Автор книги: ЛискО
сообщить о нарушении
Текущая страница: 65 (всего у книги 66 страниц)
Ещё два месяца Дэвид провел в отлично оборудованном боксе, под присмотром старого друга и одной из женщин сверхов, решившей посвятить себя именно воспитанию подрастающего поколения. У нее талант, Арайда сразу сказала, что не оставит малыша долго на Вулкане. И дело не только в особенностях гравитации планеты, все же мальчик хоть и родился чуть-чуть Суперменом и полностью Кирком, но он землянин, человек. Просто Арайда заявила, что их самих явно растили по методу вулканцев, методика доктора, с которой он вырастил ребенка, способного полностью очаровать всех ее братьев и сестер, а в особенности Хана, нравится ей куда больше. Старый Спок на это усмехнулся:
— Дорогой доктор всегда был талантлив и изобретателен в деле лечения уникальных индивидуумов.
Этот Спок темными влажными глазами смотрел на Джима с сыном на руках. И так касался края одеялка младенца, что становилось понятно… так многое.
Другую историю Дэвида Маркуса он рассказал только Боунсу. Хан, стоявший за плечом МакКоя, в конце пообещал, что в их мире из потомка рода Кирков вырастет не менее достойный человек. И он будет жить.
Спок с достоинством встал, вытягивая свое склоненное временем и пережитым тело, и кивнул, принимая клятву.
Ночью Хан так сжимал Леонарда, что оставил синяки.
Когда они всем табором, как говорит доктор, убираются с Вулкана, Спок обнимает капитана и доктора, вызывая недовольное, чуть ревнивое выражение лица у своей молодой копии. А потом сгребает в сухие горячие объятия и его. Как это получается у одного старика — непонятно.
Сейчас Джим крепко держал вертящегося на его коленях сына. Он тоже был готов не видеть своего ребенка еще два-три месяца.
— Да ладно вам! — легко отмахнулся Кирк. — Ну сдали вас, что такого. Не одному мне травмироваться об подобную новость. Да и вообще, вы себя со стороны видели? Большинство в койке кувыркается с меньшей страстью и огоньком, чем вы скандалите!
— Джим, твоих же трибблов!
— Не трогай Йорика!
— Стоило это сказать до того, как я его кровушкой кое-чьей накачал.
— Тогда бы тебе не пришлось на пятилетнюю миссию лететь, и ты остался бы со мной. Жаль, — наигранно вздохнула истинная дочь своего язвительного отца. Девочка вполне удобно устроилась на подлокотнике кресла отчима, маленькой райской птичкой прижимаясь к его плечу и несколько сбивая общий уровень мрачности и грозности сверхзла.
— Прости, Зеленоглазка.
— Прости тут не отделаешься, па. Я требую компенсацию в виде еще одного братика и разрешения слетать на ту конференцию, на которую ты запрещал. Ну па-ап! Там будет Фаа Рулис, он гениальный пилот!
МакКой закатил глаза и недовольно фыркнул:
— Скучаю по тем временам, когда она хотела просто собачку. Это всё ты виноват! Разбаловал ее.
— Своих детей я воспитываю, как хочу, — едва повернул голову Хан, демонстрируя свой впечатляющий профиль.
— Твоих детей?
— Хватит! — рявкнул Джим. — Вот хотя бы сегодня вы можете поизображать приличную семью, а не…
— А не что? — едва ли не по слогам произнес Хан. — Не то, чем мы являемся? Уже пытались, вот что вышло.
Все как-то дружно вспомнили про посла. Который тихонечко сидел и медленно хлопал глазами.
— Ничего не меняется. Вы же понимаете, посол, то, что знаете теперь вы, не обязана знать Федерация. Ваше участие в моих планах уже больше не важно. Еще утром ваш секретарь отчитался кому-то в Совете о предложении для доктора МакКоя.
— Что?
— Лейтенант Ухура перехватила его переговоры и расшифровала, — почти похвалился капитан Кирк. Своим экипажем он обоснованно гордился. — Ваш секретарь доносил и на вас, и на ваши дела. Ну и, разумеется, рассказал об успехах и предварительном договоре купли-продажи на СМО моего звездолёта. И я не в доле! — Джим улыбнулся. А потом эта улыбка слезла с губ обветшалыми тряпками. Некрасиво и страшно на этом золотом капитане, обнажая его опасное, острое дно. — Посол, я никогда бы не отдал своего друга, члена своей семьи и своего экипажа без боя. А значит — снова бы вышел из-под контроля Звездного Флота. Или же Совету Федерации не известны ваши планы? Вы чуть не устроили еще один скандал с участием «Энтерпрайз». Мы не отдаем своих.
Сидящий в своём кресле Хан чуть изменил наклон головы. Становясь острее и опасней. И в тоже время — удовлетворенней. Его мир, его планета. Его семья.
— Вы, посол, проигнорировали некоторые факты, меняющие логическую раскладку ситуации, — вмешался молчащий прежде вулканец. Который в этом вопросе полностью поддерживал своего капитана. — Как и многие, вы не смогли даже предположить, что Хан Нуньен Сингх предпочтет не уничтожить старшего медицинского офицера «Энтерпрайз», а возьмет на себя его защиту. Я правильно предположил, что вся эта ситуация была создана с той же целью? — приподнял он косую бровь, глядя на Хана. — По возращении на Землю нас ожидают некоторые вопросы и разбирательства.
Сколько бы не было молчаливых конфликтов между ними, и Спок и Хан сходились в одном, оба почти маниакально защищали свою семью. Своих людей. Для одного это естественно, для другого логично. Хранить.
— И экипаж флагмана Федерации не имеет ничего против подобной… заботы, позвольте узнать, — взял себя в руки Тарлос.
— А почему они должны возражать? На «Энтерпрайз» служат люди, широких взглядов, открытых ко всему новому, и достаточно умные, чтобы оценить те преимущества, которые дает такая взаимовыгодная дружба.
Это было чистой правдой. Несмотря на все везение, что втравливало и вытягивало капитана Кирка и его экипаж, несколько раз «Тенебрис» появлялась в последний момент. Не считая того случая, когда Хану пришлось вмешаться в ситуацию, в которую загнали «Энтерпрайз» ромуланские звездолеты. С оружием и перестрелками. Эти остроухие родственники вулканцев посчитали, что могут сыграть с федералами, не учтя некое наноргское судно, с весьма примечательным оснащением фазеров.
— Я вам больше скажу, — хмыкнул Кирк, — Шестеро из моего экипажа после окончания миссии планирует полностью перебраться на эту планету. Офицер Марковец уже перевезла сюда престарелую мать и сына. Ее муж погиб два года назад на одной из высадок. Сейчас она хочет только спокойной и безопасной жизни для их ребенка.
— И как вы относитесь к такой… колонизации своей планеты?
— Это люди с «Энтерпрайз», — тяжелым взглядом ответил Хан, словно посол задал глупый вопрос. — Двое из них возвращаются к своим супругам.
— Не считая доктора, разумеется, — растянул рот в широкой улыбке Ренд.
Они с двойником удобно устроились на каменных перилах рядом с доктором. И как всегда слушали и развлекались за чужой счет. Наглые мальчишки за это время стали едва ли не личной гвардией главы сверхлюдей. И если свои давно уже не обманывались молодостью и дурашливым поведением, то посторонние частенько принимали мальчишек за шутов, за милых игрушек. Только Хан и, возможно, Филлип знали, кого он из них растит.
Ну, а то, что двойники впускали в свою постель кого-то третьего только в качестве развлечения, воспринялось как-то само собой.
— Еще есть такие, как моя Кристин, — проигнорировал выпад МакКой. Хмыкнул: — Которая продолжает обучение и карьеру, попутно вытрепав все нервы у Хантера.
— Твоя школа, Боунс!
— Она талантлива. И однажды уже чуть было не сломала свою жизнь об этого идиота Кёрби. И тебя, Джим. Если Кристин Чепел осядет в тишине и спокойствии — я в ней сильно разочаруюсь. И в Хантере, если он не примет ее желание быть не только любимой, но и состоявшейся женщиной. Она заслуживает самого лучшего.
Хан, слушавший его в пол оборота головы, перевел взгляд на посла:
— Теперь понимаете, чего я хочу добиться от Федерации? Мой народ согласен признать Федерацию кроме прочего с условием, что доктор МакКой останется частью экипажа «Энтерпрайз» под командованием капитана Кирка. Они офицеры Звездного Флота и должны оставаться таковыми. Тем более, Леонарду идет форма.
Стоящий за его спиной МакКой какое-то время гипнотизировал черный затылок взглядом. Затем стремительно подошел, ухватил длинными пальцами за челку, заставляя запрокинуть голову. И едва коснулся губами лба.
— Я тебя просто ненавижу.
Ты заставляешь меня чувствовать себя мразью, чувствовать себя безжалостной сволочью, хотелось сказать ему. Ты снимаешь с себя право решать, где мне быть, с кем мне быть, сваливаешь всю ответственность на уставшие от нее плечи. Не приковываешь, не отбираешь. Делая из меня того, кто будет уходить, того кого будут ждать. Того, кто будет нужен. Того, кто вечно будет рваться во все стороны. У кого душа будет не на месте от «как они там».
Ты даешь мне право не стоять перед выбором, отнимая, отдирая от себя кусками. От себя и нерожденного еще ребенка, ради которого уже готов заставить эту планету вращаться в другую сторону. Отдаешь, чтобы я остался собой, чтобы с тобой остался Я.
МакКой не стал говорить этого. Зачем? Просто провел по щеке. Чуть дернул уголком губ.
— Я знаю, Леонард.
Боунс рефлекторно коснулся себя под носом, когда руку поймали. Хан поднес ее к лицу, и, не отрывая от него взгляда, обхватил губами кончики пальцев. Пригладил языком подушечки, прошелся зубами по ногтям. И с потрясающе пошлым звуком выпустил.
— Если ты таким способом пытаешься отучить меня от дурной привычки, то, боюсь, результат будет обратный.
На самом деле, этот рефлекс появлялся только рядом с самим Ханом, от него, от волнений за него.
— Не обращайте внимания, посол, — заявил капитан, разрывающийся между абсолютным пофигизмом и желанием прикрыть лицо рукой. Нормальное состояние его от общения доктора и злодея. — Эти двое вечно ведут себя так, словно у них всё еще медовый месяц. После встречи с ними у половины людей остается психологическая травма.
— У сорока шести и трех десятых процента, капитан. И у восьмидесяти трех процентов — легкий шок.
Спок эти отношения воспринимал спокойней. И уже почти перестал зеленеть от вот таких вот физических проявлений привязанности. Хотя фокус с пальцами неизменно вызывал желание спрятать взгляд. Хан об этом знал.
— Обожаю оставшиеся семнадцать процентов адекватных людей, — поджал губы Боунс. Затем накрутил черную прядку на палец. — Хоть кто-то согласен, что ты просто прелесть, darling.
— Только для тебя, Боунс, — рассмеялся Джим, перехватывая завозившегося сына поудобней. — Лично я до сих пор, когда с утра его на кухне встречаю, сначала за фазер хватаюсь, а уже потом приятного аппетита желаю.
— Может быть потому, что это моя кухня? — моментально отреагировал Хан.
— А это — мой Боунс!
На самом деле у Джима на острове был свой дом, построенный по его плану и выбору. Вот только появлялся он там от силы раз пять, предпочитая жить в том, который Хан строил для себя и доктора. Для Джоанны. Для Дэвида. Для Джима Кирка. И обоих Рендов. Дом, который никогда не бывает пустым. Территория небольшого острова обвита дорожками, и от каждого из личных домов они идут сюда. В одноэтажное большое здание, раскинувшееся на утесе над пляжем, с большой гостиной, широкой площадкой террасы, и отдельными спальнями для Джима и двойников, а так же детской, где уже поставили вторую кроватку, и девичьей Джо. Простое и теплое. Уютное. Служащее домом, а не площадкой для игр, как ложная столица. Здесь кухня отделена от огромной общей комнаты большим камином. Тут окна от пола до потолка прикрыты мягкими занавесями и тростниковыми жалюзи без намека на технологию. Тут большие удобные диваны и кресла, уже порядком помятые и кое-где испачканные в шоколадном сиропе и сливочном мороженом. Здесь на стенах известняковая побелка и деревянные панели, а паркетный пол приятно теплый.
Здесь коварное сверхзло чаще зовут Нуньеном, а доктор так спокоен и расслаблен, как никто его прежде не видел.
Не удивительно, что именно здесь живет Джим Кирк в те дни, когда бывает на планете. И Хана это тоже устраивает, как бы эти двое не соревновались за внимание своего общего доктора.
— Иногда я начинаю сомневаться, сколько у нас тут детей, — закатил глаза МакКой.
— Я правильно понимаю, — снова не удержал своего любопытства и здоровой осторожности посол, — что этот мальчик…
— Джордж Дэвид Кирк. И да, он такой же сверхчеловек, как и мы, — с ленцой и видимым удовольствием произнес Хан. Выдохнул через приоткрытые губы. — Еще один золотой капитан для вашего Звездного Флота. Еще талантливей и сильнее. Хотя… Нет. В вашей хваленой Федерации действует запрет на службу таких как мы, таких как он и сотни других детей с генными изменениями, в вашем толерантном и многорасовом флоте. И вы не получите его.
Малыш, который, разумеется, понял самое главное для себя, тут же выпятил нижнюю губу, наморщил нос и блестящими от слез глазами обиженно посмотрел на посла, точно определив виновника всех бед.
— Я хочу быть как папа!
— ДиКей, мы построим вам с братом собственный корабль, — тут же нашел выход Хан.
— У него еще и брат есть? — удивился посол, окончательно сбитый с толку.
— Будет. Осталась меньше декады, — заверил доктор, устраивая руки на плечах сверхзла.
— Вы представляете, какая помесь получится у этих двоих? Они по отдельности-то невыносимы, оба как курицы-наседки с повышенным чувством ответственности и желанием причинять окружающим «хорошо». Ну и кое-кто с манией величия. Это я про тебя, Боунс! — Джим едва ли не язык показал. На этой планете он тоже позволял себе быть тем бесшабашным шалопаем, что когда-то донимал уставшего и побитого жизнью доктора в шаттле из Айовы в Сан-Франциско. — Это ты живешь в полной убежденности, что просто обязан спасти всех. Наши умники едва ли не с секундомером ждут посмотреть на результат вашего союза.
— Научный отдел «Энтерпрайз» весьма заинтересован, — подтвердил Спок. — Как мне известно, некоторые члены экипажа с размытыми понятиями дисциплины и этики, даже делают ставки на этот счет. Пока большая часть ожидает от этого брака порождение Дьявола.
— Ну что ты, Спок. У нашего мальчика будут нормальные уши.
Эта троица какое-то время продолжает перебрасываться колкостями и шутками. Успокоившийся Дэвид Кирк засыпает на руках отца. Джоанна МакКой впитывает каждое слово и грызет яблоко. Близнецы, которые на самом деле один человек из двух вселенных, довольно щурятся, и общаются через прикосновения, Филлип знает, что через пять минут снова поднимется вопрос имени сына их Хана и веселье продолжится. Сам Нуньен сидит в центре этого теплого шторма и едва заметно щурит глаза.
Это все странно. И дико. И неправильно. Выведенный из равновесия мозг загнанного в этот мир случайного свидетеля выхватывает отдельные картины…
Вот он, сверхчеловек, выходец из лабораторий сошедших с ума от вседозволенности и ненависти к собственной природе землян. Страшная веха в истории планеты. Антигерой прошлого, чуть не уничтоживший их настоящее. Темные волосы, светлая кожа. Чертов хамелеон. Глаза слишком умные, внимательные, на все свои триста с лишнем лет, проглядывающие сквозь темный зрачок. И ни грамма льда и равнодушия. Супервулканы молодых планет по сравнению с ним — школьные проекты.
И вот сидит он, столько раз избежавший уничтожения, войны с собой и другим, на своём до последней песчинке острове. Фиолетово-красная ткань обхватывающая тело, в лучах опускающегося в волны солнца как кровь — то ли чужая, то ли своя. И руки на плечах. Лежат. Простые такие мужские руки — сильные длинные пальцы с женским перстнем на мизинце, узкие подвижные запястья, зеленоватые венки под кожей. Не держат, не контролируют. Поглаживают большими пальцами приятно-болезненную точку в основании шеи. Успокаивают своей тяжестью.
И это вдруг почему-то кажется правильным. Гармоничным. Достигшим полного равновесия.
— А теперь ты в моих руках, — усмехаясь самыми уголками губ, сказал доктор, склоняясь к уху Хана.
— Так и было задумано, Леонард.
— Кто бы сомневался. Снова выкрутился, да?
*****
Небольшой голубой шарик остался по левому борту «Энтерпрайз», перед тем как она нырнула вперед. Всегда только вперед, даже когда к Земле.
Он встал по правое плечо капитана и привычно улыбнулся одними глазами. Перед ними расстилался долгий сверкающий путь средь звезд, широкой полосой варпа уходящей туда, куда потребует голубоглазый мальчишка с душой Великого Кормчего. Рядом склонился над консолью полувулканец, непонимающе и любознательно смотрящий на эту вселенную глазами сироты, нашедшего пристанище.
Космос, последний рубеж. Это путешествие…
— Думаешь, ты успеешь все закончить за десять дней? Сдать все отчеты, разобраться с делами, собрать все медали и ордена. А еще ведь придется выслушивать, какую ответственную миссию на тебя налагают, словно невинную деву отдавая этому «древнему драконищу», — подмигнул Кирк. — Как он тебя только отпустил?
— Как всегда. Хан знает, что я вернусь. Уж он-то умеет ждать.
— Здорово. А что будет, если ты немного задержишься? Через двенадцать часов мы будем пролетать район, где когда-то пропал ЮСС «Фафнир». Может, просто просканируем…
