Автор книги: ЛискО
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 66 страниц)
Развернувшись, он посмотрел на Ренда. Но волосы его были светло-песочными, черты лица мягкими, а взгляд насторожен. Филипп, почти с точностью имитирующий вредные интонации своего двойника.
— Мы вытащим его, малыш.
— Составь список всего, что тебе для этого понадобится. — Хан поднялся на небольшой помост перед главным экраном. Бездна впереди, Бездна позади. Потрясающе! — Три дня мы пробудем на местной станции. Надо немного переделать так ненавистный тебе корабль.
— Можно покрасить его в белый, а на боку намалевать ангела, но память и прошлое краской не замажешь.
— Прошлое — это всё, что будет мгновенье спустя. И тогда ты всё так же стоял здесь и ничего плохого, кроме твоего сарказма и вечного недовольства, не было. Прошлое — это всего лишь то, что ты сам готов допустить.
В льдисто-серых глазах, словно отражающих звездный свет за его спиной, было слишком много того опасного понимания, что говорят они совсем не о корабле. Сильное, красивое существо. Не человек. Сейчас, когда за спиной неизвестные вселенные, тьма и бездна снова и снова оказывается не там, а прямо напротив. Чуждое. Черные, ровно лежащие волосы, острый взгляд, рельефные скулы, губы какой-то невероятно правильной неправильной формы, мощная шея в россыпи знакомых, как Большая Медведица, родинок, так туго обхваченная стоячим воротником узкой темно-синей шелковой рубашки, беззастенчиво льнущей к телу, которое доктор как-то слишком хорошо помнил. Странный человек, которого просто не должно было существовать в этом времени. Но он есть. Слишком близко.
И речь не о пространстве.
— Боунс, — осуждающе посмотрел на него Хантер, когда его капитан оставил их, напоследок бросив выразительный взгляд на доктора. Привычно жаркий и голодный.
— Да, пап, ты слегка того… грубовато даже для себя, — ухватила его за руку Джоанна.
— Ты его еще и защищаешь? — нахмурился МакКой. — Джо, что за стокгольмский синдром?
— Ну а чего, мне теперь делать растяжку из чулок и раскидывать везде стеклянные шарики в стиле старого фильма? И вообще, я стараюсь относиться ко всему легче. Как Джим учил! Если назвать проблему приключением, она именно им и станет.
— Проклятье, Джим! Трепло блондинистое. Я когда-нибудь точно ему клизму на перце чили поставлю!
***
С того разговора прошло четыре дня. За это время Боунс успел раз двадцать переругаться с местным экипажем, несколько раз его даже приложили о переборки, разумеется, чисто случайно, довел флегматичного местного техника до скандала, что ему, подкованному в спорах с логичным вулканцем и долгих дебатах со Скотти, помешанным на своей железной леди, не казалось такой уж сложной задачей, но почему-то посмотреть на это сбежалась чуть ли не половина сверхов. Зато теперь у него в перспективе есть холодильная установка, в которой можно будет оперировать Ренда, не выводя его из анабиоза. И нервный еврей, начинающий шипеть при одном только упоминании имени МакКоя. При этом сам доктор искренне считал, будто не вылезает из своей лаборатории, каждый раз удивляясь, почему когда его всё же вытаскивают нормально поесть в той самой удобной комнате, там не протолкнуться от наблюдателей. Он себя прямо суперстар почувствовал, за которым чуть ли не записывают.
Боунс надеялся, что скоро у них это любопытство пройдет, но даже сейчас, когда он стоял в коридоре, отчитывал дочь за самонадеянность и попытку влезть туда, где не место непрофессионалов, на них продолжали пялиться.
— Это еще не залог безопасности, Джо. А вы, милочка, — переключился он на Ашу, красивую статную женщину с внешностью индийской принцессы, с этими ее туго забранными волосами, аутентичными украшениями и яркими одеждами, — как в эту прелестную головку вообще могла прийти мысль потащить ребенка двенадцати лет по техническим отсекам? Нет, черт побери, не отвечайте. Просто попытайтесь уяснить, что она просто ребенок, без этих ваших сверхпособностей, кроме сверхактивности, разумеется. И если Джо поранится, это будет серьезно. Не надо рисковать жизнью моего ребенка. Джоанна?! Еще раз, и ты начнешь носить розовые платьица, и я тебе клянусь, даже здесь, посреди космоса, найду тебе рояль и будешь целыми днями сидеть и учить Шопена!
Аша с каким-то поистине царским равнодушием пожала круглыми плечиками, а вот Джо нахохлилась, будто мокрая птичка. В сочетании с ее малиновым комбинезоном и двумя стоящими дыбом хвостиками, выглядело всё крайне забавно, и отцу этой непоседы пришлось сдерживать желание улыбнуться и простить выходку на месте.
— Доктор, а я думал, вы только с нами как истинный садист поступаете, — влез в воспитательный процесс «проходивший мимо» Тар. — А это у вас вообще методы такие. Теперь понимаю, почему вас к ребенку не подпускали.
— Да чего ты понимаешь? — подбоченилась девчонка. — Мой папа — самый лучший! Весь класс мне завидует, потому что у меня папа — герой, спасающий жизни в космосе. А еще потому что я могу говорить с ним о чем угодно, и мне не врут! У моей подружки отец живет с ней, но он всё время на работе и даже не помнит сколько ей лет! А я со своим могу разговаривать по видеосвязи, но он всегда меня выслушает. И даже если он в этот момент на операции, всегда есть Джим, которого вы так не любите. Или Спок, который всегда расскажет что-то интересное. И остальные. Так что нечего на моего папу наезжать!
— Джоанна, что за выражения!
— Ну а чего он мешает тебе меня воспитывать? Я же без тебя им корабль по винтику разберу, ты меня знаешь.
— О да, зеленоглазка! И вот как тебя, такую умную, воспитывать?
— Личным примером, папочка! И вообще, мне скучно! Ты мне в лабораторию заходить не разрешаешь, Фил вечно у тебя сидит, к кому мне еще приставать с вопросами? К Хану?
— Не надо! — тут же поднял руки Боунс.
Он-то хорошо помнил, как в том самом полете с детьми федеральных шишек Джиму потребовалось срочно провести переговоры с какой-то весьма воинственной расой. В момент, когда он чинно сидел в своем кресле и пытался добиться разрешения пройти через их систему, на мостик вошла Джо и, не сомневаясь, залезла к Кирку на колени. Тот и бровью не повел, продолжив политические игры и отдав мелкой свой падд. Переговоры прошли успешно, и «Энтерпрайз» свободно прошла опасный участок. Как потом оказалось, представитель той расы поначалу считал их капитана слишком незрелым для своего уровня и отнесся довольно презрительно, но наличие ребенка доказало ему, что перед ним весьма почитаемый мужчина, ведь на родной планете этих существ продолжения рода были достойны лишь самые лучшие, а уж к детям относились как к сокровищам и разрешали буквально всё. Таким образом, благодаря Джо, ее непосредственности и обоюдной блондинистости его самых дорогих удалось избежать дипломатического скандала, а Боунс в очередной раз пробежался от лазарета до мостика с легендарным трибблом в руках, распугивая окружающих.
— И что ты хочешь, шантажистка? У меня есть полчаса, пока идут анализы.
— О-о! — довольно протянула девчонка. Потом хитро улыбнулась, сложила пальцы знаком V и провела им вдоль глаз.
— Нет. Давай нет. Джо, у тебя где-то должна быть совесть! Я кому-то должен был передать свою по наследству. Джо, не смотри так на меня! Сейчас не место и не время. Хотя… Ладно, трибблы с тобой. Пошли в кают-компанию, там места больше.
Комментарий к Глава 22 "На край земли..."
*Цитата из серии TOS "Mirror, Mirror"
========== Глава 23 "I got my mind set on you" ==========
Driven by the strangle of vein
Showing no mercy I'd do it again
Open up your eyes
You keep on crying
Baby I'll bleed you dry
Skies are blinking at me
I see a storm bubbling up from the sea
And it's coming closer
(Kings Of Leon — Closer)*
(К первой части и джайву лучше всего подходит песня
George Harrison — Got My Mind Set On You)
Даже искренне ненавидя, порой трудно удержаться от осознания достоинств врага. Вот, например, нанорги — строили потрясающие звездолеты. И дело даже не в боевой мощи или особенностях внутренних коммуникаций из полуорганических нитей, способных к самовосстановлению. Эти воинственные маньяки, получавшие удовольствие от издевательств над другими, крайне ценили удобство и комфорт. Наверное поэтому изнутри теперь уже «Тенебрис» создавала крайне камерное, теплое впечатление, так отличавшееся от стремительно-рабочей атмосферы кораблей Федерации. Хотя, это могло быть просто особенностью странной культуры самих наноргов, по сути, так похожих на пауков. Теплый, бархатистый кокон, а не корабль.
Хотя и руку сверхлюдей здесь очень хорошо видно. И не только в технической части и выкинутых за борт «трофеях». Например, когда МакКоя только привели в его новую каюту, он долго не мог понять — зачем это всё.
Это была довольно большая комната, больше, чем на «Энтерпрайз». Стены ее чуть изгибались по внешнему краю, повторяя обтекаемую форму борта корабля, и оказались покрыты каким-то странным напылением, матовым, фиолетово-багряным, что почти не отражало свет многочисленных источников света, но меняло оттенки. Гостиная зона из-за этого эффекта казалось чуть более яркой, чем спальная, несколько кресел и диван так и приглашали присесть, маня видимой мягкостью и скругленными, совершенно неагрессивными линиями. Большой шкаф вдоль внутренней стены только наполовину скрыт подвижными дверцами, оставляя безумно много места для всевозможных мелочей, и, судя по размерам некоторых ячеек, здесь просто обязаны были стоять книги. Бумажные. Старые. Какие любит коллекционировать Кирк. Кровать же размещалась в дальнем левом углу и отделялась от другого пространства свисающими с потолка светящимися нитями, полупрозрачными, словно хрустальными, и невысокой платформой. Множество разноцветных подушек подчеркивали большие размеры и темное белье, застилавшее постель. Из огромного волнообразного иллюминатора, находящегося прямо рядом с кроватью, лился ровный и холодный свет.
И несмотря на темное оформление комнаты и открытый космос за хрупким стеклом, вся комната оставляла ощущение уюта, чего-то такого домашнего и теплого. Светлый густой ковер под босыми ногами, причудливые орнаменты на пледе, прикрывающем край дивана, деревянная столешница и шкаф. Эти гребанные подушечки на кровати! Всё выглядело так, будто там собираются жить. Долго. Будто эти полки еще надо обставить сотней мелочей, и развесить одежду, настоящую, не реплицированную. Будто вот здесь будут сидеть и с рюмочкой чая обсуждать философские вопросы или очередное приключение. А на большой кровати… будут заниматься любовью? Во всяком случае, ее размеры просто кричали о том, что спать одному крайне одиноко. Боунс не знал, кто обставлял эту комнату, ведь она, очевидно, была создана для человека, а не нанорга, те не признавали иных сидячих мест, кроме своих подвешенных гамаков, но создано было именно с расчетом на долгое пребывание. И точно так же была обставлена светлая и яркая комната Джоанны, меньшая по размерам, но более светлая и девичья. Иногда Леонарду хотелось обойти другие личные апартаменты и посмотреть — как же должно быть у самих сверхов?
А еще ему до безумия хотелось знать — похожа ли каюта Хана на его? Конечно, там могли оказаться розовые стены, диван в виде алых губок, стразы и большая гелевая кровать, или что-то еще, столь же неожиданное, но у доктора было четкое понимание, что как раз вот эта обстановка подходит его личному сверхзлу гораздо больше.
Если бы эту комнату увидел Джим, он, наверное, удивился. Его ворчливый друг всегда предпочитал камерные помещения, терпеть не мог иллюминаторы, похожие на провалы во вселенную, чувствовал себя уверенно в белых стенах и вообще предпочитал минималистическую классику. Но… Пусть МакКой и проводил там несколько часов между сном и бодрствованием, ему обстановка нравилась.
Большая комната отдыха, хоть и отличалась по методу обстановки, но всё равно ясно давала понять, что обустройством ее занимался один человек. Удобные диваны с мягкими линиями, столы из натурального дерева, множество тканей с явно национальным колоритом. Ничего обезличенного и общего, как зачастую бывает в казенных помещениях. Тот, кто это создавал, явно разбирался во вкусовых предпочтениях окружающих.
Филипп, хвостом таскавшийся за ним эти дни, конечно же, помог убрать из центра комнаты столы и стулья, освобождая пространство, да нашел нужный файл с музыкой и подключил ее к внутренним колонкам. Джо экспроприировала в свою пользу цветастый платок Аши и обвязалась им поверх красного комбинезона. МакКой снял рабочую форму, оставаясь в простой черной футболке с V-образной горловиной, что словно отличала ее от привычной звездофлотской.
— Фил, ты умеешь танцевать?
— Я? Нет. Как-то… не до этого было.
— Значит — научим! — рассмеялась Джо. — Смотри, можно делать так: шаг, приставка, шаг. И вот так руками. А можно просто попрыгать. А можно и как папа танцует. Он у нас вообще хорошо танцует, да?
— Меня вырастил дед и его незамужние сестры. Я еще и женщин уважаю автоматически, и меня надо хорошенько довести, чтобы я на них кричать начал. Чем ее мать и пользовалась. Тихие скандалы — это самое жуткое, что может быть в отношениях.
— Поэтому ты сейчас такой вредный? — с интонациями своей рыжей половины осведомился Филипп.
Боунс улыбнулся, отстукивая ногой ритм. А затем провалился в него всем телом, переставая замечать всё вокруг, вырубая окружающий мир, словно яркий свет на диско-поле. Ему не было дела до того, что музыка заиграла не только в их комнате, но и на всей «Тенебрис» разом, не было дела до входящих в комнату сверхов. Остались только смеющаяся Джо и музыка. Да собственное тело, знавшее эти движения где-то на уровне куда более глубоком, чем механика. Когда-то, пока у него не было постоянных проблем, до Драмии, до возвращения отца и постоянного недовольства жены, они с Джойслин любили так дурачиться, приучив к этому и дочь. Сейчас у него за плечами было целое прошлое, впереди не было будущего, но рядом его маленькая девочка, играла их песня и хотелось просто жить… И танцевать.
— I got my mind set on you! — протянул, переставными шагами приближаясь к Джо, отсчитывающей пальцами ритм.
А потом назад, вместе с ней, выкидывая ноги в стороны и проводя самыми мысками высоких мягких сапог по полу, и с вызовом подаваясь корпусом к девочке. Она тоже явно не забывала дома уроки танцев и активно наступала на него. Резкий шаг к ней, ловя за руку и крутя девочку вокруг своей оси. И подхватывая в объятья через пару кругов.
— To do it right, child!
И снова ритм, заставляющий тело гнуться, плечи и бедра ходить ходуном, а ноги мягко выбрасываться в стороны в крадущихся, чертовски сильных шагах сумасшедшего джайва. И, наверное, в лабораториях, насквозь пропитанных стерильностью, больше всего ему не хватало именно этого драйва свободных движений. Полный контроль и сосредоточенность уступала место глубоким вдохам и текучести движений, выгибающих его тело. Переставить ноги накрест, а затем быстро закружиться вокруг своей оси, теряя связь с этим миром. Улыбаться, как давно этого не делал. И мерить, мерить этот ритм шагами, раскинутыми руками, подвижными бедрами. Потрясти головой, пока взмокшие волосы не встанут дыбом. И поманить довольную дочь, чтобы взявшись за руки, продемонстрировать, что они всё еще понимают друг друга, что они еще помнят, как беззаботно танцевали так в прошлый раз, на большой площадке под звездами Новой Зеландии, рядом с угорающим от них Джимом, умеющим танцевать только в горизонтальной плоскости.
А затем, раскрутив ее, он отправил Джо в другой конец комнаты, чтобы самому немного разбежаться и упасть на колени, проехав последние метры по гладкому полу. Раньше в такой позиции он становился одного с ней роста, но теперь его девочка немного, но возвышалась над ним, радуясь этому, как всё та же малышка Джо. В то время как он раскинул руки в стороны и начал в том же ритме склоняться назад, проверяя на прочность свою старую спину. И так же вперед, вытесняя из своего пространства свою драгоценную партнершу.
Когда они еще были семьей, Джоанне очень нравился этот папин трюк.
— Set on you!
— Только о тебе!
Совсем сев на пол, Боунс рассмеялся.
— Я становлюсь слишком старым для таких прыжков, зеленоглазка.
— Папа не может быть слишком старым! Вставай и дерись! В смысле — танцуй.
— О нет, милая, меня сейчас надо краном поднимать. Я уже чувствую, как завтра у меня будет болеть всё, включая то, что даже не двигалось. Ох… Фил, потанцуй с ней. Спаси меня от этого монстра! Джо!
Девочка поняла, что как танцор папа на сегодня помер, и уже догадалась, с каким трудом поползет обратно в лабораторию, поэтому схватила потерявшего бдительность паренька за руку и утянула на середину комнаты.
— Вот, делай как я, — настаивала она с той же уверенностью в подчинении, с которой ее папа управлял своими пациентами.
