Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 63 страниц)

Окровавленная ухмылка появилась на лице ассасина, когда он понял, что Танкуоль ослабел. Серый провидец лишь зыркнул на убийцу, а затем раздавил посохом то, что осталось от его морды. В конце концов, чтобы справляться с паразитами, магия не нужна.

– Пусть это станет примером! – прорычал Танкуоль, отворачиваясь от трупа.

Даже лишенный сияния искажающего камня, взгляд серого провидца оставался достаточно яростным, чтобы к произнесенным словам прислушался каждый скавен. Теперь их стало гораздо больше: к воинам кланов присоединился Вискитт Огнеклык со своими инженерами-колдунами, а из пещеры, чтобы своими глазами увидеть исход битвы Танкуоля, выбрался Кратч с несколькими пережившими вероломное нападение скавенами.

– Понюхайте-рассмотрите это, – приказал серый провидец, указывая на окровавленные останки убийцы. – Запомните-заучите! Вот что случится со всяким, кто предаст Танкуоля! – Он обратил гневный взгляд на Кратча.

От такого внимания ученик съежился, словно пытаясь спрятаться в собственной шкуре.

– Идите! – прорычал Танкуоль, махнув лапой на пещеру. – Кто-то забрал то, за чем я прибыл сюда! Разыщите-найдите его, пока я не задумался о том, насколько дурно тут охраняют тех, кто служит Совету Тринадцати!

Для пущей убедительности он прикоснулся к символу Разбитой башни на шее. Этого напоминания оказалось достаточно. Воины и инженеры-колдуны, разведчики клана Скаул и укротители клана Творцов перепуганной толпой устремились в пещеру. Они едва не спотыкались от спешки, отчаянно желая унять гнев серого провидца.

Танкуоль, пользуясь моментом, наслаждался ужасом своих приспешников. Первое правило любого командующего: «Лидера должны бояться больше всего на свете». Злосчастное покушение на его жизнь зашло слишком далеко, чтобы вселять предоставленной советом Нижнего Альтдорфа свите подобное уважение. А поскольку охота за Червоточиной оказалась труднее, чем он предполагал, Танкуолю требовалась надежная опора. Это следовало обсудить с Кратчем, желательно одновременно выдергивая клыки лживому слизняку.

Последовав за своими прислужниками, серый провидец ни единым взглядом не удостоил мертвого ассасина. Поэтому-то и не заметил, как с завала, на котором тот лежал, побежали тонкие струйки земли, и не услышал едва различимое, но настойчивое царапанье, доносившееся вовсе не из пещеры.

Якоб Хелмер притопывал на потрескавшихся половицах и хлопал в ладоши, пытаясь согреться. Ночная прохлада, которая вместе с туманом поднималась от Рейка, просачивалась сквозь обшарпанные стены пансиона, словно тех вовсе не существовало, и ледяными когтями стискивала кости стражника.

Уже не в первый раз Якоб осыпал проклятиями своего сержанта, службу и тонкую ткань мундира. Что такого важного было в комнате какой-то засиженной мухами ночлежки, раз Баер оставил его на всю ночь? Якоб подозревал, что сержант замыслил это в наказание после того, как на прошлой неделе поймал его за игрой в кости в потайной комнате «Пьяного бастарда». Таких подозрений, сырого тумана и холодной ночи было бы вполне достаточно, чтобы убедить его оставить на несколько часов свой неблагодарный пост, только вот стражник прекрасно помнил об отвратительной привычке Баера учинять своим людям проверки. А если Якоба выгонят из стражи, то лучшее, что ждет его от жены, – это трещина в черепе от удара сковородой.

Стражник заморгал, вглядываясь в темноту, которая медленно заливала лестницу и нижний этаж. Якоб лишь смутно различал очертания входной двери, подсвеченной снаружи уличным фонарем. На миг показалось, что полоска света замерцала и ненадолго исчезла. Якоб нахмурился и еще раз подул на ладони. Стало так холодно, что даже глаза начали цепенеть. Стражник растирал пальцы, пока те не перестали быть синими. Наверное, стоит быстренько сбегать на улицу Сотни таверн и найти что-то посущественнее для защиты от ночного холода.

Якоб оторвал взгляд от ладоней и прищурился. Темнота на лестнице словно сделалась еще резче, гуще и чернее, чем прежде. Он уже собирался отмахнуться от этого ощущения, приняв все за игру света, когда его внимание привлек какой-то звук. Стражник резко обернулся, его замерзшая рука потянулась к мечу. Якоб не мог точно сказать, что за шум услышал, но в одном он был уверен: тот прозвучал всего в нескольких футах от него.

Кровь застыла в жилах стражника, когда его широко распахнутые глаза приметили среди теней фигуру. Кто-то стоял в темноте и наблюдал за ним. Якоб отчетливо различал силуэт высокого мужчины, плечи и голова которого были едва заметны на темном фоне.

– Кто тут? – с вызовом бросил Якоб, его тихий голос был полон угрозы.

Почти не оставив времени на ответ, он вытащил из ножен меч. Скрежет металла о кожаные ножны показался в тишине коридора ударом грома. Стражник сделал шаг к притаившейся среди теней фигуре и повторил свой вопрос. Ответа по-прежнему не было.

Облизнув губы, стражник поднял меч и сделал еще один шаг. Если незнакомец вздумает шутить, то скоро поймет, что Якоб вовсе не намерен играть в игры. Он снова шагнув вперед, его рука напряглась, готовая вонзить два фута заточенной стали в тело незваного гостя.

И тут с губ Якоба сорвался нервный смешок. Стоило ему подойти близко к зловещей фигуре, как она исчезла. Очередной обман уставших глаз. Тень, на фоне которой ему примерещился незнакомец, оказалась стеной дома. Непрошеному гостю, даже если бы он действительно существовал, просто некуда было отсюда сбежать. Якоб вложил меч в ножны и вернулся на пост, продолжая посмеиваться над своим надуманным страхом. Он оглянулся на лестницу и улыбнулся, увидев очертания входной двери, освещенной уличным фонарем. Даже пятно черноты, которое – он был уверен – лежало на ступенях, исчезло. Еще один призрак, порожденный усталостью и скукой.

Стражнику и в голову не пришло, что, когда он обернулся на шум, некто, завернутый в темноту притихшего дома, бесшумно и быстро взбежал на лестничную площадку. Якоб никогда не поверил бы, что и шум, и зловещий силуэт были иллюзиями, которые внушила ему чужая воля. Он не знал, что, пока грозил теням, позади него кто-то украдкой открыл пробитую дверь и проскользнул в комнату, которую стражник должен был охранять.

Несмотря на кромешную тьму, незваный гость с натренированной легкостью пробирался по убогой комнате, и лишь слабый шорох плаща выдавал его присутствие. Взгляд пронзительных алых, точно зерна граната, глаз проник сквозь темноту и сразу обнаружил место, где проводил ужаснейшие часы своей жизни Кляйнер. Пришедший осторожно, словно пантера на охоте, подкрался к вонючему тюфяку. Темная груда, неясная во мраке и почти лишенная формы, лежала поперек заваленного тряпьем месива из грязного сена и жирных коричневых пятен.

Мерзкая вонь была хорошо знакома странному гостю, так же как и Теодору Баеру, о чем сержант и написал в докладе. Это был тот самый запах смерти и разложения, которым пропитался труп собаки. Но с тряпья и сена стекали вовсе не останки пса. Несколько костей, клочья плоти и органы, которые не разорвало изнутри и не разъело, подсказали наблюдателю, что недавно все это было человеком.

Руки в темных перчатках с тихим шорохом извлекли из-под тяжелых складок серого плаща два предмета. Первым был маленький стеклянный флакончик с крышкой из холодного кованого железа. Вторым – тонкое медное приспособление, похожее на вязальные спицы, но закрепленные на конце и от этого напоминавшие клюв чайки. Крепко держа пузырек в одной руке, незваный гость наклонился над тюфяком и принялся ковырять жуткие останки, некогда бывшие контрабандистом Кляйнером. После непродолжительного копания в склизком месиве изогнутый «клюв» сомкнулся вокруг чего-то длинного и толстого, похожего на палец мертвеца, если бы не черно-зеленая окраска и форма, больше подходившая упитанному червю.

Незнакомец поднес безжизненно свисавшую с пинцета личинку к горлышку флакона и быстро сунул ее внутрь. Это существо никогда не было по-настоящему живым, но оставался шанс, что сила, заставлявшая его шевелиться, еще не до конца растрачена. А человеку в плаще не хотелось рисковать. Ему было известно, какого рода смерть проникла сюда, какая мерзость передалась от контрабандиста убитой Теодором собаке.

Вовсе не эта тайна заставила гостя задержаться в убогой лачуге. Его проницательный взгляд изучал каждый уголок и трещину в стенах и полу. Он знал, что за смерть бродит по улицам Альтдорфа. Чего он не знал, так это зачем и как она попала в город.

Вопросы так и остались неразгаданными, когда незадолго до восхода солнца он бесшумно удалился. Не было никакой необходимости снова зачаровывать Якоба Хелмера: к моменту ухода непрошеного гостя стражник уже несколько часов спал на своем посту.

В этом Якоб был очень похож на весь город – спящий и не подозревающий об опасности, которая над ним нависла.

Даже хорошо, что город ничего не знал. Знание вызвало бы панику, паника – смятение, а смятение – беспорядки. Альтдорф не мог позволить себе волнений, особенно когда врагов так много и они так близко.

Теперь, когда хозяин Теодора Баера изучил находку, сержант волен уничтожить свидетельства смерти Кляйнера. Тайна сохранится, и неведению альтдорфской толпы ничто не будет угрожать.

Но как долго это сможет продлиться? На такой вопрос у закутанной в плащ фигуры, которая исчезла на предрассветных улицах, ответа не было.

Глава шестая
КОЛДУН И ЧУДОВИЩЕ

Серый провидец Танкуоль, взгромоздившись на каменную глыбу, наблюдал за тем, как его прислужники с бешеным рвением рыскают по заброшенной пещере. Они собирали крохотные кусочки темно-зеленого камня – мельчайшие осколки пропавшей Червоточины. Ядовитые крупицы, разбросанные по всему подземному лабиринту, заставляли скавенов прочесывать каждый уголок и копаться под каждой костью. Дело еще сильнее осложнялось тем, что летучая мышь отказывалась иметь что-то общее с осколками необычного камня и с тревогой жалась к ногам погонщика всякий раз, когда ее пытались привлечь к охоте. Через некоторое время даже Танкуоль оставил попытки заставить зверя подчиниться. Если бы летучая мышь не была столь ценной и если бы он не нуждался в добром расположении клана Творцов, то серый провидец приказал бы своим штурмовикам выпотрошить непокорную тварь.

Ни один из разведчиков клана Эшин не выжил в недавней схватке, хотя они и забрали с собой большую часть монахов клана Чумы. Среди жертв оказался и Чантор Гнойчес, из груди которого торчал кинжал, и каким бы необыкновенным откровением ни хотел он поделиться, оно застыло на мертвых губах. Клинок в груди Гнойчеса показался Танкуолю ужасно знакомым: он почувствовал себя неуютно, вспомнив метательный нож, от которого сумел увернуться, и предсмертный скрип, раздавшийся, когда оружие поразило совсем другую цель.

Гнойчес и несколько других чумных монахов успели насобирать в пещере странных червей. У этих созданий был необычный резкий запах, который напоминал Танкуолю одновременно и об искажающем камне, и о нечистотах. И все же чумные монахи сочли этих червей достаточно важными, поэтому серый провидец превозмог брезгливость и приказал Кратчу поднять и их. Ученик, не слишком обрадованный заданием, быстро запугал нескольких воинов из клана Скаул и заставил выполнить эту работу. От внимания Танкуоля не ускользнуло то, как старательно Кратч избегал прикасаться к высохшим хрупким существам. А на все, чего ученик сторонился, стоило обратить внимание. Позже, когда вокруг будет не так много ушей, он задаст Кратчу несколько вопросов и о Червоточине, и о злополучной экспедиции Скабритта.

Судьба самой Червоточины вскоре прояснилась. Кто-то из клана Скаул обнаружил на пыльном полу едва заметные отпечатки ботинок. Здесь побывали люди и, судя по глубине некоторых следов, унесли с собой что-то очень тяжелое. Из всех кланов Скаул и Эшин имели самые тесные связи с гнездом людей, живших над Нижним Альтдорфом. Зная о неприязни и недоверии, с которыми Танкуоль теперь относился к клану Эшин, клан Скаул тотчас предложил свои услуги. Их представитель, старый, опиравшийся на клюку шпион по имени Скрим Грызохвост, пообещал, что сеть информаторов, компаньонов и прикормленных обитателей Альтдорфа быстро найдет нужных серому провидцу людей. С благословения Танкуоля Скрим Грызохвост послал одного из юных и бойких подопечных связаться с агентами клана на поверхности. Серый провидец смотрел, как поджарый скавен выскочил из пещеры и помчался прочь по темному туннелю.

– Эти осколки, – произнес Вискитт Огнеклык, сжимая обтянутой железом лапой одну из каменных чешуек, – очень странные. Я хотел бы изучить их подробнее.

Танкуоль пристально взглянул на инженера-колдуна и принюхался к его запаху, стараясь заметить признаки обмана. Серый провидец с охотой позволил бы ему подвергнуть себя опасности, экспериментируя с остатками Червоточины, однако не желал, чтобы в лапы клана Скрайр попали подобные находки. Танкуоль оскалился в угрожающей улыбке.

– Возможно, мы могли бы изучить их вместе, – ответил он и вскинул голову, напоминая Огнеклыку о своем исключительном авторитете.

Не было ни единой причины отдавать ему всю работу. К тому же с Огнеклыком может произойти несчастный случай, прежде чем военачальнику Квилиску будет отправлено какое-нибудь послание.

Но не успел Танкуоль обдумать, каким образом ему без лишнего риска воспользоваться навыками Огнеклыка, как в туннеле за спиной внезапно раздался вопль ужаса. Серый провидец обернулся, его глаза расширились. Из темноты на него надвигалось громадное существо, от которого пахло тошнотворной смесью гниения, болезни и, да, легким налетом искажающего камня. Тяжелый запах свежей крови – крови скавена – исходил от мерзкого пятна на массивных челюстях.

Гигантский, похожий на крысу зверь, глаза которого горели голодом и безумием, медленно подкрадывался, а из его пасти текли струйки красной от крови слюны.

– Крыса-чудище все еще живо-живо! – эхом разнесся по пещере панический вопль Кратча.

Источая от ужаса мускус, ученик нырнул за груду костей. Танкуоль отметил про себя это проявление страха. Приватная беседа о том, что же именно случилось со Скабриттом, обещала стать очень интересной.

В ответ на крик Кратча монстр зарычал. Затем отряхнул грязь с облезлой шкуры, шумно втянул носом воздух и снова пополз вперед, царапая когтями землю.

Танкуоль спрыгнул со своего возвышения и попятился. Он чуял ужас прислужников и с тревогой понимал, что те отступают куда быстрее его самого. Серый провидец заставил себя остановиться, выпрямиться и вскинуть голову. Свирепо зыркнув на приспешников, он обнажил клыки и со злобой указал на чудовище:

– Убить-убить!

Те словно и не услышали приказ. А когда монстр внезапно повернул огромную голову и перекусил пополам пытавшегося проскользнуть мимо него крысолюда из клана Скаул, от многих скавенов начал исходить запах страха. Танкуоль сжал зубы. Трусливые отбросы! Их малодушие угрожает его собственному благополучию! Серый провидец закрыл глаза и призвал на помощь божественную силу Рогатой Крысы. Вокруг металлического навершия посоха начало собираться грозное сияние.

Явление магической силы Танкуоля поменяло положение. Прислужники, совсем недавно созерцавшие мощь серого провидца в действии, понимали, что за кровавую бойню тот может устроить. Танкуоль возликовал, когда воины кланов Морс и Скаб начали выстраиваться в неровные шеренги, а крысы клана Скрайр засуетились и поползли на позиции, откуда могли воспользоваться своим жутким оружием. Не важно, насколько страшил их монстр, Танкуоля они боялись гораздо сильнее. И лишь это имело значение!

Происходящее не ускользнуло от примитивного разума зверя. Увидев, что скавены выстраиваются в шеренги, он взревел, ринулся сквозь пещеру вздымающейся грудой мышц и с яростью землетрясения врезался в воинов клана Морс, пробив брешь в их рядах. В воздух полетели изломанные тела, а монстр продолжал мчаться вперед, не обращая внимания на мечи и копья, вонзавшиеся в его грязную плоть. Крысолюды визжали от ужаса и вопили от боли, наполняя заброшенные норы жутким гвалтом. Зловоние страха заглушалось смрадом крови и разорванных тел.

Танкуоль резко обернулся. Атакуя, крысоподобное чудовище освободило единственный выход из пещеры. Серый провидец поспешил отступить, торопливо раздавая приказы и стараясь держать белых телохранителей между собой и разбушевавшимся зверем. Остальные скавены устремились за Танкуолем, вполне довольные тем, что бросили воинов клана Морс отвлекать монстра.

Позади эхом отзывался хруст костей и треск разрываемой плоти. Уклониться от бессмысленной схватки с безмозглым монстром было вовсе не трусостью, а напротив, мудрым решением. Ведь куда важнее вернуться в Нижний Альтдорф и сообщить о своих открытиях, чем рисковать, пытаясь уничтожить тупое животное, которое таилось в покинутых много поколений назад норах. И прислужники только поддержат это решение. По крайней мере те, кто сумеет выбраться.

Танкуоль оглянулся и увидел, как монстр пожирает тела погибших. Жуткое и отвратительное зрелище заставило железы серого провидца сжаться.

И тут Танкуоль заметил какого-то скавена, который вскочил с земли и что есть мочи помчал к туннелю. Это был Кратч. С мокрыми от мускуса ногами он покидал наспех сделанное убежище. Зверь заметил внезапный бросок крысолюда и при виде живой добычи позабыл о мертвечине под лапами. Зарычав, он кинулся за убегавшим Кратчем.

Тот очень вовремя упал, чем спасся от атаки зверя. Громадный монстр пролетел прямо над съежившимся на земле скавеном. Танкуоль посмеивался над безвыходным положением своего ученика, но веселье быстро угасло, когда крысоподобное чудовище пронеслось над распростертым адептом. Промахнувшись мимо намеченной добычи, зверь даже не оглянулся на Кратча. Вместо этого крошечные глаза уставились на убегавших в туннель скавенов.

Так похоже на Кратча. Вероломно не позволить себя съесть и не дать лучшим спастись.

Танкуоль оттолкнул с дороги Огнеклыка и бросился к выходу из пещеры. Белые штурмкрысы, не отставая ни на шаг, алебардами сметали любого скавена со своего пути. Серый провидец слышал позади крики крысолюдов, на которых набрасывался монстр, с хрустом вжимая их тела в земляные стены. Танкуоль отважился оглянуться и с ужасом увидел похожего на крысу зверя всего в нескольких ярдах от себя. Серый провидец начал шарить под мантией. Его пальцы сомкнулись вокруг еще одного кусочка искажающего камня. Так скоро вернуть себе столь огромную силу было крайне опасно, однако Танкуоль решил, что все-таки лучше, чем оказаться в пасти гигантского монстра.

Пронзительный голос Огнеклыка перекрыл и рев чудовища, и крики покалеченных скавенов. Танкуоль не разобрал слова инженера-колдуна, однако один из охранников-альбиносов сумел их расслышать. Схватив серого провидца за талию, штурмовик повалил его на пол. Танкуоль, отплевываясь от грязи, собрался уже рявкнуть на телохранителя, когда туннель наполнил химический запах. Волна жидкого искажающего огня со свистом разорвала мрак. Скавены завизжали. Пламя облизывало их тела, прожигало шерсть и плоть, вгрызалось в кости. У входа в туннель стояла оружейная команда клана Скрайр, промасленные халаты защищали ее от летевших брызг. Метатели поливали туннель огнем, не заботясь о том, куда тот попадает: на скавенов или на зверя, а под сводом звенел их садистский хохот.

Но когда охваченный пламенем монстр бросился вперед, смех сменился воплями. Вместо того чтобы сбежать, обезумевший от боли зверь накинулся на источник своих страданий. Тяжелая туша врезалась в оружейную команду и раскидала крысолюдов в стороны. Монстр не стал добивать своих врагов, а продолжил мчаться по извилистым туннелям. Мгновение спустя Танкуоль услышал слабый всплеск: обожженное существо нырнуло в затхлую грязь канализации.

Серый провидец оттолкнул цепкие лапы своих телохранителей и поднялся на ноги. Стряхивая пыль с одежд, Танкуоль рассеянно оглядел место схватки, искалеченных и переломанных скавенов, которые выбирались из-под дымящихся останков сотоварищей. Он стиснул зубы, заметив осторожно пробиравшегося через кровавое месиво Кратча.

– По-моему, ты забыл мне кое-что рассказать, – прошипел Танкуоль, когда ученик подошел ближе.

Тот забормотал какие-то извинения, но Танкуоль был не в настроении выслушивать очередную ложь. Стремительный удар посохом в живот вышиб из Кратча дух и повалил на землю.

Чувствуя себя намного лучше, Танкуоль посмотрел на тех, кто был еще достаточно живым, чтобы заслужить спасение.

– Мау, ты можешь доверять мне не меньше, чем доктору Лоу. А он подтвердил, что это чудокамень.

Кемпф стоял в заваленной всякой всячиной антикварной лавке. Вокруг него высились стеллажи, наполненные обломками ржавых доспехов, зазубренными клинками, заплесневелыми одеждами, вышедшими из моды десятилетия назад, треснувшими горшками, помятыми кружками и жутковато ухмылявшейся фигурой с носа старого корабля. Лавка больше напоминала лабиринт с узкими проходами, петлявшими между грудами древнего барахла. Достаточно было одного взгляда на эту пеструю коллекцию – скорее накопления барахольщика, чем товар лавочника, – чтобы простить посетителю убежденность в том, что здесь скупают все подряд.

Однако это было расчетливое притворство, поскольку владелец лавки славился своим тонким деловым чутьем и скупой душой. Желчный и плутоватый Торопыга Мау мало походил на своих сородичей, жизнелюбивых полуросликов Общины. О прошлом скупого до крайности, нетерпимого, как тюремщик Рейксклыка, порочного, как вождь гоблинов, лавочника ходило немало историй и слухов. Чем только не объясняли его хромоту – от запущенной формы орочьего лишая до неудачного падения при попытке выбраться из котла великана. Причины изгнания Торопыги из Общины называли еще более неправдоподобными. Некоторые говорили, будто он ради наследства убил своего отца и был вынужден бежать, а по пятам за ним гнались стражи границы. Другие рассказывали, что он совершил непростительное преступление: украл рецепты из Гильдии пекарей, после чего его вымазали дегтем, обваляли в перьях и с позором выгнали из Общины. Какой бы ни была истина, Торопыга не торопился ею делиться. Точно так же, как и монетами, которыми были набиты кошели на охватывающих его пухлое тело поясах.

Полурослик, теребя один из этих поясов, рассматривал кусочек черно-зеленого камня, который лежал на тиковом прилавке. Когда же лавочник поднял прищуренный взгляд на Кемпфа, в глазах его сиял настороженный лисий блеск.

– Чего ж ты не продашь его доктору, раз он думает, что это чудокамень?

Кемпф усмехнулся:

– Он же алхимик, а ты скупщик краденого. У тебя денег побольше будет.

Торопыга похлопал по стволу огромного мушкетона, жерло которого выглядело достаточно широким, чтобы проглотить весь императорский дворец. Немало собратьев этого мушкетона пряталось в лабиринтах антикварной лавки. В прошлом предприимчивые грабители думали, что крошечный скупщик краденого – легкая добыча. Поговаривали, что полурослик продал их тела в университет для медицинских занятий. А одежда бедолаг, должно быть, тихо гнила на пыльных полках среди прочих обносков.

– У меня больше денег, потому что осторожен, – предупредил Торопыга. – Ведь не всякий вор использует руки. Самые умные пытаются провернуть дельце языком. – Голос скупщика превратился в зловещее рычание: – Ты ведь не из таких, верно?

– Не угрожай мне, Мау! – огрызнулся Кемпф и потянулся за осколком камня, однако полурослик оказался проворнее и схватил его первым. – С тем же успехом я могу продать его Лоу.

Торопыга ухмыльнулся и снова принялся теребить украшенные драгоценными камнями пояса.

– Никудышный из тебя лжец, Кемпф. Собирайся ты продать его Лоу, не пришел бы ко мне. Кроме того, по твоему же красноречивому замечанию, у меня больше денег на подобные расходы. – Полурослик снова уставился на зеленоватый камень. – Скажи-ка, почему ты не хочешь продать это Лоу? Беспокоишься, что он переговорит с Густавом Фольком?

– Фольк тебя не касается, Мау, – заявил Кемпф и опять потянулся за камнем. Но полурослик прикрыл тот от цепкой руки контрабандиста.

– Знаешь, он тебя ищет, – сказал Торопыга. – Тебя и всех твоих друзей. Предлагает кругленькую сумму. – Скупщик успокоительно взмахнул рукой. – Я покупаю и продаю товары, а не сведения. Поспрашивай вокруг, и тебе любой скажет, что у Торопыги просто ужасная память. – Улыбка полурослика стала еще шире. – Но, может, не с Фольком ты пересекаться не хочешь? Ганс-то знает, что ты ведешь дела на стороне?

– Для типа с плохой памятью ты много болтаешь, – проворчал Кемпф.

Но, прежде чем он успел шевельнуться, Торопыга схватил мушкетон и с угрозой поднял его над прилавком.

– Давай вести себя по-деловому, ладно? Любой наш договор останется между нами. В конце концов, благоразумие – основа хорошего предприятия.

Полурослик отложил оружие и взял со стойки свинцовый карандаш. Написав что-то на полоске испорченного водой пергамента, он принялся за расчеты. А через несколько мгновений положил карандаш и подтолкнул написанное к Кемпфу:

– Надеюсь, если не буквы, то цифры ты разбирать умеешь.

Лицо Кемпфа вспыхнуло, пальцы скомкали пергамент.

– В какие игры ты играешь, Мау? Это даже не половина того, что доктор Лоу заплатил бы за такой кусок чудокамня!

– Ну так и иди к доктору Лоу. Или, может, поговорить с Дитрихами о твоих маленьких побочных делах? Интересно, сколько ты уже наварил? Достаточно, чтобы Фольк стал меньшей из твоих проблем?

– Перестань подначивать меня, мелкая ядовитая жаба!

Улыбка Торопыги превратилась в тонкую недружелюбную усмешку:

– Просто хочу убедиться, что мы понимаем друг друга. В конце концов, благоразумие стоит недешево. Думай об этом как о дополнительном таможенном сборе или пошлине. Получишь чуть меньше барыша, и память Торопыги остается такой же плохой, как дороги Штирланда. Никто не узнает, что ты приходил сюда… и зачем приходил.

Сердито глядя на скупщика, Кемпф неохотно кивнул. Торопыга открыл один из кошелей на поясе и принялся отсчитывать монеты. Контрабандист жадно смотрел, как подрастает кучка серебра, и с рассеянным видом почесывал ладонь, дергаясь при этом всем телом. Заметив его движения, скупщик поглядел на Кемпфа с пониманием.

– Ты давно навещал Отто Али? – Улыбка Торопыги сделалась такой же широкой, как прежде, когда он заметил овладевшую Кемпфом тревогу. – Не беспокойся. Раз я не смогу вспомнить, где ты был, то уж точно не знаю, куда направишься, если кто-нибудь спросит.

Полурослик рассмеялся, а Кемпф быстро схватил пригоршню монет и помчался прочь по тесным проходам лавки.

– Заходи еще, – бросил Торопыга вслед контрабандисту. И услышал, как звякнул прикрепленный к двери колокольчик, когда парень выскочил на улицу. А затем снова уставился на зеленый камень, который держал в руке, и рассмеялся про себя, прикидывая, за сколько сможет его продать. – Всегда приятно помочь тем, кто нуждается в заботе.

Серый провидец Танкуоль шагал по тесным улочкам Нижнего Альтдорфа, альбиносы-штурмовики расчищали ему путь в толпе шелудивых косматых крысолюдов. Улицы Нижнего Альтдорфа, как и любого другого скавенского лабиринта, были узкими и извилистыми, созданными так, чтобы спешившие по ним жители усами ощущали успокоительную близость земли.

Нос жреца-колдуна наполняла тошнотворная, едва выносимая смесь мускуса и благовоний. Через каждые несколько футов туннель, в котором располагался рынок Нижнего Альтдорфа, пах новым скавеном, поскольку купцы и ремесленники метили свои магазинчики и лавки. Грязные вывески, частенько представлявшие собой не более чем пропитанную запахом владельца тряпку, торчали из стен туннеля, обозначая какую-нибудь небольшую деревянную лавку или чуть углубленный вход в более долговечное заведение. Над боковыми туннелями и соединявшими их проходами висели огромные флаги, которые извещали, торговцев какого из кланов можно найти в этой части рынка. Иногда, пусть и редко, Танкуоль даже видел знаки, нацарапанные на квикише, хотя у большей части сновавшей вокруг толпы грамотность считалась некоей недостижимой роскошью.

Танкуоль похлопал по тяжелой сумке на боку, и его хвост довольно дернулся. Серому провидцу удалось превратить провал в старых норах клана Маврл в победу, которую мог одержать лишь скавен, обладавший его острым и проницательным умом. Стравив кланы друг с другом, он немедленно обвинил каждый в заговоре с целью убийства посланца Совета Тринадцати. Танкуоль не слишком поверил упорным заверениям Скратча Диколапа в том, что если бы клан Эшин хотел смерти серого провидца, то не повел бы себя настолько глупо и не отправил бы с подобной миссией своих же крысолюдов. Однако такой довод заставил остальные кланы нервничать и пугаться собственной тени. Каждый из них, страстно желая показать свою преданность Танкуолю и, что куда важнее, Владыкам Разорения, щедро осыпал серого провидца подарками и обещаниями.

Обещания они могли сдержать. Возможно, Танкуоль и не поверил в непричастность Диколапа к заговору, но и в невиновности остальных он был совсем не уверен. И серого провидца Траткви тоже подозревал. Старый мерзавец был, пожалуй, достаточно нетерпелив, чтобы убить Танкуоля до того, как в его лапах окажется Червоточина.

Он не собирался и дальше принимать помощь от вождей кланов. Для его целей было достаточно и тех остатков свиты, что пережили нападения ассасинов и крысиного монстра. К тому же разумно было предположить, что эти скавены не вовлечены в заговор. От них не пахло предательством или по крайней мере, Танкуоль убеждал себя, что не пахло. Если они решат, что серый провидец им доверяет, то это усыпит их бдительность и присматривать за ними станет проще.

А вот получать подарки было весьма приятно. Кланы пытались превзойти друг друга, и теперь в сумке из гномьей кожи постукивало небольшое состояние в жетонах искажающего камня, которого хватило бы на то, чтобы поправить положение Танкуоля, изрядно пошатнувшееся от глупых попыток отомстить проклятому убийце и его ручному человечишке. Серый провидец даже мог, не чувствуя особых уколов досады, потратить часть жетонов на то, для чего они действительно предназначались. Это, безусловно, поможет сохранить видимость приличий, если Совет начнет проявлять беспокойство.

– Самый милостивый и мудрый учитель, – раздался сбоку жалобный голос Кратча. Серый провидец обернулся и увидел, что у его локтя смиренно покачивается голова ученика. – Позволь жалкому прислужнику облегчить-понести твою тяжелую ношу.

Танкуоль взглянул на него с недоверием и крепко прижал сумку к груди.