-ванильной туманности. Красивая и сильная. Монолитная по сравнению с кажущейся хрупкостью D7. Большая тарелка без инженерной секции, но с двумя гондолами по нижнему борту звездолета. Класс «Миранда» был создан одновременно с классом «Конституция» и во многом напоминал МакКою ставшую уже родной «Энтерпрайз». До боли под ребрами, до побелевших губ и сведенных пальцев. Акулье-серый цвет обшивки, зеленые габаритные огни, приподнятый мостик. Двести десять жизней.
— Почему они ничего не предпринимают?
Погрузившись в свои мысли, Боунс даже не сразу услышал этот вопрос. И, только услышав, понял, насколько отвлекают его личные переживания. Спок бы порадовался такому его замечанию. Но на расстоянии тысяч световых лет ни одного вулканца, который смог бы задрать бровь, надменным тоном заявив, будто доктор не так потерян для разумной жизнедеятельности, как ему обычно кажется.
Сейчас оба корабля зависли в бескрайней пустоте космоса, хищно щерясь друг на друга обшивкой.
— Ждет, когда клингоны доложат своим, что им дорогу перегородил какой-то сверхчеловек на угнанной тачке, — попытался пошутить кто-то из экипажа. Удивительно, как у них чувство юмора в кризисные моменты просыпается, обычно-то ведут себя так, будто у них зеленая кровь, а не красная.
— Его там нет. — Филипп облизнул губы, снова уставившись в пустоту. — Но… он знает, что мы здесь. Знал… С самого начала знал. Из-за меня.
— Он слишком долго пользовался твоими способностями, чтобы не учитывать их, — согласился Хан. — Сингх хочет втянуть нас в эту разборку.
— Нас вызывают на связь, — обернулся к капитану связист.
— Игнорировать.
