Автор книги: ЛискО
сообщить о нарушении
Текущая страница: 51 (всего у книги 66 страниц)
— Но я-то здесь… Боунс?
МакКой уже не слышал. Вместо этого он ощутил уже знакомую слабость в теле, противно липкие потеки на лице, металлический вкус во рту и сгущающуюся темноту вокруг.
Которая разошлась только в медотсеке.
Очнувшись, он увидел рядом с собой женщину с задорным рыжим каре и большими влажными глазами испуганного оленя. То, что она показалась ему незнакомой, в первый момент вызвало панику, но синяя медицинская форма и падд быстро вернул ему трезвость мышления.
— Что случилось? — посмотрел он на медсестру, заполняющую бланк с его показаниями. Привычка контролировать всё вокруг, а тем более в собственном лазарете, не собиралась отпускать его даже из-за месячной отлучки. — Вы кто?
— Это Марлин, наша новенькая. Когда нас срочно отозвали с Земли, пришлось добирать персонал, — пояснила Кристина, входя в лабораторию, в которой его и оставили отлеживаться. — Вы упали в обморок, доктор МакКой. Как нежная ромашка. Слишком много стрессов для вашего организма. И слишком опасные препараты, которые вы принимаете.
— Я сам знаю, что мне принимать, мисс Чепел! В ваших консультациях не нуждаюсь. Лучше дай мне взглянуть на показатели.
— Доктор МакКой!
— Вот именно, сестра! Показатели, — протянул он руку. — Я лучше разбираюсь, что со мной происходит.
Кристина вздохнула. Протянув ему падд, она погладила его по руке.
— Мы рады, что вы вернулись, доктор. Джеффри М’Берга отказался принимать пост СМО, сказав, что его квалификация не позволяет стать адекватной заменой вам. И ничья не позволит. Вы слишком разбаловали нас своей ответственностью, энергией и милосердием. Это всё равно, что забрать сердце «Энтерпрайз».
— Спасибо, Кристина, — аккуратно сжал он ее пальцы. Доверие и привязанность, с которыми смотрела его старшая медсестра, почти смягчали общее впечатление этих дней.
— Всегда рада сказать правду. И, знаете, доктор, мне показалось, что за это время вы очень изменились. Хоть и выглядите теперь как настоящий скелет, но стали мягче и даже заметно моложе. Мне нравится, как блестят ваши глаза. Вам так идет быть любимым!
Боунс даже не сразу понял, что перестал дышать от этих слов. В груди стало так тесно и горячо, словно это в него запихнули всё сердце «Энтерпрайз», словно там горит своё собственное варп-ядро.
Именно в тот момент понял, что, возможно, Джим в чем-то прав, и он относится к происходящему с личной заинтересованностью. И на многое готов закрыть глаза, чтобы знать и помнить, с какой волнительной дрожью его касаются эти странные, четко очерченные губы, чтобы снова хоть раз почувствовать на себе восхищенный взгляд, полный собственничества и откровенного желания.
Он скучал по своему чудовищу, мучаясь и упиваясь этими ощущениями.
***
«Умная» система биокровати отозвалась на удаленный приказ сменой данных в биометрике пациента и подала по тонкой прозрачной трубке раствор снотворного. Единственный пациент, лежащий в небольшой лаборатории, служащей для СМО едва ли не второй каютой и личным кабинетом, заметно расслабился. Пульс и ритм дыхания упали, сигнализируя о стадии глубокого сна.
Тотальное видеонаблюдение давно считалось пережитком и ограничением свободы человека или другого существа, так что даже эти системы не пришлось подчищать, только спеть незатейливую колыбельную из капитанского кода. Сам медотсек был погружен в полутьму, подсвеченную аппаратурой, отсчитывающей чей-то пульс и метрики. Спящие за закрытыми шторами больные, которых было достаточно, чтобы медсестры не сидели без дела, тоже не могли побеспокоить или опознать гостя.
Шелест ткани — единственное, что могло сказать, будто в лаборатории есть кто-то еще, кроме спящего мужчины. Его лицо освещалось бестеневыми экранами, отчего казалось посмертной маской, бледной и отрешенной. Лишь поднимающаяся и опускающаяся грудь в нем жила. Пока еще. Тонкая рука с ловкими пальцами достала колбу и вставила в аппарат, и гранатово-красная жидкость быстро смешалась с физраствором, питающим сейчас усталое и больное тело доктора.
Легкая, безболезненная смерть во сне. Вот что сегодня ждало доктора Леонарда МакКоя в собственной лаборатории на борту незабвенной «Энтерпрайз».
***
— Доктор, ваши показатели в норме?
Спокойный голос вулканца уже не мог обмануть чуткий к этой неэмоциональности слух МакКоя.
Приподняв голову от подушки, он посмотрел, как Спок заталкивает в комнату невысокую, хрупкую на вид девушку, а вслед за ними входит растерянный капитан. Предстоял непростой разговор!
— Смотря что считать нормой! Вон у тебя такая средняя температура, при которой нормальный человек должен уже бредить. И иногда, слушая тебя, мне начинает казаться, что ты им практически стал! — Оторвав от себя датчики, он хмыкнул: — Это не мои показания, она усыпила одного из наших пациентов, я просто продублировал все показания на эту биокровать. Сейчас посмотрим, чем она меня угостила. Хм, крайне заботливо с твоей стороны, Кэрол! Кордразин*. Не менее двадцати пяти миллиграммов. Даже будь я абсолютно здоров, такая доза вызвала бы инсульт. А уж после прошлого случая у меня вообще на него аллергия! Но это испытанное медицинское средство, наши аппараты спокойно бы его пропустили… если бы были подключены ко мне.
— Кэрол? — совсем потерялся Кирк.
— Прости, Джим, — развел руками доктор и слез с кровати. Холодный пол приятно остужал горящие голые стопы. Еще бы и щеки чем охладить.
— Так вы знали? С самого начала знали? И это ваше — «посмотрим, кто придет» было… чем?
— А ты поверил бы мне без этого? Слово твоей… невесты против моего? Я до сих пор не совсем уверен, что мы правильно поступаем, но…
— В данном случае, доктор, дело совсем не об административных нарушениях мисс Маркус, — перебил его вулканец, всё так же удерживая девушку за предплечье. — А о преступлениях против жизни и безопасности экипажа корабля.
— Спок… — голос Джима звучал вымученно и слабо.
— Я заподозрил, что доктора МакКоя пытается устранить кто-то из экипажа, когда взорвался его шаттл. Если бы не действия Хана, это бы получилось. Еще ранее мной было замечено вмешательство в базу данных медицинского отдела. После гибели техника, отвечавшего за подготовку шаттла, сомнений не осталось. Когда же доктора похитили, я смог заняться непосредственным расследованием, не отвлекаясь на его безопасность.
— Ничего себе, Спок! — присвистнул Леонард, готовя гипо.
— Согласно моим логическим выкладкам, рассчитанным на основе динамики вашего поведения и прочих обстоятельств того похищения, я пришел к выводу, что там, куда вас забрали, агенты Сектора 31 не смогут навредить. В то время как сам Хан Нуньен Сингх был явно заинтересован в вас, доктор. — Проигнорировав возмущенный взгляд и вскинутые брови МакКоя, вулканец продолжил: — Ваш рейд на борт «Энтерпрайз» только подтвердил, что вы находитесь в относительной безопасности. Иначе вряд ли бы рискнули жизнью Йорика. Кроме того, вы оставили достаточно знаков, чтобы подтвердить свою лояльность если не Звездному Флоту, то хотя бы капитану и экипажу.
Выверенная сосредоточенность только подчеркивала, насколько тяжело ему это всё дается. Подмечать мелочи, выстраивать в своей голове логическую конструкцию шахматной партии, где нет законов и правил. Как тяжело ему бороться за собственную веру… И уверенность. В нем, шумном, ядовитом докторе.
МакКой с удивлением осознавал, что если кто и ждал его, если кто и не ставил его преданность и привязанность под сомнение, так это Спок. Не осуждал. Просто изо всех сил старался сберечь свой последний намек на дом и семью.
Сейчас он немного растерянно моргнул, словно угадал мысли доктора. А затем продолжил тем же бесстрастным голосом:
— Намеренно исказив некоторые факты, нам удалось убедить возможных шпионов и конкретно мисс Маркус, что мы настроены против вас. Потом я заявил, что могу восстановить данные, стертые из главного банка памяти. Мне надо было вычислить того, кто за всем этим стоит, и постараться его заинтересовать, отвлекая вас, доктор. То, что во время своего рейда вы забрали переносной носитель, знал только я и мистер Скотт. Но никак не Кэрол Маркус.
Женщина в его руках еще раз дернулась.
— Ненавижу! Как я вас всех ненавижу! Это лишь вы виноваты…
— Кэрол?.. Ай, за что? — морщась, схватился за шею их капитан.
— Это успокоительное, Джим. У тебя нервный срыв. Прости, — потер он скулу своего золотого мальчика, чуть задевая большим пальцем морщинки в уголках глаз. — Если бы она не угрожала жизни и благополучию вашего ребенка, я, наверное, даже не стал бы ничего делать. Произошедшее со мной по ее вине лишь расставило всё по местам. И я бы сейчас уже ни за что не отказался от этого.
Голубые глаза выцвели от боли, дыхание сквозь приоткрытые губы стало тяжелым, даже несмотря на введенное седативное. Этого Леонард больше всего и боялся. То, что его Джиму будет слишком больно.
— Это правда, Боунс? Она… пыталась тебя убить?
— Нет. Не пыталась. У нее это получилось.
МакКой перевел взгляд на сжавшуюся, нервозную и напряженную женщину. Она не сопротивлялась, просто стояла, опустив лицо, явно уже где-то внутренне смирившись, что игра кончена. Появление Кэрол здесь было скорее жестом отчаяния. И ненависти. Она повелась на первую же провокацию. Даже не удостоверившись, что доктор слаб так, как показывает.
Маленькая дурочка!
— Доктор МакКой, — темные глаза Спока пристально впились в него, — вы говорили, что побывали на «Ледяной Станции XII». По моим данным, там хранится образец возбудителя ксенополицитемии.
— Ты ошибаешься только в одном, Спок. Там побывал не только я.
— Эта болезнь тоже она? Кэрол? — Джим поджал губы и часто заморгал, пытаясь справиться с собственными чувствами. — Я не понимаю… Зачем? За что можно так? Ты же знала, что для него нет ничего страшнее, чем повторить путь отца и умереть от болезни. За что можно так жестоко?
Боунс поднял взгляд и посмотрел на блондинку. Он сам не понимал, как такая хрупкая, нежная и понимающая женщина, с которой он делился открытиями, дружбой и миром, могла оказаться к нему настолько садистски беспощадной. Такая холодная-холодная, расчетливо безжалостная месть.
— За волчью преданность, Джим. Его. И твою, — говоря это, он смотрел в полусумасшедшие глаза Кэрол. Стоя напротив нее. Чувствуя тепло тела, запах стерилита и волны ненависти, от которых волосы на руках вставали дыбом. И продолжая не понимать, как можно было отказаться от Джима Кирка ради никому не нужных доказательств и мести. — Тебе ее тоже предложили, Кэрол. Стать частью семьи. Но ты осталась предана тому, кого уже нет. Тому, кто хотел уничтожить нас. За это ты так ненавидишь Джима? За то, что он сопротивлялся и посмел выжить? Или за то, что он заставил тебя хоть на мгновение усомниться в отце?
— Папа был прав! — вскинула она голову. — Он хотел остановить войну! Потребности большинства… Сверхлюди должны были служить щитом Земли, а не уничтожать!
— И твой ребенок тоже? Щит? Как вещь? Сейчас этот ребенок единственное, что спасает твою жизнь. Если с ним что-то произойдет, у тебя и суток не будет.
Пшикнул механизм гипоспрея. Быстро сменив колбу, доктор прижал к руке Кэрол своё грозное оружие и ввел ей еще одно средство.
— Что это, Боунс? — резко развернул его на месте Кирк. По тому, как он дышал, как расширились зрачки, было понятно, насколько капитан испуган.
— Успокоительное в смеси со снотворным. Ей нельзя волноваться. И амниотическая жидкость, для защиты эмбриона. С твоим сыном всё будет в порядке, если она снова чего-то не выкинет.
— Сыном?.. Причем здесь мой ребенок, Боунс? Что с ним не так? Это ведь все началось именно с беременности Кэрол? Не смотри так на меня, я в кресле капитана не зря сижу и могу сопоставить данные. Что не так с… сыном?
— Да, это будет мальчик. Я видел его биометрики. Ты ведь их искала, Кэрол? — бросил он взгляд на обмякшую женщину. — Ради них боевики Сектора 31 ворвались на «Энтерпрайз».
— Я подозревал что-то подобное, — кивнул вулканец, уже фактически держа Маркус на руках.
— Ты ждешь, когда тебя потрепят за ушком и дадут сахарную косточку, Спок?
— Нет, доктор. Я бы предпочел, чтобы в следующий раз вы не занимались сокрытием важной информации, своевременно и в полной мере готовя отчеты.
— Хватит! — рявкнул на них Джим. — Что с моим ребенком? Ведь что-то не так, раз из-за него тебя пытались убить?
— Разумеется, с ним всё в порядке, Джим! — вышел он из себя. — Этот пацан еще сведет с ума Академию Звездного Флота и всю Федерацию, если после тебя в ней еще хоть что-то останется! Просто, если судить по данным, попавшим ко мне при прошлом осмотре, он будет не совсем человеком. Я бы даже сказал больше, чем человеком. Поздравляю, Джим! Твой сын — Супермен! Только не называй его Кларком! Кларк Кирк — звучит погано. Еще хуже, чем Тиберий.
— Боунс, мать твою! — схватив его за грудки, капитан хорошенько встряхнул доктора. — Ты что, хочешь сказать, что мой ребенок будет?..
— Сверхом. Твой сын будет сверхчеловеком. Кэрол имеет степень не только в области вооружений, но и генетики. А еще явно наработки своего отца. И тебя… тоже поимела. Как и всю «Энтерпрайз».
— Это точно мой ребенок?
— Блядь, Джим! Ты как среднестатистический мудак вопросы задаешь. И не надо мне лекцию про статистику, Спок! Это твой ребенок. Да не твой, Спок! Ты-то должен размножаться копированием, я в этом просто уверен. И не надо играть бровями! Так, без хорошей выпивки нам тут не разобраться.
Пока коммандер отводил уже полуспящую Кэрол в отведенную ей изолированную каюту и отдавал распоряжения, МакКой успел достать из заначки бутылку первоклассного лекарства, а так же несколько рюмок, весьма искусно прикидывавшихся лабораторной посудой. Когда же Спок вернулся, ему в руки безапелляционно была сунута выпивка, слегка припорошенная ворчанием доктора по поводу несовершенства вулканской физиологии и перевода на него высококлассного алкоголя, что у доктора приравнивалось к довольно неуверенному «спасибо».
Потом они сидели на той же самой койке, что и двое суток назад, напрочь уставшие, поломанные и побитые. Нелгущий вулканец, выстроивший целые замки из интриг, в попытке защитить тех, кто дал ему подобие того ощущения дома, что бывало в руках матери. Отважный капитан, не сумевший разглядеть в своём человеке человека чужого. И старый сельский доктор, забывший в космосе не что-то, а сердце и душу.
— И что теперь? Сдать ее Федерации? И что будет с моим ребенком? Они не отдадут его мне. Запрет на генетические эксперименты над людьми еще действует. Оставить на корабле? У меня и его-то скоро не будет. У меня ничего нет. У Спока есть Ухура. У тебя Джоанна. И этот твой… отморозок!
— Еще какой, — согласился Боунс, ударяя своим бокалом в его.
— А у меня… «Энтерпрайз» и вы.
— Ты скоро станешь отцом. Игрушки придется отливать из титана. И обивать мехом дряни, с которой ты на той планете дрался.
— На какой именно? На той, что тогда, или с тем, у которого такие когти еще были?
— Нет, ну помнишь, тот, который тебе форму порвал.
— Ах, тот. Нет, от него воняло! У моего ребенка не будет вонючих игрушек.
— Джентльмены, нахожу этот разговор…
— Пей, Спок! Мы решаем глобальный вопрос. Может, из твоего кабинета детскую сделать, Джим?
Едва ли не сложившийся пополам, с грустно висящей рукой, низко опущенной головой и вообще весь такой несчастный, словно его не пустили в тот злополучный шаттл, капитан и просто пропащая задница, Джеймс Тиберий Кирк, косо посмотрел на своего друга и пьяно и дернул уголком губ:
— С обоями в звездолетиках? — Он усмехнулся: — Сын. Боунс, ты же знаешь, до того как она забеременела, я спал-то с ней только несколько раз. Но ребенок… Это же так здорово!
— Ты сам еще мальчишка, Джим, — погладил его по изогнутой спине МакКой.
— Тебе было двадцать два, когда Джо родилась. Хотя ты у нас вообще большой ворчливый папочка. Только… не уходи от нас больше.
Подняв глаза, Леонард встретился с темным и тяжелым взглядом Спока, который явно тоже ждал ответа. Но доктор лишь покачал головой.
— Я не буду врать. — Залпом допив свой бурбон, МакКой помотал головой. — Я никому не хочу врать. Или предавать.
— Ты не можешь, я знаю. Но… — Плечи Джима затряслись, но не успел Боунс испугаться истерики, как его золотоволосый капитан разогнулся, заваливаясь спиной на койку и смеясь, словно сумасшедший: — Наш зануда Боунс и Хан. Спок, ты можешь себе это только представить? Слушай, брат, ты не мелочишься, да? Работать, так в Звездный Флот, оживлять, так мертвеца, дарить, так планету. И трахать, так мирового тирана! Или кем он там был?
— Властителем четверти Земли, — подсказал Спок. — Весьма неплохо в то время. Судя по моим выкладкам, мог бы и всего, если бы поступил иначе и не делил власть.
