Автор книги: ЛискО
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 66 страниц)
Еще через день эти детки заскучали и потребовали вывезти их в город. Искренне наслаждавшийся спокойствием Боунс поскрипел зубами, обругал всех, включая крабов на пляже, забрал свой детский сад и отправился вместе с ними в парк развлечений. И это стало его тактическим просчетом! Как можно было уследить за двумя фотонными торпедами в толпе? Да эти генераторы случайных действий не желали вылавливаться ни поодиночке, ни вместе. Только-только Леонард хватал за руку Джо, залезшую на антигравитационный батут, как выяснялось, что пропал Джим. Стоило найти его флиртующим с работницей Космо-парка, симпатичной орионочкой, как исчезала маленькая девятилетняя девочка, как-то умудрившаяся пролезть на аттракцион для взрослых. И вот почему эти двое объединялись только для того, чтобы уговорить «папочку» на варп-горки?
— Ой, Боунс, ну хватит тебе! На настоящем звездолете тебя не укачивает, а тут какие-то горки. Ты посмотри, там даже совсем малышня катается.
Но так как это была идея именно Джима, спустя пятнадцать минут МакКой стоял в сторонке и прощался с тем, что доедал за Джоанной.
— Ты сейчас на Спока похож! Такой же зеленый!
— Я тебе это оскорбление еще припомню, капитан! — пообещал доктор, а затем снова бросился в сторону специально отведенного для подобного места.
Пока он успокаивал свой желудок и вкатывал себе смесь лекарств, эта сладкая парочка снова скрылась на просторах парка в неизвестном направлении. Когда же Боунс их нашел, те сидели в обществе как минимум пяти красоток, и Джим рассказывал им о тяжкой судьбе капитана и отца такой вот маленькой очаровашки, как Джо, уплетавшей в тот момент сладости в неограниченных количествах и дергавшей за хвост одну из девушек. Крики и ругань МакКоя слышали, наверное, и на той стороне вселенной.
А Кирк только улыбался радостно-счастливо, сбивая весь настрой на выволочку. Он три месяца как вышел из комы, пережил долгое разбирательство, стоившее ему многих нервов, и попытки доказать, что его поступки были правомерны, сохранил свой корабль и экипаж в той еще бойне и имел полное право немного пожить обычной жизнью. И у Леонарда каждый раз разрывалось сердце, когда он видел эту затаенную грусть и пепел еще одного выигранного сражения в глубине этой невозможной сини глаз, когда замечал, как чуждо смотрится золотой капитан в толпе обывателей, людей, твердо стоящих на Земле.
Джим…
Открыв свою сумку, с которой в очередной раз отказался расстаться, Боунс достал маленькую ракушку с встроенной в нее голограммкой. В его руках она раскрылась, повесив в воздухе полупрозрачный экран.
— Боунс, хватит читать! — раздался голос Джима. — Смотри, что мы придумали.
В кадре появился сам Леонард, сидящий в большом плетеном кресле с паддом в руках. За его спиной был песок, море и небо, золотисто-синие, как сам Кирк, налетевший на МакКоя словно коршун, растрепавший привычно зачесанные волосы и откинувший планшет куда-то в сторону. Джо залезла на колени к отцу, радостно и счастливо улыбаясь всему свету сразу.
— Ну же, Боунс, скажи: «Гоблин без бровей»!
Он закатывает глаза, обхватывает руками двух своих самых любимых людей во всей вселенной и улыбается, отчего по лицу проходит новая сеть морщинок, а глаза светлеют.
— Ух ты! Я помню тот день, — шепчет немного подросшая Джоанна, смотря на приближенную картинку их лиц. — А мою голограмму мама куда-то дела.
— Держи эту. У меня еще несколько таких, и одна у Джима где-то валяется. — И лучше не спрашивай, зачем он положил ее в сумку, когда шел в адмиралтейство. МакКой должен помнить, ради кого и чего всё это. — А теперь идите назад.
Девочка растеряно отошла на несколько шагов, потом сделала вид словно надела невидимые наушники и негромко пропела:
— I got my mind set on you!
Надев фуражку, он выровнял ее козырек и только после этого обернулся к подозрительно притихшим нелюдям. Выражение лиц было у всех разное. И если у Хантера оно стало философски-доброжелательным, почти диким для такого брутального существа, то бритоголовый едва сдерживал презрение и какую-то лютую ненависть. А вот женщина его не удивила, она всегда относилась к доктору с заметным раздражением и ревностью. Хан же на его взгляд дернул левой бровью и усмехнулся.
— И это был знаменитый капитан Кирк? — хмыкнул Хантер.
— Это? Нет, это был всего лишь Джим. У капитана Кирка вот тут такая морщинка, остроухий зеленокровый придаток, и до меня он обычно доходит в состоянии «положите его там, сейчас я попробую собрать это в человека». Так мы куда-то летим, или я могу вылезти из этого неудобного костюма?
— Летите. Только запаситесь гигиеническими пакетами.
— Вот еще! Открою тебе тайну, приятель, исследовательская миссия предполагает частые высадки, так что, если не радовать меня такой участью внезапно, да еще и после выстрела, то я этими штуками даже управлять могу. И второй пакет был пустым, — тихо и доверительно добавил МакКой, памятуя, как подразнил здоровяка в первый день.
— Ну, доктор!
В этот момент пришел спотыкающийся и смущенный Филлип, и они наконец загрузились в шаттл, направившись неизвестно куда. Точнее, это МакКой слабо понимал, куда они вообще направляются, почему Хантер остался и зачем тут конкретно один простой, но крайне ценный доктор в строгом мундире.
— Ты чего так дергаешься, словно у тебя припадок? — поинтересовался Боунс у Фила, забившегося в угол между переборкой в кабину пилотов. — Не волнуйся так, если этот шаттл упадет, то ты максимум ударишься. С вашей физиологией и не такое можно пережить. Ну хочешь, могу успокоительного дать?
— Оно на нас… не работает.
— Сказал бы я, у кого чего не работает, но ты еще маленький. Иди сюда. Да не дергайся ты так, не отбирай у меня лавры главного паникера. Здесь нет иголки, видишь, гладкая поверхность. Это гипоспрей, он безболезненный. Вот, смотри, он создает микроскопический поток воздушной суспензии и распыляет раствор без кожного повреждения. Можно даже через одежду. Готов поэкспериментировать?
Рассказ немного успокоил мальчишку, да и вещица явно заинтересовала любопытный разум. Действительно, кого-то это чудо напоминает.
Фил потер место ввода препарата и несмело улыбнулся.
— Спасибо?
— Это моя работа. Хочу я того или нет, — нахмурился доктор. — И всё же, позволил бы ты мне себя осмотреть. Ты настолько боишься докторов?
— У нас богатый опыт общения с докторами, — вместо Филлипа ответил Хан. — Большинство из них вас бы возмутили. Как вы там сказали? Гениальные безумцы?
— Гениальность и безумие всегда где-то рядом.
— Когда-то вы презентовали свой корабль именно как сборище таких гениев. И после этого вас, доктор, удивляет, что все и каждый желает уничтожить вашу маленькую семью?
— Меня это не удивляет, меня это бесит, как доктора, который тратит слишком много кожного регенератора и бинтов. И наш капитан обычно рискует собой, а не уничтожает всё вокруг себя.
Но МакКою иногда кажется, что лучше бы Кирк взорвал вселенную, чем снова терять его.
— И вы тому яркое подтверждение. Не ради него ли вы рискнули собой и своим ребенком, доктор? Просто потому, что ему вздумалось умереть?
Боунс скрипнул зубами, в бессильной злобе понимая, что ведется на все поддразнивания и словесные ловушки. Но он никогда не умел и не желал сдерживать собственные эмоции. Даже когда они топили с такой силой, что оставалось только задыхаться.
— Поберегите свой пыл на другой раз, — Хан не дал ему взорваться очередной речью, за которую потом пришлось бы страдать. — Мы прибыли на место назначения. Ничего не узнаете, доктор?
Выглянув в иллюминатор, Боунс охнул, словно в первый раз видел эту красавицу с хромированными гондолами. Стоя на приколе на околоземной станции, она всё равно выделялась на общем фоне. Эти точеные линии, изгибы, переходы, эта возвышенная, почти чувственная мощь. Акулье-серый и неоново-синий на фоне бескрайнего космоса и так любимых Джимом звезд. Наверное, любовь всё же заразна, раз даже он перенял страсть Скотти к этой летающей барышне. Да и трудно не привязаться к тому, что становится домом, кого зовешь по коммуникатору в самые тяжелые моменты приключений, чей образ желаешь увидеть глазами, залитыми потом и кровью.
— Поздоровайся, малыш, это самый знаменитый и уникальный звездолет во всем Флоте. Правда знаменита «Энтерпрайз» в основном тем, что влезает во все заварушки, которые только можно встретить, — передернул он плечами, с гордостью смотря на блестящий хром, — но она же из них и выбирается почти целой.
— Без своего уникального экипажа это просто кусок железа. Филлип, приступай, — резко приказал Хан, отчего мальчишка оторвал восторженные глаза от иллюминатора и закопался в какие-то свои приборы.
— Шаттл Один-Два-Пять-Q вызывает центр управления борта USS «Энтерпрайз», — раздался голос татуированного сверхчеловека, которого, кстати, звали Найт. — Кто тут заказывал дополнительную ремонтную группу?
Доктор моргнул.
Когда первая волна восхищения и нежности от возвращения на звездолет улеглась, он вдруг понял, что вообще не знает, зачем они здесь. Что Хан собирается сделать, что задумал? И готов ли сам МакКой рискнуть любимицей Кирка ради его жизни? Тем не менее он видел, что эта вылазка тщательно подготовлена, раз ни у кого не возникло вопросов по поводу этого шаттла, и более того, их без проблем запускали внутрь. Да и Филлип что-то увлеченно делал в своем планшете, и это была явно не игрушка. А уж когда эти трое начали натягивать на себя красную форму инженерных служб, всё и вовсе стало казаться чем-то до ужаса серьезным.
— Идемте, доктор, — спокойно сказал Хан, когда двери шаттла раскрылись.
— Что вы задумали? — сложил руки на груди МакКой, намекая, что никуда он без объяснений не пойдет. Упрямство не особенно красящая, но зато весьма основательная его черта.
— Увеселительная прогулка. Ничего с вашим звездолетом не случится, — ответил сверхчеловек, кажущийся еще более бледным в этой красной рубашке. Выждав два вздоха, он резко подался вперед, схватил Боунса за предплечье и буквально выдернул из кресла, зашвырнув в стенку около люка. — Не делайте глупостей, доктор. Особенно, пока мы здесь.
Поправив съехавшую фуражку, Леонард бросил на этого тирана раздраженный взгляд и молча вышел. Его мысленная пропасть между словами «ради тебя» и действиями продолжала шириться. А на что он действительно готов?
Этот вопрос мучил доктора, пока они шли по знакомым, родным переходам, пока он, широко раздвинув плечи и опустив голову так, чтобы козырек прикрывал глаза, проходил мимо технических работников станции, пока оживлял призраков своей памяти. Предложи ему сейчас провести экскурсию, мог бы рассказать, как вот с этой лестницы слетел энсин, когда три месяца назад их обстреливали клингоны, а в этом углу произошел эпичный скандал между двумя работницами лабораторий по поводу названия новой бактерии, и доктору пришлось вмешиваться и так ловко объединять имена первооткрывательниц, чтобы понравилось обеим, после чего девушки сначала расцеловали самого Леонарда, а потом увлеклись и обжиманиями между собой. А в этом коридоре они в последний раз ругались со Споком, выясняя правомерность очередных действий капитана, в то время как этот голубоглазый паршивец шел рядом и делал вид, будто происходящее его совсем не касается. Этот корабль был весь — память и символ. Он был домом. Сейчас пустым и ненадежным. Непривычно холодный, непривычно одинокий. Но МакКой не мог не попытаться сохранить его для Джима.
Понимание, куда они идут, укололо острой иглой где-то на половине пути. Резко остановившись, он обернулся к Хану.
— Вы тащите меня в информационную? Вы рехнулись?
Холодные глаза Хана снова немного сузились, от брови к переносице побежала морщинка, губы разомкнулись в беззвучном выдохе, так похожем на рычание.
— Я просто хочу вывести людей из лабораторий, — поспешно пояснил МакКой. — Большая часть экипажа сейчас на Земле, но научный отдел не так просто взять и прикрыть. Нужно убрать из него людей до того, как туда заявишься ты! — Не размениваясь на дальнейшие слова, он подошел к терминалу. — Компьютер, код авторизации — Один-Восемь-S-Два-Т.
— Код авторизации принят.
— Объявить для научного отдела код опасности два пять. Провести дезинфекцию. Время карантина — три часа. Выполнять.
— Принято, коммандер.
— Эх, жаль, я не увижу лицо Спока. — Использовать чужой код было некрасиво, но МакКой не сомневался, что его личный уже давно заблокирован, капитанский не так интересно, а вот с ушастого гоблина не убудет. Меньше будет задирать нос о своей исключительности. — Что, так сложно было? — развел он руками.
На звездолете сейчас действительно почти никого нет. Неожиданное возвращение смешало многие внутренние планы, но мало кто откажется сразу же сойти на Землю и увидеться с родными, да и просто отдохнуть. В то время как офицерский состав должен был вынести череду докладов и сливания информации.
Именно по этому факту Боунс и догадался, что именно будет целью Хана. Всю информацию, собранную во время путешествия, они держат на внутренних серверах, скармливая руководству Флота отчеты, но не рискуя передавать подробности миссий без прямого контакта. Обычно по возвращению физические носители под конвоем отправляются в специальные хранилища, где их сортируют и еще раз анализируют. И если доктор правильно понимает, то такая процедура передачи должна пройти завтра, а значит — сегодня последний день, когда к ней можно получить доступ.
До научного блока они дошли без проблем, доктора лишь раз попытались остановить и что-то спросить, но он был в том раздраженном состоянии, когда делался практически невыносимым и готовым сорваться на первом встречном. Встречному заметно не повезло, и он поспешно скрылся, предпочтя уточнить какие-то мелочи у более обходительного человека. А вот у дверей лабораторий их ждал сюрприз в виде двух охранников. Правда, прежде чем доктор успел открыть рот, в каждого попало по выстрелу фазера. И пока Филлип взламывал первую дверь, он проверил этих бедолаг, убедившись, что они получили по оглушающему заряду, а не боевому. С этих сталось бы.
В помещениях, через которые они шли, пахло антисептиком, чуть слышно шипели турбины воздухоочистителей, и это было практически привычной атмосферой работы. У МакКоя даже настроение поднялось. Понимание, что без тебя тут всё не встанет, к удивлению доктора приносило какое-то умиротворение. Он даже с какой-то почти доброй усмешкой смотрел, как Фил взламывает дверь информационной. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы…
О, открыл!
Внутреннее помещение было очень маленьким, если не считать самого общего сервера. Панель управления, три экрана и стул помещались на считанных квадратных метрах. Мальчишка, едва зайдя, сразу же принялся выбивать доступ из этой аппаратуры, но в этот раз Боунс не был так скептически настроен, всё же дверь сюда была не просто закрыта, ее полагалось открывать только капитану и старшему научному офицеру одновременно, а тут какой-то кузнечик зеленый.
— Если вы такие гении, то зачем вам тут я? — обернулся он к Хану и тут же оказался за горло прижат к гладкой стене сервера.
Несмотря на то, что по габаритам МакКой был не меньше, а в спине так и шире сверхчеловека, вообще производившего впечатление очень высокого и мощного, но, наверное, даже излишне вытянутого и стройного, с подобной нечеловеческой силой даже не собирался тягаться. Поэтому просто замер, ожидая продолжения.
— Ваши знания, доктор. Ваш опыт. Бесценный. Ни один аналитик, ни один компьютер не ответит нам точнее, никто не знает так, как вы. Ваша исследовательская миссия прошла сотни миров, и вы знаете каждый из них, вы изучали, вы бывали в них, ходили по той земле. Теперь ответьте, который из них вы выбрали бы для себя? Для себя, меня, этого мальчика, своей дочери? — Хан немного склонил голову вниз, смотря на него исподлобья опасным блеском льдисто-серых глаз. — Мне нужна всего лишь планета, на которую я смогу привести свой народ. Далекую от центра Федерации, без разумных форм жизни, с ресурсами, достаточными для существования, но не для захвата вашим правительством. Возможно, повышенная гравитация. Полностью пригодная для жизни, крупные хищники не в счет. Но самое главное, — он придвинулся чуть ближе, тихо говоря в лицо, — нам нужна планета, которой еще нет на ваших картах. Вы найдете нам такую, доктор?
— Постар-раюсь, — прошипел МакКой, вжимаясь в стенку сервера.
Ситуация его не то чтобы пугала, скорее порядком нервировала. Он еще слишком хорошо помнил вчерашний разговор, но проклятая южная гордость да собственный дурной характер не давали ему вот так взять и сдаться. Скорее хотелось проверить не только границы терпения сверхсущества, но и его истоки. С каждым разом Леонарду становилось всё интересней, почему же…
Крепкая хватка, наверняка не оставившая и следа на коже, разомкнулась, и Боунса подтолкнули к панели.
— Ну и амбиции, — не смог смолчать он, потирая шею. — Растут от века к веку. Чего вы захотите в следующий раз — маленькую сверхимперию?
— Когда я скажу, — вмешался в бурчание доктора непривычно деловитый голос Филлипа, — у вас будет три и две десятых минуты на поиск нужной информации. И еще небольшой запас, чтобы я мог закончить. Потом программа полностью обновится и на новый взлом нам понадобится гораздо больше времени. Тут сильная защита, Хан.
— Малыш, — не смог промолчать Боунс, — этот код писал Спок и совместная группа всего офицерского состава. Ее вообще должно было невозможно сломать.
