Текст книги "Чаша Лазаря (СИ)"

Автор книги: ЛискО

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 66 страниц)

— Вот видишь, ты тоже ставишь их выше всех остальных. Но разве не в этом суть доверия? Знать, что твои интересы будут соблюдены. — Поэтому я и не могу его гарантировать. Мы, черт тебя подери, даже не Ромео с Джульеттой. Звездный Флот против твоих ребят? Ради чего? Потому что тебе трахаться не с кем? Так найди. Меня в это нечего втягивать. У меня и без тебя проблемы с триббловой скоростью размножаются. А с тобой и твоими запросами так вовсе времени даже на кровать, чтобы в ней спать не хватает, не то чтобы на что-то другое. — Ты высказался? — звучало с некой угрозой. Хан коснулся горячими губами пальцев МакКоя, сжатых на запястье сверхчеловека, чуть прихватывая костяшки, и будь он проклят, если это не одно из самых эротичных действий, что с ним когда-то происходило. — Сейчас ты пойдешь, примешь свои лекарства, согреешься и выспишься. Потому что когда я вернусь, то собираюсь трахать тебя до тех пор, пока ты не поймешь, что я твоя главная проблема. — Нет. — Останови меня, Леонард. Опустив руку, Хан снова посмотрел тем взглядом, которым словно брал его здесь, на бетонном полу ангара. И с одной стороны это было крайне унизительно, но с другой Боунс чувствовал, как внутри живота нарастает горячая волна. Замерзшее и застывшее тело резко ожило, ощутив рядом с собой источник жара и какой-то уже совершенно не затаенной страсти, обычно так тщательно закрытой железным контролем, а сейчас пылко жмущейся к его холодной мокрой коже. — Я что-нибудь придумаю, не сомневайся. *** Приняв холодный душ и позавтракав тостами с персиковым джемом, который начал резко водиться на кухне, и кружкой кофе, по словам Ренда, приготовленного «сами-догадайтесь-доктор-кем», он так и не смог уснуть. Измяв себе все бока и заполучив шикарнейшую мигрень, впивающуюся в мозг, как Джим в яблоко, он плюнул на попытки уснуть и вернулся в лабораторию. Ему не хватало едва заметной вибрации звездолета, не хватало почти неслышного гула от многообразия техники вокруг. И, наверное, действительно не хватало звезд. Но самое главное, Леонард так страстно хотел оказаться сейчас на мостике «Энтерпрайз», и чтобы Кирк снова шало улыбался, Спок занудствовал, Сулу и Чехов оглядывались на них, как на бесплатный цирк, Ухура понимающе склоняла голову к плечу, а Скотти влезал со своими комментариями. Хотелось оказаться… дома. Когда же он так сильно влип? Когда протянул флягу избитому, но почему-то сияющему мальчишке в шаттле? Когда протащил его на «Энтерпрайз»? Или когда согласился на ту авантюру на Нибиру? Ну точно не позже, потому что дальше события понеслись с такой скоростью, что Боунс и опомниться не успел, как оказался перед стеклом камеры, в которой они пытались сдерживать монстра из кошмаров. И лишь неумолимый фатум в итоге. Джим был обязан спасти свой корабль и своих людей, МакКой не мог отпустить его… дважды отпустить. И каждый должен был делать своё дело: Капитан — заботиться об экипаже, Доктор — заботиться о капитане. Всё остальное — последствия. И Хан тоже? Или он отправная точка? Джим влез в это дерьмо, когда убили Пайка, которого тот боготворил, не забывая притом радовать своими проделками. Он не мог иначе. Цепь замкнулась. Произошла естественная реакция. Как ни крути, выходит, это он, Леонард МакКой, где-то облажался. Ему не стоило даже рта открывать рядом с тем, кто обращает все слова в прах, ему не стоило приближаться к нему, не стоило заглядывать в эту беспросветную бездну цвета стали и тьмы. Хану хватило малейшей слабости, чтобы подцепить его под ребра. Чертов ублюдок задел слабости каждого, походя, едва зная об этом. Ткнул Кирка в его отчаянную лихость, Споку показал, что такое боль и ярость, заставил Сулу рулить на грани возможностей, Чехов влез в инженерию, Скотти вообще остался без своей девочки! А вот у него забрали Джима. Его Джима. В итоге, кто же оказался слабым звеном? Нет, ну с тем, что окружающие пользовались его безотказностью, добросердечием и профессиональными навыками — он свыкся. Но чтобы его еще и домогались? Леонард искренне считал, что пережил этот этап жизни более десяти лет назад, когда его ядовитый тон и мрачность начали распугивать любителей медицинских фетишей, да и вообще мальчиков в строгой докторской форме. Потом же ему стало не до того, чтобы обращать внимание, кто там и куда его хочет. Работа, развод, Академия, Джим Кирк, опять работа, космос… Всё как-то не располагало к тому, чтобы раздвигать ноги. Он слишком привык всё контролировать, быть ответственным. Девочки, так же как и редкие, но случавшиеся мальчики, всегда уходили от него довольными, и даже при сомнительной репутации на борту «Энтерпрайз» не было недостатка в поклонницах. И Кирк не раз подшучивал, что медосмотр пора приравнять к совращению доктора. Но одно дело, когда с ним флиртуют хорошенькие научники — кому еще им глазки строить, не собственному же логичному начальнику? — и совсем другое, когда его собирался поиметь сверхчеловек и террорист в одном, надо признать, весьма своеобразном существе. Даже слишком своеобразном, на его вкус. Нет, он согласен, предложение звучало крайне интригующе, и что-то в нем заинтересованно оживало, в общем-то польщенное подобными желаниями. Только это, мать его, Хан, который использует любую лазейку, любую брешь как опору для своих планов. Леонард и без того дал ему достаточно поводов вертеть собой. Хотя, после стольких размышлений, глупо будет не признавать, что у него от этого острого взгляда со звериной жаждой в глубине зрачков внутри всё в узел стягивается и в штанах оживает. От этой мысли Боунс прихрюкнул и подавился бурбоном. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он нагнулся, чтобы поднять скинутые со стола тюбики… — Док, уходим! — влетел в лабораторию взлохмаченный Ренд. — Что? — приподнял голову над столом Боунс и тут же нырнул обратно. Здание сотрясло с такой силой, что будь оно «Энтерпрайз», Боунс, не задумываясь, сказал бы, что за штурвалом Сулу в хорошем настроении, лавирующий в метеоритном потоке. Но сейчас было не до выяснения кто приделал базе варп-двигатель, поэтому МакКой на какое-то время закатился под стол, ощущая, как сверху падают приборы и каменные осколки крыши. В стене как-то даже не внезапно образовалась дыра, увеличивающаяся по мере того, как ее обстреливали из низко зависшего джампера. Кирпичная крошка смешивалась с искрами и зарядами фазеров, поднимая в воздух смесь пыли и дыма. Секунда, минута или вечность? Когда джампер сместился в сторону, Боунс перевернул стол и поспешно двинулся к одной из внутренних стен, стараясь не светить своим драгоценным задом, и поэтому не отрывал его от пола. Всё пространство полностью покрывала пыль и камни вперемешку с ошметками его оборудования, что не облегчало продвижения. — Боунс! — снова вылез из-за двери чумазый Ренд. — Надо уходить! Заметив движение, словно резвая гончая, джампер снова открыл огонь. Но к тому времени доктор уже добрался до сервера и буквально выдернул из него свою личную переносную базу. — Ренд, черт тебя подери, убери его! Я через стены не хожу! — заорал он. — А я что, хожу? — огрызнулся парень из-за разнесенной перегородки между комнатой и лабораторией. — Отвлеките его хоть на секунду! — Блядь, всё самому! Я доктор, а не краснорубашечник. Откуда у него в лаборатории фазер — лучше не спрашивать. Ну, Хан вон может и догадался бы в какой именно момент не уследил за доктором, и тот успел сунуть в сумку оружие, но лучше не надо. Особенно, если учитывать ситуацию. Установив его в огневой режим, доктор в обнимку с блоком памяти пополз к наиболее подходящей точке, откуда и бежать к выходу удобней, и до летающего пулемета достанет. Кирк не зря хвалил меткость своего друга, отлично зная, что глазомер и твердость рук для доктора не менее важны, чем для стрелка. Поэтому он и не стал тратить заряды на мелочи, точно целясь в турбины. Почуяв опасность, пилот тут же развернул машину, покрывая огнем его угол комнаты. На доктора снова посыпались камни, и он еще раз сказал Звездному Флоту спасибо за форменку, спасавшую тело по крайней мере от порезов. И только от них, понял Боунс, когда на него чуть не упал приличный кусок стены и потолка. Перекатившись, он поднялся на четвереньки как раз вовремя, чтобы увидеть Ренда с фазерным ружьем, и, не теряя времени, броситься к двери. Большая, не самая проворная птица, снова попыталась развернуться к нему, но к тому времени и МакКой и Ренд уже выскочили в коридор и под прощальный огонь бросились бежать. — Что происходит? — еще успевал он задавать вопросы. — Не знаю, док. Фил и Джо в бункере, быстро туда. Они буквально скатились с лестницы и вышли в холл, когда туда же вломилась группа из шести человек. Ренд грубо выругался, без малейшего промедления открывая огонь. В этот момент он совершенно не походил на того мальчишку, что совсем недавно кидался тут в доктора тестом, или того, что мог заболтать даже колокол. Рядом с ним оказался еще один из этого жуткого племени сверхлюдей, гибкий, сильный, какой-то равнодушно-жестокий, с совершенно спокойным лицом расстреливающий ворвавшихся людей, продолжая при этом так быстро и ловко двигаться, что они в него просто не попадали. Доктор, как известно, дураком быть не может, поэтому не стал тратить время на игры в суперменов, а под прикрытием Ренда бросился к двери в подвальное помещение, больше походящее на бункер. Это оказалось не так легко сделать. Где-то на полдороге его зацепило в бедро и пришлось снова преодолевать пространство ползком. Уже у двери он приподнялся на корточки и начал стрелять. — Ренд! — Уходите. Твердо. Слишком. Иногда Боунс забывал, что имеет дело с расой воинов. — Три минуты, Ренд. Мне нужно три минуты! Коридор в этот раз показался слишком длинным, а двери совсем не хотели открываться. Код на замке он вводил твердыми руками. Времени на дрожь и страхи не было. Бросив блок памяти на стол, МакКой подбежал к ближайшей из двух оставшихся криокамер и начал набирать экстренный код разморозки. Это было неправильно, это было опасно. Но иногда надо просто делать. — Фил, здесь есть оружие? Парень кивнул и, выпустив из рук Джо, бросился куда-то в сторону, без напоминаний выводя ружья в боевой режим. — Сейчас мы его оттуда вытащим, — сказал МакКой на невысказанный вопрос в испуганных глазах. — Да просыпайтесь вы, ублюдки! Включайте мозги быстрее, мать вашу! Быстрая разморозка была предназначена как раз для таких экстренных случаев. И если при обычной требовалась как минимум пятнадцатиминутная подготовка тела к жизни, то тут время шло на минуты. Но и этого было много. Боунс едва ли не задыхался от напряжения. Но при этом действовал четко и быстро, не собираясь размениваться на панику и лишние метания. Умение отстраниться было одним из основных, ценимых в медиках на службе. Умение оперировать в любой ситуации и положении, умение здраво рассуждать в критических ситуациях, умение просто не бояться. Так что, когда его схватили за горло, обрывая отборный поток ругани, в ответ он просто ударил сверхчеловека в нос кулаком и отскочил в сторону. — Да шевелитесь вы! Если с Рендом что-то случится, будете виноваты вы! — буквально орал на них доктор, к которому больше не подходил термин «добрый». Подтолкнув в сторону ничего не понимающих сверхов оружие, он приказал: — Фил, заблокируй дверь изнутри. Не спорь. Какого хрена вы встали? И где, блядь, Хан, когда он нужен? Пара мужчин с нечитающимися пустыми взглядами ринулась в дверь едва ли не раньше, чем Боунс успел ее открыть. Даже сюда долетали звуки погрома. Прекратившиеся буквально за пять шагов до выхода. У МакКоя выдался просто удивительный шанс оценить, чем, кроме силы, заносчивости и генокода, отличаются сверхлюди. Конкретно эти двое, что только что вышли из сна и снова попали в филиал ада, были не только предельно жестоки, но, едва разобравшись в принципах своего оружия, устроили полное уничтожение всем, кто успел или не успел ворваться в здание. Они шли против выстрелов фазеров так, словно действительно не боялись и не чувствовали боли. Из одной бойни в другую. Триста лет кровавыми следами. — На улице их джамперы, — бросил доктор, когда они закончили зачищать комнату, теперь залитую красным. — Кто-то может быть на втором этаже. Ренд! Он лежал на полу, за распотрошенным диваном. Спутанная мокрая челка, бледная кожа, тело, распоротое от груди и до низа живота. Еще дышащий. — Сейчас я что-то придумаю, малыш, — упал рядом с ним Боунс. В кармане брюк был только лазерный скальпель да пара бесполезных сейчас гипо. Но это мелочи. Правда, мелочи. — Держись, Ренд. Сверхчеловек ты или нежная фея? — Док… Ты шикарный! — выталкивая кровь изо рта, прошипел он. — Я долбанный идиот, который грандиозно вляпался. А ты лежи и не болтай. Потерпи, парень, я просто посмотрю. Вот так, и ничего страшного. Не закрывай глаза! Смотри на меня, слышишь? — Так… слушать… или смотре… Док? — Я сказал молчать! — Фила… — он неопределенно дернул рукой, но Боунс всё понял. — Я присмотрю за ним, пока ты будешь лечиться. — Он знал… как и куда. — Кто? — Сингх. Который… оттуда. — Ты слишком много болтаешь. Заткнись, а я попробую стянуть артерии. Он уже знал, что Ренд прав. Тот, кто это сделал, перебил все жизненно важные органы и артерии. Сверхлюди были живучи, но такие повреждения не зарастить за несколько минут, слишком много. Что-то на улице продолжало взрываться. В комнате остро пахло гарью, металлом и паленым мясом. Сердце Ренда перестало биться через две минуты и шестнадцать секунд. Когда доктор поднял голову, он почти не узнал этот свой воплотившийся кошмар. Высокий, сильный, Хан словно стал меньше ростом, уже в плечах и приобрел совершенно сумасшедший взгляд. Подойдя к ним, встал на колени, ласково касаясь лица Ренда. Стер кровь у рта, поправил спекшуюся челку. Приоткрытые губы его мелко подрагивали, то растягиваясь, то поджимаясь, словно в беззвучной беседе с мертвым. Бесцветные глаза еще больше выцвели. На переносице кожа собралась в складки, как у дикого зверя. Одной рукой поддерживая Ренда на своих коленях, второй Леонард схватил Хана за шею, подтягивая к себе. — Не смей, слышишь меня? Даже не смей ничего делать! — зашипел доктор, упираясь лбом в лоб этого монстра, разбуженного от долгого сна. — Ты останешься здесь, с теми, кому ты нужен. И не надо на меня рычать, чудовище. Лучше возьми его и помоги уложить Ренда в криокапсулу. Мне нужно оборудование. Черта с два я позволю кому-то умереть. — Я… позволяю. Матовые, с расширенными зрачками, глаза напротив. Клокочущее напряжение, словно готовый вырваться крик. Сходящий с ума дикий зверь. Рука на шее расслабилась, а большой палец нежно погладил по рельефной скуле свое раненое чудовище. Голос доктора смягчился: — Не в этот раз. Не со мной. Никогда больше. Хан? Он прикрыл глаза, сильно вдохнул. Мышцы на щеках сокращались, отмеряя сдерживаемые бури, рассказывая о боли. На мгновение подался к ласкающей его руке… А в следующее поднялся, махнув кому-то из своих людей: — Помогите доктору. МакКой проводил взглядом напряженную фигуру Хана, уходящего из комнаты и попутно отдающего команды. Власть и сила. И кровавый след от каждого шага. Чья — его семьи, виноватых или невинных? След всё равно тянется. Так что МакКою хочется уподобиться мифической Сигюн, но у него своя чаша и ноша. Доктор опустил голову. Тело Ренда забрали из его рук с такой бережной осторожностью, с какой только можно держать любимого человека. Как младенца, как дитя. Кто-то еще поставил на ноги Боунса. Еще через несколько минут он снова смотрел в покрытое инеем стекло, заляпанное кровью. Без надежды. Сыворотка из крови сверхчеловека вряд ли поможет другому сверху. Его раны — слишком серьезны. Он — мертв. И доктору не стоило давать надежду. Даже край ее показывать. Но одно исключение из правил каждый раз доказывало, что можно совершать невозможное. Можно и нужно. И им нужно это маленькое чудо и немалые усилия. Ренд… Он ведь уже свой. Как Фил. Они оба почему-то свои. Оба притянуты к нему, спутаны, отданы. В мире, где, кажется, всё уже для него закончилось. А он продолжил цепляться за тех, кому был нужен, за тех, кого нельзя было не любить. Потому что они уже кого-то любили, потому что были способны на это. — Как я устал быть вашим проклятым Богом. Кто бы знал. И как мне иногда хочется придушить этого вашего Дьявола. Не реви, Фил. Я обязательно что-то придумаю. У меня выхода нет. _________________________________ За криокапсулу для Ренда можно сказать спасибо Milenе Econ, угрожавшей уговорившей автора, который и без того не сильно сопротивлялся. Сам автор в танке и ничего не знает. И вообще, предупреждал и всё такое. Комментарий к Глава 20 "Сожги мою тень" *Я сжёг свои завтра