Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 63 страниц)

– Указания, – раздался шепот из клубов дыма.

Теодор резко обернулся, тщетно стараясь найти источник голоса, который только он мог слышать.

– Пусть твои люди уйдут, – продолжал голос, – и выведут всех из соседних домов. Сдерживайте огонь. Но позвольте лавке Лоу гореть. Следите за всем, что постарается из нее выбраться.

Теодор увидел, что некоторые из его людей уже схватили с полок одеяла и пытались бороться с пожаром. Внезапно кто-то пронзительно закричал, попав в огненную ловушку, и агония превратила вопль в нечто нечеловеческое, звериное. Теодору отвратительно было бросать своих на произвол судьбы. И все же он знал, чего требует от него долг.

– Повинуюсь, – едва не задыхаясь, ответил сержант.

– Обыщи пепелище, – прошептал голос хозяина. – Найди маленькую металлическую шкатулку. Не открывай ее. Не прикасайся к тому, что находится внутри.

Теодор оторвал своих людей от тщетных попыток одолеть огонь. Сержанту пришлось использовать всю свою власть, чтобы увести их от источника жалобных воплей. Теодор смутно ощутил, как тьма вокруг него посветлела, словно дым и сумрак покинули лавку вместе с тем, кого скрывали.

Сержант знал, что от него требуется. Знал, чего от него ждут. Однако за приказами скрывалось нечто такое, чего он постичь не мог. Еще одно звено в бесконечной цепи загадок и тайн, которые были за пределами его понимания. Уже в который раз он должен был довериться мудрости и намерениям человека, известного ему под именем Иеремия Скривнер.

Жуткие вопли, доносившиеся из ямы, так красноречиво говорили о невыразимой боли и ужасе, что даже серый провидец Танкуоль почувствовал, как пробежала по спине дрожь. Крики напоминали хор проклятых душ, чью обнаженную плоть лизало пламя Хаоса. Но, несмотря на весь звучавший в них дикий страх, Танкуоль ощутил необъятную силу. Осознание того, что он и только он способен навлечь столь кошмарную участь на другие создания, заставляло чувствовать себя крупнее Костодера и могущественнее Владык Разорения. Сильнее Рогатой Крысы!

Танкуоль быстро осмотрел похожий на пещеру зал, заглядывая по очереди в виноватые глаза каждого из приспешников, и заскрипел зубами, гадая, догадался ли кто-нибудь из шпионов о нечестивом повороте его мыслей. Серый провидец коснулся амулета на груди и забормотал извинения и клятвы верности своему богу. Врагов и без того достаточно, не стоит прибавлять к своим тревогам гнев Рогатой Крысы.

Больше всего Танкуоля беспокоило произошедшее на рынке. Сначала клан Эшин, а теперь и клан Творцов покушались на него. Кто следующий? Какой еще из кланов Нижнего Альтдорфа жаждет его крови – или все они в сговоре? Серый провидец Траткви, несомненно, достаточно долго плел паутину интриг вокруг остальных членов совета, чтобы по очереди пользоваться возможностями каждого. Вероятно, у дряхлого жреца-колдуна хватило ума пожалеть о неразумной беседе, которую он вел с Танкуолем под храмом Рогатой Крысы.

Танкуоль не любил быть втянутым в историю, которую не мог контролировать. Интриганы и манипуляторы Нижнего Альтдорфа вели свою игру тоньше, чем какой-нибудь деревенский военачальник с забытых окраин царства скавенов. Не хватало ни времени, ни сил разведать тайные союзы и распри и получить рычаги истинной власти. Лишь талисман Совета Тринадцати возвышал Танкуоля над остальными, а этого было недостаточно, чтобы разубедить вождей кланов, решивших, что они хотят его смерти.

Или им нужен не Танкуоль? Из гордости он не хотел даже думать о подобном, но, возможно, убийцы охотились за Червоточиной. Серый провидец бросил подозрительный взгляд на Вискитта Огнеклыка. Тот со своими механиками сновал вокруг рабочих столов, уставленных поразительным количеством ржавых аппаратов и грязных перегонных кубов, экспериментируя с извлеченными из лабиринтов клана Маврл осколками Червоточины. Инженер-колдун приступил к исполнению приказов Танкуоля с гораздо большим рвением, чем было нужно серому провидцу. Вовсе не с пылом послушного слуги, спешащего исполнить волю своего господина. Нет, скорее так вел бы себя тот, кто намеревается оставить свои открытия при себе. Танкуоль много раз видел столь подлое предательство. Он будет держать Огнеклыка лишь до тех пор, пока тот будет полезен, а затем настанет время для небольшого несчастного случая. И поручено это дело будет Кратчу.

Серый провидец перевел взгляд на ученика. Молодой адепт брел по залу, на плечах его болтались ведра с помоями и отбросами. Танкуоль возложил на ученика унизительную обязанность кормить десятки купленных рабов. Кратч будет слишком занят, чтобы выдумывать новые полоумные планы по захвату положения и власти своего наставника. Танкуоль не забыл «случайный» толчок, из-за которого искажающий камень вылетел из лап как раз в тот момент, когда серого провидца почти настигли крысоволки.

Он злобно ухмыльнулся. Еще немного, ровно столько, чтобы убедиться, что пользы от Кратча больше нет, и наступит очередь ученика упасть от «случайного» толчка. Прямо в пасть Костодеру. Крысоогр наверняка оценит угощение.

Отвернувшись от Кратча, Танкуоль перевел внимание на ближайшую испытательную яму. Он начал подкрадываться к ней, точно голодный шакал, потирая в жадном предвкушении лапы. Костодер неуклюже двинулся следом, вес его громадного тела сотрясал земляной пол. Танкуоль был прав, взяв в телохранители подобного зверя: ни один скавен в здравом уме не осмелится что-нибудь предпринять, если это означает столкнуться с таким чудовищем. Знатно потратившись на рынке, Танкуоль щедро одарил нового любимца доспехами и оружием из кузниц клана Морс. Голову монстра теперь защищал толстый кольчужный капюшон, металлические листы спускались по шее и груди. Огромный рог Костодера обшили сталью, чтобы сделать внушительнее и смертоноснее. К левому плечу пристегнули бронзовый наплечник, оберегавший третью руку. Из прихоти Танкуоль снабдил наплечник стальным шипом толще его собственной ноги. Горе тому врагу, которого атакует его телохранитель! Наконец, дополнительную руку Костодера укрывала плотная кольчужная перчатка с шипами из лезвий мечей на костяшках. Танкуоль с удовольствием представил себе, что случится с любым, кого Костодер приложит лапой!

Однако серый провидец не проявил небрежности, заботясь и о собственной защите. Каким бы и страшным ни был его новый крысоогр, серый провидец не мог избавиться от кошмарного образа того мерзкого гнома, который одним ударом прикончил прежнего Костодера. В защите от врагов нельзя полагаться только на охранника. Танкуоль купил у оружейника клана Скаб бронзовый шлем, договорившись, что мастер переделает тот под изогнутые рога серого провидца. У одного из торговцев клана Сликит он раздобыл клинок из искажающей стали, на почерневшем лезвии которого были выгравированы чуть сиявшие от скрытой мощи смертоносные руны. Усиленный железными заклепками воротник из вываренной кожи и доспех из кольчужной сетки, проложенной между слоями меха, предоставил однолапый лавочник из клана Скаул. Для защиты от магической угрозы Танкуоль раздобыл огромное количество амулетов и талисманов. Мелкие осколки искажающего камня с нанесенными на них охранительными символами, черепа священных храмовых крыс, маленькие бронзовые изображения Рогатой Крысы, мешочек из эльфийской кожи, наполненный священным прахом и костями, – все это свисало с пояса Танкуоля и с навершия его посоха.

Пара свитков из содранной кожи рабов с нацарапанными на них символами на квикише являлись самыми дорогими из защитных средств Танкуоля. На каждом свитке были начерчены тайные слова могущественного заклинания. Простые знаки и пергамент из кожи скавенов соединялись в ужасную магию. Только самые богатые и могущественные из крысолюдов могли позволить себе столь мощные артефакты, но в рыночных переулках Танкуоль нашел сомнительных торговцев, которые смогли обеспечить его всем необходимым. А белый штурмовик позаботился о том, чтобы ни один из них никому не рассказал, что продал и кому. В целом Танкуоль чувствовал себя гораздо увереннее. Хотя все же благоразумнее было бы держать под рукой нескольких недоумков-прислужников, чтобы выставлять их перед собой при малейшем намеке на опасность.

А опасностей кругом было предостаточно, и самая грозная – та, от которой Танкуоль не мог себе позволить избавиться: Червоточина. Вот уже несколько дней серый провидец проводил эксперименты с рабами, которых ему удалось заполучить на невольничьих рынках Нижнего Альтдорфа. Результаты были столь же ужасающими, сколь и соблазнительными. Однако тревожила мысль, что такое мощное оружие сумел создать клан Чумы. Если бы правившие еретической сектой чумные владыки продолжили свои изыскания, то с легкостью завоевали бы всю Подземную Империю. К счастью, их прогнившие мозги не ухватились за возможности, что сулило созданное ими, и оно оставалось забытым и брошенным, пока его не нашел такой дальновидный и гениальный скавен, как Танкуоль.

Серый провидец посмотрел на результаты своего последнего испытания. Полдюжины рабов-скавенов и несколько людей были брошены в колодец с гладкими стенами, а затем подверглись воздействию осколков Червоточины. Огнеклык предложил изуверскую идею: привязать куски камня к толстым веревкам и раскачивать их в яме, точно маятники. Забавно было наблюдать, как несчастные пытались увернуться. После того как нескольких из них коснулся черно-зеленый камень, беспокоиться об остальных не было никакой необходимости. Об их заражении позаботились первые жертвы Червоточины.

Артефакт проявлял себя просто изумительно. Шкура скавенов покрывалась язвами, на коже возникали мерзкие червеобразные наросты. Через несколько минут скавен от боли впадал в беспамятство, превращаясь в дергающееся на дне ямы существо. Жирные зеленые черви начинали расползаться от его тела, их влекло к другим скавенам, как железо к магниту. Для заражения было достаточно одного-единственного червя, отвратительные твари прожигали себе путь сквозь шерсть своих жертв. Последняя стадия болезни была самой впечатляющей: череп и органы крысолюдов взрывались потоком извивающихся червей. Процесс мог занимать от нескольких минут до нескольких часов – с этим Огнеклык еще не до конца разобрался.

Люди тоже были восприимчивы к болезни, хотя держались гораздо дольше. Если у скавена первые признаки порчи появлялись за несколько минут, то человек мог продержаться несколько дней. А конец был, пожалуй, даже отвратительнее участи крысолюдов: человеческое тело превращалось в густое месиво. Любопытно, что из их тел появлялось не так уж много зеленых червей. Еще одна загадка, которую Огнеклык пока не разрешил.

Танкуоль не упустил из виду то, что Червоточина стала бы гораздо более действенным оружием против его собратьев-скавенов, чем против орд лишенных шерсти людей. Это заставило серого провидца призадуматься, возбуждая и паранойю, и честолюбие. Зачем Владыкам Разорения понадобился столь чудовищный артефакт и можно ли верить в их благодарность за доставку? На другом конце спектра Танкуоль видел себя крадущимся по улицам посрамленного Скавенгниля. Это он – величайший из крысолюдов, обладающий такой силой, какую прежде не сжимал железной хваткой ни один скавен. Видение почти заставило его забыть о страхах.

– Самый милосердный-добрый деспот, – пропищал хнычущий голос.

Танкуолю не нужно было оборачиваться, чтобы узнать запах хилого Скрима Грызохвоста, осведомителя из клана Скаул. Серый провидец махнул лапой, приказывая Костодеру подпустить дряхлого крысолюда поближе. И все же Скрим, метнувшись мимо громадного крысоогра, не спускал с того настороженного взгляда.

– Говори-пищи, прислужник, – распорядился Танкуоль.

С каким бы слухом ни явился Скрим, он мешал серому провидцу наблюдать за рабами. Один из крысолюдов готов был взорваться, и Танкуолю не хотелось пропустить жуткое зрелище.

– Скорее-быстрее! – рявкнул он, обнажив клыки.

– Могучая лапа Рогатой, – заскулил Скрим, – твой истинный-преданный слуга нашел одного из людишек, что забрали-украли Червоточину!

Тут же позабыв о рабах и заразе, Танкуоль обернулся к Скриму. Жадный блеск появился в глазах серого провидца. По привычке он вытащил из-за пазухи маленькую коробочку из крысиного черепа, высыпал на лапу понюшку перетертого искажающего камня и нетерпеливо повторил:

– Говори-пищи!

– Клан Скаул ведет дела с глупыми людишками верхнего города, – заговорил Скрим. – Продает людишкам черную пыль. Там есть наш агент по имени-запаху Отто Али. Человечишко управляет норой, куда приходят другие людишки, чтобы вдохнуть яд.

– Они платят за то, чтобы болеть? – недоверчиво спросил Танкуоль.

Он знал, что люди безумны, начиная с их идеи «самопожертвования» и заканчивая бестолковой преданностью потомству и родичам. Они и к собственным родителям относились как к чему-то большему, чем к простой собственности, которую нужно использовать и забыть. Но намеренно вдыхать черную пыль, ядовитый осадок от очистки искажающего камня, было до того невероятным проявлением глупости, что Танкуолю трудно было в это поверить.

– Да-да, – закивал Скрим. – Они платят много-много! Делают все, чтобы снова вдохнуть пыль! – Кривоногий крысолюд визгливо рассмеялся. – Клан Скаул использует любителей пыли часто-часто!

Серый провидец втянул ноздрями новую понюшку. Только от людей можно было ждать столь презренной слабости. Еще одно доказательство, если таковое требовалось, что лишь скавены достойны править миром. Клан Скаул использовал свойственную людишкам безвольность, чтобы упрочить собственную власть и с помощью сети одураченных пылью простофиль приобрести в Нижнем Альтдорфе почти такое же влияние, как у крупных кланов. Танкуоль был готов восхититься подобной хитростью, однако в данный момент его интересовало лишь то, как это поможет отыскать Червоточину.

– В нору Отто Али пришел пристрастившийся к пыли человечишко, – объяснил Скрим и постучал по носу. – От него пахло-разило искажающим камнем клана Маврл.

Танкуоль хлопнул лапами, хвост его задергался от возбуждения.

– Этого человечишку удержали-остановили?

– Нет-нет, великий и ужасный мастер-жрец, – ответил Скрим. – Человечишке позволили уйти. – Он увидел, как в глазах Танкуоля вспыхнула ярость, и поспешил уточнить: – Этот человечишко мог начать подозревать-опасаться, если бы его продержали дольше. Но его жажда пыли велика-огромна. Он обязательно вернется. Скоро-скоро.

– Хорошо, – прорычал Танкуоль. – Когда вернется, я сам на него посмотрю-понюхаю. Если он приведет меня к Червоточине, ты будешь вознагражден. А если нет…

Танкуоль не стал описывать, что произойдет, если находка Скрима не принесет результат. Иногда достаточно того, что прислужник сам воображает свое наказание.

– Перестань трястись надо мной, Иоганн, – прорычал Ганс, кажется, уже в сотый раз. Приступ кашля и на этот раз не пошатнул его уверенность в том, что с ним все в порядке.

Расположившийся в одной из лучших комнат «Короны и двух заседателей» контрабандист уже два дня был практически прикован к постели. Его мучили приступы кашля и бесконечная чесотка. Ганс представлял собой забавное зрелище: закоренелый портовый проходимец, дерзко бросавший вызов Густаву Фольку и Весперу Классту, почти тонул в мягкой перине среди кружевных оборок. Вернее, это было бы забавным зрелищем, если бы не смертельная бледность и впавшие щеки контрабандиста.

Остальные члены банды, за исключением по-прежнему отсутствовавшего Кемпфа, собрались вокруг кровати, точно плакальщики на поминках. Их лица были такими же скорбными, как у гнома, которому сказали, что пиво закончилось. Мрачнее всех был младший Дитрих. До Иоганна дошли слухи, что Кляйнер сильно захворал еще до того, как за ним пришла стража. Здоровяк мог что угодно подцепить в канализации. И поделиться этим с Гансом еще до визита Баера.

Ганс, казалось, прочел мысли брата. Он одарил Иоганна подобием веселой улыбки, которую несколько испортил его изможденный вид.

– Я в порядке, – настаивал он. – Просто немного устал, вот и все. Слишком поздно засыпаем по ночам, – добавил он и похабно подмигнул.

Сидевшая на краю кровати женщина громко хмыкнула и закатила глаза. Аргула Кранах была светловолосой, полногрудой и сложенной, как амазонка. Своей суровой внешностью она, конечно, не напоминала мужчину, но и на героинь Детлефа Сирка не походила. Иоганну скорее вспоминались виденные им статуи богини-воительницы Мирмидии. Щеки Аргулы были ярко нарумянены, а лицо густо напудрено в попытках скрыть долгие годы тяжелой и беспутной жизни. И все же, по мнению Иоганна, эта женщина была слишком порядочной, чтобы связываться с его неразборчивым в средствах братом. Совладелица «Короны и двух заседателей» и единственная хозяйка борделя на верхнем этаже таверны, Аргула была куда ближе Ганса к тому, чтобы называться законопослушной горожанкой. Но при всей своей деловой проницательности она оставалась наивной и беспомощной, как шаллийская монахиня, когда речь шла о делах сердечных.

Аргула и Ганс то сходились, то расходились и наслаждались такими отношениями. Вернее, Ганс наслаждался, а Аргула просто пережидала бурю. Когда удача сопутствовала Гансу и карманы его были полны, таверна Аргулы была последним местом, которое он хотел видеть. Когда же дела шли плохо и за ним гналась стража или ростовщики хотели переломать ему ноги, Ганс непременно обращался за помощью к Аргуле. Она, как идиотка, принимала его у себя и прятала, пока все не уляжется. Потом Ганс снова уходил, оставляя после себя ворох пустых обещаний и ложных надежд. Иоганн считал, что Аргуле лучше было бы подобрать какого-нибудь уличного пса.

Разумеется, приходилось признать, что в нынешних обстоятельствах эти извращенные отношения – словно подарок Ранальда. Таверна «Корона и два заседателя» была таким убежищем, о котором контрабандисты и в молитвах не отважились бы попросить, даже если местные девицы оставались тверды в своем решении не продлевать им кредит. Аргула с нежностью наседки ухаживала за Гансом и беспокоилась о его здоровье еще больше, чем Иоганн. Именно по ее совету остальные члены банды пришли в будуар мадам, чтобы лично увидеть состояние своего вожака.

А оно совсем не обнадеживало.

– Слишком поздно засыпаем! – усмехнулась Аргула, поправляя корсаж. Одежда так плотно облегала пышное тело, что Иоганн подумал, нет ли у нее какого-то хитрого трюка, чтобы вовсе не дышать. – И почему бы это, Ганс? Из-за того, что ты полночи кашляешь мне в волосы, или от того что мне не удается уснуть в таком шуме?

– Не скромничай, любовь моя, – упрекнул ее Ганс.

Новый приступ кашля стер похотливую ухмылку с его лица. Аргула бросилась нянчиться с контрабандистом, прижала к груди и пыталась одновременно массировать ему спину.

– Насколько понимаю, у вас здесь есть хирург, – вмешался Иоганн. – Может, пора послать за ним?

Аргула повернулась к нему, ее глаза расширились от недоверия.

– За Густавом? За этой свиньей? Все, на что годится Густав Шлехт, – штопать вышибал после шумной ночи и помогать девочкам с… деликатными проблемами! Я не позволю этому мяснику притронуться к моему милому Гензелю!

Услышав от Аргулы ласковое имя, Ганс поморщился, но вскоре его уже куда больше беспокоил очередной приступ сильного кашля. Изо рта старшего Дитриха потекла желто-зеленая жижа, которая пахла простоявшими целую неделю на солнце нечистотами. Мюллер зажал нос и поспешил открыть окно.

– Аргула, мы сами не сможем ему помочь, – настаивал Иоганн. – Как бы нам ни хотелось, мы просто не знаем, как это сделать.

Аргула, закрыв глаза, медленно покачивала Ганса в объятьях. Она изо всех сил старалась не проявить женскую слабость, но Иоганн все равно заметил слезы на ее ресницах. Он отошел от кровати и присоединился к остальным контрабандистам, которые стояли у открытого окна. Рядом со зловонными выделениями Ганса даже запахи улицы освежали. Иоганн, погруженный в свои мысли, забарабанил пальцами по подоконнику. Внизу шумели пьяные студенты, грохотали тележки и уличный агитатор пронзительно вещал о вреде бретоннского бренди. Нашел же тупоголовый себе место: на углу таверны!

– Нужен врач, – сказал Иоганн товарищам.

– Ты слышал Аргулу, – отозвался Вильгельм. – Она этого Шлехта на шаг не подпустит к Гансу.

Иоганн сжал кулак.

– Тогда нужно еще кого-нибудь найти, – прорычал он.

– Еще кого-нибудь? – усмехнулся Мюллер. – Думаешь, в этом заведении доктор просто выскочит из постели любой шлюхи?

– Мне придется сходить за ним, – сказал Иоганн.

Мюллер покачал головой, его единственный здоровый глаз прищурился.

– Послушай, я знаю, он твой брат и все такое, но подумай хорошенько! Как считаешь, где сейчас Кемпф? Может, до Кляйнера и добралась стража, но Кемпф, я готов поспорить, прямо сейчас все выкладывает Фольку. Если тебя заметят на улице, пострадают и наши шеи!

Иоганн сердито посмотрел на Мюллера, затем одарил Вильгельма вызывающим взглядом.

– Попробуйте остановить меня, и вам не придется беспокоиться о Фольке.

Оба контрабандиста попятились. Они слишком хорошо знали, как мастерски Иоганн обращается с клинком. Вместе они бы справились с ним на таком близком расстоянии, но одному уже не пришлось бы этим хвастаться. А проверять, кто окажется менее удачливым, не хотелось.

Иоганн направился к двери и остановился на пороге.

– Следи за порядком, Аргула, – сказал он, бросив многозначительный взгляд на притаившихся у окна товарищей. – Я скоро вернусь с настоящим врачом для Ганса.

Больше говорить было не о чем, а тратить время на сомнения в разумности своего поступка Иоганн не собирался. Пока здравый смысл не начал по-настоящему терзать его совесть, младший Дитрих торопливо спустился по покрытой ковром лестнице, соединявшей бордель с питейным залом, прокладывая себе путь между надушенными шлюхами и нетерпеливыми студентами университета. Едва его ноги покинули последнюю ступеньку, он вылетел из таверны на туманные улицы Альтдорфа.

Иоганн лишь на мгновение задержался у входа, пытаясь собраться с мыслями. И резко обернулся, выхватив меч, когда рядом раздался тихий голосок. Маленький дрожащий человечек отпрянул и попытался продемонстрировать свое миролюбие и отсутствие оружия, отчего из его рук выпали брошюры.

– Успокоитесь, добрый господин, – произнес человечек. Иоганн узнал голос агитатора, который произносил обличительные речи возле таверны. – Я не хочу вас обидеть. Уверяю вас, я совершенно безобиден.

– Тогда чего же тебе надо? – требовательно спросил Иоганн, держа меч наготове.

– Я Людвиг Ротфельс, – представился тот, – пророк улиц, умудренный в делах…

– Переходи к сути, пока не порезал.

Ротфельс нервно улыбнулся.

– Совершенно верно, совершенно верно. Насколько я понимаю, ваш брат болен, и ему нужен врач.

Иоганн шагнул к Ротфельсу, готовый немедленно проткнуть его насквозь. Потом вспомнил про открытое окно. Возможно, мелкий проныра случайно услышал разговор контрабандистов. Конечно, это не исключало, что он мог оказаться одним из осведомителей Фолька.

Обливавшийся потом Ротфельс воспользовался заминкой Иоганна.

– За небольшую плату, добрый господин, скажем, за три сребреника, я мог бы привести целителя в… это заведение. И куда быстрее вас, поскольку я, видите ли, знаком с целительницей, которая придет сюда вот так, – Ротфельс сделал паузу и щелкнул пальцами, – если я попрошу ее.

– Ее? – с подозрением в голосе переспросил Иоганн.

– Э-э… Да, добрый господин, – пробормотал Ротфельс. – Видите ли, я не знаю ни одного врача, но знаю жрицу Шалльи, с которой у нас… есть общий знакомый. Узы, которые связывают нас, очень крепки, уверяю вас. Если я попрошу ее об одолжении, она почувствует себя обязанной прийти.

– Шаллийская жрица? – усмехнулся Иоганн.

– Не насмехайтесь над силами богов! – ответил Ротфельс, намеренно неверно истолковав причину сомнении контрабандиста. – Шаллья ухаживала за больными и ранеными задолго до того, как эти книжные умники-шарлатаны начали вмешиваться в чужие дела!

Что-то в тоне агитатора заставило Иоганна поверить, что этот человек честен или, по крайней мере, честно играет.

– Ладно, мелкий, – сказал он, выуживая из кармана пару серебряных монет. – Будь по-твоему. Веди свою жрицу. Если сможешь привести ее сюда до того, как я найду врача то, возможно, дам тебе и третью монету.

Людвиг выхватил из раскрытой ладони Иоганна деньги, торопливо поклонился и исчез в тумане. Ему нужно было отчитаться хозяину и передать весточку сестре Клейфот. Людвиг был очень доволен собой. Он не только убедился, что братья Дитрих вернулись в прежнее убежище, но и устроил все так, что прямо там за ними сможет следить еще один слуга хозяина!

Кемпф растянулся на одной из хлипких коек в курильне Отто Али, из его онемевших губ торчала глиняная трубка. Прошло всего несколько дней, и контрабандиста вновь потянуло сюда. Ему пришлось вернуться в подвал «Орка и топора», с осторожностью и опаской ускользнув от соглядатаев, которых Густав Фольк мог выставить вокруг таверны. Очередной осколок, отбитый от спрятанного в бочке с уксусом камня преображения, очередной визит к полурослику Мау, и Кемпф готов был снова «гнаться за драконом».

Отто Али вел себя дружелюбнее, чем в прошлый раз. Даже пустил Кемпфа в один из небольших альковов, предназначенных для мастеров гильдий и аристократов – тех влиятельных покровителей притона, которые не могли себе позволить быть замеченными в подобных местах.

Черная пыль – такая же сладкая на вкус, как и прежде, – проникала в каждую пору Кемпфа. Мрачная обстановка, рваный занавес, отделявший альков от основного зала, – все растворилось в мягком тумане. Контрабандиста накрыло волной пьянящего тепла и калейдоскопом видений. Убогая реальность Кемпфа исчезла, а его разум воспарил. Когда, откинув занавес, в альков прокрался Отто Али, для Кемпфа это было куда нереальнее грез.

– Он принял пыль, – дрожащим от волнения голосом произнес Отто Али, и на его смуглом лбу выступил пот.

В алькове появилась еще одна фигура, которая выглядела настолько безумно и странно, что даже пребывая в полузабытьи, Кемпф рассмеялся. Гостем оказалась огромная крыса, облаченная в драный халат, – страшилка из детских стишков, один из подземных жителей. Фантастический облик крысолюда довершали большие изогнутые рога и длинный посох, увенчанный странным металлическим символом. Кемпф захихикал, гадая: не потому ли эта тварь пришла за ним, что в детстве он сосал палец? Затем контрабандист потерял интерес к странной фигуре и отдался во власть яркого сна.

Танкуоль, злобно взглянув на распростертое тело любителя черной пыли, обнюхал его руки и волосы. На лице серого провидца появилась злобная усмешка. Скрим не ошибся: от этого негодяя действительно пахло Червоточиной. Вопрос был в том, где грязный человечишко ее прятал! Танкуоль испытывал искушение выцарапать информацию из этой личинки, но понимал, что в теперешнем состоянии человек не почувствует даже самую жестокую пытку.

– Как давно? – рыкнул Танкуоль на встревоженного владельца притона.

– Не… несколько часов, – ответил Отто Али, стараясь не улыбаться и не встречаться взглядом с рогатым крысолюдом. За годы общения со скавенами он не встречал ни одного, кто наполнял бы его таким же ужасом, как величественный серый провидец. Отто Али была знакома опасная вспыльчивость подземного народа, а поэтому он не собирался рисковать, разговаривая с тем, кого боялся даже Скрим Грызохвост.

Танкуоль, обнажив клыки, взглянул на контрабандиста сверху вниз.

– Хорошо-хорошо, – решил он. – Мы начнем, когда человечишко проснется.

Отто Али прижал руку к горлу, ужаснувшись грозной многозначительности, прозвучавшей в словах серого провидца. Внезапно в главной комнате вскрикнул один из клиентов. В самом крике не было ничего необычного: грезы курильщиков черной пыли часто оказывались не из приятных. Однако за этим последовали вопли охраны, что было неожиданно. Отто Али и Танкуоль, откинув в сторону занавес, ворвались в притон. В тот же миг до их ушей донесся звон стали.

Глаза скавена подозрительно сузились, а железы тревожно сжались. В дальнем углу зала стояла темная фигура и парой зазубренных черных клинков отражала атаки полудюжины здоровенных людей. Серый провидец чуял шерсть крысолюда, но не мог уловить его личный запах. Тревога нарастала. Лишь одни скавены отступались от себя – ассасины клана Эшин.

Хотя убийца и был в меньшинстве, он по-прежнему казался размытым пятном из стали и черной шерсти. Темные мечи то поражали плоть охранников, то высекали искры из их клинков. В первые же мгновения стычки два человека упали, а остальные в ужасе попятились, и Танкуоль получил возможность рассмотреть нападавшего. Серый провидец снова почувствовал приступ страха. Перед ним был не простой убийца, а сам Скратч Диколап! Он был главой клана Эшин в Нижнем Альтдорфе, а значит, самым смертоносным убийцей во всем городе!

Танкуоль вцепился в штурмовика, которого оставил присматривать за входом в альков, и притянул поближе к себе. Серый провидец с удовольствием взял бы в логово Костодера, но крысоогр был слишком огромен для этого места. Наверняка отсутствие зверя и привело к тому, что Диколап решил напасть именно сейчас.

– Зови остальных! Скорей-быстрей! – прикрикнул Танкуоль на Кратча.

Ученик кивнул, но даже не попытался вылезти из-под деревянной койки, под которой прятался. От подобной трусости Танкуоль заскрежетал зубами, но вскоре у него появились проблемы посерьезнее: Диколап услышал голос серого провидца. Ассасин крутанулся, вонзил один из клинков в живот человека да там его и оставил. Затем освободившейся лапой вытащил из-за пазухи три острых метательных диска.

Танкуоль безотчетно выставил перед собой белого штурмовика. Тело воина вздрогнуло и затряслось, когда в него вонзились диски и по венам побежал яд с отравленных краев. Танкуоль крепче сжал живой щит, чувствуя, что тот начал обмякать, и зарычал на приспешников, приказывая им выбираться из укрытий и помочь ему.

Скрим Грызохвост и его прислужники разом откликнулись на призыв. В притон хлынули скавены клана Скаул и, опрокидывая койки вместе с лежавшими на них людьми, бросились на ассасина. Готовый сражаться с медлительными и неуклюжими людьми, Диколап не склонен был рисковать, выступая против толпы мстительных крысолюдов. Очередная пригоршня метательных дисков свалила первый ряд рычавших воинов, а сам Диколап уже мчался прочь, перепрыгивая через перевернутые койки и разрубая на бегу врагов. Казалось, ассасин полон решимости добраться до потайного туннеля, который увел бы его обратно в лабиринты Нижнего Альтдорфа. Однако убийца отказался от своей затеи, когда вход в туннель взорвался дождем из кирпичей и земли.