Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 63 страниц)

Эпилог

Серый провидец Танкуоль отплевывался и кашлял, перетаскивая мокрую массу своего тела через борт лодки. Он встряхнулся, пытаясь очистить мех от остатков морской воды, и устало привалился к планширу. На лице серого провидца появилась хитрая усмешка. Несмотря на все испытания, Рогатая не оставила его. Как иначе объяснить судьбоносное появление этой лодки, выброшенной целой и невредимой из огненного ада «Черной Мэри»? Танкуоль заметил ее почти сразу же, как только выбрался на поверхность после дерзкого погружения в море. Как утонувший щенок, покачивающийся на волнах, лодка отдрейфовала от горящих обломков пиратского корабля.

Крысомагу потребовалось всего несколько ужасных минут, чтобы пробраться сквозь волны к маленькой лодке. В любой момент серый провидец ожидал, что острые челюсти акулы потянут его за ногу, но, если кто-то из хищников и был поблизости, они не заметили одинокого крысолюда, плывущего над ними, и он благополучно добрался до лодки, хотя и немного промок.

Мысль об акулах заставила Танкуоля забыть об усталости. В панике он выдернул болтающийся хвост из воды и погладил голую чешуйчатую конечность, чтобы убедиться, что ее никто не покусал. Вздохнув с облегчением, серый провидец снова опустился на дно лодки. На данный момент он был в безопасности. Чан Клык мертв. Зомби мертвы – ну, более мертвы, чем раньше. Шиукоатль мертв. Все его враги получили по заслугам. И снова серый провидец Танкуоль вышел победителем, его гений вел его к славе, о которой не осмелился бы мечтать ни один другой крысолюд!

Хотя, подумал Танкуоль, забыв о врагах и обдумывая собственное положение, на данный момент о славе говорить рановато. Он сидит мокрый и одинокий в маленькой лодке, покачивающейся в кишащем акулами море, в тысячах привалов от самого отдаленного аванпоста скавенской империи. Ближайшая земля представляла собой кишащий рептилиями ад с кусачими насекомыми, тропическими болезнями и испепеляющей жарой. Оценивая ситуацию, серый провидец пробормотал проклятие, но тихо, чтобы Рогатая Крыса не расслышал. Под скамейками в лодке нашелся полный бурдюк с водой, но не было даже намека на еду. Когда Танкуоль сделал это открытие, живот у него заурчал, и крысолюд почувствовал, как у него потекли слюнки при одной мысли о пище. Во время безумной гонки, когда он стремился добраться до корабля раньше Чан Клыка, у него не было времени остановиться и поесть. Танкуоль никогда не любил лишений, даже когда того требовала необходимость.

Внезапно лодка тревожно накренилась набок. На мгновение Танкуоль подумал, что одна из акул поднялась на поверхность, чтобы прогрызть себе путь через суденышко и добраться до крысолюда. По мере того как лодка все глубже погружалась в море, а вода струилась по планширу, ужас серого провидца возрастал. Страх лишь немного уменьшился, когда Танкуоль увидел огромную черную руку, протянутую через борт и втягивающую в лодку гигантское мохнатое тело. Даже когда существо успокоилось, устало опустившись на корму, лодка опасно просела в воду.

Танкуоль сморщил нос от неприятного запаха паленой шерсти, исходящего от обожженного тела Костодера. Из шкуры крысоогра торчали деревянные щепки – разлетевшиеся обломки взорвавшегося корабля. Зверь был поранен в десятках мест, его густая черная кровь медленно сочилась из ран, смешиваясь с водой, плескавшейся вокруг лодыжек Танкуоля.

Крысоогр совсем обессилел. Это Танкуоль понял с одного нюха. А чего еще ожидать от безмозглого дурня, покалечившегося именно тогда, когда серый провидец нуждался в нем больше всего! Кто будет грести в безопасное место на маленькой лодке? Как же нечестно со стороны Костодера ожидать, что хозяин сядет за весла! Нет бы этой дубине стоеросовой остаться в воде и скормить себя акулам…

Танкуоль потянул себя за усы, и в его глазах появился зловещий блеск. А сколько весит Костодер? Может, восемьсот фунтов? Уж точно не меньше пятисот.

В животе у серого провидца заурчало, и он тихо поблагодарил Рогатую Крысу за щедрость.

Властитель Тлако наблюдал с берега, как серый провидец Танкуоль начал грести прочь от горящих обломков пиратского корабля. Сланн обдумывал это жестокое маленькое существо, черпая мысли из матрицы Великой Математики. Как же он не похож на неизвестный фактор, на того странного теплокровного, лишившего себя жизни, когда ему предложили спасение. Этот искаженный алгоритм был крайне эгоистичен, полностью осознавая собственное разложение и упадок, ведущие к обнулению, и всей сутью стремясь предотвратить эту неизбежную вероятность.

Какой несомненный контраст! Ша’кота мог бы стать интересным экземпляром для сравнения с человеком, если бы теплокровный дал себя поймать. Однако теперь Властитель Тлако сомневался, что в поимке крысолюда есть какая-то особая ценность. Ша’кота несли болезни, которые могли повредить сцинкам и другим подвластным ему видам, и от их заболеваний мог умереть даже сланн. Если маг-жрец погибнет во время чумы, это не поможет ему в изучении Великой Математики.

Нет, в этом искаженном алгоритме есть нечто большее, чем даже угроза болезни. Властитель Тлако чувствовал связь между крысолюдом и одним из ужасных постоянных фракталов, бросавших тень на гармоничные уравнения Древних. Пригласить такое существо в свою лабораторию означало бы поставить под угрозу все остальные исследования сланна. Само присутствие алгоритма, связанного с постоянными фракталами, вызовет порчу.

Пятна сланна сместились. Дюжина храмовых стражников устремилась к воде, крепко сжимая в зубах топоры. Они опрокинут лодку, убьют ядовитую тварь и покончат с ее угрозой Великой Математике.

Внезапно Властитель Тлако выпучил глаза, и из его широкого рта вырвалось низкое карканье, остановившее движение ящеролюдов. Маленький сцинк-слуга, взгромоздившийся на помост сланна, чирикал и шипел, призывая воинов вернуться.

Размышляя о возможностях Великой Математики, Господин Тлако пытался увидеть потенциал искаженного алгоритма, привлекшего его внимание. Маг-жрец был доволен тем, как значение этого ша’кота вписывалось в другие уравнения. Если бы сланн обладал чувством юмора, он нашел бы вырожденность этих проблем весьма забавной.

Ша’кота представлял собой большую угрозу для своего собственного биологического вида, чем для Великой Математики. Через него можно было сделать многое для попрания прочих представителей ша’кота. Эгоизм, жадность и амбиции искаженного алгоритма приведут его к конфликту с сородичами, что может значительно ослабить их народ.

Да, потенциал вероятности показывал желаемость возвращения ша’кота к своим. Сосредоточив сознание на матрице реальности, Властитель Тлако возбудил морские течения и создал новый подводный поток, который должен был ускорить обратное путешествие искаженного алгоритма через Мировой Пруд. Как только его магия послужит своей цели, сланн обнулит вызванные ею изменения окружающей среды. По смещению пятен на коже мага-жреца слуга – сцинк понял, что следует напомнить хозяину сделать это до следующего лунного цикла.

Властитель Тлако остался со свитой на берегу, наблюдая, как лодочка Танкуоля крохотной точкой исчезает на горизонте. Только когда серый провидец полностью скрылся из виду, сланн отдал команду вернуться в джунгли. Он использовал часть своей магии, чтобы соткать коридор между деревьями, тропу, которая быстро приведет их обратно к пирамидам Шлануапека, Города Туманов.

Теперь, когда эксперимент подошел к концу, маг-жрец был заинтересован в изучении полученных результатов.

Их влияние на Великую Математику станет предметом размышлений в течение следующего столетия.

ТАНКУОЛЕВА ПОГИБЕЛЬ

Пролог

Серый колдовской свет медленно проявился, изливаясь из темноты. Зловещее свечение осветило небольшую комнату со стенами, окутанными тенью, потолком и полом, скрытыми почти осязаемыми миазмами черноты. В этой комнате было что-то странное, нереальное, как будто это место существовало за пределами грубых границ физической материи. В воздухе витал холод магии, морозная атмосфера эфирных измерений.

Мир людей казался очень далеким от этого мрачного убежища. Но если комната и не была частью реального мира, то, по крайней мере, граничила с ним. Всего в нескольких футах от окутанных тенью стен тянулись многолюдные улицы Альтдорфа – величайшего города Старого Света. Лишь немногие обитатели этого мегаполиса подозревали о существовании такой комнаты, темного святилища, вырванного из-под мистической завесы. И все же имя обитателя комнаты было известно многим – имя, произносимое с благоговением и страхом городскими ворами и убийцами, колдунами и еретиками.

Когда вспыхнул серый свет, из темноты выступило призрачное видение. Словно огромная черная летучая мышь, закутанная в плащ фигура опустилась на одинокий стул, стоявший в потайной комнате. Тьма поползла прочь от тонких, похожих на когти рук, отведенных назад, – как будто черные перчатки внезапно растаяли на бледных пальцах.

Хриплый смех пронесся по комнате, когда обладатель этих рук склонился над столом, стоящим рядом с его креслом.

На столе находился пестрый набор любопытных предметов. Там стояла золотая чаша, неглубокая и широкогорлая, наполненная прозрачной патокой. Рядом с чашей зевал отвратительный золотой идол, из его клыкастой и злобной пасти лился фимиам. Рядом с идолом стоял стеклянный диск, вставленный в серебряный круг. Стекло не было ни гладким, ни прозрачным, но грубым и матовым, обладая текстурой, каким-то образом напоминавшей спрессованную паутину.

Именно на него обратил внимание Иеремия Скривнер, теневой маг и тайный протектор Альтдорфа. Напряженный взгляд волшебника остановился на необычном стекле. Он всем своим существом всматривался в матовое зеркало. Скривнер чувствовал, как в ответ на пристальный взгляд от зеркала поднимаются магические энергии. Они были похожи на те эманации, которые мешали ему заниматься другими делами, увлекая с темных улиц в это тайное святилище.

Тенемаг понял мистический призыв. Было несколько проявлений магии, которые волшебник не мог не распознать. Одним из таких проявлений было притяжение волшебного зеркала. Благодаря тщательному ритуалу и долгой медитации, Иеремия Скривнер овладел искусством, к которому немногие другие волшебники когда-либо осмеливались прикоснуться. Многие сходили с ума, всего лишь попытавшись.

Пока Скривнер смотрел в зеркало, его астральное Я начало проходить сквозь матовое зеркало, просачиваясь в то подземное царство, где мысль становится материей, а сон – реальностью. В это измерение бытия могли проникнуть только обладатели колоссальнейшей воли, и лишь могучий разум мог сохранить себя в целости. Входя в это царство, тело теневого мага становилось все более призрачным, превращаясь в более совершенное подобие тени, чем мощная магия Скривнера могла породить на физическом плане.

Волшебник чувствовал, как кружится голова, когда звезды проходят мимо его призрачного тела, когда солнца и луны кружатся в янтарной пустоте вокруг него. Планеты вращались по орбитам, танцуя под ускользающий свист космического флейтиста. Миры разбивались вдребезги, когда нестройные мелодии нарушали гармонию их ядер, кометы вспыхивали ледяным блеском, проносясь сквозь малиновые туманности.

Скривнер заставил блуждающие мысли собраться воедино. Потерять из виду цель – верный путь к безумию. Астральное Я будет раздроблено, разнесено по космическим просторам, рассеяно в вечной пустоте, разорвано на части среди симфонии сфер. Волшебник, утративший цель, потеряет и душу и оставит после себя невнятную оболочку безумия.

Усилием стальной воли теневой маг заглушил дисгармонию. Космическая громада свернулась сама в себя, приняв подобие чудовищной фигуры. Раздутое, похожее на жабу существо с золотыми глазами. Пятна на его многоцветной шкуре перемещались в непрерывных колебаниях цвета и рисунка.

Скривнер знал, что он смотрит на могущественного мага-жреца Властителя Тлако’амоштли’уэмана, одного из самых могущественных рептилий-королей-волшебников Люстрии, сверхъестественного и таинственного сланна. Единственные среди мыслящих рас, сланны могли без особых усилий погрузиться в подземное царство, их холодные мозги были невосприимчивы к притягательной силе космических просторов. Здесь они уходили от грубой телесности, посвящая себя более полному пониманию Великой Математики.

Немигающие золотые глаза сланна сфокусировались на астральной проекции Скривнера. Волшебник смиренно склонился перед сверхчеловеческим разумом Властителя Тлако. Мысли бурным потоком хлынули из головы мага-жреца – мысли столь великие, что они способны были испепелить мозг менее одаренного существа. Скривнер пошатнулся в водовороте алгоритмов и уравнений, просеивая сквозь множество размышлений рептилии тот единственный поток мыслей, который она хотела передать ему.

Это было нелегко, но, в конце концов, Скривнеру удалось сосредоточиться на знании, которое Властитель Тлако хотел передать ему, на той мудрости, что заставила сланнов призвать его в астральный мир.

Как грабитель с добычей, Скривнер бежал от сланна. Было бы неразумно задерживаться рядом с таким огромным интеллектом, иначе сам размах мыслей сланна сокрушил бы ум просителя.

Астральная проекция Скривнера возвращалась сквозь пляшущие планеты и мерцающие кометы. Призрачная сущность волшебника просочилась из морозной поверхности зеркала и вернулась в его окутанное тенью тело.

Скривнер откинулся на спинку стула, его плоть онемела после краткого путешествия души. Волшебник сосредоточился на мыслях, втягивая тепло обратно в свои холодные кости, желая, чтобы тело быстро восстановилось.

Властитель Тлако был встревожен возможным просчетом, дисгармонией в уравнении, которое он обдумывал. У этого просчета было имя, знакомое и Скривнеру.

Серый провидец Танкуоль.

Глава первая
Если в Подземной Империи и был уютный уголок, то находился он предельно далеко от поселения Скабограб. Грязнющая сеть полупустых туннелей, прорытых под палящим жаром эстальского солнца, – Скабограб был такой жуткой дырой, из которой любой здравомыслящий скавен норовил сбежать любой ценой. Это было глухое место, жалкие трущобы фермеров, выращивающих плесневые грибы и кулинарных крыс. В воздухе пахло бедностью и слабостью, несчастные жители сновали туда-сюда, низко опустив головы и волоча хвосты по грязи. Тревога и недоедание грызли истощенные тела здешних крысолюдов в такой степени, что их пегий мех облезал буквально на глазах

Серый провидец Танкуоль расхаживал по туннелям Скабограба с таким презрительным высокомерием, словно он был Рогатой Крысой собственной персоной. Униженные скавены колонии простирались ниц при его сиятельном появлении, съежившись на фоне убожества туннелей. Иногда Танкуоль развлекался тем, что топтал одного из пресмыкающихся перед ним крысолюдов, а то выплескивал гнев, ударяя посохом по черепу подвернувшегося скавена или резким пинком вбивая несколько клыков в горло какого-нибудь фермера.

В последнее время даже эти жестокие развлечения не могли улучшить настроение серого провидца. За три недели его запас порошка искажающего камня истощился до опасного уровня, и даже самые подлые головорезы на жалком черном рынке Скабограба больше не могли его раздобыть. Отвратительный запах этой дыры – мерзкая смесь мускусного страха и голода – становился все более ядовитым для серого провидца. Его уже тошнило от грибов и крысиного мяса, и крысомаг находил их вкус одинаково однообразным, несмотря на тысячи способов, которыми его хозяева готовили эти продукты. Он поймал себя на том, что чуть ли не тоскует по соленому вкусу крысоогра. В старом Костодере было много мяса. Если бы он знал, чего ожидать по возвращении в скавенскую империю, то, возможно, более разумно распределил бы плоть покойного телохранителя.

Глаза Танкуоля злобно блестели, когда он размышлял о своих последних несчастьях и событиях, которые привели его к такому неприятному положению. Повелитель ночи Сник втянул его в безумный план, чтобы помочь клану Эшин убить рептилию Шиукоатля, Пророка Сотека-Змеедьявола. Конечно, такая мелочь, как необходимость отправиться в храм Шиукоатля в Люстрии, не волновала Сника – этот скрытный старый подлец никуда не собирался!

Если Танкуоль доживет до сорока зим, он никогда больше не ступит лапой на корабль! Сначала пересечь Великий океан на украденном пиратском корабле человечишек. А потом оказаться брошенным в маленькой шлюпке наедине с раненым крысоогром на сомнительную милость приливов и бурь.

А уж между этими двумя ужасными испытаниями на море! Танкуоль стиснул зубы, вспомнив зеленый ад Люстрии, застойные болота, настолько заросшие, что походили на джунгли, – и джунгли настолько влажные, что с таким же успехом могли быть болотами. До чего же он ненавидел эти джунгли! Кишащие насекомыми, рептилиями и огромными хищными кошками! Все в трижды проклятых джунглях существовало ради одной цели: убивать и есть крысолюдов! Даже растения были смертоносны – буйная масса ядовитой листвы, которую не мог прожевать даже скавен, и всякая омерзительная поросль, затаскивающая визжащих крысаков в свои слюнявые пасти.

Ящеролюды, змеи, зомби, даже коварные клинки его же подчиненных из клана Эшин – все намеревались сорвать его задание! Но Танкуоль победил! Подобно одному из победоносных Серых Владык древности, он манипулировал всеми врагами, вынуждая их уничтожать друг друга. Зомби уладили вопрос с кровожадным Чан Клыком. Его собственное мастерское использование человека Адальвольфа привело к гибели Шиукоатля. Поставленный перед выбором: убить серого провидца или спасти свою самку от ножа сцинка, Адальвольф поступил именно так, как и предполагал Танкуоль. Человек стал его орудием смерти. Это был прием, который заставил бы даже Повелителя ночи Сника преклониться перед его хитростью и коварством.

Танкуоль нервно подергал себя за усы, вспоминая ужасную встречу с надутым жабо-жрецом ящеролюдов. Когда-то серый провидец стоял над Черным Ковчегом, самым священным из артефактов скавенов, и мог с уверенностью сказать, что ощущаемая им магическая энергия, исходящая от сланна, была больше. Для мага сама возможность такой силы в живом существе была пугающей. Железы провидца сжались при одной мысли о том, что он снова столкнется с кем-то подобным. Да кладовая Квитула превратится в холодильник, прежде чем Танкуоль снова ступит лапой на землю Люстрии!

Тряхнув рогатой головой, крысолюд ударил посохом по спине распростертого на земле фермера, отчего тот взвизгнул от боли и испуга. У жалких опарышей из Скабограба кишка тонка даже толком оскалиться, когда их бьют. Но Танкуоль их в этом особо и не винил. В конце концов, не каждый день тебя унижает самый могущественный герой Подземной Империи.

Узкие земляные туннели зажимали серого провидца с обеих сторон, когда он пробирался через этот жалкий лабиринт. Иногда ему приходилось просачиваться боком. Чтобы хоть как-то протиснуться вперед, проход был настолько тесен, что его усы касались двух стен одновременно. Эстальское солнце обожгло землю до состояния, олизкого к твердости бетона, превратив раскопки даже самой Маленькой норы в изнурительное испытание.

Более процветающая община могла бы купить одну из землеройных машин, изготовленных кланом Скрайр и работающих на искажающем камне, или нанять одного из гигантских кротов, выведенных звероводами клана Творцов. Но Скабограб был далек от таких изысков. Его единственным способом расширить туннели было посылать туда команды скавенов с лопатами и кирками. В результате все в поселении было тесным и замкнутым даже по меркам подземного народа.

Танкуолю не терпелось покинуть это поселение. Когда его лодку выбросило на берег Эсталии, серый провидец провел несколько безумных дней в поисках дыры, которая привела бы его обратно в туннели Подземной Империи. Легкий запах скавенов в воздухе наконец привлек его к одной из шахт, ведущих вниз в Скабограб. Когда он обнаружил, где находится, его охватила тревога. Поскольку это был форпост клана Скаб, Танкуоль имел все основания подозревать, что его ждет бурный прием. Военный клан, чье могущество он собственноручно свел на нет, убив военачальника Вермека Скаба и почти полностью уничтожив владения этого клана под человечьим городом Нульном во время Битвы при Нульне. Так что крысолюды клана Скаб вряд ли забудут его в ближайшее время. Только тонкое сочетание подкупа и шантажа позволило Седогорлу Людорезу, главе клана Скаб, сохранить место в Совете Тринадцати. Хвост Танкуоля дернулся при мысли, что среди Владык Разорения есть кто-то, у кого больше причин желать его смерти, чем у Верховного повелителя чумы Нурглича.

Теперь, по прошествии времени, его тогдашний страх казался абсурдным. Вероятно, это был результат того, что Танкуоль столько ночей, проведенных в море, питался чересчур соленой плотью своего покойного и неоплаканного телохранителя. Во всем Скабограбе не нашлось ни одной крысы, у которой хватило бы духу просто посмотреть на серого провидца, не говоря уже о том, чтобы поднять на него лапу. Даже правящий военачальник, льстивый тусклоглазый грызун по имени Ибкикк Цапкоготь, показал себя пресмыкающимся слизняком. Почти с первого же мгновения Танкуоль заставил военачальника целовать себе ноги и выпрыгивать из шкуры вон, лишь бы ублажить грозного крысомага.

Это было бы приятно, но, увы, лучшее, что мог предложить Скабограб, не сильно превосходило то, что он имел бы, вернувшись в джунгли. Того, что поселение могло производить самостоятельно, едва хватало на пропитание, и дрожащие крысолюды так боялись человечьих рыцарей, патрулировавших поверхность, что даже носа не высовывали из-под земли, не говоря уж о поисках припасов. В общем, Танкуоль испытывал такое отвращение, что намеревался, вернувшись в Скавенгниль, посоветовать вовсе снести это местечко. Он определенно слышал, как Ибкикк бормотал крамольные речи, еретические и богохульные одновременно. Или, по крайней мере, он не сомневался, что сможет убедить в этом Верховного провидца Критислика.

Танкуоль пинком согнал с дороги очередного забитого крысолюда и ускорил шаг. В воздухе стоял сырой, затхлый запах, означавший, что он приближается к цели. Вскоре туннель начал расширяться, стены стали неровными и гладкими, не тронутыми инструментами шахтеров и когтями рабов. Его усы весело дернулись. Это был запах реки! Подземного водного пути, связывающего этот заброшенный аванпост с остальной частью Подземной Империи.

По мере того как туннель расширялся, его заполняла толпа скавенов. Пресмыкающиеся ничтожества падали ниц, когда улавливали запах серого провидца, но тем самым оказывались прямо на его пути. В обычное время он стал бы бить и пинать жалких паразитов, пока они не уберутся с его пути, но запах реки заставлял Танкуоля побыстрее покинуть узкий туннель. Он безжалостно пробежал по согнутым спинам других скавенов, не обращая внимания на визг боли, доносившийся с живого ковра под его лапами.

Вскоре туннель расширился и превратился в пещеру. Почти по всем углам тесной пещеры были разбросаны ветхие хижины, построенные из костей и дубленой кожи, некоторые из них свисали с потолка, как гнезда летучих мышей. Ровный рокот реки пульсировал сквозь щебет и визг сотен скавенов, сновавших вокруг поселения. Губы Танкуоля презрительно скривились, когда он заметил грубые фонари, освещавшие это убожество. Скабограб был настолько беден, что не мог позволить себе даже приличные искажающие фонари. Вместо успокаивающего зеленого сияния тлеющего искажающего камня лачуги освещались мерцающим оранжевым светом фонарей из крысиных шкур, едкая вонь горящего навоза цеплялась за черный дым, клубящийся над каждым огоньком.

Чтобы покинуть это место, Танкуоль был готов на все. Даже мысль о том, что такая дыра, как Скабограб, едва ли удостоится внимания Повелителя ночи Сника и ассасинов клана Эшин, не настолько грела его, чтобы он счел это вшивое местечко приемлемым убежищем.

Танкуоль торопливо пробирался через переполненные проходы между лачугами, крытыми крысиными шкурами, пинаясь и продираясь сквозь толпу запаршивевших скавенов. Его глаза были прикованы к цели: массивному пирсу и складу, которые держала небольшая банда водяных скабограбских крыс из клана Скурви. Принадлежа к тем немногим скавенам, что любили воду и имели безумную способность преодолевать подземные реки Империи, клан Скурви был могущественной силой в экономике скавенов; его главнокомандующий, самозваный флотоводец Вискит Крепкокоготь, занимал высокое положение в Совете Тринадцати. Крепкокоготь обладал огромной властью благодаря незаменимым услугам своей армады барж и шлюпок. Без таких кланов, как Скурви и Сликит, ценные грузы продовольствия и рабов сгнили бы, так и не достигнув рынков Скавенгниля. Можно сказать, что флотоводец держал каждого крысолюда в Скавенгниле на железном крюке, служившем флотоводцу левой лапой, и Совет знал это. Неохотно они позволили клану Скурви расширить свои владения, пока даже забытые трущобы вроде Скабограба не оказались в зоне его влияния.

Склад был сколочен из старых досок и реек, добытых кланом Скурви с разбитых человечьих кораблей и барж. Шаткое сооружение было собрано кое-как, беспорядочно, а дополнительные складские помещения и загоны для рабов лепились к нему как будто наугад, многие из них провисали над черной водой реки.

Склад окружала огромная толкающаяся и кричащая толпа скавенов, сгрудившаяся вокруг пирса. Танкуоль увидел длинную плоскодонную баржу, пришвартованную в конце пирса. Не требовалось быть гением дедукции, чтобы понять, почему все крысолюды требовали к себе внимания. Как и он сам, они пытались выбраться из Скабограба по реке, отчаянно ожидая, когда у причала покажется даже самая плохонькая шлюпка.

Взгромоздившись на перевернутую бочку и выделяясь из унылой толпы диковинным цветом жилета и штанов, Визил Кишкогрыз, повелитель местных водяных крыс, продавал места на барже с аукциона тем, кто больше заплатит. Пара мрачных черных скавенов, выглядевших так, словно их породили крысоогры, стояли по обе стороны от яркого Визила, тогда как другая банда чернобурых убийц, вооруженных кривыми кортиками, охраняла узкий вход на пирс.

– Нет-нет! – рычал Визил на коричневого крысолюда мерзкой наружности. – Тошнотворный запах, – добавил он, постучав себя по носу. – Вони на борту не потерплю! – Визил пинком отшвырнул несчастного скавена прочь, в то же время сунув под ярко-красный пояс полученное от бедолаги жалкое подношение в виде варп-монеток.

Мерзкий скавен бросился на Визила, намереваясь вернуть свои деньги. Посреди прыжка негодяй был сражен саблей стражника. Черная кровь брызнула на толпу. В толпе раздался возбужденный визг, десятки скавенов бросились к трупу и принялись рыться в его одежде в поисках сокровищ, которые мог спрятать мертвый крысолюд. К тому времени, как пара пегих падальщиков, вооруженных мясными крюками, протиснулась сквозь толпу, чтобы оттащить тело, безумие толпы превратило труп в неузнаваемое месиво освежеванного мяса.

Танкуоль смотрел, как утаскивают окровавленную тушу, затем протолкался к бочонку Визила. Он почувствовал огромное удовлетворение, увидев, что портовая крыса вздрогнула при его приближении.

– Ты должен был сказать-сообщить, когда придет корабль, – прошипел Танкуоль сквозь сжатые клыки. Его красные глаза впились в испуганные желтые глаза Визила. Серый провидец склонил рогатую голову набок, свирепая усмешка исказила его лицо. – Наверное, ты ошибся-забыл?

Угроза в голосе серого провидца заставила замолчать толпу, собравшуюся на пирсе. Скавены нервно отступили назад, расчищая пространство вокруг Танкуоля и Визила. Даже чернобурые телохранители отодвинулись от своего хозяина и печально известного колдуна.

Визил облизал клыки и с тревогой потянул за серьгу из искажающего камня.

– В-великий и с-славный Танкуоль, могущественнейший из с-серых провидцев, – с запинкой пробормотал Визил. Я… Я… я как раз собирался послать за… – Визил еще яростнее дернул себя за серьгу, бросив сердитый взгляд на телохранителей. Черные скавены проигнорировали его сигнал, обнаружив на потолке пещеры нечто более интересное.

– Я сказал-приказал тебе найти-привести мне корабль! – прорычал Танкуоль и яростно махнул рукой в сторону баржи, пришвартованной к пирсу. – Что-что это, по-твоему, такое?

Визил повернулся и покосился на баржу, где матросы – скавены быстро поднимали на борт скудный груз, предоставленный им Скабограбом.

– О! Но это слишком бедное-убогое судно для великого и могучего Танкуоля! – попытался объяснить портовый крысюк.

Это неубедительное оправдание только разозлило Танкуоля. С намеренной жестокостью он ударил тяжелым металлическим наконечником посоха по ноге Визила. Портовый крысолюд свалился с бочки и ударился об окровавленную землю, изрыгая проклятия и молотя конечностями.

– Я бы поплыл-удрал из этой навозной кучи в выдолбленной туше пещерного жука! – бушевал Танкуоль. Он ткнул концом посоха в подбородок Визила, раздробив крысолюду несколько клыков. – А теперь слушай-слушай, клешесосный хвостонюх! Скажи-передай капитану-командиру этой гнилой посудины, что я покидаю эту вонючую дыру!

Визил уткнулся носом в грязь, съежившись перед гневом серого провидца.

– Злосчастный господин! Пожалуйста… слушай-послушай… это-это не моя вина! Военачальник Ибкикк сказал-приказал держать-удержать тебя здесь-здесь!

Слова портовой крысы прозвучали испуганным визгом, свистом сквозь сломанные клыки, но они пробудили дрожь страха в позвоночнике Танкуоля. Возможно ли, чтобы у этого раболепного, жалкого, военачальника хватило наглости задержать кого-то столь могущественного и важного? Конечно, этот лизоблюд несколько раз подкатывал со льстивыми просьбами помочь избавить этот район от рыцарей, которые так досаждали Скабограбу. Но, конечно же, этот опарыш не настолько безумен, чтобы думать, что подобное предприятие стоит времени Танкуоля?

– Ты-ты останешься-останешься! – прорычал дикий голос из-за спины Танкуоля.

В этом голосе звучала такая свирепость и непочтительность, что серый провидец не сразу связал его с Ибкикком. Только запах военачальника убедил Танкуоля, что слух не обманывает его.

Танкуоль медленно повернулся. В начале одного из проходов он увидел Ибкикка, чье тело теперь было облачено в кустарный доспех из человечьих щитов, вшитых в кольчугу. Губы военачальника скривились, обнажив сверкающие клыки. Вокруг него стояли два десятка закованных в броню боевых крыс с обнаженным оружием.

– Раньше я просил-говорил, – прорычал Ибкикк. – Теперь я требую-приказываю! Танкуоль станет-будет использовать свою магию-силу против стальных человечишек! Танкуоль будет-станет сражаться-убивать за Скабограб!