Текст книги "Шесть с половиной ударов в минуту (СИ)"
Автор книги: Altegamino
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 81 страниц)
Не удавалось заставить себя ни поздороваться, ни ответить на её слова. Тигоол предложила Королеве сесть, избавившись от оцепенения раньше меня. Конечно, она ведь уже имела опыт общения с полубогами.
– Твоей матери что-то будет нужно с минуты на минуту, – обратилась к Спустившейся Сат’Узунд. Она сказала это почти ласково, как взрослый просит малыша выйти на секунду из комнаты.
Тигоол легонько толкнула меня под рёбра и, поклонившись, покинула помещение. Ей пришлось здорово извернуться, чтобы не наступить на массивный шлейф, возникший на пути.
– Не бойся. Ты сияешь не меньше моего, так откуда эта неуверенность?
Любопытно, как она видела, если вообще была способна на это. Рядом с Королевой не нашлось поводырей, слуги не вели её в правильном направлении, обводя стороной препятствия. Неужели она прибыли сюда одна?
– Возьми меня за руку, – Сат’Узунд раскрыла ладонь, обтянутую сетчатой перчаткой.
Я осторожно коснулась её горячей кожи, и тогда сквозь поры в меня просочилось спокойствие Королевы. Ближе стала лучше видна расслабленная поза бессмертной. Но самым главным было, конечно же, касание: кроткое, немного интимное, оно придавало долгожданной встрече оттенок семейных посиделок с близкими возле камина. Это не было внушением – пониманием, с каким настроем Сат’Узунд пришла в этот дом. В её поверхностным мыслях вертелись сложные вопросы, а по соседству с ними порхали невинные милости.
– Стоять так становится всё менее удобно, – искривляя шею ещё больше, сказала Королева. – Девушка предлагала сесть, однако я не заметила мебели ни в одном из вариантов развития.
Значит, вот как она ориентировалась: созерцала сцены будущего. Я провела её вглубь комнаты и усадила на кровать.
– М… чаю?
Это прозвучало в высшей степени неловко. До личного знакомства с Сат’Узунд у меня имелось столько вопросов, что, если бы можно было превратить каждый из них в петли для вязаний, я бы уже намотала три круга вокруг талии. Но стоило ей появиться, как волшебнице в сказке, и случилось нечто странное. Нет, я не проглотила язык, как со мной порой происходило. Вопросы обрушились бы на макушку Королевы, готова она была к ним или нет, если бы не внезапный для меня самой факт: я обнаружила, что на половину из них уже знала ответы. Словно они спали в сознании, и вид сестры Сайтроми переворошил их сонное царство. Откуда Сат’Узунд узнала обо мне, как давно, с какой целью помогала выживать наверху, отчего не дождалась более удобного момента для свидания… Всё уже неважно. События прошлого – свершившийся факт, а случая удачнее этого просто не существовало. Я видела все плюсы внеплановой смены курса и дивилась тому, какой слепой была раньше.
– Единственное, чего я сейчас желаю – это твоего рассказа. Я могу видеть твоё будущее, но не прошлое – выдаваясь чуть вперёд, сказала Королева.
Если бы я вела дневник, то даже не стала бы упоминать, что она завоевала моё доверие за один день – и без того очевидно. Более того, это ещё и закономерно. Сат’Узунд оказалась едва ли не единственной личностью, расспросившей меня о прожитых годах. И не просто для галочки, строя из себя заинтересованную тётушку. Для неё имело значение всё. А если о чём-то говорить не хотелось из-за болезненности воспоминаний, бессмертная тактично опускала тему. Проклятье, Сайтроми – отец! – не вникал в подробности с такой трогательной бережливостью к каждой фразе. Его запёкшиеся под коркой безразличия вопросы оказывались избирательными и тщательно подобранными, но служили лишь для восстановления общей картины. В них не было сопереживания. Именно этой вовлечённостью Сат’Узунд и покорила меня.
О себе Королева почти не рассказывала: не стремилась перетащить одеяло на свою сторону. День посвящался исключительно мне. Однако из общения с ней я кое-что уяснила.
Она являла собой странный набор противоречивых характеристик: хранила в себе тягу к предрассудкам и вместе с тем принимала здравые решения, основывавшиеся… ни на чём. Вернее, фундамент их строился из видений будущего, но реалистов, не способных потрогать и пощупать эту эфемерную субстанцию, такими аргументами не убедить. Сат’Узунд не могла доказать, что наблюдала будущее, а не собственные фантазии, однако вместо неё это делали точные и выверенные поступки.
Вот только в чём-то уникальный дар бессмертной походил на слепую веру.
– Почему я «выдрала тебя с Верхнего этажа»? – процитировала она мои слова, пока мы задержались на глухом пятачке поля недалеко от деревни. Сидеть в тесной комнатушке быстро наскучило нам обеим. Благодаря умениям Королева ориентировалась в местности и уже была в курсе, что сюда не забредёт ни один Спустившийся и не потревожит нас. Хорошо всё знать наперёд. – Ты и Сайтроми подошли к опасной черте, разветвлявшейся на бесконечное множество дорог. Часть из них имела наибольший процент вероятности стать реальностью для вас двоих. Почти пятьдесят процентов возможных исходов несли ряд трудностей. Ещё двадцать сулили неприятный исход. Знаешь, что нужно делать, когда выбор наверняка обернётся неудачей?
– Отказаться от него? – я прислушивалась к звукам в траве и пыталась угадать, были это птицы, грызуны или что-то ещё. Рассыпанные цветы не напоминали мне ни один известный вид полевых растений на Верхнем этаже, и этот факт интриговал. Либо пора затыкать пробелы в ботанике, либо составлять список несуществующих на половине людей вещей и явлений.
– Изменить условия реализации этих путей. Чем больше ты вносишь изменений в планы, тем более сложным и многоуровневым становится твоё будущее. Нет гарантии, что это приведёт к лучшему исходу. Однако я вижу не только уход от негативных последствий прямого движения к цели, но и ряд плюсов, приобретённых тобой в ходе путешествия. Например, избавление от паразита.
Я их тоже замечала. Помимо освобождения от Наездника и знакомства со скрытой чертой характера Тигоол, встречи с сестрой отца и возможностью помять ступнями растения Нижнего этажа, случилось кое-что ещё. Словно… внутри меня распахнулась ставни, доселе накрепко затворённые. Я ощущала себя свободнее и… открытой для осмысления истин, ранее обходивших меня стороной, будто прокажённую. Те вопросы, которые запрыгнули в голову при переходе, и последующие домыслы обогатили мой внутренний мир.
Возможно ещё, что исходившая от Королевы сила как-то питала меня. Вот только произошедшие изменения не были связаны со способностями моей родни, но с… не знаю… мироощущением?
– Я сейчас рассказываю историю своей жизни и, слушая себя со стороны, путаюсь ещё больше, – призналась я. – Сайтроми сказал, что в моём существовании есть значимость, но она… пространная, воплотившаяся сама собой, так что от меня не требуются никакие усилия. Ответственные за моё рождение что-нибудь говорили о моём даре или судьбе? Кто они?
Сат’Узунд помолчала пару секунд, повернула лицо чуть в сторону.
– Ты – прекрасное творение. И смысл твоей жизни – быть прекрасным творением. Это лучше, чем не иметь его вообще. Но я понимаю, как трудно тебе смириться с подобной формулировкой. План реализуется сам собой, и не важно, жива ты или мертва, будущее это или прошлое. Вряд ли тебя удовлетворит такое положение дел. Тебе хочется быть избранной, иметь великое предназначение…
– Нет. Оно и к лучшему, что меня избавили от этого.
– Хорошо, что ты это осознаёшь, – Королева глубоко вздохнула. – Наш мир сломан. Перемещения в пространстве, доступном в равной степени для Спустившихся и людей, – не дар, а аномалия. Размытые границы будущего во всех его проявлениях, что так легко прослеживается одним внимательным взором, – не дар, а аномалия. Накопление негативных последствий всех треснувших механизмов, прописанных неаккуратной рукой Терпящей, привело бы к неминуемой катастрофе. И это если опустить тот факт, что форма мира в виде половинок часов – не самый жизнеспособный вариант, как раз и приводящий к аномалиям. Я объясню, как всё это работает, на примере того, как сама это понимаю.
Сейчас бы сесть и внимательно послушать об истинах, о которых не пишут в книгах, да только не на что. Сат’Узунд, похоже, нравилось стоять, изредка переминаясь с ноги на ногу. Опускаться на холодную землю в неосвещаемом уголке, закрываемым от солнца стеной деревьев, в присутствии высокой и неустанной Королевы было неудобно.
– Боги – это мы, бессмертные, но ограниченные в возможностях существа, – призналась сестра Сайтроми. Неожиданно, потому что никто не называл их так, даже они сами. Единственным божеством Клепсидры признавалась лишь Терпящая. – Мы живём для того, что помогать демиургу, более сложному существу, поддерживать и развивать его творение. По негласному соглашению, демиург отвечает за воплощённую в реальности идею, то есть мир. А если он этого не делает, мир либо гибнет (боги в состоянии поддерживать его, но не тянуть полностью на плечах), либо отдаётся под юрисдикцию других существ, что так же могущественны, но отчего-то не завели собственных «детищ». Тебе же нужно запомнить, что боги и демиурги – принципиально разные существа. Над ними тоже кто-то стоит. Этот кто-то – воплощённый механизм Вселенной, отвечающий за равновесие всего сущего. Если в одном из миров что-то ломается, они могут починить, исправить, наладить. Иногда демиурги пользуются этим, не способные сами решить, как устранить ту или иную проблему. Я имею в виду не базовые проблемы, вроде войн между народами или резкие климатические изменения, а сбои, что мешают тому или иному миру функционировать.
Сайтроми оказался прав. Сат’Узунд ведала невообразимые вещи. Даже если компенсирующие слепоту умения помогали ей обозревать пласты реальности в пределах исключительно одного мира, она приспособилась выводить правила из наблюдаемых закономерностей. Я верила, что Королева не бросает слов на ветер и говорит только то, в чём сама уверена. Ведь это в её характере – выбирать наиболее устойчивый плот и плыть на нём к следующему. Мировоззрение Сат’Узунд ширилось и обрастало, и осведомлённее её на тему законов Вселенной не было в Клепсидре никого.
– Вселенная не терпит разнообразия. Она огромна и однородна. Почти все миры, существующие в ней, отвечают строгим параметрам. Выпирающие углы сглаживаются, крайности усредняются. А нерелевантные миры погибают. Но Вселенная не враждебна. Она предоставляет равный шанс всем. То, что возможно починить, полируется механизмами сглаживания. Это не официальное название, а моя интерпретация.
– Теперь Королева балуется названиями.
– Однажды она изобретёт колесо.
Я развернулась к голосам и с растущим изумлением вперилась в нарисовавшуюся на полянке парочку. Она была именно что нарисовавшейся, потому что ни шелеста кустов, ни шарканья по неровной земле не услышала. Неправильность говоривших выдавала нечёткая внешность, варьировавшаяся между самыми приятными для меня параметрами.
– Ерунда какая-то. Вас не должно существовать, – выдавила я в адрес незнакомцев. На самом деле хотела сказать «не должно быть здесь», но в последний миг зачем-то исправилась.
– Она стала умнее по прибытию на этот этаж, разве не так?
– Просто в ней пробуждаются таланты.
– Это уже икс в квадрате.
– Игрек в квадрате.
Я спиной чувствовала растущую в Сат’Узунд радость. Посмотрела и обнаружила улыбку на её лице.
– Их ведь не должно быть здесь, – я зачем-то гнула свою палку.
– С тех пор, как Он и Она подкорректировали уравнение нашего мира, то есть поспособствовали твоему появлению на свет, Их иногда можно дозваться. Видишь ли, для подобных существ все события любого этапа существуют одновременно, – пояснила Королева. – Может статься, только что Он и Она пили чай с Шестью в зале, хотя для меня с тех самых пор прошло более сотни лет. Они лишь отвечают на призыв, и нам, проходящим все отрезки времени последовательно, кажется, будто Они задержались в этом мире, когда для Них перемещения проходят нелинейно.
– Так это Вы стоите над демиургами? Как Вас зовут?
– Не пытайся познать Их. Это невозможно, – предупредила сестра Сайтроми.
Я стремилась заглянуть в поверхностные мысли Икса и Игрека (ну, не нравятся мне эти всеобъемлющие Он и Она!), вот только… их не существовало. Словно тужилась вломиться в сознание пустого места.
– Мы увлеклись сочинением прозвищ, – Он демонстративно втянул воздух сквозь сжатые зубы, создавая свистящий звук. Их поведение во многом было показушным и… подстроенным под тот тип, который я ожидала увидеть. Если Они могли посетить любой из миров, то обязаны уметь мимикрировать под шаблоны каждого населявшего их общества. – Она отразила на нас наши же наименования.
– Тебе идёт быть Иксом, – подытожила Она.
– Много талантов. А с ними так много шансов выжить.
– Если перестанет жалеть себя, будет ещё больше.
– Не понимаю, – проговорила я, силясь рассмотреть хотя бы одежду чужаков, но и она менялась. Причём с каждым новым нарядом мне начинало мерещиться, что вот этот является самым настоящим и правильным, а все до этого – иллюзии. Но платья и костюмы становились чем-то ещё, и убеждение замещалось новым, схожим.
– Они всегда так изъясняются, – успокоила Королева. – Слишком много знаний, а мы – слишком примитивны для восприятия Их естественного общения. Поэтому просто слушай.
Я отвлеклась на Сат’Узунд, и когда вернулась к парочке, Икса уже не было. Конечно, Они же не актёры, чтобы развлекать болтовнёй публику. Вот только Игрек задержался не случайно.
– Я тебе кое-что объясню, – делая пару размашистых шагов ко мне, сказала Она. – Королева, можно попросить об аудиенции с заблудившейся принцессой? Благодарю.
Бессмертная без возражений покинула пятачок, бросив на прощанье, что найти её можно будет в деревне. Увлечённая беседой с ней, не запоминала дорогу, но уж как-нибудь разберусь. Позову Тигоол, если заблужусь. Какая всё же полезная вещь эта магия имён…
– Я не подбивалась работать психоаналитиком. Тем более, что у вас психоанализ ещё даже не изобрели, – Она развела руки в стороны. – Но поскольку в твоём многоступенчатом самобичевании отчасти виновны мы, а может, потому что ты нравишься мне больше твоих параллельных воплощений, многие из которых и не дожили до этого дня, я проведу тебя в светлый мир интроспективной психологии. Как люди вообще живут без неё?
Её паясничество отвлекало. Я обхватила свою грудь и кивнула.
– Знаешь, на что похожа твоя повседневная жизнь? Идёшь ты на рынок прикупить яблок. Стоишь и выбираешь между сортом золотистых Альпинок и традиционных зелёных сортов, – я поразилась Её осведомлённости о фруктах моего мира. – А в голове у тебя крутится: эти два сорта совсем не похожи на меня. Я ведь наполовину зелёное яблочко, наполовину – жёлтое! Почему эти неучи селекционным отбором не вырастили мутанта, чтобы такие, как я, остались довольны? Или планируешь поцеловать зайца в лесу, рассчитывая, что на самом деле он – заколдованный принц. И думаешь: хм, какова вероятность того, что он ещё не превратился, потому что его целовали только люди? Может, его должен поцеловать Спустившийся? А если ты и человек, и Спустившийся, означает ли это, что он превратится наполовину? И игнорируешь самый важный вопрос. Угадаешь?
– А вдруг заяц вообще не заколдованный принц, и я зря трачу время? Вы утрируете.
– Конечно же, утрирую. Но на самом деле, нет, – поморщилась Она. – В моём понимания твоя жизнь сплошь и рядом состоит из такого вот абсурда. Да, да, «это всё Он и Она со своими уравнениями, сжечь их на костре»! – Игрек упёрла руки в бока и запрокинула голову, отклонившись назад. – Вот только знаешь, что на этом костре очень скоро может оказаться некая Нахиирдо. Ты скажешь: «Но если я потеряю бдительность, инквизиция наверняка сцапает меня», а я скажу: «Твои перманентные мысли о своей двойственности являются маркерами и притягивают случаи, в которых эта самая двойственность проявляется, и с каждой новой мыслью вероятность их растёт в прогрессии». Но всё это чушь. И правда только в том, что ты, дорогуша, усложняешь себе жизнь, как и все разумные мыслящие существа.
– И что же мне делать с этим? – спросила я, не ожидая получить вменяемого совета. Однако Она продолжила разъяснения.
– Смотри-ка сюда. Видишь тут колодец?
Я взглянула на землю и мотнула головой.
– Тут нет колодца, – вымолвила, когда странная дамочка продолжила тыкать пальцем в ничто. – Я стояла там минуту назад.
– Действительно? А мне показалось, что ты сидела на краю колодца со стухшей водой, – сказала Игрек и вытянула руку в сторону. – Видишь? Теперь видишь?
Я посмотрела в ожидаемую пустоту и лишилась дара речи: на том месте стоял колодец. Он просто возник там… равно как и в моей памяти. В голову напихали несуществующие картинки о том, как я прихожу на этот затенённый пятачок с Королевой и впервые вижу заброшенный колодец, как заглядываю в дыру, пытаюсь различить дно, опускаюсь на край, когда Сат’Узунд заводит сложные объяснения. Более того, встроившийся в реальность предмет, которого в ней никогда не существовало, породил цепную реакцию исправлений в прошлом и будущем. Я почти слышала, как Тигоол и её мать накануне вечером упомянули колодец – вот этот, возникший сейчас на моих глазах.
Я обхватила голову руками и зажмурилась. Две памяти об одном объекте – это уже чересчур.
– Но я ведь не сидела на нём…
– Очевидно, что нет, – выпалила Она. – Но реальности надо как-то компенсировать мои поправки, и теперь ты думаешь, что колодец стоит тут не первую сотню лет.
– Не делайте так больше, – попросила я. – И что это даёт? Зачем было так делать?
– Для того, чтобы ты поняла, как важно иногда ломать свои собственные шаблоны и представления о мире, пусть это и кажется болезненным или даже неправильным. И это касается не только вездесущих «О, Всевышний, эти люди верят в демонов, какой мрак и отсталость!», но лично тебя. Ты смотришь на этот колодец, и в твоей голове две истины, одна из которых ломает твоё воображение и заставляет мыслить критически, искать, анализировать, – Она направила вверх оба указательных пальца. – Может, этот пример научит тебя смотреть на вещи шире той дихотомии, в которой ты же сама себя и заперла. Тебе нужно новое мерило. Или улучшенное старое, из которого будут выброшены все те «хнык» и «плак», что ты размешиваешь с соплями и потребляешь, как лекарство от суровой действительности.
Я с непримиримостью и возраставшей враждебностью смотрела на колодец, который, подозревала, Игрек уже не сотрёт из реальности. Невероятная мощь! Она за секунду изменила мир, казавшийся таким цельным, эволюционировавшим медленно и совершавшим резкие скачки только по глобальным причинам.
– Сат’Узунд этого точно не предвидела, – выдохнула я.
– Она бы и не смогла. Мои действия вне времени этого мира, а потому не были изначально отражены ни в одной из возможных будущих последовательностей, – Она медленно зашагала назад, стоя лицом ко мне. – Все последствия под мою ответственность. Хотя тоже нет. Меня же не существует.
– Да, а колодец появился сам собой.
– А как ты докажешь, что его сотворила я? – подмигнула Игрек и исчезла.
Солнце, и без того обделявшее светом неприметный уголок, почти закатилось за кроны деревьев. Тени росли на глазах. Я проторчала возле мистического колодца, который для остальных жителей мира теперь являлся самой обыкновенной устаревшей идеей неизвестного строителя прошлого, так что правда была известна лишь мне, и зашагала по дорожке обратно. Но не для того, чтобы найти Королеву. Как я догадывалась, под фразой «ищи меня в деревне» она имела в виду не дом матери Тигоол, а всё поселение. Это означало, что Сат’Узунд собиралась показаться жителям и утолить их любопытство.
На пути в поле стояла одинокая лавочка, перекошенная на левый бок. Я присела, наблюдая за игравшими над травой бабочками и мотыльками. Фокус с урегулированием не шёл из головы, и что ещё хуже – мне вдруг захотелось прогнать под жёстким анализом недавние события. А может, и всю жизнь. Если я до сих пор не умерла, что-то всё же было правильным, несмотря на все «хнык» и «плак».
А ещё сестра Сайтроми явно знала, где искать меня, задолго до того, как я и Тигоол воспользовались «дверью». Такая уверенность могла возникнуть только в том случае, если большая часть видимых ею реализаций будущего показывали деревенский дом в определённой точке мира. Могла ли она заранее предупредить Сайтроми, чтобы тот искал проход поближе к жилищу моей знакомой? Ведь в таком случае самый распространённый вариант наверняка сбудется.
Это, само собой, не говорило ни о чём, помимо дальновидности Королевы. Умела Сат’Узунд перемещаться в пространстве или путешествовала своим ходом, способность заранее предвидеть, где и когда тебе нужно быть, упрощала жизнь.
Беспокоило другое. С такими умениями любое знание, полученное иным образом и используемое со злым умыслом, становилось возможным объяснить взглядом в будущее. Убил невинного? К этому подстегнула высокая вероятность, что через пару лет он предал бы господ. Проболтался о том, что могли рассказать не самые чистые языки? Случайно увидел в будущем, подумаешь!
Найти такие мелочи сложно. Без ухищрений так точно не выйдет. Я отлепилась от лавки и пошла дальше: игнорировать чесавшееся ухо становилось всё труднее.
В деревне устроили праздник в честь прихода Королевы. От дома к дому протянули разноцветные фонарики, гигантскими светлячками зависшими в воздухе. По улочкам лилась музыка – инструментальная, а не аномальная. Я впервые разглядела вблизи жителей. Всегда было интересно, Спустившиеся расселяются по видовому признаку, или существуют смешанные общины? И если да, как много их по сравнению с однородными?
Деревня, чьё название я так и не выяснила у Тигоол, состояла, по большей части, из представителей Спустившихся, которых мне не доводилось лицезреть на иллюстрациях. Такие не лезли наверх и не попадали в искажавшие представления о действительности книжонки людей. Большинство жителей имели явные физиологические отличия от соседей на другом этаже, вроде цвета кожи или особенностей анатомических признаков, однако встречались и почти полностью походившие на представителей человеческого рода. На этом можно было выдохнуть с облегчением. Боялась, что таких вообще не окажется, и я буду фиолетовой собакой среди них. Любопытно, а живут ли среди них люди, скрывавшиеся от осуждения собратьев?
– Не из людей ли ты? – спросила какая-то разноглазая бабка.
– Нет. Смешанная кровь, – я дождалась, пока она понимающе качнёт головой. – Где я могу найти Королеву?
– Она там, рассказывает о хорошем и плохом будущем для нашего селения. Делится мудростью.
Я обнаружила Сат’Узунд, окружённую Спустившимися разных возрастов и наружности, и сообразила, что остаться наедине в условиях взбудораженных почитателей не удастся. Пусть для начала каждый отхватит свой кусочек внимания, насладится, потешит самолюбие… Открытость Королевы поражала. Наверху сильные мира сего являлись такими же людьми, что и их подданные, но кичились властью и избегали пересекаться на улице с основной прослойкой населения. Шестеро, в противовес, оказались необыкновенными созданиями на фоне вообще всех существ Клепсидры, однако могли спокойно выйти на улицу и спуститься в самые низы населения. Очевидно, причина смелости заключалась в бессмертии: люди тряслись от страха, подозревая окружение в заговоре, а собственный народ – в тяге поднять бунт. Короли Спустившихся ничего не опасались. Стоило какому-нибудь глупцу проявить агрессию, и бессмертные могли стереть смутьяна вместе со всей его семьёй в порошок. А в плохие дни – и всё поселение урока ради. Бунт? Восстание? Против неубиваемых властителей? Пфф, не смешите!
Тигоол отчитала меня за молчание. Хоть магия имён не работала со мной, как положено, чесотка за ухом несколько раз намекала, что безответственную Нахиирдо кто-то ищет.
– Я вроде как отвечаю за тебя и твою безопасность, – остыв, выдала девушка. – Вот только не надо этой позы! Я тебе не нянечка, да, но раз уж вызвалась сопровождать на родную землю, обязана вроде как приглядывать.
Мы поужинали вместе с немолодой Спустившейся, которой я имела честь быть заново представленной. Бедняжка, она даже не догадывалась, какой предмет всеобщего ажиотажа бродил за стеной. Тигоол пару раз пробовала донести до матери новость о Королеве, вот только старушка не верила, а после и вовсе забывала.
– А ты почему не там? – я кивнула на окно. – Кажется, никто в деревне не уснёт этой ночью.
– Я наобщалась с королевами на всю оставшуюся жизнь, – отмахнулась Тигоол, остужая дыханием горячий напиток. – Хотя вот она нравится мне куда больше своих сестёр. И всё равно не вижу смысла торчать там. Вокруг огонька вьются либо любопытные зеваки, либо те, кому больше всех надо. Я не отношусь ни к одному типу.
Я легла спать, понимая, что Сат’Узунд не будет доступна для беседы как минимум до завтра. А обвитый вьюнком колодец всё так же маячил под сомкнутыми веками…
Дар предвидения во мне не просыпался. Пока. Или я была обделена им вообще, что представлялось сомнительным, учитывая, каким обширным списком возможностей обладала. Тонкие грани будущего оставались закрыты, в чём Сат’Узунд и Катрия имели неоспоримое преимущество передо мной. Я не испытала на собственном опыте то, с чем жили они обе, а потому не располагала информацией, что и как провидицы в принципе способны узреть. И хотела бы знать подробности.
Об этом и спросила Королеву, когда на следующее утро она обрадовала своим появлением. Народ народом, но в центре всего оставалась я. Это льстило. Сат’Узунд заслужила звания замечательной родни, и расположение к ней лишь росло. Пусть и понимала, что по-настоящему она меня не любит. Я для неё – диковинка, редкое и прекрасное создание, с которого сдувают пушинки до тех пор, пока оно сохраняет свои небывалые свойства. Нельзя не восхищаться, нельзя не боготворить, но является ли такое чувство столь же крепким, как любовь к братьям и сёстрам? Бесспорно, нет. Но это неплохо, во всяком случае, лучше, чем быть презираемой. Я согласна оставаться в глазах Королевы волшебным цветком, лишь бы она сохраняла своё бережливое отношение ко мне.
– Так каково это, – я держала её за массивную ладонь и вытряхивала аккуратные формулировки, – видеть будущее? Можно ли увидеть состояние личности? Или чёткими выступают лишь предметы, обстановка и события?
– Объяснить это непросто, – Сат’Узунд провела подушечкой пальца по губам. Я почти привыкла к её неординарной внешности. – Я не могу разглядеть мысли или чувства участников видений. В основном это предметные образы, более или менее детальные.
– Значит, если человек болен, ты не узнаешь этого, пока в видении он не появится изнеможённым и кашляющим кровью? Рассказывая о своей жизни, я сознательно опустила некоторые темы. Например, упоминание первой любви или мелочи, вроде болезней, от которых излечилась, – я откинула сползшие по плечу пряди за спину. – Я не упоминала паразита, но о нём заговорила ты. Как ты узнала?
– От Сайтроми.
– Он сам узнал о нём недавно. Когда выбрался наверх.
– Разве он не может отправить мне весточку через Спустившихся? – Королева не видела мою маленькую фигурку, но старалась поворачивать голову на голос. Сейчас она проявила чуть больше усилий и как будто вперилась в меня несуществующими глазами. – Эта невинная информация как-то уязвляет тебя?
– Отнюдь. Просто… это немного странно. Сайтроми зачем-то сообщил тебе с другого этажа о моей проблеме с паразитом. Ладно. Логичная реакция, что при встрече со мной ты спросишь, как моё здоровье. Но ты уже знала, что Наездника нет, даже когда я сохраняла крохотную неуверенность в этом. Не подумай, что я в чём-то обвиняю тебя, – я успокаивающе погладила запястье бессмертной. – Лишь пытаюсь понять роль паразита в истории. И тяжесть вины Сайтроми.
– Его вина в том, что он беспокоился о твоём здоровье? – нахмурилась Сат’Узунд.
– Он не беспокоился о моём здоровье. Он использовал его, – я вскочила с места и прошлась взад-вперёд. – Если бы его тревожил мой сосед, Сайтроми с лёгкостью избавился бы от него. Я знаю, он способен на это. Отец оставил его, чтобы облегчить переход между этажами. Но сейчас паразита со мной нет. И ты знала о том, что он погибнет, заранее, чтобы… не знаю, подыскать удобную дверь, которая не требует таких жертв?
– Да. И что в этом такого? – недоумевала бессмертная. – Это называется продумать всё заранее. Мы знали, что у тебя из-за родства с Сайтроми возникнут некоторые трудности при перемещении вниз, и продумали заранее, как минимализировать риск.
Ох, эта честная Сат’Узунд. Для неё всё представлялось таким простым и естественным, ведь она не догадывалась о подоплёке. Использовать Наездника в качестве платы было умно, но скрыть его значимость – значит, не предупредить меня о важных трудностях заранее. Ведь без паразита я не вернусь наверх, то есть попадаю в зависимость от других обстоятельств, которыми мои благодетели могут воспользоваться.
– Если всё так, почему Сайтроми сразу не рассказал мне об этом? Он ни слова не упомянул о Наезднике, а также выставлял идею путешествия как что-то совершенно безопасное.
– Но оно и есть безопасное. Его легко таким сделать. Сюда ты добралась со страховкой в виде паразита, обратно будет что-то другое. Обязательно будет. Я здесь для этого, – Королева указала на свою грудь. – Тебе не о чем беспокоиться. Чтобы не тратить на ожидание твоё время, я заранее нашла дверь. Она просит смешанную энергию крайностей. Твоя необыкновенность компенсирует тяжесть моей сущности, а та, в свою очередь, поможет при переходе тебе.
Сайтроми не сообщил ей, что я отказалась приволакивать с собой наверх одного из Шести. А мне не сказал, что выбора не будет. Залихватское утаивание мелких деталей! Конечно, всегда можно отыскать другой туннель, который сгодится лично для меня, но сколько времени на это уйдёт? Мы не планировали растягивать посиделки в гостях, чтобы как можно скорее вернуться к Катрии. И короткими они будут только в том случае, если я вернусь вместе с Сат’Узунд, потому что она уже нашла необходимый проход, годный для нас обеих.
И теперь я не могла сказать: «Ой, тётя, знаешь, я не хочу брать тебя с собой. Найди-ка мне дверь, удобную лишь для меня, а сама оставайся тут». Королева настроилась на подъём, она совершала необходимые подготовки, в том числе и моральные. Если я попробую запретить ей идти со мной, она не позволит уйти и мне.
Однако её вины в этом нет. Солгал ведь Сайтроми. И это было таким очевидным враньём, что не верится, как я с повышенной мнительностью не заподозрила неладное! Это всё его добренькое отношение ко мне, из-за чего я и забыла, что тенденция помогать родне подниматься на Верхний этаж практиковалась задолго до моего рождения. Что бы выбрал Сайтроми между желаниями двух кровинок? Ответ лежал на поверхности.