Автор книги: ЛискО
сообщить о нарушении
Текущая страница: 55 (всего у книги 66 страниц)
— Коммандер, — с той же неприязненной интонацией, что зовет и Кирка, протянул сверхчеловек, — надеюсь, вы понимаете, что мои люди лишены таких пороков, как неумение рассчитывать риск и действовать необдуманно. Наш инстинкт самосохранения подавляется только в крайних случаях.
— Как в случае Филиппа Ренда. Самозащита. Это более чем логично с условиями вашего создания, — спокойно ответил не знающий такта и страха вулканец.
— Более чем, — неприятно растянул губы Хан, немного склоняя голову к плечу. — Сопутствующий урон для нас так же… логичен.
Весь вес этого заявления Спок осознал, только когда им удалось проникнуть на базу, расположенную на одной из пустынных планет. Когда увидел, с какой равнодушной жестокостью, так рационально и логично, сминают жизни эти существа. Существа, потому что назвать сверхов людьми вулканец не мог, хоть и знал, что земляне как раз вот такие вот, беспощадные и безжалостные. Не убивающие, просто убирающие со своего пути препятствия, даже если это чья-то жизнь.
И это понимание в нем очень сложно вязалось с их шумным СМО. И тем, как доктор и сверхи отстаивали друг друга. По мнению самого Спока, логика этих взаимоотношений была слишком сложной для его юного разума и требовала размышлений и долгой медитации для познания. Для разъяснения себе, почему же коммандеру они кажутся настолько правильными, что он сам помогает Хану и его сверхлюдям.
Но это следует отложить на другое время. Сейчас же Спок сжимал странное фазерное оружие, весьма напоминающее древние индийские клинки, называемые катар, с рукоятью внутри ствола и защитными щитками до локтя. Сами сверхи управлялись с ними довольно ловко, удерживая громоздкий автомат одной рукой, другой свободно действуя или иным оружием, или вовсе метательными пластинами, как тот темнокожий мужчина с доброй сотней косичек.
— Ренд собирается заблокировать внутренние помещения ангаров, — громко докладывал еще один сверх с коммуникационным наушником. — В остальных помещениях остаются не менее двухсот человек военных. И гражданские, Хан. Ученые. Малыш и доктор сейчас с ними. Хм, они собираются пустить по воздуховоду какой-то газ.
— Боунсу спокойно не сидится, — прорычал тот самый бритый мужчина, что пришел на «Энтерпрайз» вместе с Ханом, а сейчас прикрывал быстро перемещающуюся группу.
— Он у нас неправильная принцесса! — со смехом отозвался другой сверх, перекатываясь по полу.
— Пусть остаются на месте. Лау, на тебе отключение блокировки транспортера. Тар, бери вулканца и найдите Маркус. Все остальные зачищают базу. И пусть Ренд очистит мне проход в пункт управления.
Мужчина с косичками оглянулся и посмотрел на Спока, а затем кивнул в один из проходов. Спок же еще раз бросил взгляд на сосредоточенного Хана, явно не привыкшего к обсуждению собственных приказов, и последовал за Таром.
Сверхлюдей не волнует сопутствующий ущерб. Они здесь для того, чтобы вытащить доктора МакКоя, разнести одну из баз Секции 31 и уничтожить двойника своего Хана. Жизнь мисс Маркус и ребенка Джима Кирка — лишь плата за использование «Энтерпрайз» в качестве отвлекающего маневра.
***
Небольшая, выжженная солнцем и темным соседом планетка, с тонкой атмосферой и глубоко-залегшей под поверхностью водой. Таких тысячи по всей вселенной. Но на той, над которой зависала сейчас «Энтерпрайз», всего лишь располагалась одна из баз Секции 31, на которой некто по именем Нуньен Сингх строил свой флот и растил свою армию. Но самое главное — он посмел поднять руку на того, кого и экипаж флагмана Федерации, и сверхлюди из далекого прошлого Земли считали своим.
И именно поэтому капитан Кирк с азартом смотрел, как фазеры его судна разносят наземные строения.
— Они пытаются поднять в воздух свои корабли, капитан, — заметил Сулу.
— Приготовьте передние фазеры. Огонь по моей команде.
— Нет! — голос прозвучал слишком уверенно и властно для того, кого они знали как Филиппа Ренда.
Мальчишка стоял у стеклянной панели с выведенной на ней предварительной схемой базы. Как-то странно вывернув голову, он вообще казался неживым и крайне нечеловеком. Хан оставил двойника того Филиппа, к которому они уже успели привыкнуть, заявив, будто он может пригодиться им. Капитан Кирк был не склонен доверять всем словам сверхчеловека, но Боунс уже рассказывал о способностях этого хрупкого паренька.
— Под площадкой с истребителями находятся лаборатории. Доктор где-то там. — Филипп слепо повел рукой над панелью. Затем ткнул пальцем. — Здесь. С ним мой двойник.
— По остальной базе мы можем бить? — приподнял брови Кирк.
— Да. Хан здесь. Сингх выживет до встречи с ним, — всё таким же пустым взглядом смотрел мальчишка.
— Тогда будем сбивать эти птички в воздухе. Ухура, свяжись с посудиной Хана, надо скоординировать действия. Никто не должен уйти. Вы слышали, господа. И разнесите эту чертову базу.
«Энтерпрайз» развернулась, открывая фазерный огонь по ангарам, достаточно большим, чтобы не ошибаться в их предназначении. Все они видели «Возмездие», да и «Тенебрис» тоже, чтобы не сомневаться в любимых размерах звездолетов сверхлюдей.
Небольшое, едва ли не разваливающееся судно, на котором прилетели сверхи, в бою оказалось довольно крепким, спасаясь не только каким-то совершенно неизвестным звездофлотцам оружием, но и потрясающим пилотированием и тактикой. «Дармонд» с легкостью уходил от атак истребителей, прикрывая более тяжелую в управлении, но и более мощную «Энтерпрайз», которая планомерно разносила верфи и наземное оружие, которыми пытались сбить корабли.
Оба судна были всего лишь отвлекающим маневром. Главное — те, кто уже находился внутри базы.
— От станции стартовало еще одно судно, капитан, — доложили Джиму. — Не похоже на штурмовик. Уничтожить?
— Подождите. Выведите на экран. Если кто-то пытается сбежать, значит, это кто-то достаточно важный.
Кирк скосил глаза на Филиппа. Тот лишь на несколько секунд замешкался… а затем растянул губы в какой-то весьма не шедшей ему ухмылке.
— МакГайверс, — произнесено было с такой ненавистью, что порождает только выжженный страх. Запрокинув голову, он смотрел на экран, и его глаза больше не казались невидящими, скорее живыми и задумчивыми.
— Агента Секции 31 надо уничтожить. У нее могут быть сведения для них. В прошлый раз мы не смогли полностью с ними разобраться, и вот результат, — напряженно выдохнул Джим, сжимая подлокотники своего кресла.
Филипп глубоко вздохнул, дернул головой, словно избавляясь от ненужных мыслей. И уже прямо посмотрел на Кирка.
— С ней ваша женщина. Марла не из тех, кто, сбегая, не прихватит с собой что-то ценное.
— Должно быть, серьезно она тебе насолила, — хмыкнул Кирк. — Свяжитесь с «Дармондом». Пусть прикроет нас, пока мы возьмем этих красавиц на тяговый луч. Их двигатели долго не продержатся. Наши тоже, но у нас есть Скотти!
Сверх передернул плечами, снова погружаясь в свой легкий транс. Лишь только едва заметная улыбка в уголках губ показывала, насколько легче ему стало от собственного решения.
Величественная «Энтерпрайз» изменила курс.
У каждого сегодня будет время на свою битву.
***
— Доктор, тебе досталось место в первых рядах, — в знакомой, издевательско-надменной манере заявил Сингх, обводя властной дланью, иначе и не скажешь, огромное окно во всю стену. — Оно твоё по праву.
Сверхчеловек кинул на стоящего на коленях врача взгляд темных глаз, в которых было если не признание, то доля уважения. Сингху всегда нравились храбрые, а доктор, хоть и молчал, не решаясь огрызаться ни на то, как его сюда притащили, ни на то, как поставили на колени напротив единственных дверей, но упрямый разворот широких плеч, непокорность в низко, но несломленно опущенной голове, говорили с тем же красноречием, как и он сам.
— Предпочитаю места для поцелуев и поближе к аварийному выходу, — заметил Боунс, сжимая и разжимая кулаки и пытаясь вернуть скованным рукам чувствительность.
Сингх не ответил, продолжая смотреть за тем, как гибнет то, что он так долго строил. То, во что верил, снова продавая себя в рабство, играя, позволяя этим идиотам из Секции 31 иллюзию своего подчинения.
Не для того он пришел в этот мир.
За обзорным стеклом центра управления станцией взрывались остовы космических гигантов, кораблей, созданий военного гения, прекрасных птиц, которые должны были положить к его ногам эту вселенную. Сделать все эти звезды — монетками в руках сверхсоздания, венца эволюции.
— Вдохновляющее зрелище, не правда ли? — гордо запрокидывая голову и смотря из-под тяжелых век, заявил он. — Погибнут они, но идея, сама суть останется навсегда. Семя! Космическое семя, которое я смогу посадить в новую почву, учтя все прошлые ошибки. Знаешь, почему мы выжили, почему нас остались сотни, а ваших сверхлюдей вырезали, как каких-то питекантропов, проигнорировав требования эволюции? Потому что тот, кого вы зовёте Ханом, допустил ошибку. И не учел ее. Потому что он оказался слабым. Посмотри на себя, МакКой. Он даже тебя уберечь не смог, несмотря на все свои… чувства, — выплюнул это слово Сингх, будто оно было ругательством. Будто сама мысль о подобном вызывала у него отвращение.
— Слабости… — с не меньшим презрением выплюнул Хан, войдя в комнату, заставленную оборудованием и панелями, на которых всё еще мерцали схемы гибнущих кораблей. — Вот поэтому я хоть недолго, но был владыкой Земли, а ты всего лишь диванная шавка. Поэтому даже твой собственный народ, те люди, готовые умирать за меня, вышвырнули тебя из собственного мира. Как недостойного даже его. Ты так и не смог различить слабость и силу. И поэтому проиграешь в этот раз. Поэтому так и не смог распознать, что всё это время держал здесь не мою… слабость. Видишь всё это? Это всё он. Для него, ради него. Мои люди, флагман Федерации. Они пришли за ним. Я спрятал собственное преимущество у тебя в кармане, а ты этого так и не понял.
МакКой глубоко и медленно вздохнул. Он прекрасно знал, что Хан разыгрывал какой-то очередной ход, намеренно продемонстрировав его противнику. Но никогда не предполагал, что это еще будет способом втянуть в бойню и «Энтерпрайз». Хотя это в какой-то степени справедливо. Боунс уничтожил будущую армию Сингха, Джим — его корабли, Хан… Хану предстоит разобраться с самим собой. Какое единодушие! Сингху стоило десять раз подумать, приобретая себе таких врагов.
— И какой в этом толк, если я сейчас просто сломаю ему шею? — словно совсем не впечатлившись подобной многоходовкой своего противника, заявил Сингх, кладя руку на заднюю сторону шеи доктора. Пальцы вызывающе провели по тонкой коже за ухом, вызывая неконтролируемую дрожь отвращения. — Мы ведь один человек, и ты должен понимать, что в любую долю секунды мы будем пользоваться любой возможностью, чтобы выиграть. Даже в этой борьбе за право быть единственным. И это забавно — осознавать, что ради одного человека я мог бы пойти на такое.
— С таким неумением выбирать нужных людей — не удивительно, — неприятно сощурился Хан. Во всей его высокой фигуре сквозило гораздо больше напряжения, чем в льющемся, едва ли не издевательском голосе, заставляющем вставать волоски на затылке у доктора. Сам же сверхчеловек медленно двинулся к ним, отмеряя шагами слова. — И именно поэтому женщина, которую ты выбрал, была обречена тебя предать. Мои люди, — выделил он, — доложили, что она забрала резервный корабль, на котором ты намеревался покинуть станцию. Не оставляя тебе путей к отступлению.
Хан остановился в шаге от по-прежнему стоящего на коленях доктора. Только тогда МакКой отважился поднять на него взгляд. Уставший, так бесконечно уставший сражаться, уставший решать и брать на себя ответственность, быть в эпицентре какого-то вселенского заговора глобальной засады, и тем самым громоотводом, по которому бьет и бьет заряд. И всё же, с бесконечным упрямством. С тем самым глубинным пониманием и принятием, с которыми смотрел тогда, в закрытой лаборатории на «Энтерпрайз», пока Джим Кирк был решительно мертв, а всё, на что оставалось надеяться отчаявшемуся доктору, это его убийца и самый страшный враг, с которым они только могли столкнуться. Сейчас он смотрел так же. С немым «только выживи, только вернись ко мне».
Прохладная рука с мерно бьющимся пульсом легла на его лицо, и большой палец ощутимо провел по ссадине на левой скуле.
— Заканчивай эту драму, — разлепляя запекшиеся губы, тихо произнес Леонард. — Мне еще надо отчитать Джима и высказать всё, что я о тебе думаю.
Почти в ту же секунду давление на шее стало куда значительней, и МакКой скорее услышал, нежели почувствовал, как скрипнули позвонки. Его отпустили сразу же, за мгновенье от того, чтобы переломать шею, а затем одним движением буквально отшвырнули в сторону, с дороги двух отражений.
Прокатившись по полу и несколько раз неловко перевернувшись, доктор всем телом врезался в одну из панелей. Сдавленно зашипев, он помотал головой, спеша прийти в себя. И почти сразу бросился в сторону приоткрытой двери. Чтобы там ни говорил Хан, сейчас МакКой тут только мешался. Тем более когда сверхчеловеку приходилось фактически удерживать Сингха в противоположном углу комнаты, давая время Леонарду убраться из этого эпицентра столкновения двух миров.
Дальше была жуткая железная лестница в пять пролетов, с которой он буквально свалился в крепкие руки вулканца.
— Доктор, — просто позвал тот, бесцеремонно ощупывая тело и конечности Боунса. — Как вы? Где Хан?
В это же мгновенье непробиваемое стекло комнаты управления посыпалось сверху, словно смертоносный снег, обдавая ноги энтерпрайзцев мелким крошевом. Выброшенное из окна тело несколько метров проскользило по корпусу накренившегося на бок недостроенного космического корабля. А затем Хан зацепился за что-то и буквально подкинул себя вверх, становясь на ноги на площадке выше. Его смуглокожий двойник выпрыгнул из окна следом, повторяя всё тот же фокус с невероятной силой и гибкостью.
Они на какой-то момент замерли друг напротив друга. Живые воплощения собственных страхов и самокритичности. Жестокость в кубе, доведенная до абсолюта внутренней невозможностью обрести истинную свободу. И преступная гибкость с полной отдачей себя, бескомпромиссное и добровольное рабство собственной власти. Один человек, по разные стороны кривого зеркала смотрящий на себя. И ни капли интереса или сострадания. Только ненависть и презрение. Только то, что испытывал на себе каждый человек, но на что не имел права сверх.
Еще через секунду они сцепились в единое существо, убивающее само себя. Серия быстрых ударов, точных, сильных. Хан принял на правую руку мощный удар, который мог бы раздробить кость простому человеку, но его это не остановило ни на секунду, прежде чем он схватил Сингха за заднюю сторону шеи, притягивая к себе, и засадил коленом в живот.
Рядом с ними раздался взрыв, разметавший во все стороны металлические осколки и очередную деталь и так разнесенного звездолета.
— Ты снова проиграешь. Ты всегда проигрываешь, — усмехнулся Сингх, вырывая из спины застрявшую в ней металлическую пластину.
— Ты и не начинаешь играть, — выделил последнее слово Хан.
В это мгновение корабль снова начал заваливаться на бок. Бросившись вперед, придавая этим падением дополнительную силу инерции, Хан на лету сбил собой противника, наверняка вышибая из легких воздух. Но и Сингх не думал теряться, еще в воздухе отвечая ударами по печени и ребрам. На крыло они упали сцепившимся клубком, но тут же отскочили в стороны, съезжая со скрежещущего металла по разные его стороны.
На корабле снова что-то взорвалось, раскидывая в разные стороны металлические осколки и искры.
Сингх вышел из этого ада как его истинный владыка — твердым уверенным шагом, с чуть растрепанными длинными черными волосами, забранными в низкий хвост, дьявольской косой ухмылкой и глазами, в которых черти уже кого-то жарили на своих сковородах.
— Ты ведь понимаешь, что я — лучший. У тебя даже лицо не наше. Извращенная, слабая пародия на того, кем мы должны быть.
— Откуда тебе знать, каким мы должны быть? — медленно поднялся Хан.
Взлохмаченный, со свисающими волосами, замерший и застывший. С одной стороны он казался изломанным, потрепанным и осторожным, но надо было знать настоящую свитую пружиной внутри страстность и ту особую гибкость, превращающую изломы в новые пути.
— Если ты даже никогда не пробовал «быть», — продолжил говорить он. — Ведь это ты пытаешься занять моё место. На твоё место раба под ногами человечества — я не претендую.
Уголок губ Сингха дернулся, лишь этим выдавая реакцию.
Оглянувшись, он подошел к одной из разрушенных конструкций и выдернул из нее витой железный прут. Удовлетворенно вздохнул:
