Автор книги: ЛискО
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 66 страниц)
— Что? Проклятье, тебе никто не говорил, что подкрадываться неприлично?
— Никогда не замечал за вами, доктор, тяги к приличию.
— Ну вот, чудовище в замок вернулось.
— Мы тут «Красавицу и Чудовище» смотрим, — пояснил Тар. Снова показал зубы. — По третьему кругу.
— У вас культурная программа! И скажите спасибо, что Джо решила именно этот мультик смотреть. Я бы вам «Бемби» включил. В прошлый раз на «Энтерпрайз» от него половина силовиков ревела, как вспомню, на душе радостно!
— А ты садист, доктор!
— Доктор из ада! — мрачно согласился Шолохов.
— Idi na khuy.
— Что-о?
— Не ори, ребенка разбудишь. И вообще, я сейчас включу «Дамбо» на прокрутку и уйду спать!
— Чем он вас обездвижил? — наконец спросил Хан, упираясь руками по обе стороны от головы МакКоя. Тот сразу же неуютно завозился и немного сполз вниз, но потом дернул плечом, словно недовольный своей реакцией. — Доктор?
— У каждого своя суперсила! Малыш, присмотри за Джо, а я пока этих расколдую.
Филипп почти испуганно посмотрел на Хана, медленно сползая с коленей доктора.
Осторожно встав, МакКой пробубнил что-то про старые кости и, заметно подволакивая отсиженные ноги, подошел сначала к Тару, а затем к Шолохову, делая им инъекции. Взгляд у доктора в этот момент был довольно подозрительным, будто он ждал ответных действий. Но и Хан и мужчины прекрасно понимали, что виноваты сами, недооценив его именно как высококлассного медика, способного придумать что-то действенное даже для их сверхорганизмов. Легко было представить, что тут происходило эти дни, раз ответные меры были столь издевательскими, но и в этом не было для него чего-то удивительного. Постоять за себя этот человек вполне мог, а доводить до чего-то серьезного не дал бы Хантер, сейчас стоящий в стороне и спокойно наблюдающий.
И снова Хан почувствовал восхищенное удовлетворение. Кому, как не ему, было знать, что власть на самом деле зиждется не на физическом подавлении, что запугивание — не лучший рычаг управления, что существует гораздо более удобные и действенные способы? И, смотря, как этот гуманист и якобы мнительный тип подминает под себя его людей, еще раз в этом убеждался. Пусть такое не могло бы быть без негласного разрешения самого Хана, иначе просто невозможно, но все решения принимали только они сами. И сдавшийся без боя Хантер, умный старый пес, и знаток человеческих слабостей Ренд, буквально впитывающий в себя каждое движение, слово и чувство доктора, и тем более жмущийся к нему Филлип, принявший человека едва ли не ближе, чем собственного двойника. И даже эти двое, что сейчас старательно разминали собственные тела, уже понявшие, что диковинка из будущего оказалась с зубами, но при этом не причинит реального вреда, пока не вынудят. Лишь двое так и не смогли принять его, но от них и не стоило ждать нежных чувств.
Доктор МакКой… Офицер Звездного Флота с репутацией на редкость склочного, ядовитого и не принимающего авторитетов, на своем корабле он умудрялся быть незаменимым помощником и более того, плакательной жилеткой и доверенным лицом многих членов экипажа. Даже несмотря на многочисленные высказывания по поводу физиологии некоторых инопланетных представителей, никто и никогда бы не смог обвинить его в расизме или отсутствии толерантности. И Хан на себе знал, что ругательства в этих устах порой звучат с непередаваемой приязнью и даже лаской.
Странный человек, завораживающий.
Привязанность к этому мужчине могла бы стать слабостью. Могла, будь им кто-то другой. Но Хан как никто понимал, что привязанности — совсем не слабость, это мощная сила! Тот, кто остается один, всегда проигрывает тому, у кого есть ради кого идти в огонь. И сейчас, когда МакКой склонялся над дочерью, то снова и снова доказывал, что способен и не на такие свершения.
— Сладкая, давай ты будешь спать в постельке.
От мягкости этого тихого голоса по позвоночнику ударила холодная волна. Непривычное к удовольствию тело впитывало собственную реакцию не менее увлеченно, чем разум. Сощурив глаза, Хан смотрел, как даже под одеждой заметно напрягаются мышцы спины, а руки аккуратно поднимают ребенка. На лоб падают непривычно растрепанные волосы, обычно ровно лежащие на пробор, и ненавязчиво намекая, что, несмотря на язвительность и некую заполошность, у этого человека всё под контролем. И резкий, почти как вызов, росчерк на висках. И кольцо на неприлично длинном мизинце. И взгляд, столкнувшийся на мгновение с его, острей хирургического скальпеля.
Противоречие на противоречии. Упорядоченный хаос в непосредственной близости.
От мимолетного взгляда зеленых, недоверчивых глаз по телу снова проходит обжигающе холодная волна, заставляющая губы предвкушающе кривиться.
— Боунс, давай я ее отнесу, — вмешался Хантер, дождавшись, когда они закончат переглядываться.
— Еще раз намекнешь, что я трепетная фея, закатаю тот же состав и что-то для прочистки желудка, всё понятно? Сам справлюсь со своим ребенком.
— Хорошо, доктор, я понял! — демонстративно поднял руки здоровяк. — Вы здоровый и взрослый, а уж помощь какого-то самонадеянного сверхчеловека вам точно ни к чему.
МакКой развернулся и посмотрел на мужчину.
— Ну ты еще обидься и уйди в угол поплачь. Джо вам не игрушка. Найди Йорика или Офелию и хоть обтаскайся!
Хантер покачал головой.
— Вот объясни мне, Хан, как ты умудрился связаться с самым ядовитым врачом на всем флоте?
И хоть сказано это было с попыткой пошутить и напомнить МакКою о его положении, но доктор всегда был непредсказуем и нелогичен в собственных выводах и эмоциях. Вот и теперь он резко развернулся и посмотрел на них.
— Записывай, парень. Убить одного хорошего капитана и просто человека, потом второго, юного гения по влипанию в истории. И вуаля, доктор идет бонусом.
— То ли приз, то ли наказание, — не стал отпираться Хан.
Комментарий к Глава 16 "Я - жизнь, я - смерть"
*Дэвид МакКой – согласно оригинальной вселенной, отец Леонарда Горацио МакКоя, пропавший в глубоком космосе, когда сын был еще маленьким. Вернулся на Землю когда Леонарду было двадцать восемь. Вскоре умер от смертельной болезни. Эвтаназия проведена лично МакКоем.
Если судить по комиксам альтернативной реальности Стар Трека, то отец Боунса остался рядом с ним, но мы не ищем легких путей, особенно если учитывать, в каком состоянии Маккой оказался в том шаттле с Джимом Кирком.
========== Глава 17 "Право собственности" ==========
Say goodbye, as we dance with the devil tonight.
Don't you dare look at him in the eye,
As we dance with the devil tonight.
Trembling, crawling across my skin.
Feeling your cold dead eyes, stealing the life of mine.
(Breaking Benjamin — Dance with the Devil)*
— Хей, док! Как вы тут?
Оторвавшись от записей, Боунс посмотрел на рыжего паренька, сунувшего голову в лабораторию. Ренд выглядел одновременно и как подросток-акселерат и как хорошо подготовленный спортсмен. Крепкое, сильное тело, широкие плечи, мускулистые ноги, но всё это пряталось за невозможного вида мешковатой одеждой в несколько слоёв по моде неформалов этого века. Рыжая челка до подбородка и короткий ежик волос на голове, подведенные, блестящие азартом глаза и вечная улыбка а-ля «я у папы дурачок» только подчеркивали это впечатление. Типичный раздолбай, если не присматриваться.
— А как мы можем быть в этой коробке посреди пустыни? Видишь, розарии разводим!
— Боунс, ты — прелесть! Я там привез обещанные шахматы. Неужели ты и правда собрался играть в эту чушь?
Мальчишки не было на базе почти неделю. Он исчез вслед за Ханом, а Фил лишь пожал на это плечами, спрятал глаза за целым опахалом из ресниц и промямлил что-то про срочные дела и обязанности. Когда доктор переспросил, неужели этот проныра опять куда-то внедряться полез, его близнец вообще замолчал, не желая выдавать свои внутрисемейные тайны.
— Я обещал, что научу в них играть Фила, если он разрешит мне осмотреть себя. Ты же сам понимаешь, что с ним что-то не так, — МакКой посмотрел на Ренда и строго поджал губы. — Он словно стянутый узел, а такое никогда к хорошему не приводит.
Моргнув и выдав этим своё напряжение, парень медленно двинулся к доктору. Вот теперь в нем не было ничего от подростка, теперь это был сильный, безумно опасный зверь и убийца.
— Что ты хочешь с ним сделать?
— Ничего, что ему повредит. Но ты же и сам должен понимать, что такое различие между вами не может быть просто так, оно не берется ниоткуда. В нем что-то не так, можешь списать всё на мою врачебную интуицию, но…
— Что вы знаете? — почти рычал рыжий.
Но дело с буйными пациентами и их родственниками, сочувствующими и прочими «мы только друзья» Боунс имел регулярно, выставляя подобных из медотсека после каждой крупной заварушки. Так что его было трудно пронять угрожающим тоном и яростью в глазах. Стресс еще никого не красил.
— Я знаю, что вы слишком похожи даже для близнецов. Что ты всячески пытаешься это скрывать. Что он твое всё, и рядом с ним ты становишься настоящим. Ренд, успокойся, я не собираюсь причинять ему вреда. Я просто боюсь, что для него это опасно. И в физическом и психологическом смысле.
— Он — нормальный! Он гений, мне до него далеко. Что с ним может быть не так?
— Его физиология, Ренд. Он слишком слаб для вашего вида. Я подозреваю, что у него нарушен приемлемый для вас обмен веществ. И… Не забивай себе голову! Ты вообще чего явился?
— Послушать как ты возмущаешься, доктор! — снова улыбнулся парнишка, быстро переходя от ярости и затаенного страха к веселью. Каждый раз искреннему. — Это правда, что ты вчера парней заставил мультик смотреть?
— Классика никому еще не мешала!
— Ну да. Главное, Хан оценил репертуар!
— Это было случайностью, — немного смутился МакКой.
— Разумеется. Пойду почищу свои подсвечники, красавчик! — подмигнул этот хулиган, отвешивая вполне дворцовый поклон.
Когда Ренд ушел, Боунс попытался вернуться к сведению всей имеющейся информации во что-то связное, но голова просто отказывалась работать. Вместо уже порядком надоевшей науки на грани фантастики (хотя это как-то смешно звучит в их-то время и с его опытом), хотелось достать хорошо спрятанную бутылку и осушить ее, заглушая навязчивые, но какие-то растрепанные мысли. Вот только сейчас всего лишь полдень, полно работы, да и с выпивки и живого воплощения Бездны начался новый круг личного ада Леонарда.
Ну очень личного.
Какого дьявола ему вообще надо от бедного задолбанного всеми доктора? Лично у него за эти девять дней набралось с полсотни ответов, включая самые фантастические. Но ни один не нравился самому Боунсу. Хотя чего там, по жизни ему вообще мало что нравилось, но сейчас по внутренней шкале это заходило за грань «да я лучше бывшую взасос поцелую». Хотя тут МакКоя смущал один момент, что если всё-таки выбирать, то он предпочтет делать это с маньяком, террористом и вообще полным отморозком, чем с матерью своего ребенка. Ну хотя бы чисто из вредности и исследовательского интереса.
И эта мысль забавляла и пугала одновременно.
Не хватало ему еще заполучить «чудесный» стокгольмский синдром или подвести Джо и Джима только потому, что позволил собой играть.
Как мысль о подобном вообще пришла в эту препарированную голову?
Нет, думать об этом невыносимо!
Прихватив свой планшет и сняв синюю форменку, которую он носил только в лаборатории, МакКой направился в общую залу, надеясь выловить Филиппа или Ренда, а лучше обоих сразу. Он знал, что сегодня привезли еще одну партию криокапсул, а значит, шесть или семь сверхлюдей ждут своей разморозки. Без Хана они подобное проводить не решались, зато сейчас заперлись где-то в подвалах и развлекались.
Еще спускаясь по лестнице, он услышал слишком громкий голос своей дочери. Едва ли не пересчитав все ступеньки задом, Леонард буквально влетел в комнату, пытаясь понять, что же происходит. Джо вообще была довольно умной девочкой и позволяла себе вольности только в присутствии отца, в другое время сдержано ведя себя с этими опасными людьми. Даже в компании с Филом и Рендом зеленоглазая светлокудрая фея была скорее милой, чем язвительной. А уж чтобы дело доходило до крика?..
— Так нельзя! Ты… ты… Я всё папе расскажу!
— И что он мне сделает? — с холодной злостью спрашивал у нее Найт. Неудивительно, кто еще мог решиться довести ребенка до слез?
— Закопает в ближайшем овраге! — вошел он в комнату. — Что тут происходит?
— Он Йорика убил!
— Кто ты такой, чтобы угрожать мне? Заткни своего выродка и сиди тихо, если не хочешь, чтобы ей шею сломали.
А вот это он зря. Затолкав девочку себе за спину, МакКой напрягся.
— Еще раз ты посмотришь в сторону моей дочери, станешь кучей генетического мусора! Хотя, ты сейчас она и есть.
— Да как ты смеешь?..
— Так, — взмахнул рукой доктор. — Сверхлюди должны предполагать и сверхмораль, а ты и тебе подобные — просто научный эксперимент.
Он сам не заметил, когда Найт оказался так близко, но почти сознательно пропустил удар, попутно оттолкнув от себя Джо. Рассмеялся, вытирая кровь с лица:
— Ваши создатели явно не планировали хорошую выдержку и выживаемость вида. Просто отребье!
Впервые он не знал — жалеть или радоваться, что, как всегда, вколол себе ставший уже привычным коктейль из лекарств и обезболивающего. Обморок, возможно, был бы хорошим выходом, но что этот съехавший с катушек урод сделает с ним или с Джо в таком случае — неизвестно. Сейчас же она дождалась момента, когда на нее не будут смотреть, и ужом скользнула в двери. Ребенок офицера Звездного, мать его, Флота, инструкции для опасных ситуаций должен знать назубок.
По возможности уклонившись от нового удара и чувствуя, как треснули ребра в левом боку, МакКой со всей накопившейся злостью засадил кулаком в то место, где у этого сверха была селезенка, и попытался уйти в сторону. Ему этого, конечно, никто не дал сделать, болевые точки у этих гадов не только дефицит, но и значительно лучше защищены. А вот когда его самого ударили коленом в живот, стало как-то не до анатомии.
Доктор Леонард МакКой не любил драться. И не то чтобы ему было жалко собственные руки, которыми он работал, или противников, которые обычно были сами виноваты. Он просто не любил это делать. Но не значит, что не умел. А уж капитан Джеймс Кирк за последнее время только и делал, что давал ему повод это доказать. Вот и сейчас в драку со сверхчеловеком Боунс влезал сознательно и со знанием дела, не собираясь сдаваться и дать себе навалять какому-то геномодифицированному.
Ну-у-у, он, во всяком случае, пытался. Кулаком в солнечное сплетение, ребром ладони по сонной артерии на шее, локтем точно по почке. В перерывах между защитой и планомерным, каким-то садистски выверенным избиением.
Когда его попросту подняли и швырнули в стену, от удара сознание на несколько мгновений помутнело. Несмотря на дозу обезболивающего, мозг продолжал получать истеричные сигналы от нервных окончаний и просто физически не мог не реагировать на травмы. Но та же боль отрезвила, когда Боунс упал на пол, прижав собственным весом сломанную руку. В каком-то заторможено-мутном состоянии он слышал крик Джо и другие голоса, но уже не мог заметить, как в комнату ворвались другие сверхлюди, не видел, как Ренд схватил бросившуюся вперед девочку, как испуганно замер бледный Филипп, а попытавшегося кинуться к ним Хантера остановили властной рукой. Леонард в это время смотрел на совершившего немыслимый прыжок Найта, где-то глубоко в подсознании просчитывая, какие мышцы и связки должны быть для подобного.
Но и эти остатки доктора в нем исчезли, как только МакКою жестко сжали горло и подняли над полом. Хватка не была слишком сильной, но пальцы со знанием дела давили на лимфатические узлы, причиняя боль. Издав звук, где-то между хрипом и рыком, Боунс попытался ударить ногой по колену, но номер не прошел, и его только еще раз приложили затылком о стену. Найт едва заметно дернул плечом, затем мышца на щеке начала подрагивать, и он, фыркнув, отбросил почти безвольное тело в сторону застывших сверхлюдей. Перевернувшись несколько раз и почувствовав, как колются треснутые ребра, а сломанная кость прорывает мышцы руки, он, тем не менее, не стал изображать из себя расплывающуюся амебу, а чуть приподнялся, сплевывая на пол кровь, и посмотрел на противника. Взгляд доктора был не просто вызывающим, он был непривычно, неприлично издевательским и злым.
Найт снова зарычал от ярости, но… уже явно что-то почувствовал.
