Автор книги: ЛискО
сообщить о нарушении
Текущая страница: 41 (всего у книги 66 страниц)
— Если корабль Федерации нападет на клингонские, это может послужить официальным поводом к войне. Чего Сингх и добивается, — как-то слишком опасно склонил голову Хан.
— Как я понял, Федерация официально не объявляла о пропаже «Атланты». — Ракеш сложил руки на груди и покосился на пульт управления связью, за которым сидел совсем недавно.
— Это только осложнит дело. Клингоны не поверят, что это был кто-то чужой.
— Филипп, ты знаешь, где это произойдет?
— Я… Помню только звезды, — медленно моргнул паренек. — И… металл. Взрывы. Доктор, это всегда так…
— Да, — вздохнул Боунс. — Это космос, парень. Это ёбаный три раза космос, в котором даже звезды — чертовы бомбы замедленного действия. Никакой крови, только кучи металлического мусора.
Филипп приоткрыл один глаз:
— Ты видел такое?
— А как ты думаешь, я стал главой медицинской службы в свой первый же полет? Ничего, однажды это перестанет быть таким жутким.
— Не надо. Я хочу, чтобы всё было как раньше, на Земле. Ренд, вы, доктор, Джо, Хан. Было ведь здорово, да? Мы все там были счастливей. И вы там улыбались, — начал слабеть голос мальчишки.
— Я просто не люблю космос. Сейчас дам тебе сильное снотворное, и ты поспишь без снов, договорились? Отнесете его в лабораторию? Нет, Хантер, тебе нельзя напрягаться. Хватит уже. — Леонард попытался расслабиться и потерся щекой о руку, всё так же лежащую на плече. И ему было глубоко наплевать, видят ли это окружающие. — Ну что, чудовище, цейтнот продолжается не только у меня?
— Он никогда и не заканчивался, Леонард. Никогда.
***
В лаборатории он провел почти пять часов. Просканировал Филиппа и Хантера, одного оставил отсыпаться, а другого отправил отдыхать к себе в каюту, строго настрого запретив даже нос из нее высовывать и уж тем более работать. Еще и пообещал Хану нажаловаться, если его предписания не будут учтены. На что здоровяк рассмеялся и намекнул, что совместная деятельность и двое суток бок о бок неплохо влияют на взаимопонимание отдельно взятых бывших диктаторов и язвительных докторов. На что Боунс сладко-сладко улыбнулся и засадил в шею сверхчеловека не менее сверхсильное успокоительное. Потом, правда, пришлось самолично за ручку отводить этого трепливого типа до личных апартаментов, но это мелочи. Зато ему никто больше не язвил, хитрый взгляд Фила можно было просто проигнорировать.
Затем был долгий и выматывающий анализ того, что натворила тут без него эта красотка. Ничего особо катастрофичного, но МакКою пришлось перепроверять буквально всё, до чего она могла дотянуться. Благо он снова проявил свою известную, теперь уже явно и на этом корабле, паранойю, с помощью гениального Филиппа спрятав половину информации. Ну а ту, что не мог спрятать, просто перенес на свой запасной жесткий диск и убрал его так далеко, как только мог. И лучше не вспоминать выражение лица Хана, когда доктор попросил оставить столь важный предмет в его каюте. Как и то, что подобная просьба дала возможность не только полюбоваться почти мягкой улыбкой подвижного рта и продемонстрировать некую степень доверия, но и к удивлению Боунса, получить код к личной каюте капитана «Тенебрис». Что почти заставило его смутиться. Теперь же у доктора просто руки тянулись получить доступ к своему маленькому сокровищу. И не только из-за исследований этого гребанного дефекта в ДНК сверхлюдей. У него вдруг появилось глубоко личное дело. Слишком личное.
Закончив текущие дела, Боунс заказал репликатору кофе по-ирландски, который лишь слабо напоминал то, чем, будучи еще кадетами, они любили «лечиться» с Кирком по воскресным утрам в одной небольшой кофейне в Сан-Франциско. Устроившись за рабочим столом и подключив переносной жесткий диск к лептопу, МакКой начал поиск глубоко запрятанной информации, стоившей ему жизни. И предательства самых близких.
Чем больше он углублялся в собственные заметки, в данные сканирования, в результаты, собирая мелкие, раздробленные кусочки информации в одно целое, тем сильней ужасался и лучше понимал, во что снова ввязался. Ввязался, сам того не зная, не желая и не подозревая. Но по старым следам. Сотня его ошибок, падений и взлетов за последние три года носят одно короткое имя, заставляющее холодеть в груди и теплеть в животе. Вот только… Ошибся ведь сам доктор Леонард МакКой, а не кто-то другой. Он ошибся в человеке, в доверии, в том, что позволил мнимой безопасности нового «дома» обмануть себя.
Слишком много лжи.
И хуже всего то, что он сам это начал. Он! Ему стоило сказать хоть что-то Джиму и Споку. Хоть что-то из того… чего фактически не было. Несколько недомолвок, взглядов, понимания. Это он первым солгал, выставив Спока из своей лаборатории. Это он солгал Скотти по поводу отдельной базы и разорванных пут на сверхчеловеке. Это он солгал, сказав всем, будто это всё ничего ему не стоило. Это он своими руками заложил Дьяволу душу за возможность побыть Богом.
В стену полетела полупустая чашка, оставляя на ней блестящие потеки. В воздухе повис неприятно-острый запах.
А дальше как раковая опухоль. Симптом за симптомом. Острое отравление ложью.
Нет, Спок, с капитаном всё будет в порядке, вам нечего опасаться. Нет, Джим, никаких проблем, дело на пару часов игры с анализатором и немного волшебства. Нет, профессора, я не знаю, как это получилось, я просто попробовал, а потом забыл, что именно. Нет, господин адмирал, проводить подобные опыты я не собираюсь, как и участвовать в исследовании образца Ноль-Ноль, бывшем когда-то тираном и убийцей. Нет, зеленоглазка, я не бросаю тебя, но в космосе тоже кому-то нужна помощь…
Сжатая в руке колба просто рассыпается. Посмотрев, как осколки падают на пол, он с силой бьет кулаком по столу, выламывая тонкую рамку экрана.
Нет, Кэрол, я уничтожил все данные, как ты и хотела. Уже жду, когда смогу поздравить вас с Кирком. У малыша, без сомнений, будут самые любящие родители.
На пол летит смахнутая со стола посуда. Тонкое стекло, как и в древние времена, разлетается на такие же мелкие брызги, устилающие пол, словно легкая изморось.
Нет, Джим, я не знаю, что это за растение и от кого может прийти подобный «подарок». Не знаю, кому могло понадобиться похищать мою дочь и меня самого. Не знаю, что происходит, и зачем я пытаюсь отравить этого престарелого адмирала. Нет, Джим, я не пытаюсь спасти тебя, просто пытаюсь выжить.
Столы почти намертво привинчены к полу, но вот поднять и отшвырнуть стул ему ничто не мешает. Высокопрочный пластик скрепит об пол, но не деформируется. И это словно еще больше злит. Боунс запрокидывает голову и резко вдыхает сквозь сжатые зубы.
Нет, Джим, я верю, что ты и на минуту не задумался, будто чудовище тут я.
Аппаратура бьется с громким хрустом. Переломанная, словно живое и еще дышащее тело. Треснутый корпус и торчащие, как сломанные кости, крепления.
Нет, Джо, ты не должна бояться. Всё будет хорошо. Ты скоро вернешься домой, но сначала мы просто прогуляемся в компании кровожадных убийц по космосу. Не забудь почитать умные книжки и выпить молока перед сном, милая.
Выползшему после погрома роботу-уборщику тоже не везет. Несколько раз тоскливо пискнув, он затыкается и только потом его покореженное тельце грубо пинают в сторону.
Нет, Хан. Нет!
Согнувшись над столом, он пытался побороть чувство загнанности и такую сильную злость, что дышать становилось трудно. Внутри всё клокотало от нее, внутри всё стягивалось узлом и жгло. Ему хотелось кричать, как после смерти отца или известий с Драмиа. Хотелось просто начать выть, как раненому в самое чувствительное место. Я буду говорить правду, я буду спасать жизни, я буду… Когда он решал так, то даже не предполагал, что когда-то будет стоять, опираясь руками в пластиковую столешницу, не обращая никакого внимания на то, как острое стекло впивается в лелеянные ладони, что будет запрокидывать голову в попытке облачить пекущую глаза боль в режущий горло хрип.
Боунс с ненавистью посмотрел на маленькую пластиковую коробку, всего лишь небольшой переносной жесткий диск. Сборище самых грязных тайн вселенной, уничтожить которые у него не поднялась рука.
Что, доктор МакКой, думал сделать это своей защитой? А что получил? Еще одну ложь?
От судьбы быть разбитой его базу данных спас только внезапный посетитель.
Он просто зашел в лабораторию и окинул устроенный погром спокойным холодным взглядом. Перевел его на доктора.
— Разбуди Филиппа. Нам надо, чтобы он скорректировал путь. Мы летим к границе Клингонской Империи.
— Решили посмотреть представление из первых рядов? — неприятно хмыкнул Боунс, прекрасно понимая, что его заносит.
— Совершенно верно. Война нам сейчас невыгодна. Люди слишком быстро вспоминают о врагах и начинают охоту за всеми, кто им неугоден. Тем более, если эту войну разожгут от моего имени.
— Ну да, а ты у нас имеешь эксклюзивное право на развязывание боевых действий против клингонов и любой другой разумной или не совсем разумной жизни.
— Ты сейчас относишься ко второму, Леонард.
— А когда-то было иначе? — приподнял он брови. Затем снова зло хмыкнул и слишком резкими шагами направился к уединенному боксу, где спал мальчишка.
При взгляде на съежившегося Филиппа, свернувшегося, как брошенный кот, внутри ненадолго потеплело. Проверив данные, Боунс ввел ему дополнительную порцию укрепляющего состава и только после этого осторожно тронул за плечо.
— Я не сплю, док, — тихо прошелестел его голос. — Не хочу больше. Там холодно.
— Если бы там стало жарко, я бы узнал по тарантелле твоих гормонов, парень. А у тебя они на уровне подростка, еще не достигшего полового созревания. Давай поднимайся. И не смей больше так пугать меня!
Мальчишка смущенно улыбнулся, враз весь заалев. Затем подался вперед и обхватил Леонарда одной рукой.
— Всё будет хорошо. Ты же сам…
— Малыш, давай ты просто сейчас свалишь отсюда и не будешь выбешивать меня еще сильней. Договорились?
— Вы невыносимый, но всё равно хороший. Правда.
МакКой резко дернулся в сторону и, развернувшись, вышел из бокса.
Он не чувствовал себя способным хоть на какое-то общение и прекрасно понимал, что готов ощетиниться словами на любого. Его и без того мерзкий характер от злости обычно превращался в дьявольскую смесь из острейших шпилек, ледяного разума и адского желания сделать окружающим побольней.
Зябко кутающийся в одеяло Филипп удивленно оглядел пол лаборатории, а затем, растерянно, и самого доктора. Серые глаза метнулись к вышедшему вслед за ним Хану, и, заметив с каким спокойствием и долей интереса тот осматривает пространство, тоже успокоился, полностью доверяя доктора его рукам. За последнее время зашуганному парнишке пришлось здорово освоиться в обстановке и научиться читать чужие взгляды и язык тела. Особенно, когда ему далеко недвусмысленно указывают на дверь, буквально требуя оставить наедине.
Сверхчеловек молча подошел к доктору и потянул за ворот черной футболки так, что она врезалась в шею. Леонард дернул плечом, а затем попытался отмахнуться, но его руку поймали. Проведя пальцами по багряно-зеленоватым пятнам, Хан склонил голову и коротко поцеловал отпечаток собственной руки на желанном теле.
Похоже у их чудовища какой-то фетиш на синяки.
— Твоя злость ничего не решит, Леонард.
— Зато твоя решает кардинально.
— Вот именно. Как ты хочешь, чтобы она сдохла?
— Не смей! — тут же дернулся в сторону Боунс, разворачиваясь к сверхчеловеку лицом. — Не смей ее даже пальцем трогать! Мне плевать, как ты узнал, но не смей к ней даже приближаться!
— Я знал, что информацию из тебя придется вытаскивать едва ли не насильно, и оставил падд на функции записи аудио. И то, что я услышал, нравилось мне только первые несколько секунд. — Хан медленно склонил голову вперед и вбок, словно надеялся, что с такого ракурса увидит в докторе его мысли. Возможно, так и было, потому что острый взгляд впился в него глубже, чем могла бы холодная сталь. — И почему же после всего этого ты защищаешь ее? Что такого в этой девке, что даже после того, как она обрекла тебя на долгую смерть, ты готов защищать Кэрол Маркус?
— Что? Правильный вопрос. В ней — ребенок. Кэрол беременна.
Он бросил взгляд на проклятую коробочку, хранившую в себе неприглядные тайны, за которые так легко оказалось убить тех, кто искренне верил.
— Это твой ребенок?
МакКой удивленно распахнул глаза, словно не веря, что до подобных выводов можно дойти. Но, заметив, как натянулась кожа на скулах и жестче сжались губы, испытал что-то между изумлением и нежностью.
— А это был намек, что я недостаточно профессионален, чтобы правильно контрацептивны подобрать, что ли? — Он попытался улыбнуться хотя бы взглядом, но сам понимал, какая это провальная идея. Поэтому отмахнулся. — Это ребенок Джима Кирка. Еще один благородный герой для этой вселенной.
— Он еще не родился, но ты уже отдал за него жизнь.
— Я не думаю, что она рассчитывала на это. Ты же сам понимаешь, что это всё очень «вовремя». Им что-то понадобилось от меня. — Обойдя стол, МакКой присел на корточки и начал собирать разбившийся анализатор. — Им было нужно, чтобы я вернулся. И Кэрол помогла.
— Они думали, ты попытаешься спасти свою жизнь уже знакомым тебе способом, раскрыв тайну моей крови. Эта шлюха и ее кукловоды так и не поняли, что ты никогда этого не сделаешь. И не захочешь даже частицы меня в себе.
Боунс вздохнул и поднял прибор, устанавливая его на прежнее место.
— Она должна была знать. Два года на одном корабле. Их отношения с Кирком развивались на моих глазах. Я ведь даже проводил психологические тесты и подтверждал ее готовность продолжать службу на Флоте. На самом деле, я понимаю, почему она… продолжает работать на кого-то из организации своего отца. Доктору Маркус нелегко пришлось, доказывая, что она непричастна к делам мятежного адмирала. За нее вступился Кирк с этим его благородством, ну, знаешь, это потрясающая в своей наивности вера, что каждый должен иметь право на протянутую ему руку, будь то оступившийся друг или бывший враг. Иногда мне кажется, что этот вечный мальчишка перечитал рыцарских романов. Но мне нравится эта черта в нем. Хоть в этот раз она и подложила мне нувиранского хряка. Так что Кэрол было нелегко. Да еще и после такой психологической травмы, как ты, Хан.
— Она — дочь своего отца и никогда не теряла связи с его бывшими коллегами. Кто бы там не говорил про расформирование и охоту на «Сектор 31», всё слишком глубоко ушло. Этой организации больше лет, чем самой Федерации. И мне интересно, как ты оправдаешь ее за выдачу секретных данных и твой взорванный шаттл?
МакКой перевернул ладони вверх и посмотрел на множество мелких ранок, всё еще сочащихся кровью. Через них словно его силы уходили. И злость. Оставляя потерянным и больным.
— Думаю, это уже было ее инициативой. Она знала, что я не выживу, но появилось то, почему я должен был умереть немедленно. Пока не догадался… об этом, — кивнул он на коробочку жесткого диска. — Знаешь, чего я на самом деле не понимаю? Неужели за два года она так и не поняла, что даже приди она ко мне и расскажи всё, как есть, я бы снова попытался перевернуть этот мир, лишь бы ребенок Джима Кирка выжил? Я бы сам лично выдал ей всю информацию, какую только знаю.
— Зачем ей эта информация? — как гончая почувствовал запах крови этот северный волк, хищно щурящий свои нечеловеческие глаза.
— Это что-то важнее моей жизни. Для нее. И для тебя. Кэрол наверняка рассчитывала, что к тому времени, как станет известно про ее беременность, меня уже не будет на судне. Но это же я! Спок как-то сказал, что из врачей выходят худшие пациенты. Своим здоровьем я обеспокоился только после того, как не смог провести простейшую хирургическую операцию. И еще месяц скрывал ото всех, — зло фыркнул Боунс, доставая из кармана регенерирующий гель. Последние месяцы он буквально не расстается с ним, замазывая сдающееся тело, словно живой водой. — Мне скрыть свой диагноз было проще, чем ей. Когда она упала в обморок, я провел обследование, но не заметил того, что должен был. Она попросила меня уничтожить данные, якобы беспокоясь о неприкосновенности ребенка капитана. Я согласился, у меня не было оснований не доверять девушке лучшего друга. Вот только это же я и моя паранойя, сохранившая данные на личный сервер. Просто на всякий случай. Кто, как не я, Хан? Этого она и боялась, поэтому и пыталась убить и добраться до этих данных. Доктор Маркус имеет степень в генетике и ее с Кирком ребенок — один из вас.
Какое-то время Хан стоял, глядя на него сощуренными глазами, в которых жизни было не больше, чем на одной из тех планет-монстров, что разрушают вокруг себя всё и вся. Боунс даже был уверен, что если ткнуть ему в живот пальцем, то есть большой риск тот палец и сломать.
— Как ей это удалось?
