Автор книги: ЛискО
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 66 страниц)
За десять минут до контрольного времени он связался с Шантой, велев подготовить ребенка и привести в док. Подключившись к связи в шаттле, Хан вслушивается в интонации голоса. В них особая растерянная язвительность и явное желание узнать дно чужого терпения.
— Что, мы уже долетели? Быстро, приятель! А я еще даже не рассказал о червях с планет Наура. Они маскируются под косточки на местных ягодах, типа клубники, а когда попадают в тело, начинают его высасывать изнутри. Самый длинный, которого я вытащил, был почти полтора метра длиной. И, падла, верткий! В руку мне вцепился, а когда я рефлекторно выпустил, как-то умудрился прыгнуть и залезть в волосы медсестры. Ох она и визжала! Потом полностью обрилась, бедняжка. Вот ты сам такой, а мне нравится, когда у женщин мягкие пушистые волосы. Теперь, если ты, мой молчаливый пилот, не против, я воспользуюсь гигиеническим пакетом, а не твоими штанами. Как я это ненавижу!
Небольшой и крайне быстрый аппарат садится на площадку. Немного погодя из него выходит Хантер, а за ним буквально вываливается доктор. Бесцеремонно сует в руки пилота полипластиковый мешочек со словами: «На, подержи». Пока тот осмысливает чужую наглость и возможность надеть доктору этот пакет на голову, МакКой на подгибающихся ногах уже движется в его сторону.
Сверхчеловек отмечает и бледность, и нездоровый блеск глаз, и бурые мазки на одежде. Доктор выглядит сильно недовольным и готовым к глупостям. Что не входит в планы Хана.
Он слышит легкие шаги по коридору и знакомые возмущенные нотки в звонком высоком голосе. И с каким-то интересом ждет точки схождения, словно не знает реакции обоих МакКоев, словно не специально выстраивает этот момент.
Рот доктор открывает почти одновременно с дверью. Взгляд его моментально перемещается Хану за спину, лицо приобретает совершенно растерянный вид. Не останавливаясь и не обращая внимания ни на кого другого, он проходит мимо. Подхватывает ребенка на руки, излишне боязливо касаясь светлых кудрей. Девочка что-то восторженно болтает, а ее отец просто стоит, словно одеревенев. Даже отсюда заметно, как напряглись мышцы спины под форменным серым кителем и раздвинулись плечи в попытке закрыть собой.
Наверное, для кого-то другого картина вышла бы совершенно сентиментальной, но Хан чувствует, как звенит в воздухе напряжение, как оно отражается в едва заметном развороте головы, как в каждом движении отражается не радость, а страх. Уголки губ сверхчеловека немного продавливаются, лишь намекая на усмешку. В его понимании всё идет именно так, как должно.
— Папуль, а нас похитили, да? А зачем?
— Да кто их знает. Я им трепанацию не делал, чтобы понять чего в этих мозгах коротит. Мне кажется, или ты за эти два года вообще не выросла? — чуть подкинул ребенка в руках МакКой. — Кому-то надо или начать больше есть, или прописать парочку уколов с гормоном роста! Как ты?
— Ангелом! Со мной действительно всё хорошо, пап.
МакКой на мгновение сильней сжал девочку в руках, только потом опуская на пол.
— Поговорим об этом позже. А сейчас пошли выяснять, с какой такой радости нам внеплановую встречу устроили. Черт, твоя мать меня убьет!
Затем он оборачивается, приподнимает бровь и выразительно смотрит на Хана. Не получив ответа, добавляет в мимику еще больше чувств и вопросов, попутно разводя левой рукой, словно побуждая заговорить с собой. Сверхчеловек смотрит и почти издевательски молчит, при этом оставаясь всё с тем же минимум эмоций на лице. Ему надо заставить доктора пойти на контакт. А еще интересно, что из этого выйдет.
— Если я сейчас начну спрашивать какого хрена тут происходит, без травм явно не обойдется. Моих травм. Так, зеленоглазка, заткни ушки, пожалуйста!
— Пф-ф! Пап, я слышала, как ты ругался с Джимом, вряд ли за это время придумали много новых слов.
— На Земле, может быть. Но Ухура научила всю команду ругаться на клингонском.
— О-о! Я тоже хочу!
— Черт! Мне кажется, или всё как-то не так?
В словах и лице доктора сквозила растерянность, но во всем облике — в том, как развернуты плечи, как правой рукой прижимает к себе дочь — твердая готовность защищать. И это сочетание эмоциональности и полной уверенности невозможно привлекало, не заставляя, буквально завораживая уважать человека, способного быть настолько откровенным. Он не истерил, как сделали бы многие, не уходил в глухую защиту, не прятался за условностями. И даже сейчас, с вызовом глядя прямо на Хана, ждал объяснений, прекрасно зная, что необходимый минимум ему дадут и так, а больше, чем надо, ни вымолить, ни выбить.
И это кроме того, что действительно является первоклассным специалистом. Когда пришло время воспользоваться талантами болтливого медика, Хан проверил, чем же тот занимался между делом приглядывания за своим безголовым капитаном. И оказалось, доктор МакКой успел опубликовать ряд серьезных статей, и не только на тему медицины, но и ксенобиологии и даже ксенопсихологии. Кроме того, одна из таких статей вышла в соавторстве с вулканским выродком, что повышало репутацию обоих. И это тоже было весьма примечательно. Скрывшись как можно дальше от длинных рук Федерации и Звездного Флота, он продолжил делать себе имя, которое не позволило бы обойтись с ним, как с одним из многочисленных безликих медиков. Прикрыл себя ненавязчивой известностью в научных кругах, оставшись при этом бесконечно далеким. Ловкий ход. Немудрено, что его попытались зацепить таким образом. Доктор не оставил выхода, только как бить по больному и наверняка. И совсем не учел фактор слишком заботливых друзей, скрывавших от него некую важную информацию.
Хан мысленно ухмыльнулся — несвятая троица, у которой слишком много тайн друг от друга. А кто был вашей тайной, доктор?
Позволив этому недоброму вопросу просочиться во взгляд, Хан еще раз осмотрел эпическую картину отца и дочери, переводя взгляд на Шанту. Когда женщина оказалась за спиной МакКоя, тот вздрогнул, снова напрягаясь. Но уже через мгновенье оживился.
— Мэм?!
— Не обращай внимания, — заявила девочка, когда Шанта никак не отреагировала на заметно любезное обращение. — Они тут все немного отмороженные.
— О да, ты бы знала, как права, зеленоглазка, — хмыкнул ее отец, целуя ребенка в макушку и одновременно косясь на Хана. — Думаю, сейчас нам с мистером Сингхом надо будет поговорить. А потом я к тебе вернусь, Джо.
— Пап! — вцепилась она в руку отца, впервые откровенно выдавая собственный страх.
— Представь, что ты надела мои большие старые наушники, и в них играет наша песня. Крути ее в голове, когда меня нет рядом, хорошо, зеленоглазка? To do it right, child**.
Хан знал, что и Шанту и Хантер, не отрываясь, наблюдают. Они упорно не понимают, зачем их командиру этот человек, почему задуманное должен осуществить именно он. Они не понимают, зачем надо было сначала выкрадывать ребенка почти из-под носа нескольких правительственных (и не очень) организаций, зачем было лезть ради доктора в самый центр гнезда Звездного Флота. Они не понимают, а Хан не спешит объяснять.
Леонард МакКой сам объяснит им в свое время.
***
В данный момент Леонард Горацио МакКой не хотел ничего объяснять. Особенно то, чего сам не понимал. Он молча прошел за отмороженным на всю голову придурком внутрь какого-то старого и полузаброшенного здания посреди пустынного скрипящего на зубах пейзажа. Точнее, оно поначалу казалось неприглядным, но внутри доктор не без удивления увидел суперсовременное оборудование, едва ли не стерильную чистоту и ухоженность.
— Черт, эти коридоры когда-нибудь закончатся? — возмущался он чисто чтобы не молчать. Доктор вообще считал, что сегодня слишком молчалив и еще наполовину не истратил свой обычный запас яда и насмешек.
Идущий впереди него Хан, видно, тоже посчитал, что вопрос был риторическим, и ввязываться в диалог не спешил. И вообще, он сегодня неразговорчивый. Хотя, кто МакКой такой, чтобы вообще оценивать, насколько это существо любит потрепаться за жизнь, а не ради нее?
Наконец перед ними открылась одна из дверей, пропуская в небольшую, светлую комнату, пахнущую озоном и обеззараживающим спреем. Белые стены, шкафчики и несколько удобных кресел, большой диван, стол и репликатор. Вся обстановка, если не считать дверей и одного большого окна почти на всю стену. Взгляд доктора практически впился в неяркие силуэты за ним.
— Теперь это ваше, доктор.
МакКой сложил руки на груди и посмотрел на своего оппонента:
— И что тебе от меня надо, чудовище? — голос у него в этот момент был ласковым-ласковым, с каким Боунс обычно уговаривал пьяного и готового к подвигам Джима лечь спать. И, возможно, именно поэтому Хан лишь едва приподнял брови.
— Позволю себе не ограничивать собственные запросы к вам, доктор.
— С сантехникой я плохо лажу, если что. Ну, вдруг вам тут понадобится клозет починить, — взмахнул рукой Боунс. Он вообще с трудом представлял, как можно вести переговоры с таким существом. Да к черту, он вообще с трудом представлял как можно вести переговоры, что во время миссий было одним из тех пунктов, которыми пенял ему Спок. И требовал молчать Джим!
Как вообще можно договариваться с кем-то, если хочется схватить и бить головой о стену, пока с тобой не согласятся?
— О нет, ваши руки слишком ценны. Более того, сейчас вы столь дорогой товар, что вас стоит спрятать подальше.
— Что вы, мистер Сингх, и сделали, как я понимаю. Но вам-то что с того? Зачем был тот трюк с шаттлом, зачем этот сегодняшний спектакль с адмиралом? Что я такого должен был понять из этого кружения вокруг да около? Я доктор, а не стратег и тактик!
— Меня зовут Хан. Забудьте другие имена.
Он застыл спиной к помещению лаборатории, подсвеченной только огоньками рабочей аппаратуры. И тьма за спиной была лишь отражением тьмы в нем самом. Банальные слова, банальное сравнение. Вот только именно оно является верным, когда стоишь напротив существа, столь чуждого естественности. Этот едва заметный внимательный наклон головы, острый волчий взгляд из-под густых бровей и чуть приоткрытые губы, словно готовые вот-вот приподняться, чтобы показать клыки. Существо, вызывающее отторжение где-то на уровне инстинктов. И как, скажите, с таким договариваться до чего-то хорошего? На примере Кирка он знал — никак. Невозможно.
Но придется. Ради Джоанны, ради Джима, ради своего собственного спокойствия. Хотя последнему явно в этой битве не повезет.
— Именно как доктор вы и ценны. И опасны. Пока вы здесь, под нашим контролем, вам и вашей дочери ничего не угрожает. Судя по новостям из адмиралтейства, Робертс всё же высказался достаточно, чтобы выполнить моё задание. Но не до конца. Что вы ему вкололи?
— Вирус. За время миссии я собрал небольшую коллекцию, а тут такой шанс провести независимые испытания, такое поле деятельности. Противоядия к нему не существует. Во всяком случае, на этой планете. И на сотне других. Исследовательские миссии — кладезь для пытливых умов, — пожал плечами Боунс. — И умеющих извлекать из этого выгоду. Адмирал проживет еще два месяца без лекарства. Или пока собственная болезнь не убьет его.
— Умение быть жестоким к врагам — неотъемлемая часть выживания.
— Не надо примерять на меня свой скафандр. Робертс был мне не враг, он просто умирающий человек, слишком испорченный страхом и властью. А вы, Хан, — медленно и выразительно произнес МакКой, — остаетесь врагом, сколько не подталкивайте меня к мысли, будто спасаете. Я не верю в подобное благородство мотивов и просто хочу понять, что вам нужно.
— А разве это не очевидно? — широким жестом указал сверхчеловек себе за спину. — По какой-то причине вы единственный человек, способный проникать в тайны нашего создания. И вы сделаете это снова. Но уже так, как я захочу. Вы будете должны устранить один досадный дефект, и сделать это как можно быстрее.
— Дефект? Какой?
— Об этом позже. Судя по всему, вам стоит отдохнуть и принять лекарства. Ваши руки, — подсказал Хан на недоумевающий взгляд. Руки у Леонарда действительно сильно дрожали, а кончики пальцев давно похолодели. — Мы поговорим обо всем позже, когда вы будете готовы выслушать. Вашу сумку, — протянул он руку.
— Грабеж средь бела дня, — бурчал под нос Леонард, снимая с себя предмет, без которого действительно чувствовал себя словно голым. — Снотворное я хотя бы могу себе вколоть? После такого дня у меня вряд ли получится уснуть, а поспать мне необходимо!
— Вы вольны, доктор. Никто не будет сажать вас на цепь. Если хотите, можете уйти прямо сейчас.
— Прекрасно! А я-то, наивный, думал, что это намек на наличие у вас чувства юмора, — кивнул Боунс на овальное вытянутое окно почти во всю стену. Он снова начал раздражаться и вообще с трудом сдерживал себя, чтоб не высказать сверхчеловеку о подобном «гостеприимстве и заботе». Надо же, его не заставляют и не ограничивают. Манипулятор чертов!
Достав из сумки гипоспрей с успокоительным, он отдал ее Хану, а сам расстегнул форменный верх и, оттянув воротник узкой рубашки, вколол себе лекарство. На диване он устраивался, уже едва что-то видя перед глазами. Организм, не получивший сна накануне да еще и накачанный всевозможными препаратами — от убойной порции седативного до обезболивающих и энергетиков, без боя сдавался усталости. И его не особо волновало присутствие в комнате машины для убийств, способной голыми руками черепа ломать, если бы мог, сделал бы еще что-то за «чудовище», но, видно, хороший медик пока для него важнее несдержанности доктора на язык.
Поэтому, упав на мягкий диван, тут же принявший форму тела, МакКой накрыл глаза сгибом локтя и почти в тот же момент вырубился, как неисправный варп-двигатель. Без снов, без страхов, без надежд.
***
— Адмирал Престон! — фактически вломился в кабинет высшего начальства Джим. Затем оттолкнул от себя безопасников, которые пытались помешать. Вот почему-то Спока они не трогали, и тот гордым крейсером шествовал за плечом блондина.
— Капитан Кирк? Что вы тут устроили?
— Адмирал, никто не хочет отвечать на мои вопросы. Что происходит и что предпринимается, чтобы найти моего СМО? Это вообще безумие, ну ладно когда МакКоя похищали на каких-то диких планетах, но на Земле… Хотя бы вы ответьте, я ничего не понимаю.
— Похитили? Откуда такая информация? — поджарый, крепкий мужчина с каким-то научным интересом смотрел на самого молодого капитана.
Кирк резко остановился, словно в стену врезался, растеряно моргая голубыми глазами.
— А то, что произошло в холле адмиралтейства, можно назвать еще как-то? Сэр, моему старшему помощнику не могло показаться, что на них с доктором МакКоем напали.
— Интересное предположение. У меня же есть другое. По некоторым показаниям ваш начальник медицинской службы не только причастен к произошедшему с адмиралом Робертсом, но так же был в сговоре с тем, кто напал на мистера Спока. Иначе почему б ему кричать «Стой» в подобной ситуации?
— Предполагаю, что доктор МакКой здраво рассудил, что моё вмешательство может повлечь большие последствия, чем ему бы хотелось, — ровно произнес сам вулканец, за что его тут же хлопнула по спине широкая ладонь капитана.
— Боунс всегда о тебе как о родном заботится! А уж поняв, что какой-то гуманоид собрался такими ценными кадрами раскидываться…
— Гуманоид?
— Ну не человек же! Я вон с ним в шахматы играю, а не в армрестлинг, — Кирк пихнул в бок своего старпома, стоящего всё с таким же видом абсолютного равнодушия и крупными буквами «Мой капитан — идиот» на лбу. — И что там случилось с адмиралом Робертсом? Вы действительно считаете, что МакКой мог причинить кому-то вред?
Мужчина напротив тяжело вздохнул и явно смирился с надоедливой активностью капитана «Энтерпрайз». Тем более, что дело напрямую касалось не только его подчиненного, но и друга. И если раньше Иогана Престона не очень-то интересовали личные взаимоотношения экипажа звездолета, то сейчас его советники уже успели сообщить, что конкретно эти друг за друга будут стоять насмерть. И если в остальное время руководство Звездного Флота поддерживало настрой на дружбу и доверие в своих рядах, то сейчас такая преданность сильно осложняла чрезвычайную ситуацию. Особенно, с конкретно этими… аномалиями.
Не экипаж, а сборище… гениев, мать их!
Гениев по втягиванию себя в истории.
— По нашим данным, через полчаса после ухода доктора МакКоя адмирала Робертса обнаружили в своем кабинете без сознания и с многочисленными порезами, предположительно, от медицинского скальпеля. Это вы как объясните?
— Боунс не мог вот так просто взять и напасть на человека, который когда-то помог ему.
