Автор книги: ЛискО
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 66 страниц)
— Я вас там узнал! — ярко и как-то счастливо улыбнулся юный гений. — Вирус-страж ведь был вашим? Очень живая методика нападения, на какой-то вирус похожа. Вы готовы?
— Бью копытом.
Несколько секунд и звук шуршащих по панели пальцев, и любезный голос компьютера, оповестивший, что код авторизации принят.
Почти сразу МакКой склонился над консолью, упираясь руками в равнодушный прохладный пластик, и начал перечислять названия планет. К чертовой дюжине память дала осечку, и он начал вилять, запрашивая примерную звездную дату или наиболее яркие особенности, выбирая из выпавших вариантов нужную. Всего собралось двадцать одно досье.
— Очко, — поджал он губы и сощурился, рассматривая экраны. — Компьютер, сводные данные по всем. Это сразу нет. Эту туда же. Здесь у нас подозрительные развалины древней цивилизации, ну их. Эти две тоже нет.
— Эту убрать, — твердо заявил Хан, стоявший над сгорбившимся доктором.
— Пятнадцать шариков. Компьютер, вывести пометки коммандера Спока. Что там этот гоблин понаписал? Тектоническая активность. Насекомые-паразиты… О да, помню, нечего их вашей кровью кормить, мутируют еще! Альфа-волны, в которых даже наш ушастый калькулятор не разобрался. Эта сразу нет, вулканец аж мурчать начал, как туда попал, наверняка зеленокровые себе эту печку затребуют.
— Доктор, быстрее.
— Пойдем по другой системе. Компьютер, разбить на группы по сходным параметрам.
Он буквально пальцами по экрану отслеживал детали текста, классификации, заметки биологов, геологов и прочих слишком умных. Хан ведь действительно прав, приведя сюда МакКоя. Кроме обязанности следить за состоянием здоровья экипажа, он же делал заключение по медицинским параметрам каждого встреченного им мира. И порой это было не менее важно, чем работа Спока и его отдела. Детали иногда спасают жизни, ресурсы и время Федерации.
И сейчас он со спокойствием хирурга анализировал, выискивал крохи памяти, отсекал всё лишнее, отодвигал ненужные моменты и продирался сквозь огромные объемы текста и данных, ища что-то… что-то важное. То единственное, что было нужно в общем потоке информации.
— Время, — вмешался в строго выстроенный алгоритм действий голос Хана.
— Не мешай, упертое ты чудовище! Так, аномалия Хёксли, — снова начал проговаривать в голос, — бактерия-возбудитель какой-то дряни, нестабильность электромагнитного поля. Шикарный выбор, бери какую хочешь. Проклятье, я не знаю! Эта идеально подходит, но одна вспышка, и сварятся даже ваши сверхмозги. Против бактерии я могу попытаться найти антидот, но не факт.
— Что за аномалия? Быстрее, доктор!
— Ядовитые испарения. Ядовитые для людей.
— Мы с ними выживем?
— Не знаю. Да, должны. Ваш метаболизм должен справиться. Но там практически нет суши, всего три процента, и…
— Филлип, удаляй эти две.
Боунс с шумом выдохнул, наблюдая, как с экранов исчезают данные двух никому не нужных, забытых где-то в глубинах космоса планет. Он помнил их… Помнил те высадки. Хёксли был молодым научным сотрудником, МакКой знал, что у него слабые легкие и прописал высадку, как возможность подышать насыщенный солями морской воздух. Парня принесли к нему задыхающимся и синим, спасти его так и не удалось. Бактерия убила двоих на планете и один умер в карантине «Энтерпрайз». Найти лекарство он тогда не успел, а потом забросил исследования, предпочтя им бутылку и сеанс самокопания. Планеты-убийцы… Уникальные и никому не нужные. Кроме отверженных сверхлюдей, которые хотят найти свой дом, раз уж Земля их создала и отвергла.
Вытерев влажные от перенапряжения виски, он посмотрел на собственные руки. Они не дрожали. Пока Фил затирал за собой следы, доктор быстро достал из сумки шприц и, задрав рукав, взял у себя кровь. Всё же было интересно, в каких случаях адреналин действует положительно, а когда отрицательно. И главное — как это использовать, ведь Хан был в чем-то прав, руки для хирурга еще более важный инструмент, чем самый суперсовременный скальпель или трикодер. Пока эти руки были ему нужны, чтобы спасти дочь.
— Теперь на мостик. Мне надо удалить остаточную информацию с той позиции, — собирая свой волшебный чемоданчик под видом ремонтного инвентаря, сказал маленький гений. Работа и напряжение, видимо, хорошо на нем сказываются.
Боунс подавил порыв вытащить-таки заветный аппарат и проверить состояние этого взрослого ребенка.
— И в медблок, если вы хотите совсем вычистить эту информацию.
Собиравшийся выходить Хан замер в дверях, наклонив голову и смотря на него внимательным острым взглядом.
— Там автономный блок памяти, куда дублируются все мои отчеты.
Мальчишка на пару секунд уткнулся в падд, а затем часто-часто заморгал.
— В схемах его нет.
— Разумеется, нет! Это «Энтерпрайз», малыш, — взмахнул руками МакКой. — Половины технического отдела вообще не должно существовать, но у Скотти нет времени на патенты, зато есть на модернизацию. И я лично заставлял Кирка разобрать одну переборку, потому что не спринтер, чтобы бегать через все эти коридоры каждый раз, когда он транспортерную кровью заливает.
— И давно?
МакКой задрал бровь. Он сразу понял, о чем именно его спрашивает Хан. Нервно передернул плечами:
— С тех самых пор.
Хан снова буквально до костей продрал его взглядом и отвернулся.
— Найт, прикрываешь Фила на мостике. Без надобности никуда не лезть. Мы с доктором МакКоем идем в медотсек. Встречаемся у шаттла.
Выйдя в коридор, он дернулся в сторону турболифта, но был сразу же остановлен крепкой хваткой сверхчеловка. Ну пешком, так пешком. Тем более Боунс и сам не очень-то любил эти штуки, даже несмотря на то, что порой ездить в них приходилось по нескольку раз за час.
И «Энтерпрайз»… Черт побери, это же «Энтерпрайз». На мгновенье представить, что идущий рядом с тобой — человек, что просто кто-то из ребят Скотти, и ничего не происходило, не было… и не будет.
Сам того не замечая, он шел всё быстрее и быстрее, в старой привычке словно загонять себя, словно догонять жизнь, ускользающую сквозь пальцы.
В медицинском отсеке снова пахло септиком, озоновой свежестью и чем-то таким особым, расслабляющим.
— Дорогая, я дома, — пробормотал он себе под нос.
Код Спока сработал и на личной лаборатории доктора. Встав на колени, он вооружился отверткой из своих объемных запасов всяких мелочей, рассованных по ящикам, и начал вскрывать нужную панель. Внешне она была ничем не примечательна, но именно за ней Монтгомери нашел подходящую полость для переносного жесткого диска. Обычно, когда они вставали в доки Федерации, МакКой забирал его с собой, опасаясь, как бы любопытный нос местных властей не влез, куда им не надо. Но он вообще был знатным перестраховщиком, так что вряд ли кто-то за это время покусился на его обширную базу данных. Поставив небольшой ящик на стол, он выудил из тех же необъятных недр большую кожаную сумку, с которой обычно выходил на более масштабные высадки в незнакомую местность. Туда был убран блок памяти и несколько синих рубашек.
— Доктор.
— У них специфическая ткань, репликатором такую не получить. У научных работников особая форма не просто так, — объяснял он, вскрывая собственный сейф. Защита тут тоже была нехилая, ее ставил всё тот же Спок. — Если я буду дальше работать в лаборатории, то предпочел бы быть в этом. Вот так, малышки, идите к папочке!
Три небольших коробки с образцами легли в ту же сумку. Забрать их тоже было важно, и доктор не собирался размениваться такой возможностью. Леонард всегда был параноиком, но случай с Ханом развил его подозрительность до поистине грандиозных размеров и заставил слегка придерживать коней в некоторых разработках. Да, на носителе нет информации по планетам, зато многое из того, что также не должно попадать в чужие руки. И кто-то это, похоже, понял.
— Следующая ложь может стать последней. Предательство и обман из тех грехов, что вы называете смертными.
О да, он явно считал их таковыми… по отношению к себе. Но врал ли сам? В чем? С этим монстром всё равно не понять.
— А разве то, что я делаю сейчас, не считается предательством? По мне, это даже хуже. Да и вру на каждом шагу, — нахмурился Леонард, заглядывая за крупные приборы и еще раз под стол. — Всё будет хорошо, говорю я. А всё никогда не бывает хорошо для всех. Йорик, а ну иди сюда! Как ты опять выбрался, паскуда?
Большой, толстый триббл отреагировал на своё имя и вылез из-за биокровати, где обычно отсыпался доктор, когда ему было лень идти в каюту. Ну или когда он слишком много выпивал для такого подвига. Засунув мурлыкающий от радости комок шерсти в ту же сумку, МакКой острым соколиным взглядом окинул помещение, пытаясь вспомнить, всё ли он взял. Нужды запоминать его не было, тонкий, чуть явный запах самого Леонарда, смешанный с обычным запахом медицинского помещения, всё равно будет приходить во снах и неявных видениях. Как-то так получилось, что своим он считал не маленькую комнату с несколькими полками и кроватью, а именно это помещение, по-своему уютное и родное. Единственное подобие дома, которое у него могло быть.
Видеть здесь замершего возле дверей Хана было дико. Дико до какой-то боли.
Перед глазами живо встала картина тех суток. Криокапсула у дальней стены, койка со связанным сверхчеловеком, обнаженным по пояс, спеленатым жгутами, с яростно горящими глазами дикого существа. И сам доктор, всклокоченный, замотанный, едва ли адекватный, раз вздумал болтать с тварью из страшных легенд.
Он мог отступить. И проиграть.
Он проигрывал сейчас, но отступать не собирался.
Достав с полки еще одну ракушку, он включил ее на воспроизведение и закрыл дверь.
«Боунс», — летел ему в спину голос Кирка из записи.
«Это чтобы ты помнил, глупый мальчишка, чего стоят твои приключения. Чтобы ты помнил меня».
Они выходили из медотсека, когда коммуникатор Хана привлек к себе внимание.
— Что у вас?
— На корабле оживление, — ответил незнакомый голос. — И это не хозяева.
Лицо у доктора стало почти обиженным, как у пятилетнего ребенка, которого месяц обещали сводить в Диснейленд, а в выходные пошел дождь.
— Не звездолёт, блядь, а проходной двор!
Хан обернулся и посмотрел на него как на полного дебила. Но только такое мнение по поводу своей скромной, но крайне возмущающийся личности Боунс рассматривать не желал. Лично он убедился, что является не самым умным человеком, еще когда к тридцати годам оказался в Академии Звездного Флота. Вот уж есть где прочувствовать весь собственный потенциал глупости.
— Постарайтесь не вмешиваться в конфликты. Встречаемся у шаттла, — заявил сверхчеловек и убрал коммуникатор. Стянул совершенно нелепую на нем красную форму и как-то оценивающе посмотрел на МакКоя. — Доктор, не лезьте, куда вам не надо.
Теперь пришел черед Леонарда смотреть как на психически больного, с тем же спокойным врачебным интересом.
— У меня в сумке дохрена биологического оружия и триббл, куда я, по твоему мнению, могу полезть?
— Вот и я о том же. От вас можно ждать всего, чего угодно. Идемте.
Вообще, ситуация выглядела просто невероятной. Он, доктор Леонард МакКой, на собственном, с оговорками, корабле, вынужден идти за убийцей, террористом и просто тем еще маньяком, чтобы не попасться не только работникам станции Звездного Флота, но и неизвестным, проникшим на тот же звездолёт. И если бы капитан Кирк не приучил его ко всякого рода неожиданностям и собственному таланту влипания, то пришлось бы долго уговаривать себя, что это всё взаправду. А так он просто шел, цепляясь взглядом за темную фигуру на пять шагов впереди себя, и размышлял о совпадениях и о том, зачем вообще кому-то, кроме таких же полоумных, залезать на «Энтерпрайз».
А он еще говорил, что без экипажа это просто железка. Ну-ну! В очередь за металлом!
Выстрелы и крики послышались где-то впереди. Хан, не задумываясь, мягко развернулся и пошел в другую сторону до ответвления в коридоре. Походка у него действительно звериная, несмотря на общую гибкость фигуры, ноги отрываются от земли совсем немного, шаг стелящийся, бесшумный. Голова время от времени чуть поворачивалась то в одну, то в другую сторону, явно улавливая звуки, недоступные самому МакКою.
И вот какая падла в такой напряженной ситуации, когда один изображал из себя гепарда на выгуле, а второй наблюдал за этим из чисто научного интереса, додумался в самый неподходящий момент вызвать их по коммуникатору?.. И кучка ребяток за поворотом, которых они собирались осторожно проскочить, благо не первый раз, разумеется, не могла пропустить этот звук в полной тишине полусонного корабля. Хан не глядя бросил ему аппарат, а сам практически вылетел в поворот, снося собой троицу в красных рубашках.
— Что? — раздраженно сказал Боунс, открыв коммуникатор.
— Доктор? — снова незнакомый голос.
МакКой наметанным глазом определил повреждения упавшего к нему под ноги человека как «жить будет» и огрызнулся:
— Нет, ксенолингвистка в чешках! Хан немного занят. По вашей милости. Что хотели?
— Мы уже в шаттле, вынуждены взлетать без вас. Идите в транспортерную, Фил подключился к системе управления, он перебросит вас к нам.
— Принято. Не отключайтесь.
Забрав трофейное оружие, Леонард быстро оценил и модель фазера, и взведенный боевой режим, мрачно продемонстрировав его подошедшему Хану. Тот явно не удивился. Хотя эту непрошибаемую глыбу вообще можно чем-то удивить? Судя по ледяному блеску глаз и совершенно бесстрастной готовности убивать любого на своем пути — конкретно сейчас материализовавшийся прямо вот тут динозавр рекс не выведет этого типа из состояния боевой машины.
Даже бросившись бежать в сторону транспортерной, фазер он не выбросил. Просто ради собственного спокойствия. Если по судну расхаживают подозрительные типы с такими игрушками, лучше быть вооруженным, чем поскуливающей тушкой с ожогами и более тяжелыми ранами. Он сейчас, конечно, так накачан обезболивающим, что даже чувствительность слегка теряется, поэтому вряд ли прямо на месте упадет в обморок от травм, но лечить-то потом всё это ему. А МакКой не сверхчеловек с изумительной регенерацией.
Путь назад проходил не просто в темпе вальса. Он проходил в почти привычном ритме «да-шоб-тебя-разодрало-и-вывернуло-проклятый-ты...» и подставить по списку, кто в этот раз отличился, заставляя доктора бегать по черно-белым коридорам. Иногда он даже ворчал, что на роль СМО подобных кораблей надо отбирать по спринтерским качествам и крепости ног, на что Кирк неизменно ухмылялся и предлагал устроить конкурс на самую красивую задницу «Энтерпрайз». Разумеется, он надеялся на свою победу, ведь капитан у них бегает не меньше. И вот в данный момент Леонард был готов отдать пальму первенства, не в конкурсе, а в забегах одному весьма прыткому нелюдю с каким-то нереально длинными ногами и всё с теми же стелящимися движениями. Он за ним не успевал при всем желании и практике.
И это к лучшему. Потому как при таком ритме Хан еще успевал останавливаться в переходах и отстреливать помехи прежде, чем Леонард его догонял.
В очередной раз прислонившись к стенке, задыхающийся доктор заявил:
— То ли я старею, то ли «Энтерпрайз» сильно раздалась в боках.
Хан бросил на него быстрый взгляд:
— Вам лучше помолчать и не сбивать дыхание.
— Как же я об этом прямо не подумал, а?
Ухватив доктора за плечо, этот тиран спокойно затолкал его в новый переход и наверняка был недалек от того, чтобы придать скорости еще и пинком. Но Боунс не стал искушать судьбу, действительно заткнулся и бросился бежать.
Он знал, что впереди будет едва ли не самое нелюбимое для него место в этой летающей посудине — чертова галерея, с хрупким стеклянным мостиком и многими метрами пространства под ним. После того, как Кирк со Скотти оказались там во время дестабилизации корабля и болтанки, Боунс старался обходить хлипкие мостики стороной. Высоты он не то чтобы боялся, скорее имел тенденцию не доверять мнимой безопасности. Поэтому заранее не ждал ничего хорошего, засовывая всё еще работающий коммуникатор в карман сумки, а сам не знал, за что хвататься — то ли за себя, то ли за фазер.
Хан тоже знал, что там их ждет ловушка. Как, похоже, знал каждый поворот и отсек «Энтерпрайз». И всё равно шел вперед с каким-то совершенно отрешенным равнодушием, лишь едва заметно махнув рукой с несколькими отогнутыми пальцами в сторону. Боунсу объяснять не пришлось, едва выйдя из бокового коридора, он снова свернул, обходя галерею по кругу. В это время сам сверхчеловек быстро шел по хрупкому на вид мосту, методично обстреливая группу псевдорубашечников.
