Текст книги "Чаша Лазаря (СИ)"

Автор книги: ЛискО

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 66 страниц)

Тем временем в пространстве наметилось оживление. Клингонский звездолет покинуло несколько хищных птиц. «Атланта» подалась вперед, заваливаясь на левый бок и уходя от перехватчиков. Из торпедной установки, отдельно закрепленной над мостиком, вышло ровно две торпеды… и, петляя, понеслись в сторону перехватчиков. Те пытались уклоняться, совершив несколько маневров, и сбить прилипчивые ракеты, но на них словно были щиты. Всё оказалось тщетно. МакКой с усилием подавил в себе желание банально зажмуриться и не видеть происходящего. И того, как взрываются Хищные Птицы. Очнись, Боунс, это клингоны, жестокие суровые войны, которым не нужна твоя жалость. И того, как, развернувшись, «Атланта» открывает огонь по огромному по сравнению с ней кораблю. Просто закрыть глаза и оказаться где-то подальше. Ну да, на поле из ромашек, по которым скачут розовые пони, какающие бабочками. Клингонский корабль, разумеется, не остался в долгу, обстреливая маленький корабль Федерации, но щиты у того явно были усовершенствованы. Точно так же, как и оружие. Странные торпеды раз за разом прорывали оборону огромной D7, расцвечивая серый металл, покрытый кроваво-красной росписью, огненными всполохами. Нереально. Оружие, которое у Федерации не могло быть… До появления в ней Сингха. Обоих. Наблюдая за происходящим на экране с приоткрытым от удивления ртом и полной растерянностью во взгляде, МакКой привычно слушал голоса на заднем фоне, отмечая для себя только приказ пока не вмешиваться и — что гораздо интереснее — найти, откуда за происходящим могли вести скрытое наблюдение. А вот заявление о приближающемся корабле он почти пропустил. И когда в космической пыли образовалось еще одно судно, удивился даже больше, чем следовало. — Я должен был предположить, — дернул он плечом, наблюдая за приближением «Энтерпрайз». И рассмеялся, оборачиваясь: — Ну что, звание «вселенского пиздеца» снова передано законному владельцу? Он выдохнул, снова смотря на экран и свою, такую родную, знакомую и уютную «Энтерпрайз». Это было пугающе странно, словно на какие-то секунды он раздвоился, и один был здесь, на мостике «Тенебрис», задыхающимся от переполнивших чувств, а другой где-то там, рядом с ухмыляющимся Джимом Кирком, мысленно ругающим его за очередную авантюру, но внешне выражая уверенность и спокойствие. «Я рядом. Я рядом, Джим», — крутилось у него в голове, словно это может хоть кому-то помочь, словно Кирк его услышит. И не замечал, как сам подается вперед, забывая дышать и думать о чем-то другом. Как и о чем можно думать, когда это так близко, и месяц без них просто растворяется где-то на задворках памяти? Тем временем «Энтерпрайз» открыла огонь по непробиваемой «Атланте», явно не готовой отражать нападение сразу двух кораблей, превосходящих ее в мощности и размере. Вряд ли у того, кто снабдил фрегат такими новшествами, было время добавлять что-то еще, всё же это не гипо заправить. И сейчас малышке класса «Миранда» пришлось очень и очень несладко. Да и самой «Энтерпрайз» тоже. Клингоны не стали разбираться во внутренних взаимодействиях, стреляя в оба федеративных корабля. — Щиты «Атланты» ослабли, осталось не более восьми процентов. Черт, они их совсем сбросили и теперь транспортируются. Хан, они оставляют корабль. — Отследите, куда именно происходит транспортация. И снова, как всегда, ни вопроса — а можно ли такое сделать. Задача, которую надо решать. Просчитывать сотни вариантов, продумывать, искать не оправдание, а способ. Боунс взглянул в сторону склонившихся над пультами сверхлюдей, делая себе зарубку на нервах и мозгах, что они превосходят человечество не только в физической силе, но и в силе разума. И раньше ему казалось, что в окружении юных гениев и одного ушастого компьютера — тяжело. Ну-ну. Без защиты фрегату пришлось несладко. Торпедную установку разнесли сразу же, прицельным попаданием. Затем повреждение левой гондолы. Несколько залпов по задней части тарелки заваливающейся набок «Атланты». И всё от клингонского корабля. Развернувшись, «Энтерпрайз» продолжила стрелять, но теперь сбивая чужие залпы. — Что они делают? — Прикрывают, — обернулся МакКой. — Кто бы это не затеял, этому судну нужно гораздо больше людей для управления, чем «Тенебрис». Там мог остаться прежний экипаж. Тем временем, подтверждая его слова, «Энтерпрайз» встала на линии атаки, между двумя кораблями, такая большая и сильная на фоне разгромленной «Атланты» и такая хрупкая рядом с клингонским стервятником. — Общий канал связи. Они требуют прекратить атаку и договориться. Пытаются объяснить про диверсию. — Клингоны даже слушать не будут. Не будут, мысленно согласился Боунс, прекрасно зная, что Кирк всё равно не оставит ослабшую сестричку своей Стальной Леди. — Хан, «Атланта» попала в поле притяжения планеты. Ее сносит прямо на кольца, — рапортовал, судя по голосу, Чаки. МакКой боялся поворачиваться, боялся смотреть или оторвать взгляд от экрана. Просто напрягся еще сильней, почти полностью выпрямляя спину, хотя в этом сейчас и не было ничего благородного и правильного. Руки его сжимались в кулаки и словно заледенели. Секунда… одна, другая. Несколько выстрелов по еще держащей щиты «Энтерпрайз». Вечность… — Расчеты закончены, — отрапортовал Лао. — Я нашел, где второй корабль. Ввожу координаты. — Наведите на них торпеды типа «Калидас». — Хан внимательно просматривал данные на мониторах вокруг своего кресла и сейчас лишь слегка сдвинул брови к переносице. Спокойный и точно знающий законы этой войны. Просчитывающий самого себя из другого мира. — Ну что ж, начнем игру. Поднимайте «Тенебрис», пора поздороваться. «Тенебрис» вздрогнула и ожила, быстро покидая своё убежище из камней и песка. По матово-коричневой обшивке побежали налитые неоново-зеленым огни. — Оттесните «Энтерпрайз» от клингонов. Как сказать вашему капитану, доктор, чтобы он занялся своим любимым делом и спасал невинных, и не лез в чужие игры? — голос Хана едва ли не сочился ядом и насмешкой. Леонард поджал губы и бросил взгляд на эту тьму во тьме. — Никак. Это Джим Кирк, который делает то, что считает нужным. — Затем дернул головой и посмотрел в сторону Ракеша, всё так же сидящего за пультом связи. — Отправьте сообщение: «Ich springe mit, Jim. Не дай ей упасть». Он поймет. Но поверит ли?.. Кому, как не Кирку, во всем разобраться? Безжалостно обстреливаемая «Энтерпрайз» качнулась на левый борт, и прошло несколько самых длинных секунд, прежде чем звездолет резко нырнул вниз, уходя в сторону продолжающей падать «Атланты». Полностью открывшаяся «Тенебрис» на довольно высокой скорости прошла между ней и D7, подставляя взрывающимся от соприкосновения с щитами клингонским торпедам левый бок. — Выведите из строя их орудия. Пока они могут стрелять, к голосу разума не прислушаются, — с легким оттенком презрения сказал Хан. — Приготовьтесь выпустить «Калидас». Тем временем несколько прицельных залпов из фазерных пушек полностью разнесли орудия птицеподобного корабля. Сама же «Тенебрис» начала маневр разворота, словно собираясь вернуться и добить клингонский звездолет, но вместо этого резко ушла в сторону на первом варпе, через несколько секунд вырываясь из одеяла искривления прямо перед неизвестным кораблем. — Выпустить торпеды. МакКой слабо представлял, что это были за торпеды, кроме того, что взрывы от них по силе и эффекту были весьма похожи на те, что производила «Атланта». Всё же один человек в двух вариантах иногда довольно предсказуем… наверное. Сейчас на звездолете непонятного происхождения взрывались двигатели. Было видно, как мигает система освещения и включаются резервные генераторы. Хан поднялся из кресла капитана и пережал одну из нитей. — Отправить десант на корабль, — коротко и четко приказал он. Затем подхватил перевязь с несколькими фазерами и одну весьма и весьма знакомую штучку, так восхитившую Скотти, подумать только, чуть больше месяца назад. — Сразу за мной заблокируйте всю возможность транспортации в ближайшем районе. За старшего Нгози. На сообщения со стороны отвечать только в крайнем случае. Проводив Хана взглядом до дверей турболифта, глаза доктор отвел раньше, чем тот обернулся. Иррациональный страх, почти привычный и голодный до него, — не то, что следовало бы демонстрировать в данный момент и этому сверхчеловеку. И плевать, что этот полоумный лезет в полуживой корабль, где его может ждать всё, что угодно. В конце концов — Хан проявляет просто невероятную живучесть, а у Боунса есть другие поводы для беспокойства. Вечные. Например, как там «Энтерпрайз», и не нашлось ли у клингонов еще какого-то оружия, способного повредить этой нежной леди. — Всё… Доктор, всё уже хорошо, — коснулся его руки Филипп. — Того, что ты видел, не случилось? — приподнял брови МакКой. — Частично. Вы беспокоитесь. — Ждать — это самое тяжелое. Поэтому я предпочитаю мотаться на высадки вместе с Джимом. Лучше истрепать себе нервы от очередной ловушки аборигенов или какого-то всесильного существа с нездоровой психикой, чем сидеть и ждать, когда тебе в очередной раз принесут раненого капитана. А сейчас я даже не знаю, чего вообще ждать. Всё нормально, малыш. И не в такой заднице бывали. — Не в такой? — хмыкнул кто-то из сверхлюдей. — Пять стычек с очень злыми клингонами, прогулка по нейтральной зоне ромулан, край вселенной и прочие развлечения. Парни, вы действительно думаете, что такие страшные? — приподняв бровь, косо посмотрел на сверхов доктор. — Ну, с добрым утром, тогда! Боунс не знал, как, да и вообще не хотел объяснять, что, обычно находясь там, на «Энтерпрайз», в медотсеке или на мостике, он знает, что их капитан и в этот раз вытащит свою малышку из самой черной и глубокой дыры. — Доктор, вы… хотите быть сейчас там? — дернул его за рукав Филипп. Они никогда не говорили об этом с самим Ханом. Это то, что не нуждалось в словах. Как сами их отношения. Хан Нуньен Сингх готов затопить кровью уже не одну планету ради своих оставшихся семидесяти. Инстинкт самосохранения Леонарда МакКоя давно отказал в пользу всего этого мира и его команды. Для них нет выбора: или отречься от всего, выбрав друг друга, и оставить всё позади… или сражаться, как ни за что другое. Один никогда не бросит своих людей, другой… — Я всегда там. Моя душа осталась на «Энтерпрайз». Она размазана по этому проклятому звездолету, словно масло по горячему тосту. Она осталась в тех, чья кровь была на моих руках, тех, кого я спасал, лечил, выговаривал о безопасности. И я надеюсь, она хоть иногда дышит в затылок Джима Кирка, напоминая, что каждый раз зашивать его мало походит на мечту всей жизни. И какая теперь разница? Обернувшись, доктор посмотрел на мальчишку. — Прости, — чуть слышно всхлипнул тот. — Ты просто не привык думать еще о ком-то, кроме себя. Хорошо, что у тебя теперь есть Ренд. Он тоже эгоист, но так же, как ты видишь будущее, видит гораздо дальше собственного носа. И умеет делиться, чтобы стало больше. Так что вместо того, чтобы глупости говорить, лучше принеси нам кофе. Как я понимаю, придется немного подождать. Поднявшись, Филипп дернулся в сторону, но затем посмотрел на доктора и, шагнув к нему, неловко обхватил руками. Чтобы тут же смутиться, выпустить из своей довольно сильной хватки и умчаться куда-то на второй ярус. — Иногда мне кажется, что это ты, а не он из другого мира, — вздохнул слишком близко сидящий к ним за пультом управления Чаки. — Наши души тоже остались в крови. Тех, кого мы убили. У нас ее давно нет. А ты здесь и пытаешься нас спасать. — Когда-то я слышал теорию, что лечение и спасение жизней нужно, прежде всего, докторам. Что это в своем роде наркотик и пьянящее чувство власти над смертью и другими людьми. И это, наверное, правда. Иначе я не нахожу других объяснений, для чего порой это делаю. — Это предназначение, доктор, — неожиданно улыбнулся сверхчеловек. — Я когда-то мог посадить истребитель так, чтобы и травы не примять. Сейчас… могу то же сделать с «Тенебрис». Я пилот. Мне нравится летать, даже когда это чей-то приказ. А когда это веление души, то полеты еще лучше. Потом они пили кофе и ждали. МакКой прислушивался к переговорам сверхов и знал, что «Энтерпрайз» удалось вытянуть падающий звездолет, и ее капитан сейчас ведет переговоры с клингонами. Возможно, они даже договорятся до чего-то приемлемого, не зря же Ракеш так хмыкает. Да и Боунс в своем капитане не сомневается, язык у Кирка подвешен, хитрости хватит на трех таких, о принципиальных понятиях чести тоже знаком не понаслышке. И это не считая вулканского советника под рукой. Выкрутятся. Сам же Леонард вернулся к контролю над своими пациентами, поговорил с Рендом, всё еще запертым в своей каюте, снова раз наорал на Хантера, заставил сделать дополнительный тест, усомнившись в показаниях многострадального Джуна, и нашел-таки залом, вовремя выправив его. Расхаживая около экрана, доктор пил кофе, контролировал свою лабораторию и смотрел… Кто-то из присутствующих сверхов запустил маячок-наблюдатель, и теперь как раз напротив Боунса была картина трех кораблей, висящих в космосе. Оглянувшись, он просто кивнул ребятам, замершим у пультов, прекрасно понимая, что они не были обязаны, да и вообще оценил такой подарок. В отличие от Нгози, черной нубийской статуей стоящего перед капитанским креслом. Ему плевать. Внутри всё клокочет от нервного перевозбуждения, от страха, ожидания и надежды. Доктору до боли хотелось, чтобы вселенная перевернулась и потекла по-другому, а он оказался там, на «Энтерпрайз», орал на Кирка и спорил со Споком, просто был, стоя на мостике или принимая раненных с «Атланты». И в то же время, его место было здесь. Он это понимал. И разрывался от противоречий. И когда у одного из его пациентов начался кризис, зло рявкнул что-то Хантеру, а затем отшвырнул падд в сторону, слыша, как тот жалобно хрустит разбитым пластиком. — Тебе никто не разрешал уходить, доктор, — попытался остановить его Нгози. Замерев на полпути к турболифту, он медленно обернулся и задрал бровь. — А я вообще не слышал, чтобы мне кто-то что-то запрещал или разрешал. Я подчиняюсь только своему капитану, который сейчас там, — широким жестом ткнул он пальцем в сторону экрана. Сейчас он был в одном из редких своих состояний тихой ярости. Одном из тех, в которых даже Спок старался с ним не спорить. И не потому, что в такие моменты Боунс с самым спокойным видом мог выдать то, что никогда бы не сказал в запале, раня острее и глубже, а потому, что потом доктор сам об этом жалел. Вулканец мог быть бесцеремонным и прямолинейным, но при этом довольно чутким существом. А вот этот чернокожий здоровяк — явно не отличался подобным пониманием. Поэтому МакКой спокойно выслушивает, несколько не сильно замаскированных намеков, что каждая собака должна знать своё место, пусть даже ей позволено забираться в постель к хозяину. Его такая постановка смешит. — Когда придешь ко мне в лабораторию, — тщательно выговаривает МакКой, — не забудь напомнить, чтобы мы тебе зрение проверили. Иначе я не понимаю, почему венец генной инженерии недостаточно сообразителен, чтобы понять очевидные вещи. Половину того, что я делаю, я делаю, потому что хочу. Другую половину — потому что могу. Я могу создать сыворотку. Я хочу пойти и проконтролировать, как бы один из вас не сгорел в момент перестройки этой долбанной ДНК. И не надо мне угрожать. Поколи себе витамины и ешь чернику, раз ты еще не заметил, что я не боюсь. Он лжет, это видят все. Страх поедает его изнутри, выворачивая и причиняя боль. Страх ищет выхода, а Нгози просто не вовремя встал на пути, со своей вечной ревностью и желанием вернуть прежний авторитет. И да, его не боятся. Доктор не умеет бояться за себя. Чувство самосохранения давно истощилось перед тем, кто привык спасать. — Боунс, мы свяжемся, как только что-то изменится, — кивает ему Ракеш, принимая на себя право решать. И право принимать решения странного человека. Сверхлюди… Создавшие их, так желавшие получить совершенство, забыли об одном — сверхсущества никогда не будут рабами, хотя бы потому, что считают себя и только себя вправе распоряжаться своей жизнью, своими решениями, своим мнением. И именно поэтому их Хан не приказывает им принять свой выбор, а показывает, почему он делает так, почему они так должны сделать. А им нравится верность. Пусть не сверхлюдям, но тем, кого можно назвать семьей. Верность без поправок на расстояние и стороны. Верность, которую хочется для себя. Комментарий к Глава 27 "Удержи меня" * http://www.amalgama-lab.com/songs/u/unheilig/halt_mich.html Держи меня, Не отпускай меня больше, Даже если мир остановится. Продолжай крепко держать меня, Перед тем как снова уйдешь. Больше не отпускай меня, Даже когда ты погибнем. Пока мы не увидимся снова, Держи меня. **Цугцванг – вынужденный ход в шахматной партии, ухудшающий положение игрока, сделавшего его. В широком смысле: ситуация, при которой любые действия только ухудшают положение дел.