Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 63 страниц)

Людвиг оттер с плаща, которым прикрылся, грязь, сплюнул на брусчатку и добавил собственные ругательства к общему хору. Жалкие франты! Когда-нибудь они ответят за свою напыщенность и высокомерие! Красная рука революции снова взметнется и спалит огромные дворцы в Императорском квартале! Когда по улицам разольется голубая кровь, рев угнетенных будет услышан!

Лицо маленького тощего человека побагровело от нахлынувших эмоций, а рука сжалась в кулак. Затем рассудок снова взял верх, и Людвиг нервно и затравленно оглядел улицу, опасаясь, что кто-нибудь мог заметить мимолетную потерю самообладания. Паранойя усмирила его революционный дух, пеленой страха накрыла его идеалы – страха не перед политиканами или аристократами, даже не перед охотниками на ведьм с их жестокостью. Людвиг готов был всем им бросить вызов и никогда не отступал перед опасностью и силой. У него не хватало двух пальцев на правой руке с тех пор, как рейксгвардейцы схватили его и пытались заставить предать товарищей-революционеров. Но смогли добиться лишь плевка, совсем как тот, что мгновение назад достался улице.

Истинный страх он открыл для себя позже. Гораздо позже. Людвиг познал природу ужаса, когда впервые увидел зловещее существо, которое потом стал называть хозяином. Ячейка заговорщиков, революционная группа, называвшая себя «Красный коготь», собиралась в старом заброшенном особняке принца Стеффана. Они планировали внести собственный вклад в празднества в честь дня рождения императора. Заговор еще не успел далеко продвинуться, когда встречу прервало призрачное видение, которое словно выросло из темноты. Людвиг был не бойцом, а человеком слов и идеи, но в «Красном когте» имелось достаточно закаленных воинов, ветеранов военных кампаний, морских сражении и схваток в подземном мире.

В ту ночь Людвигу предстояло многое узнать. Жестокость той битвы сорвала маску, скрывавшую истинную природу «Красного когтя». Многие из его товарищей-революционеров оказались мутантами, которые прятали свой порок за внешней нормальностью. А их предводитель, Ульрих Шильденхоф, был последователем Губительных Сил, магическим агентом Пурпурной Руки.

Высокие принципы и пламенные речи рассыпались перед лицом кошмарного и постыдного мгновения. Разум Людвига оцепенел, босяк чувствовал вину за то, что его, будто пешку, использовали такие безбожные существа. И его ужас лишь усилился, когда призрачный гость бросился на Шильденхофа и его ближайших сподвижников. В одиночку против дюжины переродившихся, отвратительных мутантов и инфернального колдуна. Должна была случиться настоящая бойня. Так и вышло, но дело обернулось несколько иначе, чем ожидал Шильденхоф. Людвиг до сих пор помнил, с каким недоумением на лице голова магистра катилась по каменным плитам.

При этом воспоминании бывший заводила и подстрекатель толпы содрогнулся и поспешил дальше. Всем, кто соглашался его слушать, Людвиг проповедовал о шпионах императора и о том, как те постоянно посягают на частную жизнь и достоинство каждой живой души в Альтдорфе. Тогда он и сам верил своим словам. А сейчас понимал, что это была грандиозная ложь. Теперь он понимал, каково на самом деле ощущать, что за тобой следит тот, у кого повсюду имеются глаза.

Людвиг не знал, почему в ту ночь его пощадили. Возможно, из-за того что он был всего лишь наивной жертвой обмана. Или потому что Иеремия Скривнер заметил в нем способности, которые пригодились бы его собственной организации. Какова бы ни была причина, Людвиг знал, что отказ от предложения призрачной тени, прозвучавшего среди окровавленных останков «Красного когтя», стал бы его смертным приговором.

Агитатор тряхнул головой, пытаясь избавиться от жутких воспоминаний. Он все еще не был уверен, помилование ему даровано или только отсрочка, однако точно знал, что медлить глупо. А глупостей его новый хозяин не терпел.

Людвиг заметил уходящие вниз, окованные железом ступени и темную дверь подвала. Он порылся в кармане и достал странный позолоченный ключ. Хотя отец Людвига и был слесарем – одно из дюжины других ремесел, не приносивших сытости нищим семьям портового Альтдорфа, – такого ключа ему видеть не приходилось. Людвиг готов был поклясться, что тот меняется всякий раз, когда его вставляют в замок, и это ощущение было так же трудно опровергнуть, как и принять.

Бросив последний взгляд через плечо, Людвиг метнулся вниз по ступеням и всем телом прижался к окованной железом двери. Ключ скользнул в скважину бронзового замка, словно рука в перчатку. Заскрежетав и щелкнув, механизм повернулся. Людвиг торопливо вытащил ключ и, даже не посмотрев на него, снова сунул в карман. Разглядывать эту странную штуку не хватало смелости – вдруг она на самом деле как-то менялась. Пробормотав молитву Верене, богине мудрости и света, Людвиг распахнул дверь и нырнул внутрь.

Что его молитва не была услышана, он понял сразу. В подвале оказалось темно, как в брюхе демона, сквозь окошко не проникал даже самый крохотный лучик, как будто дневной свет боялся посягнуть на этот вязкий клочок полуночи, расположившийся под улицами Альтдорфа. Ледяной холод пробирал до печенок и сковывал душу. Дыхание превращалось в застуженные хрипы.

Людвиг заставил себя шагнуть вперед. Он знал, что где-то во мраке стоит маленькая металлическая коробочка, выкрашенная в цвет каменных плит. Возможно, ему позволят просто оставить свое послание и убраться.

– Докладывай, – раздалось одновременно и близко, и далеко.

Людвиг вздрогнул, услышав шипение своего хозяина. Он снова пошарил в карманах и вынул письмо, написанное расползавшимися чернилами. Беззвучно, без ощущения чьего-то приближения, даже без прикосновения к руке стопку пергаментных листков вырвало из его пальцев.

Людвиг слышал шелест пергамента где-то в темноте. Он мог представить, как глаза цвета серого дыма глядят на страницы, а разум приказывает чернилам сложиться в слова. Отчего-то он знал, что написанного окажется недостаточно.

– Засек Иоганна Дитриха, – сказал Людвиг, с трудом унимая дрожь в голосе. – Я проследил за ним до лавки доктора Лукаса Филиппа Лоу, алхимика. Дитрих оставался там некоторое время. А уйдя, направился в «Корону и двух заседателей». Я прождал до третьего удара колоколов, но он так и не вышел из таверны. Тогда я решил, что он уже и не выйдет, и поспешил сюда с докладом.

Настала тишина настолько густая и зловещая, что с ней не сравнилось бы даже пережитое Людвигом в императорских подземельях. Агитатор знал, что невероятный разум хозяина переваривает его слова, крутит и вертит их, изучает его рассказ под такими углами, каких Людвигу ни понять, ни оценить. Есть вещи, которые лучше и не понимать… и вопросов лучше тоже не задавать.

– Встань у дома доктора Лоу, наблюдай за посетителями. Жди дальнейших указаний.

Людвиг низко поклонился, вложив в этот жест гораздо больше искренности, чем когда-либо выказывал императору или Верховному Теогонисту.

– Повинуюсь, – прошептал он, потянулся назад, нащупал дверь и отчаянно вцепился в ручку. Задержавшись лишь на мгновение, чтобы услышать холодный голос хозяина, Людвиг распахнул дверь и выскочил в объятия угасавшего дня.

Позади, в нескончаемой темноте подвала, зашевелилась фигура. Под эхо собственных шагов она тоже покинула комнату, исчезнув в еще более непроглядном мраке.

Серый провидец Танкуоль обнаружил, что намного легче идти через принадлежавшую клану Творцов часть рынка, когда рядом маячит громадная фигура Костодера. У лавочников и укротителей крысоогры пользовались дурной славой. Мало кто не видел такого монстра в бойцовых ямах, где он разрывал любого зверя, раба или пленника, с которым сталкивался. Рядом с подобными жуткими воспоминаниями даже грозная репутация элитных штурмовиков Скавенгниля становилась ничтожной.

Кратчу была поручена незавидная работа: держать поводок Костодера. Крысоогру требовалось время, чтобы принять нового хозяина, хотя почти полностью скормленный монстру предыдущий владелец, безусловно, помог улучшить отношения. Если же Костодер по-прежнему голоден, то пусть поближе к нему находится Кратч. Так Танкуолю спокойнее. Быть съеденным собственным телохранителем – ужасно глупый способ завершить блестящую карьеру для столь прославленного крысолюда. С такими мыслями серый провидец взглянул на ученика. Негодяй в очередной раз предательски тащился позади, позволяя цепи Костодера вытянуться во всю длину. Танкуоль прорычал несколько угроз и заставил Кратча вернуться на положенное место. До чего трудно найти самозабвенных и верных прислужников!

Танкуоль увидел, как штурмкрысы впереди внезапно напряглись. Из заполонявшей туннель толпы донеслись визги и испуганный писк, в духоте сутолоки отчетливо выделялся мускус страха. В безумном стремлении спастись перепуганные скавены метались, прятались в лавках, ныряли в загоны для рабов. Низкий вибрирующий вой подсказал причину такой паники. Танкуоль зарычал на штурмовиков, когда те обменялись встревоженными взглядами, а затем отступил за громадную фигуру Костодера. Немного поразмыслив, он подтащил к себе Кратча. Нельзя было забывать, что крысоогр, возможно, все еще голоден.

В нос Танкуолю ударила тяжелая застоялая вонь крови и зверья, немного напоминавшая крысиную, но лишенная присущей грызунам приятности. Через несколько мгновений в поле зрения появился источник запаха. Железы серого провидца затрепетали от ужаса, когда он увидел сгорбленную фигуру. На миг Танкуоль даже подумал, что его каким-то образом выследило чудовище из канализации. Однако он быстро сообразил, что нынешнее существо намного меньше: всего лишь в два раза крупнее обычного скавена и, скорее, напоминает не крысу, а пса с широкой грудью и мощными квадратными челюстями. Хотя похожие на руки лапы и длинный чешуйчатый хвост были явно крысиными, а когда тварь принюхивалась, то приподнималась, а не припадала к земле.

Это был крысоволк. Одно из отвратительных созданий клана Творцов. Грозный, едва способный подчиняться зверь, выведенный для тех военачальников и вырожденцев, для которых обычные гигантские крысы и кроты были недостаточно велики.

Танкуоль, свирепо ухмыльнувшись, оттолкнул от себя Кратча и отвесил ему оплеуху за то, что ученик стал свидетелем его недолгого испуга. Каким бы грозным ни был крысоволк, Танкуоль тут не один.

И тут зверь учуял его запах. Он смотрел прямо на серого провидца, отличая того от охраны. Напряжение усилилось, когда крысоволк снова издал утробный вопль. Одна за другой начали появляться новые фигуры. Не успел Танкуоль и усом шевельнуть, как туннель впереди заполнили полдюжины мутантов.

– Стоять-сражаться! – зарычал серый провидец на начавших отступать штурмовиков. Те взглянули на него широко раскрытыми от тревоги глазами. Танкуоль угрожающе поднял посох. – Стоять-сражаться или гореть-пылать!

Времени на угрозы и приказы уже не осталось. Крысоволки, завывая, бросились вперед, с их челюстей капала пена, а взгляды по-прежнему были прикованы к фигуре серого провидца. Танкуоль заставил себя закрыть глаза и сосредоточиться на силе Рогатой Крысы. Вокруг его посоха собралось зеленое сияние. Снова открыв глаза, серый провидец метнул мерцающий луч в приближавшуюся стаю. Удар достиг одного из крысоволков, тот взвизгнул и рухнул на землю. От опаленной шкуры поднимался дым. Кровь потекла из искалеченного тела, когда зверь пополз прочь.

Остальные крысоволки продолжали наступать. Шерстяной лавиной они обрушились на штурмкрыс. Белые воины кинулись в атаку. Их сверкающие алебарды скашивали зверей, разрезали плоть и раскалывали кости. Против таких противников не устоял бы ни один из ничтожных скавенов. Элитным воинам Скавенгниля удалось невозможное: они сумели продержаться достаточно долго, чтобы Танкуоль смог снова использовать свою силу.

В его голове промелькнуло желание откусить немного искажающего камня, но опасность потерять над собой контроль была слишком свежа в его памяти, чтобы поддаться искушению. Взамен этого серый провидец сосредоточился и снова воззвал к силе Рогатой Крысы. Новая вспышка поразила двух набросившихся на телохранителя крысоволков. Взрыв испепелил всех троих, поглотил с неистовой, ревущей злобой, которая выжигала шкуры и плавила костный мозг. Танкуоль был уверен: телохранитель умер счастливым, зная, что благодаря его жертве уничтожены два врага.

Второй штурмовик не проявлял подобного усердия. Занятый одним крысоволком, воин пропустил двух зверюг мимо, и те направились прямиком к Танкуолю. Времени сосредотачиваться не осталось. Серый провидец выхватил из кошеля жетон искажающего камня, поднес его ко рту – и тут получил сильный удар в спину, отчего кусочек камня вылетел из лапы. Не отдавая себе отчет, Танкуоль нырнул за ним. И слишком поздно понял свою ошибку.

Подняв рогатую голову, серый провидец увидел, что на него надвигаются два крысоволка. Сверкали влажные от слюны челюсти, когтистые лапы рвали землю. Звери слаженно прыгнули на свою добычу. Танкуоль закрыл руками голову, осыпая проклятиями всех и вся.

Однако острые зубы и когти так и не коснулись его шкуры. Серый провидец поднял голову и недоверчиво посмотрел вверх. Над ним возвышался Костодер. В каждой из огромных лап он сжимал по вырывающемуся крысоволку. Крысоогр, казалось, не обращал внимания на клыки, которые хватали его за пальцы, и на лапы, которые скребли по груди. С тупым и растерянным видом он уставился на зверей, словно силясь сообразить, что же они такое.

Танкуоль все понял. Должно быть, ругая всех скавенов вместе взятых, он выкрикнул имя Костодера, и тот с поразительной быстротой встал на защиту своего хозяина. За столь короткое время крысоогр принял и новое имя, и нового господина. Несомненно, это еще один знак, что зверя подарила ему сама Рогатая Крыса.

Серый провидец взглянул на своего телохранителя и крысоволков в его лапах. Затем посмотрел на оставшегося штурмовика, который только-только прикончил противника ударом в горло, потом снова на крысоогра и решил, что от того больше проку.

– Костодер! – крикнул он и, довольный тем, что взгляд тусклых глаз зверя остановился на нем, резко взмахнул лапой: – Рвать-драть! Рвать-драть!

Костодер кивнул – отвратительный человеческий жест, который он, должно быть, перенял у Шефвитта с его порочными людскими манерами, – но, вместо того чтобы разорвать крысоволков, принялся их сдавливать. Его лапы сжимались все крепче и крепче, не обращая внимания на отчаянные судороги впавших в ужас пленников. Танкуоль услышал, как хрустнули кости, а затем с мерзким хлюпаньем головы зверей оторвались от шей. Он вовсе не это имел в виду, но остался доволен результатом. В награду Танкуоль позволил Костодеру присесть на корточки и насытиться мертвечиной.

– Хозяин-господин! Вы в безопасности-здравии! Не поранились-пострадали?

Когти Танкуоля застучали по рукояти меча, но затем он напомнил себе, что Кратч еще может пригодиться. Следовало проявить осмотрительность и отнестись к предательскому толчку в спину как к невинной случайности.

– Поосторожнее, дурак-болван! – рявкнул серый провидец и ограничился ударом посоха по морде ученика.

После быстрого осмотра туннеля обнаружилась лавка с пустым загоном, в которой лежал торговец из клана Творцов. В лапе мертвого предателя был зажат клочок старого одеяния серого провидца, испачканный мускусом во время битвы в логове клана Маврл. Потерпев неудачу с бегущими-по-стокам клана Эшин, враги обратились к зверям клана Творцов. Танкуолю не хотелось думать, какой будет их следующая выходка.

Возможно, ему придется потратить немного больше жетонов искажающего камня. Танкуоль отрывисто отдал приказы Кратчу и оставшемуся штурмовику. Тем предстояло отправиться в оружейные лавки клана Морс. Серый провидец чувствовал бы себя несколько увереннее, если бы между ним и неожиданным ударом кинжала в темноте было что-нибудь прочнее его собственной шкуры. Затем, возможно, они нанесут еще один визит в храм и соберут кое-какие защитные амулеты и обереги на случай, если враги решат воспользоваться чем-то не столь вещественным, как кинжал или крысоволк.

Доктор Лоу спускался по лестнице, соединявшей жилой этаж с лавкой, стараясь наступать только на толстый ковер, чтобы заглушить свои шаги. В одной руке алхимик сжимал тяжелый керамический пестик, держа его на манер палицы всадника, а в другой – горлышко стеклянного сосуда, наполненного более опасным оружием: сильной кислотой, полученной из купороса и рвоты троллей. Доктор на мгновение замер, настороженно склонив голову. Все его чувства сосредоточились на погруженной во мрак лавке. Алхимик ждал, что предательский шум снова достигнет его слуха. Много лет прошло с тех пор, как кто-нибудь из портовых отбросов отваживался на попытку его ограбить. Лоу был полон решимости преподать урок неуклюжему взломщику.

Звук повторился. Скребущий и дребезжащий, он исходил со стороны мастерской. Лицо алхимика сделалось свирепым. Пытаться украсть товар – уже достаточно серьезный проступок, но мешать его экспериментам – преступление, которому нет прощения. Шум не стихал, и Лоу заторопился, в гневе отбросив всякую осторожность. Он промчался во мраке мимо полок с бутылями и снадобьями к занавесу, отделявшему лавку от мастерской. Внезапно алхимик замер, все его чувства охватила тревога.

Тени перед ним, казалось, вытянулись и обрели плотность и форму. Что-то стояло между ним и занавесом и словно насмехалось над попытками разглядеть себя. Лоу начал было поднимать склянку с кислотой, но пугающий холод, не имевший ничего общего с неожиданной прохладой, воцарившейся вокруг, остановил его. Из темноты раздалось шипение:

– Возвращайся в постель. Здесь нечего искать, кроме смерти.

В этом голосе звучала зловещая угроза. Ощущение нереальности, свойственное кошмарным снам, заставило побледнеть даже алхимика. Лоу, сам того не сознавая, неуверенно отступил. Однако, вспомнив о шуме, который заставил его спуститься, и о том, что именно оставил в мастерской, алхимик призвал на помощь всю свою скупость, которая сталью укрепила его позвоночник.

– Кто ты такой, чтобы командовать мной в моем собственном доме? – возмущенно огрызнулся Лоу. – Я разделаюсь с тобой, будь ты хоть фантом, хоть призрак!

Он начал поднимать тяжелый пестик, чтобы ударить по клочку густой темноты, откуда, по его мнению, исходил шепот. Внезапно мрак рассеялся, обнажив то, что в нем скрывалось. Пестик выпал из обессилевших пальцев алхимика.

Перед ним стоял некто высокий, закутанный в тяжелые складки угольно-серого плаща, с головой в тени глубокого капюшона и лицом, так прикрытым толстым серым шарфом, что виднелся лишь острый ястребиный нос и дымчато-серые глаза. Воля алхимика попала в ловушку этих глаз, в водовороты тьмы, которая затягивала в свои глубины. Сила этого взгляда превосходила умения любого гипнотизера или уличного мистика. Лоу почувствовал на себе ледяное прикосновение таинственного мира.

Зловещее видение подняло затянутую в черное руку, призывая потрясенного алхимика к молчанию.

– Сохрани свою жизнь – забудь о том, что тебе принесли, – произнес шипящий голос.

Звук из-за занавеса, более громкий, чем все, что Лоу слышал раньше, разрушил гипнотические чары, которые начали притуплять его разум. Алхимик оторвал взгляд от дымчатых провалов глаз призрака, пронесся мимо грозной тьмы и дрожащей рукой схватился за занавес. С вызывающим рычанием Лоу отдернул его, готовый встретиться лицом к лицу с грабителем, вторгшимся в его мастерскую.

И во второй раз столкнулся со зрелищем, от которого подкосились ноги. Отступал алхимик еще поспешнее, чем подходил, и в еще большем ужасе, чем он испытал, столкнувшись в собственной лавке с призраком в плаще.

Его мастерскую обшаривал вовсе не грабитель, по крайней мере не грабитель-человек. Это было гигантское мрачное существо, очертаниями напоминавшее огромную крысу. Широкая полоса обожженной, покрытой коростой кожи тянулась вдоль его бока от морды до кончика хвоста, из отвратительной раны все еще капала вонючая синяя жижа, которая шипела, когда попадала на пол. Лоу задохнулся от ужаса, когда чудовищная крыса повернула голову и уставилась на него красными бусинами глаз.

Издав утробное рычание, она двинулась вслед за перепуганным алхимиком. В темноте кинжалами сверкали ее клыки.

Глава седьмая
ЧЕРНАЯ ПЫЛЬ, ЧЕРНАЯ СМЕРТЬ

Пальцы железной хваткой вцепились в плечо доктора Лоу, оттащили его назад и швырнули на пол. Алхимик только рот раскрыл от изумления, когда призрачная фигура встала между ним и жутким монстром, который крадучись выбирался из мастерской. Уже пребывая в тисках страха, Лоу пришел в полнейший ужас от безумного поступка незваного гостя. Призрак он или грабитель, но встать перед такой чудовищной мерзостью было равносильно самоубийству.

– Не шевелись, – приказал шипящий голос, и властность, прозвучавшая в этом шепоте, не допускала возражений.

Закутанная в серое фигура широко раскинула руки, растопыренные пальцы указывали на потолок. Неясные, режущие слух слова расползались в воздухе. Лоу почувствовал, как холод в его лавке становится все более и более ощутимым. На полу начали появляться крошечные крупинки льда.

Однако поразительнее внезапного похолодания было то, что темнота, казалось, набухла и сгустилась. Изо всех углов и трещин выползали тени, вихрем завивались вокруг человека в плаще, льнули к нему второй кожей. Быстрее, чем разум алхимика сумел осознать происходящее, человек исчез под плотным покровом тьмы, которая почти заполонила вход в мастерскую.

Дыхание Лоу сделалось прерывистым. Лишь любитель в том, что касалось магии, алхимик все же мог узнать мастера темных искусств за работой, когда видел – или, как в данном случае, не видел – такое. Незваный гость, странный призрак, который предупреждал его не входить в мастерскую, был магистром, хотя являлся ли он одним из патентованных колдунов из Колледжей, Лоу не мог сказать.

Алхимик тут же забыл свои опасения насчет личности и намерений незнакомца – куда важнее было увидеть, как магия подействует на крысоподобного монстра. Едва колдун окутал себя стеной тьмы, чудовище прекратило медленно и неуклонно продвигаться вперед. Оно встало на задние лапы и принюхалось, стараясь уловить запах добычи, которую теперь не могло разглядеть. Однако заклинание не позволило и этого.

Невидимые и для зрения, и для обоняния, доктор Лоу и таинственный благодетель стали неинтересны зверю. Почти рассеянно он развернулся и побрел назад, процарапывая когтями глубокие борозды в деревянном полу. Лоу смутно различал, как отвратительная туша с сопением обнюхивает его мастерскую. Временами изо рта чудовища высовывался гниющий язык и облизывал приборы и инструменты. В том, к чему существо прикасалось, а что оставляло без внимания, было нечто большее, чем случайность. И тут Лоу с ужасом понял, что именно привело монстра в его лавку!

Алхимик не смог сдержаться, когда увидел, что крысоподобный зверь положил лапы на стол и принюхался ко вделанному в стену шкафу. Именно там была спрятана металлическая шкатулка с чудокамнем, который оставил Дитрих! А когда похожие на кинжалы зубы монстра принялись вгрызаться в дерево, последние сомнения в его намерениях улетучились.

Чудовище охотилось за чудокамнем!

Алчность победила ужас. Из горла Лоу вырвался протестующий вопль, алхимик проскочил мимо смутной фигуры колдуна и сквозь ледяную тьму нырнул в мастерскую. С ревом, который не посрамил бы ни одного норсканского берсерка, Лоу швырнул склянку с кислотой прямо в морду монстра, который обернулся, чтобы рыкнуть на него. Громадный зверь отпрянул, шерсть и плоть зашипели от липкой обжигающей жидкости. Огромная туша опрокинулась и раздавила шкаф в щепки. Металлическая шкатулки с тихим возмущенным дребезжанием покатилась по полу.

Лоу безотчетно бросился за ней, но тут же почувствовал на плече железную хватку. Прикосновение колдуна привело алхимика в чувство. Его разумом вновь овладел ужас. Глаза Лоу полезли из орбит, когда он увидел, что раненый монстр поднимается с пола. Плоть на морде по-прежнему дымилась, сквозь изъеденную кожу просвечивали кости, а гигантские клыки в лишившейся губ пасти выглядели еще крупнее. Тварь бешено заверещала и разъяренным исполином бросилась вперед.

Мощный толчок колдуна швырнул Лоу на пол. В то же мгновение магистр исчез, его тело извивалось и колыхалось, словно сделанное из воды. Чудовище прыгнуло и приземлилось туда, где только что стояли мужчины. Промахнувшись, оно врезалось головой в стену, отделявшую мастерскую от лавки, и пробило ее насквозь. С яростным рыком зверь бился и рвался во все стороны, пытаясь высвободиться.

Фигура колдуна сделалась отчетливее, став такой же плотной и реальной, как и вся кошмарная сцена, которая разворачивалась перед глазами алхимика. Из-под плотного шарфа, обернутого вокруг лица магистра, вырвалось шипение. Загадочные слова заклинания, казалось, пылали темной злобой, срываясь с невидимых губ. И вновь Лоу заметил, что в воздухе повеяло холодом. Отвечая на зов таинственного хозяина, по полу, точно живые существа, ползли тени. Питонами они обвились вокруг чудовища и потащили его вниз.

– Шкатулка, – пробился сквозь ужас происходящего голос колдуна.

Закутанные в черное длинные пальцы указали на металлический ящичек. Однако пылающий взгляд колдуна был устремлен на Лоу и прожигал того насквозь. Алхимик понял, что не сможет противиться приказу.

Но стоило ему поднять шкатулку, как в душе вспыхнула прежняя алчность. Колдун теперь глядел на крысоподобную тварь, все крепче связывая ее своими заклинаниями. На Лоу никто не обращал внимания, и он сообразил, что такой шанс может больше не представиться. Его пальцы торопливо скользнули по потайной задвижке, ладонь нырнула в шкатулку и схватила сокровище, которое, несомненно, жаждали заполучить и монстр, и магистр.

Едва шкатулка открылась, в воздухе разлился запах ее содержимого. Не слабый, застаревший душок, оставшийся на столе и чаше весов, а свежий аромат самой сути камня. Запах пробился сквозь примитивные мысли чудовища и, подобно взрыву, разослал ударные волны в каждую мышцу и сухожилие. Даже колец тьмы, опутавших исполинское тело, оказалось недостаточно, чтобы остановить эту бешеную мощь. Рыча и визжа, зверь вырвался изо всех оков – и физических, и магических. Под напором его ярости стену разорвало в клочья, осколки дерева сучковатыми вертелами разлетелись по комнате. Призрачные щупальца лопнули и стекли между половиц, утрачивая плотность.

Черные руки колдуна стремительно двигались, пальцы растопыривались, складывались в таинственные жесты и скрещивались перед его закутанной в плащ фигурой. Волна ледяного полумрака, вырвавшись наружу, с испепеляющей, пульсирующей силой ударила в монстра. Того швырнуло через всю мастерскую, будто тряпичную куклу. Под тяжестью зверя разлеталась мебель, трещали и раскалывались половицы. Заклинание колдуна заставило мерзкое создание снести все на своем пути, и на его уродливом теле открылась дюжина новых ран. Громадная туша врезалась в дальнюю стену мастерской и скрючилась под грудой обломков.

Магия последнего заклинания оказалась непосильной даже для мрачного эмиссара тьмы. Закутанные в плащ плечи поникли, голова в капюшоне безвольно упала на грудь. Впервые с тех пор, как увидел магистра, Лоу почувствовал, что ошеломленное благоговение отступает. Алхимику напомнили, что, несмотря на все заклинания и чары, колдун был всего лишь человеком. Человеком, который собирался отнять у него бесценный чудокамень.

Лоу огляделся и схватил с пола тяжелую железную флягу. Убийственная ухмылка расплылась по его лицу. Он вытащил пробку и повернулся к восстанавливавшему силы колдуну. В Колледжах Магии хранилось много тайных заклинаний и ритуалов, которые могли навлечь на врага жуткую смерть, но то же самое было и в древней, таинственной Гильдии алхимиков. Одним из их старейших и наиболее оберегаемых был секрет нафаалма – грозной смеси, известной как нехекхарский огонь.

Когда Лоу уже повернулся, чтобы убить своего спасителя, лицо колдуна смотрело на него. Взгляд магистра был мрачным и осуждающим, его серые глаза ледяными ножами впились в Лоу. Алхимик почти дрогнул, но осознание, что фляжка уже откупорена, придало ему решимости. Его мышцы напряглись, он изготовился швырнуть в колдуна нафаалм.

Но, прежде чем Лоу успел шевельнуться, рука магистра метнулась вперед. Из черных пальцев вылетело что-то темное и острое. Лоу почувствовал, как его живот пронзила ледяная боль, и опрокинулся на пол. Он слишком поздно понял, что ладони магистра покрывали не перчатки, а таинственная кожа из теней. Порабощенная тьма, которая только и ждала приказа колдуна. И тот, увидев предательство Лоу, швырнул часть этой тьмы в алхимика с точностью и неотвратимостью метательного ножа.

Лоу рухнул на пол и смог лишь застонать от ужаса, когда фляга выкатилась из его пальцев. От попавшего внутрь воздуха липкий, похожий на сироп нафаалм уже начал разъедать свою железную тюрьму. Фляжка сделалась хрупкой и от удара о доски разлетелась вдребезги.

В тот же миг в мастерской вспыхнуло пламя. Завопившего Лоу смело взрывом. Весь дом затрясло, словно лодку во время шторма. С потолка посыпались штукатурка и пыль. Ревя, точно дикий зверь, по лавке алхимика пронесся испепеляющий поток жара, который разогнал даже холод колдовских заклятий.

Взрывом магистра сбило с ног, выбросило из ниши и с силой, сдирающей мясо с костей, швырнуло на один из стеллажей. Колдун, готовясь к сокрушительному столкновению, змеей извивался в своих темных одеждах и притягивал к себе тьму, чтобы смягчить падение. От сильного удара стеллаж опрокинулся, сотни пузырьков и бутылок разлетелись на мелкие осколки, в сумраке взметнулись облака порошков и пыли, однако колдун, оставшись невредимым, поднялся на ноги. Его суровый взгляд, пронзив дымовую завесу лавки, наблюдал за пожиравшим мастерскую Лоу пламенем. Прежде чем та скрылась за стеной огня, он успел разглядеть громадную фигуру крысоподобного монстра, который выбрался из груды обломков и неистово рвался вперед сквозь огонь и дым. Скудный разум зверя по-прежнему занимала шкатулка алхимика.

Глухой удар раздался за спиной колдуна. Он растворился в темноте, смешавшись с тенями. Еще один удар, и входная дверь распахнулась. Внутрь ворвались люди в форме городской стражи Альтдорфа. Командовал ими Теодор Баер. Переговорив с Людвигом Ротфельсом, который следил за входом в заведение доктора Лоу, сержант по собственной инициативе бросился на помощь своему хозяину, когда здание сотряс взрыв. Теперь он метался в заполненной дымом лавке, пытаясь пробиться сквозь пламя.