Текст книги "Шесть с половиной ударов в минуту (СИ)"

Автор книги: Altegamino

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 81 страниц)

– Уходите, пожалуйста, – выводя меня из ступора, попросила девочка.

– Конечно, – зачем-то выдавила я. Помедлив, направилась к двери, мысленно пребывая в истерике. Как бы жизненно необходимо не было убить Катрию, я не могла сделать этого сейчас, когда увидела, в каком плачевном она состоянии. Мне нужно успокоиться, подавить радостное возбуждение, захватившее всю целиком, обдумать и вернуться во второй раз. Даже лучше будет. Пусть настоятельница пока помучается в том беспомощном состоянии, в котором прибывала сейчас.

И вдруг Катрия вскинулась, приказывая подождать. Её расширившиеся глаза, дёргавшиеся из стороны в сторону, были слепыми. Теперь, после близкого знакомтсва с Сат’Узунд, это совсем не удивляло. Только по-настоящему слепые люди получали способность зреть на расстоянии и пронзать даже будущее. Как жаль, что из-за этого Катрия не увидит моё лицо перед смертью. И, наверное, даже не испугается, раз уже сейчас осязала подступавшую смерть.

– Разве у достопочтимого господина есть служанки? – хрипло выдавила настоятельница. – Мне сообщили, что на него работают двое слуг.

– Я приехала со двора вместе с посланником короля, – как неосторожно я себя выдала. Пока не обронила своё глупое «конечно», Катрия не подозревала, что в комнату вошёл не слуга. А теперь провидица впилась в меня с таким ненужным в этот миг любопытством. Или это предосторожность?

– Нет, я знаю твой голос. Знаю эти надменные непокорные нотки, – настоятельница почти шептала и со свистом втягивала ноздрями воздух. – Ты сама пришла ко мне, дочь Сайтроми.

Столь точное попадание должно было напугать меня. Обязано впечатлить и ужаснуть силой, руководившей провидицей. Уверена, она ставила на то, что обращение напрямую собьёт меня с толку. Но вместо потери контроля и подступающей паники я ощутила новый прилив ненормальной радости. Катрия сказала это. Она сама только что позвала того, кто находился непозволительно близко.

– Нет, – неестественно ровно сказала я. – Меня зовут…

– Ты пришла убить меня? Как я и предвидела, – перебила настоятельница. – Я давно жду твоего выпада. Но всё никак не могла увидеть, когда он должен настать.

Девочка потрясённо застыла, сжимая платок. Её губы дрожали: она порывалась позвать на помощь, однако что-то удерживало помощницу Катрии. Я демонстративно покрутила пальцем у виска, но этот простенький жест не мог бы убедить её в чём-то. Даже при желании не вышло бы сыграть недоумение и конфуз от того, что меня так несправедливо обозвали подосланным убийцей. Я не собиралась ни отпираться, ни уносить ноги, застигнутая врасплох. Провидица сама развязала мне руки, обратившись напрямую как к дочери Сайтроми. Что ж, ею и буду. Собственное спокойствие могло бы поразить, если бы не осознание, каким уместным оно сейчас было.

– Ну и чего ты замерла? – рявкнула настоятельница юной помощнице. – Она у нас! Бежать ей некуда! Зови служителей, слуг хозяина и посланцев Антуара! Вместе мы схватим эту дрянь!

Всё же ей удалось удивить меня. Я приоткрыла рот, переваривая такую смешную правду: Катрия всё ещё верила, что её пригласил король. Она полагала, что я пришла сюда одна, по собственной инициативе, толкаемая жаждой мести и горячим безрассудством. И не ведала, какой козырь лежал в рукаве её врага. Каким бы даром ни обладала эта женщина, он не обозревал все превратности судьбы. Как удачно.

– Ты умрёшь, если скажешь хоть слово, – предупредила я девочку. – Вылетишь в окно за спиной.

И для наглядности дёрнула пальцами, легко впечатывая ошарашенную помощницу поясницей в столик. Бедняжка не знала, что делать.

– Не ведись на её угрозы! – Катрия попыталась повысить голос, но тут же зашлась кашлем. Состояние не позволяло ей кричать и даже громко разговаривать. Ещё один несомненный плюс. – Она одна… а нас… много…

– Уже не так много.

Я дёрнулась вбок. За моей спиной стоял, опираясь о закрытую дверь, Сайтроми. Когда он успел войти столь бесшумно и сколько ухватил из короткого обмена угрозами, оставалось только гадать. Левая щека мужчины напоминала треснувший сосуд, и некрасивые кровавые полосы прочерчивали половину лица от уха до подбородка. На мой кричащий взгляд он ответил небрежным пожиманием плеч.

– Кто это? – не имея возможности рассмотреть нового посетителя, спросила настоятельница.

Какой же фееричный проигрыш она встретит в финале своей жизни! Я думала, что втоптать её в грязь так, чтобы Катрия прочувствовала горечь своей ошибки за все издевательства над забитым напуганным ребёнком, будет невыносимо сложно. Верила, что провидица – опасный хищник, гончая, которая ведает обо всех шагах врагов наперёд. А на деле… Это даже… разочаровывало, как самоуверенна и неосторожна она была. И от этого представление её убийства уже не так грело душу.

– Он всё ещё в тебе, – вместо ответа проговорил Сайтроми, буравя обмотанную тряпками женщину взглядом. – Я чувствую его в тебе.

Неожиданно Катрия сжалась в тугой комок прямо на кровати, стоная и сыпля проклятья. Помощница метнулась к ней, но в ужасе остановилась, явно не понимая, что предпринять.

– Горю… я горю… – слова провидицы с трудом можно было различить. – Моё тело пылает… Потуши меня!

И вмиг всё прекратилось. Катрия уткнулась носом в покрывало, и только сипящее дыхание выдавало, что она ещё жива. Я таращилась с восторгом и недоумением.

– Твой подарок не покидал её все эти годы, – Сайтроми улыбнулся краешком губ. – Огонь погас, но сущность белого пламеня сохранилась в живом горячем теле этой женщины. Она всегда чувствовала его рядом. Внутри себя. Для неё белое пламя так по-настоящему никогда и не затухало.

Меня пробрал озноб. Наказана, действительно, давно наказана. Ещё за свой первых грех там, в обители.

– Сайтроми, – проскрипела Катрия, не поднимаясь. – Какая честь…

Четырнадцатилетняя девочка очнулась и с воплями бросилась к окну. Король перехватил её и, заткнул рот ладонью, бросил на стол. Склянки и банки с шумом покатились на пол.

– Вопрос, – вдавливая сопротивлявшуюся девочку, выпалил Сайтроми. – В прошлый раз я был очень осторожным. Ты не представляешь, насколько я был тих и незаметен. И всё мои игры в прятки завершились тем, что на меня напали служители Риндожи. Это ведь ты наслала их?

Провидица какое-то время судорожно вбирала в лёгкие воздух, не распрямляясь. Потом оторвала лоб от покрывала, и я увидела кривую усмешку на её безобразном лице.

– Терпящая показала мне, что поблизости бродит зло. Я думала, ты какой-то оккультист, и призвала на помощь собратьев из Lux Veritatis. О, Создательница, как же здорово я ошиблась!

– Терпящая? – презрительно выплюнул Король. – Она никогда тебя не направляла, узри уже это. У тебя дар. С самого начала он и только он подсказывал тебе, что делать. А Терпящая… Ей нет до твоей никчёмной души никакого дела. Ни до кого в этом мире.

– Не смей так говорить! – истерично выпалила Катрия так громко, как позволяли повреждённые связки. И тут же задохнулась. – Ты… безбожен…

– Я выше беспочвенной веры. Но тебе из твоей ямы этого не различить.

Сайтроми надоело держать перепуганную помощницу настоятельницы, и он импульсивно схватил с подставки толстую свечу и нетерпеливо начал запихивать её в рот девочки. Я услышала, как хрустит её челюсть, и отвернулась от перекошенного ужасом и болью заплаканное лицо. Похоже, Королю удалось протолкнуть свечу ей в глотку, потому что какое-то время тельце ещё дёргалось в предсмертных судорогах, пока не повисло на столе.

– Ты собираешься её убивать? – бесцеремонно вывел меня из раздумий отец.

– Я… – в горле застрял плотный комок. Ещё раз бросила быстрый взгляд на мёртвую девочку, затем на стягивавшую в пальцах покрывало провидицу, и мотнула головой. – Нет. С меня этого хватит…

– Терпящая встретит меня в ласковых объятьях. Я заслужила Её похвалы, я была намного лучше многих в этом мире… – бормотала Катрия.

Я, наверное, не сумела бы сейчас толково объяснить, почему пошла на попятную. Вероятно, вид страдающей калеки, испытывавшей невыносимые боли, а также её падение в это утро, достаточно напитали мою жаждавшую крови душу. Я не забывала, что существовала и вторая причина – та самая, на которую ориентировался Сайтроми, – по которой Катрию следовало убить. Устранение помехи. После её смерти никто не поведёт хладнокровных псов по следам бессмертных и черноволосой девушки со странным родством. Если среди людей жили такие же одарённые провидцы, они скрывались и не устраивали смертельных игр с владыками Спустившихся. На это осмелилась лишь Катрия, и то теперь я была почти уверена, что она метила в первую очередь в меня как наиболее слабую мишень. Ей руководила не храбрость, а безумие и ненормальная вера в долг и связь с Терпящей, которой, как правильно высказался Сайтроми, никогда и не было.

Вздохнув, Король метнул испепеляющий взгляд в строну настоятельницы, и это даже не совсем образное выражение. Катрия, действительно, загорелась, в мгновение превращаясь в обугленный чёрный комок. Я зажала нос и вжалась в стену.

Через полчаса, припоминая случившееся на втором этаже, я думала только о том, какая же мерзкая, в каждом слове, в каждом жесте отдающая гнилью и нечистотами, была эта сцена. Она оказалась столь пакостной и некрасивой, что ни воодушевления, ни облегчения, ни радости во мне не сохранилось. Всё выгорело, оставляя чёрную дыру. Не к этому я так упорно шла последний месяц. Дёгтя в и без того блевотный напиток подливали сброшенные в гостиной тела служительниц, сопровождавших Катрию в её путешествие к смерти, хозяина дома и слуг. Откуда-то пришмыгали Сменщики, тут же набросившиеся на трупы, словно падальщики. Глядя на то, как два Костюмера едва ли не дерутся за волосы белокурой служительницы, я сдерживала растущие позывы желудка.

Всё совсем не так. Ещё утром я даже в самой пессимистичной фантазии не рисовала, что всё окажется настолько плохо. Неудовлетворённость местью, задумчиво бряцавший по клавишам Сайтроми, любопытные Спустившиеся, собравшиеся вокруг своего Короля, и коченевшие тела людей. Застывшие маски перекошенных в агонии лиц контрастировали с улыбчивыми клоунскими рожами. И я как часть этого. Осадок запорошил всю мою сущность, и захотелось расчесать кожу до крови, чтобы вытравить из себя дрянь впитавшегося дня. Забиться куда-нибудь в угол, чтобы не видеть уродливости окружающего, чтобы окружающее не пыталось втянуть меня в себя.

Часто сглатывая кислоту во рту, я добилась того, что на меня не смотрели, и выскользнула на свежий воздух. Хмурое небо неприветливо нависало над самой макушкой, грозясь дождём. Но даже это уже не опустило бы меня на большие глубины неудовлетворённости. Как я ни старалась, что-то не давало обернуться к усадьбе. Возможно, мешал тугой столб, выросший в груди за последние десять минут. Я вытерла со лба пот и бессильно упала на холодные ступени.

========== Глава 28 ==========

Глава 28.1

Легенда об избавлении от греха

Крутились-вертелись механизмы. Трещали надсадно, перегоняя пыль туда-сюда, туда-сюда… Много ли иль мало шло веков миру Часов, да приключилось однажды вот что. В семье восходящего ремесленника родился сынишка. Юный талант, всему городу пример, всего Королевства гордость. Думали, что по стопам отца пойдёт – часовым мастером станет. Да судьба иное уготовила.

Едва исполнилось мальчику семь лет, явился ему посланник Терпящей – златая сова, хранительница времени.

– Должен ты службу сослужить госпоже моей, – сказала мудрая птица. – Как только отец твой спросит, какую профессию изволишь выбрать, отпросись у него в подмастерья кузнецу. Учись у него прилежно и не жалуясь.

– И этим я обрадую Терпящую? – спросил мальчик. Но сова больше не говорила с ним о предназначении. Предупредила только перед тем, как улететь:

– Будут на твоём пути соблазны появляться. Ты на них не ведись. И Терпящая воздаст тебе за смирение.

Поверил мальчик совушке. Знал, что посланница Терпящей никогда не обманывает, и если суждено ему стать подмастерьем кузнеца, то так тому и бывать.

Через шесть лет снова явилась птица к нему. Мальчику шёл четырнадцатый год. Он многому научился у мастера-кузнеца. Тяжело ему давалась профессия эта, да и родители поначалу не желали поддерживать отпрыска. Но воля Терпящей, что алмаз: не разбить слепым людям искренние помыслы Её.

Сова спросила, чему мальчик научился. Рассказал тот ей обо всех своих достижениях, без излишней гордости и самомнения. Выслушала мудрая птица, да головой покачала.

– Рано ещё. Я прилечу позже, когда рука твоя закалится в печи, а ум – в хитростях плутов.

И снова стал ждать мальчик. Прошли ещё два года. И однажды за работой пожаловал к нему бес: чёрный, кривенький, косенький, с бородёнкой и маленькими зоркими глазками. Макушка лысая, да блестит вся.

– Помоги, уважаемый! – взмолился бес. – Домой попасть не могу! Не пускают короли наши распрекрасные. Говорят, каждый уважаемый бес должен уметь три вещи: пить вино, насылать проклятья и носить оружие. Всё я умею: пью вино, словно воздух вдыхаю; проклятья насылаю, как солнце свет льёт на землю; да оружия нет у меня, – бес так и уронил слезинку. – Не пускают без него, окаянные! Выручи, друг! Я в долгу не останусь. Приворожу любую красавицу, какую пожелаешь. Перстом укажи – и твоя!

Покачал головой подмастерье. Совсем не понравились ему увещевания беса. Да и знал от родителей и добрых служителей, до чего лживы и коварны бывают эти существа. Вместо помощи насадил беса на раскалённую кочергу да оставил греться возле камина. К утру бес и растаял чёрной жижей, так что мальчику ещё и прибирать за ним пришлось.

С тех пор прошли полгода. Юный подмастерье уже без помощи кузнеца выполнял сложные заказы. Во всём Королевстве поползли слухи, что ученик давно превзошёл мастера. Но юноша не был гордым и не бросал учителя, пока срок обучения не подошёл к концу. Ценил старого кузнеца и помогал ему во всём. Вот тогда-то и пришёл к нему уже не бес, а демон.

– Слышал я, тут лучшая кузница во всём Королевстве, – страшным голосом возвестил демон. В те времена, говорят, они ещё свободно могли подниматься наверх, полагаясь на доверчивость и дружелюбие людей. – Моя Королева, что младшая в роду, что балов любительница и игрищ обожательница, приказала принести ей связку метательных ножей.

– А зачем твоей Королеве ножи? – осторожно поинтересовался юноша. Чувствовало его чистое сердце, что не к добру всё идёт.

– Зачем тебе, глупому мальчишке, знать такое? – высокомерно кряхтел демон. Каким бы страшным он ни был, подмастерье его не боялся.

– Я с удовольствием готов сделать ножи. Почту это за честь, – юноша понял, что прямо лживый демон говорить не привык, и решил пойти на хитрость. – Но моим господином установлено правило: чтобы заказ получился идеальным, нужно выспрашивать цель, с которым он делается. Тогда мы, мастера кузнечного дела, сможем по-настоящему вложить душу в предмет, над которым работаем.

– Ах, вот оно как… – залепетал демон. – Что ж, душа ваша нам пригодится. Королева желает устроить тир. Надо как-то наказывать провинившиеся души ваших грешников. А Королеве в последнее время стало скучно, и она придумала такое вот развлечение.

Ужаснулся про себя юноша. Сердце защемило от отвращения, но виду он не подал. Отказать демону – всё равно, что подписать соглашение отправиться в кипящий котёл. Демоны тщеславны и злобны. И тогда подмастерье рискнул пойти на новую хитрость.

– Хорошо. Я скую ножи. Но вы, уважаемый, должны помочь мне в этом. Во вкусах вашей Королевы я разбираюсь плохо. И едва ли когда-нибудь смогу в своей недалёкости. Поэтому вы должны поучаствовать в создании вместе со мной.

Демон был не в восторге, что его заставляли заниматься грязной работой. Вот только возвращаться к Королеве с пустыми руками было недальновидно. И демон, скрипя зубами, согласился. Занялись они делом. Потребовал подмастерье, чтобы демон следил за чаном с жидким железом.

– Да внимательно следи, – наказал юноша. – Чем сильнее пузырится, тем ниже голову опускай. В идеале нос должен почти касаться поверхности. Помни, что ты ради Королевы своей стараешься.

Глупый демон из кожи вон лез, дабы угодить госпоже. И до того низко нагнулся, что носом почти мешал жидкое железо. Подмастерье и столкнул его в чан. Там демон растворился всей своей поганой сущностью. Ещё одна маленькая победа. Да знал юноша, что не последнее это его испытание и дальше лишь труднее будет.

Ещё год прошёл. Избранник Терпящей приближался к семнадцатилетию, когда вновь прилетела золотая сова. Всё краше и краше она становилась с каждым разом. Перья её пушились и светились ярким светом, лаская взгляд. Глаза более не были замутнёнными и уставшими. Юноша залюбовался диковинной птицей и даже отвесил ей поклон.

– Какими судьбами, старая приятельница?

– Наблюдаю я за твоими успехами и нарадоваться не могу, – сказала совушка. – И вижу теперь, что настала пора поведать тебе о просьбе Матери нашей. Слушай же. Совсем несчастна Терпящая в последнее время. Горюет без устали о допущенном первородном грехе, прийти в Себя не может. Загнала Себя за край Часов, надеясь, что уход Её очистит мир этот. Но грех вопреки Её страданиям не ушёл из Часов. И это отравляет счастье Матери.

– Что за грех?

– Скажи, милый мальчик, когда тебя ласкают и потчуют в родном дом, хочешь ли ты уйти из него?

– Нет.

– А когда родители твои говорят, что ты должен ложиться ночью спать, потому что пришла пора отдыха и блаженного покоя, слушаешься ли ты их? Или, подобно скабрезным мальчишкам, ругаешься с ними и делаешь по-своему?

– Слушаюсь, – с готовностью ответил подмастерье. – Как не слушать родных мать и отца? Они, вестимо, лучше моего знают, что полезно для меня. Как я могу сомневаться в наставлениях тех, кто желает мне добра?

– То-то же, – печально взмахнула крыльями сова. – А есть те, кто не желает жить вместе с родителями в тёплом доме, бросая любящую семью из неблагодарности. И не слушают наставления Матери, гнушаясь любящих советов. Обходят условности жизни и не ложатся спать, когда приходит время. Это и есть первородный грех.

– Непростительно! Рассадники греха не любят Терпящую, а ведь Она обожает каждое живое существо в мире!

– Они вообще никого не любят, эти шестеро отколовшихся душ.

– Что же я могу сделать? – подался вперёд подмастерье. – Я могу чем-нибудь развеселить Терпящую?

И тогда совушка рассказала ему о решении Матери, разжигая в сердце храброго юноши огонь свершений.

– Тебе предстоит выковать волшебный меч – самое невероятное и изысканное творение за всю историю человечества. Он будет настолько могуч, что разрубил бы горы пополам, если бы в этом было его назначение. Он будет настолько остёр, что можно было бы порезаться от одного взгляда на лезвие, если бы в этом было его назначение. Он будет настолько тяжёл, что сотня сильнейших воинов не подняла бы его всеми силами разом, если бы в этом было его назначение. Но на самом деле этот меч нужен лишь для истребления первородного греха, – совушка наставительно взмахнула крылом. – Слушай же ещё внимательнее. Тебе предстоит собрать его из трёх частей. Но работать ты будешь не в этой кузнице. Первая часть – муудор или рукоять – должна быть скована на Нижнем этаже в месте, где лучи заходящего солнца и восходящей луны переплетаются друг с другом в танце. Вторая часть – грекиор или гарда – должна быть сделана на Верхнем этаже в священном месте, не осквернённом присутствием нечистой силы. Учти, что по этой земле никогда не ходили демоны или их владыки. Ошибёшься с выбором – отравишь меч злом, и исправить будет ничего нельзя. Третья часть – ниральга или лезвие – сделать сложнее всего. Оно должно быть выковано между двумя этажами, на мосту. Порядок не важен. И в каждую из частей ты добавишь вот это, – сова протянула юноше закупоренную склянку. – Это эссенция первородного греха. Убить подобное можно только подобным. Вливай её смело, не боясь испортить шедевр. Вкладывай веру и душу в то, что мастеришь. И всё получится.

С благоговением и трепетом принял подмастерье задание. Ещё раз низко поклонился птице и готов был в тот же день отправиться в путь. Но сова предупредила его.

– Много ещё испытаний ждёт тебя на пути.

– Ко мне уже являлись бес и демон. Я не поддался их влиянию, – без тени хвастовства сказал юноша.

– Не отпускай бдительность. Помни, кто ты и чего ждёт от тебя Терпящая. И благословит Она твои старания.

Следующие три года юноша потратил на поиски священного места в мире, которое не было осквернено пришествием демонов или их владык. Он путешествовал по миру и изучал города и окрестности. И, наконец, нашёл такое место. Одна из частей была создана легко.

И только избранник закончил с первой частью, как явился к нему демон. Ещё страшнее и злобнее, чем предшественник, он выжигал землю под ступнями, а из носа у него шёл пар.

– Пришёл я от Короля и Королевы моих, что средние в роду, – пробасил демон. – Ходят слухи, что ты создаёшь великое оружие, что горы пополам перерубит да в руки слабым не дастся. Мои владыки желают, чтобы ты продал им оружие, как только оно будет закончено.

С первого взгляда на морду демона понял избранник, что с таким шутки плохи. И, в отличие от предшественников, хитростью такого не одолеть.

– А что будет, если откажусь? – смел и бескорыстен был наш герой.

– Заберу я твоих родителей вниз, где гнить им до конца света. Будут их терзать и мучить слуги наши, младшие демоны, рвать их тела на куски и сшивать ржавыми иголками и колючими нитками. Хочешь ли ты такого своим родителям?

Любил избранник матушку да отца, но Терпящую любил больше. Однако попросил он у демона время подумать и, когда тот ушёл, горько заплакал. Молился Терпящей, прося заступничества за невиновных родителей своих. Что ж они, получается, за него расплачиваться должны? Но и на уступки демону идти герой наш тоже не желал.

Тогда явилась к нему совушка, ещё краше и золотистее, и просила не беспокоиться. Помахала ослепительными крылами и укрыла ими переживавшую душу. Да сообщила с сожалениями и утешениями, что родители его так и так попадут в лапы демонов, даже если он согласится на условие демона, ибо коварны и подлы эти существа. Но если избранник оступится, его родители будут страдать ещё больше. А если выстоит, у него будет шанс всё исправить. Нужно лишь набраться терпения.

И герой наш последовал совету мудрой птицы. Он позвал демона и в корявую морду сказал, что отказывается. Злобно ухмыльнулся посланник королей.

– Обещаю устроить твоим родителям жаркий приём в нашей пыточной, – откланялся демон, и больше уже его избранник не видел.

Погоревал он о судьбе родителей, да поделать нечего. Поклялся герой наш, что вытащит их из лап чудовищ любой ценой. И отправился на Нижний этаж.

Ещё пять лет ушли у избранника на путешествие. Он возмужал, стал сильнее и опытнее. Нижний этаж с его ужасами закалил характер некогда юного подмастерье. За пять лет он не только выдрал души родителей из лап демонов, отправив исстрадавшихся мучеников в объятия Терпящей, но и сковал вторую часть – рукоять. И тогда явился к нему третий демон. Громоздкий, малоподвижный. Разъярённый детина навис над героем. Земля сотрясалась от его шагов, а из пасти вырывался огонь. Из пор текла едкая слизь, заливая всё под ногами, и сам смрадный демон был грязным и липким.

– Пришёл я от Короля и Королевы моих, что старшие в роду, – пыхтело чудовище. – Говорят, ты создаёшь опаснейшее из оружий, что горы пополам перерубит и королям нашим навредит. Отдай мне то, что ты сделал, и ступай себе домой.

– А что будет, если откажусь?

– Тогда заберу я твою жизнь вместо оружия. Навсегда твоя душа останется здесь и будет вечно скитаться по Нижнему этажу в страданиях. Выбирай.

В отчаянную ситуацию попал герой. Нельзя ему было умирать тут, ведь кто тогда закончит создание меча? Но понял одну вещь: раз демон предлагает выбор, значит, сам не может отобрать части. Сила Терпящей препятствует этому. И тогда решил герой драться.

Оружия с собой не было, не считая незаконченного меча. Взяв гарду в одну руку и рукоять в другую, пошёл герой на исполина. Неповоротливым оказалось чудовище. Вот только подступиться к нему было невозможно: землю вокруг заливала зловонная жижа, разъедавшая подошвы. Отмахивался герой от ударов лапищ демона, уворачивался от загребущих пальцев-брёвен. И озарила избранника идея. Уличил момент и ударил сверху вниз гардой, прошивая кисть чудовища насквозь. Взбежал герой по руке, как по мосту, над жижей и добрался до тучного тела демона. Даже без лезвия меча смог он забороть врага. Коснулся рукоятью тела чудовища, да то и рассыпалось.

Это была ещё одна победа на пути к цели. Но герой не отвлекался на долгую радость. Подобрал созданные части и пошёл дальше.

Ещё два года ушли на то, чтобы выбраться с Нижнего этажа. Не хотели отпускать избранника бесы и демоны, но разбегались в разные стороны, как только герой вскидывал перед ними священные части оружия.

Задержался избранник на мосту между этажами, дабы сковать третью часть – лезвие. И только у него всё получилось, явился к нему неожиданный гость. Думал герой, что на этот раз нагрянут к нему сами короли демонов, да сильно удивился. Прилетела к нему птица, но какая-то странная: вся чёрная, от глаз до кончика перьев. Даже клюв был чёрным, и конец его вниз загнутым. Никогда избранник не встречал таких птиц.

– Что ты творишь, нерадивый? – вскричала птица неприятным голосом. – Уж не мир ли ты решил перекроить по своему желанию?

– От королей ты что ли? – догадался герой.

– Нет у меня королей. Я сам себе король. А вот ты глупец.

Не поверил птице избранник. Понял сразу, что она прилетела за тем же, за чем до того приходили демоны: отвадить его от пути истинного, не дать послужить благородной цели, подаренной ему Самой Терпящей.

– Отдай мне эти части и иди себе домой, – потребовал гость.

Герой кинул в чёрную птицу камень, но та успела улететь раньше, что-то грозно крича. А избранник пошёл себе дальше.

Поднялся он, наконец, на Верхний этаж, вдохнул родной воздух полной грудью и… умер. Никто не знает, отчего и почему. То ли отравил его лёгкие воздух Нижнего этажа, так что не смог более дышать чистым. То ли проклятье чёрной птицы достигло сердца храброго мужчины, разорвав его на части. То ли Терпящая забрала его к Себе. Вот только не успел герой собрать три част воедино. Не вышло меча. А потом затерялись они в мире. Растащили их алчные люди и мерзкие демоны, так что до сих пор посвящённые ищут по свету, да найти все три части не могут.

Говорят, однажды придёт на смену тому герою новый, который закончит меч. И этот день ознаменует победу над первородным грехом. Возможно, им даже окажешься ты, друг мой. Помни, что не всё потеряно, и верь в Матерь нашу.

Конец.

Чтец отложил книгу на стол, искривив губы в недовольную усмешку. До чего же красивы, но нелепы эти людские сказки! Бедные детишки! На их неокрепшие умы выливают столько помоев!

– Хотя она одна из лучших. Действительно, хорошая сказка с уродской моралью, – развалившись на диване так, чтобы можно было мыском дотянуться до книги, Хатпрос пнула её. – Чему же она нас научила?

Сат’Узунд игнорировала потуги Королевы завести абстрактный разговор, и младшая сестра начала разговаривать сама с собой.

– Возможно, подумают детишки, сказка учит любить семью и слушаться родителей? Ведь об этом кудахтала тупая сова, верно? – в ответ тишина, и Хатпрос переложила ногу на ногу. – Или она учит благодарности? А ещё она учит верить в Терпящую, как и любая сказка, написанная людьми. Так ведь? Но… нет.

Многозначительная пауза, чтобы заинтриговать слушателей. Которых не было, правда, но Королеву это не смущало. Она знала, что сестра всё равно слышит её, даже если ей не интересны перемалывания косточек сочинителей легенд.

– Ирония захлёбывается от смеха, потому что мораль в том… – Хатпрос оглянулась через плечо на Сат’Узунд. – Мораль в том, дорогие детишки, что первородный грех – это бессмертие. Какими ублюдочными лицемерами нужно быть, чтобы такое придумать! Ты тоже так думаешь, душа моя? – Королева покрутила в руках фигурку Ворона, заставляя её кивать головой.

Глава 28.2

Игра в прятки

Наверное, всё вышло совсем неправильно. Не должно было произойти той двойственной игры в «атаку-отступление»: либо идти до конца, либо отказаться на первых минутах. Исход первого варианта изводил меня во снах. Я входила в дальнюю комнату и после раскрытия моей личности хватала тяжёлый предмет – стул, подсвечник, кувшин – и набрасывалась с ним на Катрию. И била её до потери сознания, до кровавых брызг, до полной остановки пульса. Меня переполняла горячечная радость, эйфория на грани помешательства. Это было бы страшно, но так правильно. Ступить за для чего-то нарисованную мной же черту, чтобы переродиться, – заслуженный исход.

Второй вариант не являлся в грёзах, но додуматься до него несложно. Ведь можно было усилием воли подавить тягу к мести и позволить Королю сделать всё за закрытой дверью. Он ведь и так сам поставил точку в этом кровавом деле. Но в случае с отказом от присутствия я не принимала бы участие во всём… этом.

А так выходило, что меня зашвырнуло ровно на середину, и я не была ни отравлена, ни избавлена от яда полностью. И это… отягощало возможность смириться. Получалось, что удовлетворение обошло меня стороной, потому как не моя рука занесла меч наказания, и горечь разъедала спокойствие духа, потому что за бесплатно искупалась в грязи. Я не могла отмыться от прилипших помоев, от жижи, в которую окунулась с разбегу, поверив, что там вода, от всех тех гадостных чувств и эмоций, что обволокли меня в усадьбе после сожжения Катрии.

И виновным я считала Сайтроми. Он в очередной раз стал тем негодяем, что спалил цветочный сад вместо того, чтобы выкорчевать один лишь сорняк да пару кустов крапивы. Но это в его натуре. Тут я никогда не строила иллюзорных картин. А вот за что действительно злилась на отца, так это за то, что он намеренно втянул и меня в свой спектакль обиженных мстителей. Он с самого начала видел, как произрастает в моей душе семя ненависти, но не только не затоптал его, нет. Король был доволен, что его дочь жаждет кому-то смерти, и если не распалял, то поддерживал пламя внутри меня. Он потакал мне, помогал набухавшему гнойнику созревать. Ведь что мешало Сайтроми убить Катрию чужими руками, отговорив меня от личной встречи с ней, или солгать, как он умел, и расправиться с ней тайно, чтобы огородить дочь от дальнейшего разочарования? Ну, не верю, что мудрому бессмертному, так хорошо разбиравшемуся в душах окружающих, невдомёк было, что я не потяну груз мести. Не потяну и соскочу, испытав при этом смятение и ужас.