Текст книги "Чаша Лазаря (СИ)"

Автор книги: ЛискО

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 66 страниц)

Медленно выдохнув, Кирк с трудом признался себе, что это именно Хан, а не его двойник четко срежиссировал происходящее сейчас. Очевидно, выбрав правильную мотивацию не только для энтерпрайзовцев, которые необходимы ему взамен собственной «Тенебрис», отвлекающей сейчас внимание где-то очень далеко, но и себя загнав до пены у рта. Сверхчеловек явно не скрывал своё отношение к их доктору, и что-то в секундных прищурах миндалевидных глаз, когда он слышал имя МакКоя, пугало и убеждало Джима больше, чем показная демонстрация. — Всё, что я сейчас делаю, ради моего ребенка и Боунса. Мне потребовался год, чтобы он перестал рычать на каждую мою попытку общаться с ним не только на уровне гипошприца и моей шеи. Еще год, чтобы он согласился оставить планету, которая уже ничего не могла ему дать. Мне потребовалось навязать ему четыреста человек, чтобы МакКой перестал считать себя ненужным и сломанным. Чтобы срастить эти кости. И если ты сломаешь хоть одну, пожалеешь, что проснулся. Леонард не просто доктор, он высокоморальное разбитое зеркало. И я боюсь думать, что видит в нем твой двойник. — После такой речи мне стоит поблагодарить тебя, Кирк? За то, что ты… собрал его для меня. Но не я, а ты пытаешься сейчас сломать его снова. Скажи мне, что это не так? И ты просто принял Леонарда таким, каким он стал со мной, — чуть подался вперед Хан, пристально вглядываясь в лицо Джима. — Сильным. Не нуждающимся в тебе так остро. Ты ведь сможешь пережить, если еще один член твоей семьи тебя оставит. — Ради тебя, Хан? Тебя? Никогда. Они уставились друг на друга ровно в том градусе напряжения, когда еще немного, и заискрит, но всё же недостаточно, чтобы причинить серьезный вред. — Господа, я могу напомнить, что сейчас не время для выяснения приоритетов доктора МакКоя. — Да ладно тебе, Спок. Можно подумать, ты сам от ревности не бесишься, — капитан Кирк бросил на него насмешливый взгляд, один из тех, что кто-то трактовал слишком вольно. — Все знают, что если бы ты не трясся так над Боунсом, то никогда бы так активно не прикрывал его задницу и тем более не скрыл бы от нас личность Филлипа. Кирк перевел взгляд на рыженького паренька, активно пытающегося прикинуться мебелью и спрятаться за Хана. И прекрасно помнил, каким коршуном восставал Боунс над таким же, защищая от всех, кто пытался поддеть сверхчеловека, осторожно подталкивая к тем, кому мальчишка оказывался интересен. Ухура его вон клингонскому учила, Ренд оказался очень способным в языках. — По заверениям самого доктора в подобных условиях двойников из разных миров нельзя назвать одной личностью. И после практики мелдинга с Филлипом Рендом, я могу это подтвердить. — Господи, Спок! — Джим Кирк протянул руки вперед, изо всех сил изображая, как бы хотел придушить собственного старшего помощника. Тот отреагировал привычно — приподнял бровь. — А-а-а, это просто… Вы двое понимаете, что Боунс возьмет десертную ложку и выест вам мозг за вот это всё? И я не знаю, радоваться мне, что в этот раз я ни при чем, или приходить в негодование. — Могу предположить, капитан, что в данном случае ваше неведение не послужит для доктора оправданием. СМО нашего судна никогда не пренебрегал профилактикой. Джим не чувствовал себя так уверенно, как хотелось бы. Присутствие Хана давило если не воспоминаниями, то ответственностью. Перед своим экипажем. Перед Споком и Боунсом. Всегда перед ними. Для него собственная смерть была скорей искуплением за совершенную ошибку и самонадеянность, но стократ тяжелее было видеть страх и пережитую тоску в глазах друзей. И он не мог обвинять в этом кого-то, кроме себя самого. Глупо обвинять волны, если ты вывел свой корабль в шторм. Глупо обвинять Хана в том, что он… сверхчеловек и продуманная злобная мразь. В свете последних событий мириться с этим, скорее всего, МакКою. *** — Орал я на него тогда знатно, — рассказывал МакКой, почти не отвлекаясь от тестирования очередного образца. Несколько человек меж тем застыли возле его стола, остальным же приходилось слушать байки звездофлотца, не отрываясь от работы. Именно поэтому Боунс говорил громко и от усталости заметно растягивал слова и проглатывал буквы в своём знаменитом, как он считал, южном акценте. И только поэтому. Возможно. И вовсе не учитывал то, как успокаивающе действует его голос на окружающих, как незаметно поддерживает уставших и морально вымотанных ученых. С того момента, как шумный, требовательный и заметно привилегированный доктор появился в лаборатории, что-то непередаваемым образом изменилось. Здесь стали чаще разговаривать, а уж заткнуть самого МакКоя получалось только физически. А на такое отваживаются только какие-то важные лица из Сектора 31, которые регулярно заглядывают сюда, или сам «Владыка». Да и тот лишь однажды защемил нерв где-то на пояснице Леонарда, так что тот еще три часа потирал свою больную спину. Что только подтвердило, что руки и голова этого ученого важнее его абсолютного подчинения. — А этот гоблин зеленокровый спокойно так говорит: «И что, по-вашему, доктор, я должен был сделать», — продолжал болтать МакКой. — Ну я ему — да хоть по голове ударить, глядишь, может, мозги бы на место встали. Спок мне, конечно, тут же прочитал лекцию про нападение на старших по званию, субординацию и прочую чушь. Он — мне, представляете? Как капитана на консоли… мгм… Ну я и предложил, чтобы в следующий раз сразу звал меня, сам двину. Не проходит и двух недель, вызывают меня на мостик, где старпом демонстрирует мне Кирка, снова в какую-то авантюру ввязывающегося. И ни одной бровью своей неэмоциональной не улыбается типа, падла ехидная. Чтобы не быть голословным, пришлось дать Джиму подзатыльник. Честное слово, я прямо по бесстыжим голубым глазищам видел, как у него в голове составлялся рапорт, а-ля «коммандер натравил на капитана главу медслужбы, и тот отвесил старшему по званию люлей». И такая тоска сразу во взгляде! Потому что с таким рапортом только адмиралов смешить. Пайк может быть и принял всё за шутку, но остальные… — Адмирал Пайк был хорошим мужиком, оценил бы шутку. — Может быть, и премию нам какую выбил. За воспитание самонадеянных капитанов. — Адмирала Пайка убил твой любовник, — вмешалась Марла, которая последние дни вообще не отходила от доктора, словно ожидая от него подлянки. Есть нюх у девки. Не зря ее Сектор 31 к Сингху приставил. Боунс кинул на нее взгляд и приподнял бровь. — А еще скинул на Сан-Франциско «Возмездие», взорвал луну Кроноса и убил моего Джима. Я в курсе. А что твой любовник сделал? Давай не будем строить из себя адмиральских жен и меряться членами наших Сингхов. Мы оба знаем, кто в итоге выиграет. Хотя бы из-за того, что у нас их на один больше, — дернул он себя за пояс брюк, не отрывая взгляда от своих разработок. — Но ведь проблема не в этом, да, Марла? А в том, что Сингх знает и об общности миров… и о том, что ты рано или поздно его предашь. Снова… Когда взбешенная фурия наконец свалила подальше, он устало потер шею сзади. Боунс считал себя слишком старым и простым для всех этих танцев на ножах. — Зачем ты ее дразнишь? — удивился кто-то из ученых. — Если я могу испортить настроение человеку, от которого мне противно, то почему бы и нет? Сидящий рядом Ренд чуть заметно дернул уголком губ. Кто-кто, а уж этот прохвост совершенно не обманывался действиями доктора. Пусть он и выглядел тощим после восстановления от ран, едва ли не тоньше своего близнеца, с его же ломкими дерганными движениями и вечно испуганными влажными глазами, это всё же был Ренд с его актерским мастерством и хваткой мелкой рыжей таксы. И они оба знали, что в любой ситуации главное оружие доктора — его руки и дерзкий рот, умеющий на каком-то интуитивном уровне добираться до чувств окружающих его людей. Но так же оба, и Боунс, и Ренд, молчали про отзеркаленную с этой девицы ревность. И если сама мисс Марла ревностно относилась к той власти, что он имел над сверхчеловеком в обоих обличиях, то Леонард не мог отделаться от мысли, что такая податливая, но в то же время холодная и циничная женщина была бы лучшей парой для сверхзлодея, нежели излишне гуманный доктор, не умеющий вовремя затыкаться и подстраиваться под обстоятельства. Уверенный в чувствах, своих и Хана — невозможно так играть, да и незачем, — МакКой всё равно продолжает во всем искать подвох, то слабое место, где он уже напортачил. Потому что по-другому не умеет. — Каждый выбирает по себе, — кривовато ухмыляется Ренд и тут же прячет глаза от взгляда мимо проходящего охранника. Пол под их ногами вдруг вздрогнул. Один раз, другой. Где-то высоко над головой послышался гул и скрежет железа. Посмотрев на потолок, приоткрыв рот, доктор озадачился: — Кажется, по нам стреляют. — Я на это просто-таки надеюсь! — фыркнул Ренд, скидывая с себя маску забитого мальчишки. В одно мгновение тот даже в плечах стал шире и выше на пядь. Хирургически измененное лицо потеряло мягкость, и стало понятно, почему юному сверху вообще когда-то его меняли: естественная внешность с таким оскалом выглядела вдвойне угрожающей. — Кто бы знал, как мне надоело притворяться ромашкой! У Фила просто железные нервы должны быть. Не ржите, доктор! Меня даже охранники пытаются покормить. Задолбало! — Может, они просто надеются, что вот в подобной ситуации ты вспомнишь их доброту, — оглядываясь и осторожно заправляя несколько гипо мощным седативным. — Пусть не раскатывают губу! — вредно-вредно ухмыльнулся Ренд и попытался сдуть отсутствующую челку. Если не считать возвращения естественной физиономии, именно прическа ударила по самомнению парня больше всего. — Они встали не на ту сторону. — А что, у Хана есть печеньки? — Док, как же я по тебе такому скучал! Достав из разных коробок, раскиданных вокруг их рабочего места, какие-то странные детали, Ренд быстро собрал фазер. — Не время было… Да и Сингх не дракон. Комментарий к Глава 31 "Правила игры" *Чарльз "Трип" Такер III - удостоился весьма "почетной" роли первого беременного мужчины-землянина. Вообще, забавная там вышла история. Надеюсь, сам Боунс не раз рассказывал ее Джиму, чтобы предостеречь от незащищенных связей с инопланетянами. Хотя вряд ли помогло, что уж тут. **"Рискнуть всем, зная, что всё ты и спасешь" - дословно слова Боунса про действия Кирка из 14 главы. *** Да-да, Сингх из миррора у нас вполне такой... в оригинале http://img2.wikia.nocookie.net/__cb20080316184441/startrek/images/1/12/Khan_Noonien_Singh.jpg *Вооружайся, ведь тебе никто не поможет Твои ставки окажутся неправильными, И я займу твое место. Тебе так нужна победа, но вряд ли ты победишь - Эта мысль убивает тебя, Хочешь ли ты умереть? В моих жилах течет ледяная кровь, Ты знаешь, кто я... ========== Глава 32 "Где тошно от огня чертям" ========== Комментарий к Глава 32 "Где тошно от огня чертям" Да, вам не показалось, это продолжение. Предпоследняя глава и всё такое. Занудство, много левой фигни, жестокое обращение с героями, нервными клетками читателей и русским языком. Под чёрной майкой играет кровь, И мы готовы побеждать. Так дай нам дело — без лишних слов Отправь подальше воевать! Войну придумай, Придумай нам врага, И смерть, что рыщет в трёх шагах! (Ария — Машина смерти) Он всегда был уверен, что абсолютно готовым быть невозможно. Девять месяцев Леонард МакКой приучал себя к будущему отцовству, но когда медсестра вложила в его руки завернутую в пеленки Джо, мир словно перешел в иное качество, миром стала вот эта маленькая, кричащая на него девочка. Он подготовил всю процедуру, но когда собственными руками отключил систему жизнеобеспечения своему отцу, сил осталось только беспомощно сползти на пол, а потом пойти и надраться так, чтобы забыть собственную фамилию. И до последнего надеялся, что Джойслин не окажется последней сукой, от одной мысли о браке с которой ему блевать хочется, и не отберет права на дочь, а в итоге оказывается полупьяным в одном шаттле с Кирком. Боунс, тогда уже Боунс, всем своим врачебным умом и нюхом знает, что смерть — стервозней его бывшей, и никто не вечен, особенно такие самонадеянные лихие мальчишки, но совершенно не готов увидеть его в мешке для трупов, тут же начиная творить такие глупости, за которые сейчас и расплачивается. И когда базу Сингха начинают нехило так бомбить, а Ренд — готовиться к серьезной заварушке, доктор МакКой вдруг оказывается растерянным. Колба выпала из рук и покатилась прямо под ноги одного из охранников, спешащих загнать ученых в клетку. Ренд вырубил его с одного удара. А затем аккуратно поставил на стол маленькую ампулу со знакомой пометкой. Сделанной рукой Боунса, точно так же, как и само лекарство. — Даже не спрашивай, где я её хранил, док. — Ты таскал их с собой всё время, пока мы на «Энтерпрайз» были? А заливал-то тогда в медблоке, — усмехнулся МакКой, готовя для себя гипо с чудо-смесью, сажающей ксенополицитемию на цепь. — Хан, должно быть, чертовски в тебя верит, если отпустил к этому маньяку. Особенно учитывая, как этого Сингха от тебя выворачивает, — знакомым взглядом из-под отсутствующей челки глянул этот болтун, выдающий сто слов в секунду. — Если бы я знал, что болезнь так прогрессирует, и без лекарства ты настолько беспомощный, никогда бы на это всё не согласился. Не поднимая головы, Боунс кинул на мальчишку взгляд, а тот тут же расплылся в понимающей и бесподобно хитрой улыбке. — Хей, док, ты что-то задумал? — Никогда, слышишь меня, никогда не связывайся с химиками. Или докторами общей практики. Если ты дашь мне немного времени, я смешаю одну штуку, а потом подыграем тем, кто там, — ткнул он пальцем в потолок, откуда всё еще слышался гул взрывов. Организовать перепуганных ученых было не более легким делом, чем согнать стадо баранов. Без выведенных из строя охранников они словно пастухов потеряли. И сами — потерялись, давно уже сломленные и уставшие от страха. Пришлось встряхивать, едва ли не на пальцах объясняя, что это их последний шанс выйти отсюда живыми. И пока нестройный, но вдруг изошедший энтузиазмом коллектив начал выполнять задумку доктора МакКоя, сам он зарылся в компьютерные файлы. — Вы уверены, что те, кто там — нам помогут? — дергает его за рукав кто-то из биологов. — И нам не надо… спрятаться? — Когда имеешь дело с любым из Сингхов, нет более безопасного места, чем рядом с его доктором, — хитро улыбается Ренд, копаясь в падде, подключенном прямо к проводам, выдранным голыми руками из стены. — Они же ни разу по этому корпусу не попали, значит, их правильно координируют. Наш малыш в таком деле куда более продвинут, чем в гаданиях на будущее. А еще он лучше понимает в электронике. Но тут паршивый софт. Док, я подготовил базу к твоей задумке. Как только закончите, мы запустим газ в вентиляцию, и я прогоню его по базе. Ты уверен, что нашим он будет безвреден? — Легкие сверхов с ним справятся. Некоторые инопланетяне — тоже. Но для землян и большинства гуманоидов несколько часов сна и легкая интоксикация гарантированы. — Какое коварство. — Как-нибудь потом я расскажу тебе, откуда взял эту идею. И ты оценишь иронию. Посмотрев на свои вновь подвижные кисти, Боунс вздохнул — остается надеяться, что всё остальное не подведет. Что у этой гребанной вселенной остались еще сюрпризы для него. Засунув в карман небольшой накопитель, выдранный им прямо из аппаратуры, он молча направился в центр лаборатории. Ученые, все эти гениальные умы науки, все эти запертые и перепуганные рабы формул и логики, все эти творцы и боги замерли, словно волки, почувствовавшие кровь. Вот только в их глазах страх. В их глазах паника и осознание. В их глазах отсветы той древней борьбы собственнического огня создателей и ветра разумности, цивилизованности, гуманизма… тамтамы страха перед своим детищем. Всё то время, пока пальцы МакКоя касаются клавиш компьютера управления и изменяют препараты на приборах подачи, они молчат. Только где-то справа всхлипывает доктор Летиция Ирвинг, блестящий ксенобиолог с кучей публикаций и премий. — Никто не хочет это сделать за меня? — не выдерживает Боунс. — Месть сладка и всё такое? Почему всё дерьмо должен как всегда разгребать бедный и больной доктор? Это вот… эту мерзость вы создали, а убивать приходится мне. Массовые аборты, мать их. Только выскабливать этих вот зародышей вам из себя придется. Всех тут в Академии пугали записями абортов двадцатого века? Поздравляю, это вы сейчас лежите на тех столах с раздвинутыми ногами. И будет лучше, если вместе с вашим потомством из вас выдерут и память. Потому что генная модификация в Федерации карается смертью. Одна кнопка, чтобы почувствовать себя чудовищем и убийцей. На его глазах гибли цивилизации, люди, инопланетяне. На его руках столько чужой крови, что можно возомнить себя потомком Эржебет Батори или Влада Цепеша. Но пальцы едва заметно дрожат, что непозволительно хорошему хирургу. И он нажимает на светящуюся на экране кнопку. Ничего не происходит. Секунду. Другую. Потом начинают мигать предупредительные огни, а показатели на диаграммах падают. Колбы с обреченными на нерождение детьми продолжают подсвечиваться красным. Ничего не происходит… они просто умирают. ***