Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 63 страниц)

– Когда орки научатся летать, – ответил он.

С того момента, как они покинули зал Совета, Кратч пресмыкался и скулил, пытаясь наложить лапы на добычу, которая была завоевана благодаря ловкости Танкуоля. Махинации ученика были прозрачнее разбитого окна, но его упорство начинало утомлять. И как только мерзкая тварь, сожравшая столько скавенов, не заметила Кратча? Несомненно, это испытание, посланное Рогатой Крысой. Танкуоля останавливало лишь мучительное опасение, что ученик может еще пригодиться. Ведь только он сумеет распознать Червоточину.

Это и тщательно продуманная ложь о несчастье, которое в будущем случится с Кратчем. Ложь, которую примет Совет Тринадцати.

Один из охранников-альбиносов прервал приятные размышления Танкуоля об изобретательных и мучительных способах покончить с учеником. Громадный, облаченный в доспехи скавен склонился перед серым провидцем, и поза его свидетельствовала о том уважении и страхе, которые оба штурмовика начали испытывать после жестокой расправы с ассасинами. Если бы Танкуоль мог хотя бы предположить, что устрашение так подействует на элитных воинов, то уже давно воспользовался бы им вместо подкупа и обмана.

Белый штурмовик дождался, пока серый провидец обратит на него внимание, а затем указал на яркое желто-синее знамя, натянутое поперек входа в ближайший туннель. Руна, нацарапанная на полотнище чем-то пахшим зараженной кровью, обозначала границу клана Творцов на рынке Нижнего Альтдорфа.

Хвост Танкуоля дернулся, а в глазах появился дикий блеск. Когда серый провидец говорил Совету, что нуждается в большем количестве крысолюдов, то, разумеется, имел в виду прислужников, которых предоставят ему кланы. Но если он хочет завладеть Червоточиной, придется поэкспериментировать с жалкими осколками, добытыми в заброшенном логове клана Маврл. Для этого понадобятся подопытные… много подопытных. У надсмотрщиков клана Творцов и клана Скаул имелось достаточно закованных в кандалы негодяев, которых можно было купить за несколько жетонов искажающего камня. Клан Скаул промышлял рабами-людьми, истощенными любителями дурманить себе мозги, которых похищали из человеческого гнезда над Нижним Альтдорфом. Отбросами самого большого в Старом Свете сборища людей, безымянными и безликими, которых едва ли хватятся сородичи. Танкуоль уже договорился о покупке нескольких десятков таких человечишек, чтобы проверить на них воздействие Червоточины. Прежде чем вернуться в Скавенгниль и представить оружие Владыкам Разорения, желательно было убедиться, что оно работает.

А вот клан Творцов занимался рабами-скавенами – жалкими крысолюдами, чьи кланы захватили или разбили, а выживших превратили в товар, над которым измывались победители. На аудиенции с Советом Танкуоль объяснил, что для проверки Червоточины ему понадобятся скавены. Нужно было понять, как обезопаситься от пагубного влияния артефакта. В таком деле рабы-скавены были самым дешевым расходным материалом. Прямо сейчас Вискитт Огнеклык обшаривал мастерские клана Скрайр в поисках инструментов, которые понадобятся Танкуолю для экспериментов. Серый провидец знал, что ему нет нужды тревожиться по поводу Огнеклыка. Инженер-колдун лично возглавит работу, и если задумает какую-нибудь подлость, то первым от нее и пострадает. А ведь никакими взятками и угрозами ни одного скавена нельзя заставить пожертвовать собой.

Конечно, истинным мотивом Танкуоля был не поиск защиты от Червоточины, а желание проверить, насколько сильна она против его народа. Некоторые из грандиозных планов Траткви выглядели не такими уж и безумными. Как оружие против людей Червоточина будет представлять мощь Совета Тринадцати. Как оружие против скавенов – станет олицетворением силы серого провидца Танкуоля.

Туннели в той части рынка, где обитал клан Творцов, были шире, а их своды – выше, чем в других, уютных и тесных, местах торгового лабиринта. Танкуоль знал, что такая разница вызвана соображениями практичности, а вовсе не эстетикой. Многие диковинные твари, которых выводили мастера-творцы, были больше даже самого крупного скавена, и таким громадинам требовалось пространство, чтобы не застревать в проходах.

Нюх серого провидца атаковали тысячи новых запахов: тяжелый дух разложения и страданий, звериная вонь и запах сырого мяса. Видневшиеся у стен туннеля лавки были больше, чем во всех других частях рынка, – их нарочно расширили, чтобы вмещался живой товар. Железные клетки и загоны стояли повсюду, в каждом углу и каждой щели, куда погонщик или работорговец мог втиснуть свою собственность и устроить аукцион. В проходах звучали злые, задиристые крики торговцев, которые то канючили, то грозили, используя причудливую смесь соблазна и запугивания, чтобы привлечь покупателей.

Туннель заполонила пестрая толпа со всего Нижнего Альтдорфа. Тут сновали хозяева барж из клана Сликит, нетерпеливо договариваясь о завозе новых рабов. Толстые прожигатели жизни из клана Скаул выменивали таинственные, изменяющие разум эликсиры и порошки у звероловов в ярких одеждах. Инженеры-колдуны пробирались сквозь толпу, сгибаясь под тяжестью странных механизмов, за ними семенили вереницы слуг с корзинами, набитыми только что купленными крысами. Возвышаясь над толпой, шагали огромные крысоогры. Словно ходячие холмы из мышц и когтей, они упрямо следовали за своими пестро одетыми хозяевами.

Вид огромных чудовищ навел Танкуоля на новую идею. Прищурившись, он поглядел на своих белых охранников. В схватке с ассасинами они особого рвения не проявили, и как бы ни боялись сейчас серого провидца, он не мог забыть того, что их истинная верность принадлежит Владыкам Разорения. А Танкуолю нужна была надежная охрана, такая, что не станет строить козни за спиной хозяина и плести интриги с его врагами. Серый провидец перестал разглядывать лежавший впереди туннель и сосредоточился на лавках и загонах, мимо которых проходил. Он принюхивался, пытаясь уловить нужный запах. Дюжину поворотов спустя на его лице появилась жестокая улыбка: он нашел то, что разыскивал.

Взмахом посоха Танкуоль приказал прислужникам следовать за ним в лавку, похожую на зиявшую в стене пещеру. Когда скавен ступил в тускло освещенное помещение, запах животных и мяса сделался невыносимым. С потолка свисали металлические клетки, полные огромных отвратительных крыс с самым невероятным набором мутаций. Вдоль одной из стен тянулся огромный деревянный ящик, в котором теснилась пестрая коллекция летучих мышей – популярных домашних животных, символ статуса для богатых скавенов.

Танкуоль, не обратив внимания ни на тех, ни на других, повернулся к дальнему углу лавки. Там была глубокая яма с краями, утыканными острыми железными шипами. Из ямы поднимался тяжелый звериный запах и раздавалось раскатистое дыхание какого-то громадного существа.

– Приветствую-приветствую, святейший, – подползая к Танкуолю, прощебетал хозяин лавки, невысокий крысолюд с большими клыками и необычными красными прядями на шкуре. С его медно-красного ремня свисали разнообразные хлысты и поводки, которые при каждом шаге хлопали лавочника по брюху. – Может ли смиренный-почтенный Шефвитт быть полезным ужасному серому провидцу Танкуолю?

Услышав речь Шефвитта, штурмовики обнажили клыки и угрожающе наставили на него алебарды. Танкуоль жестом остановил охранников. Он, разумеется, одобрял подобные проявления чрезмерной осторожности, но в том, что торговец узнал его, не было ничего удивительного. Слух о прибытии такого известного и уважаемого скавена к этому времени должен был дойти даже до самых глубоких ярусов Нижнего Альтдорфа. Кроме того, запах страха и покорная поза Шефвитта были слишком убедительны, чтобы оказаться уловкой. Танкуоль разбирался в обмане и чуял дилетантов.

Серый провидец, ничего не ответив лавочнику, протиснулся мимо ничтожного крысолюда и направился к яме. Он заглянул за край, и при виде сидевшего на дне существа его крошечные глазки алчно сузились. От страха по телу серого провидца пробежала дрожь, железы чуть сжались. На морде расплылась свирепая улыбка. Его собственный страх не шел ни в какое сравнение с тем, как сожмутся трусливые сердца врагов.

Кратч, ведомый коварным любопытством, скользнул к своему хозяину, посмотрел в яму и съежился, встретившись взглядом с сидевшим внизу существом. Мужество, и без того невеликое, покинуло ученика, и он отполз подальше.

– Может быть, суровый и ужасный разрыватель глоток, недостойному стоит поспешить-поискать рабское мясо для твоих нужд? Если великий учитель Танкуоль даст-одолжит бедному Кратчу несколько сотен жетонов, чтобы добыть-взять у работорговцев…

– Придержи язык и лапы, Кратч, – прорычал Танкуоль, – или я прибью и то и другое к полу.

Он бросил на ученика свирепый взгляд, чтобы тому не пришло в голову усомниться в искренности угрозы. Затем серый провидец отвернулся от подавленного ученика, уперся лапами в ограду из металлических шипов и ухмыльнулся обитателю ямы.

То был колосс из костей и мускулов. Каждый дюйм его огромного тела кипел от едва сдерживаемой ярости и жажды крови. Ростом с трех скавенов, с размахом плеч в шесть футов, весивший столько же, сколько баржа, которая доставила Танкуоля в Нижний Альтдорф, зверь больше походил на воплощение сил природы, чем на существо из плоти и крови. Бледная жесткая шкура была изрыта жуткими шрамами – зримыми следами жестокой и дикой жизни. С огромного тела свисали клочья черной шерсти, покрытый чешуйками хвост был толщиной с ногу Танкуоля. Над широкими плечами торчала массивная, напоминавшая крысиную голова. Желтые клыки зверя походили на кинжалы, а в налитых кровью глазах светился жестокий разум. Руки чудовища были просто огромными узлами мышц, оплетавших толстые кости. Каждый кулак – с голову скавена, на пальцах – когти, похожие на мечи. Еще более опасными руки выглядели оттого, что у мутанта их было три: его правое плечо разделялось, чтобы вместить дополнительную конечность.

Короче говоря, это был самый чудовищный крысоогр, которого когда-либо видел Танкуоль, а заметив гигантский, похожий на копье рог, который рос между глаз, серый провидец понял, что тварь должна принадлежать ему. Это был знак, предвестие от Рогатой Крысы, заступник, посланный богом своему любимому и самому преданному слуге. В прошлом Танкуоль использовал крысоогров, чтобы защититься от врагов, и первый из них ради спасения хозяина верно и бесстрашно принес себя в жертву топору трижды проклятого убийцы-гнома. Серый провидец, нуждаясь в надежном страже, пришел на рынок прежде всего за телохранителем-крысоогром. Лишь раз взглянув на громадину в яме, Танкуоль понял, что никакой другой зверь ему не подойдет.

– Какова его цена? – спросил он, не сводя глаз с чудовища.

– Ужасный-могучий Танкуоль, – заскулил лавочник, – дорого-дорого. Много-много стоило несчастному Шефвитту кормить и содержать такой грозный товар.

Глаза Танкуоля сузились, клыки сверкнули в вызывающей улыбке.

– Так сколько же?

– Он убил-съел других крысоогров Шефвитта, – объяснил торговец, беспомощно разводя лапами.

Раздражающая привычка скавенов Нижнего Альтдорфа перенимать человеческие манеры заставляла шерсть Танкуоля становиться дыбом, омрачала его настроение разрушала и без того хрупкое терпение.

– Назови цену, пока не лишился языка, – с глухим рыком предупредил он.

– Че… четыре… ста… четыреста же… жетонов, милосердный и грозный Танкуоль, – пробормотал Шефвитт.

Серый провидец отвернулся от него, взглянул на белых штурмовиков и мотнул рогатой головой. Воины схватили торговца, толкнули к краю ямы и прижали к шипам. Крысоогр наблюдал за происходящим с восхищенным – и голодным – вниманием.

– Три… триста… триста семьдесят жетонов, – взмолился Шефвитт.

По взмаху лапы Танкуоля штурмовики толкнули торговца еще ближе к краю.

– Три… триста пятьдесят четыре жетона… триста тридцать три… триста двадцать!

Серый провидец слушал, как Шефвитт без передышки выпаливал суммы. В конце концов лавочник предложит цену, которая будет отражать уважение и восхищение, достойные положения и авторитета Танкуоля. А пока серый провидец снова заглянул в яму. От запаха страха, исходившего от Шефвитта, из огромной пасти крысоогра текла слюна.

– Двадцать! Двадцать жетонов искажающего камня! – завизжал торговец.

Танкуоль усмехнулся и жестом приказал безмолвным штурмовикам оттащить Шефвитта от ямы. С жалким видом тот принялся пресмыкаться и лебезить перед серым провидцем.

– Заплати негодяю! – рявкнул Танкуоль Кратчу.

Ученик, который выглядел почти таким же несчастным как Шефвитт, вытащил из своего кошеля из крысиной кожи целую пригоршню монет. И сердито зыркнув на своего скупого хозяина, швырнул монеты в торговца. Крошечные кругляши искажающего камня рассыпались по полу. Лавочник на четвереньках бросился за ними, стараясь собрать свои деньги.

Крепкие штурмовики притащили из угла лавки тяжелое бревно и одним концом опустили в яму. Заглянув в нее, они почти с такой же непристойной поспешностью, с какой Шефвитт сгребал свои монеты, бросились к прислоненным к стене алебардам. Бревно за их спинами застонало и затряслось, когда нечто огромное начало выбираться наружу.

Над краем ямы показалась рогатая голова крысоогра, три огромные лапы вцепились в бревно, с клыков свисала нитка слюны. Танкуоль задрожал от страха, ощутив на себе пристальный взгляд зверя, однако тот не проявлял особого интереса к своему новому хозяину. Зато торговец, который все еще ползал по полу, казалось, привел чудовище в ярость. С оглушительным ревом крысоогр собрал всю мощь своего громадного тела. Бревно затрещало и раскололось, когда зверь оттолкнулся от него и вылетел из ямы прямо на пол лавки. Шефвитт успел заметить огромную лапу, но в тот же миг она разбила его череп о землю.

Серый провидец попятился от чудовища, которое в приступе животной мести разрывало тело торговца и с почти благородным презрением отшвыривало куски плоти. В глазах своих телохранителей Танкуоль заметил неуверенность, алебарды в их руках дрожали. Тоскливый взгляд, брошенный альбиносами на дверь, был равносилен трусливому предательству. Танкуоль зло и раздраженно щелкнул хвостом и лишь сильнее рассвирепел, услышав в ответ визг Кратча, которому досталось по морде. Серый провидец бросил на ученика злобный взгляд: для любого прислужника верхом наглости было прятаться за спиной своего хозяина, подобные поступки приводили Танкуоля в бешенство.

Злость (и хорошая понюшка перетертого искажающего камня) наполнили серого провидца презрением ко всему, что его окружало. Он выпрямился, и аккуратно переступая через лужи крови, направился прямиком к разъяренному крысоогру. Концом посоха Танкуоль гневно ударил чудовище по морде.

Зверь отпрянул, оглушительный рев вырвался из его пасти, три руки взметнулись над головой, готовые давить и калечить. Серый провидец в ответ лишь смотрел, в его запахе не было и намека на страх. Монстр уставился в пылающие глаза Танкуоля. Руки крысоогра медленно опустились, челюсти сомкнулись, а выражение на морде сменилось с торжествующей ярости на испуганную робость. Его железы начали источать запах покорности.

Танкуоль отвернулся от укрощенного крысоогра и зарычал на своих попрятавшихся приспешников. Пусть боятся! А он выше их! Именно поэтому ему суждено стать величайшим из когда-либо живших скавенов! Даже тупое животное распознало мощь серого провидца Танкуоля!

Смиренно опустив головы, штурмовики поползли вперед. Кратч, краем глаза продолжая поглядывать на крысоогра, принялся рыться в разорванных останках Шефвитта в поисках жетонов искажающего камня. Танкуоль вдыхал их страх, точно самый сладкий аромат. Они боялись не крысоогра, а скавена, который мог одним усилием воли добиться преданности от подобного чудовища.

Танкуоль решил, что назовет свою новую собственность Костодером. Это имя, сколько бы раз ни использовал его серый провидец, несло в себе угрозу, обещание лютой жестокости, которую страж обрушит по одному только его слову.

«Черный нетопырь» был одним из многих заведений, пользующихся дурной славой, улицы Сотни таверн и располагался в стороне от обычных охотничьих угодий Теодора Баера. Те находились довольно далеко от доков, рядом с университетом. Однако сейчас Теодор, укутавшись в тяжелый кожаный плащ и спрятав пектораль во внутренний карман, был тут неофициально и не беспокоился, что ущемит гордость местной караульной службы. В «Черный нетопырь» он пришел не как сержант городской стражи.

Этот визит был важнее его обычной службы, ведь приказ исходил не от капитана, а от того невидимого существа, которому Баер повиновался беспрекословно.

Даже в полдень таверна была переполнена. Длинный питейный зал «Черного нетопыря» разделяла пополам стойка из темного драквальдского дерева, отполированная до поразительного блеска. Она была словно маленький островок посреди моря дубовых столов и скамеек из бука, и толпы алчущих посетителей волнами разбивались об нее, принимая от трактирщика пиво и напитки покрепче. Спрятанный за бочками люк вел прямо в подвал заведения, отчего работникам, которые пополняли запасы, не приходилось протискиваться сквозь людскую массу.

Большую часть клиентуры «Черного нетопыря» составляли работяги: извозчики и погонщики мулов, каменщики и плотники, кровельщики и штукатуры. По залу были разбросаны случайные компании студентов, ради любопытства забредших в трущобы. Они старались держаться подальше друг от друга, насколько это было возможно в подобной тесноте. Теодор сразу заметил одежды Мариенбурга и Нульна, богатые ткани эстальских панталон и вычурную экстравагантность тилийских рубашек, поношенные шерстяные туники Виссенланда и сапоги Мидденланда из волчьей кожи. Длинные бороды кислевитов рядом со смуглой кожей миральянцев. Теодор заметил шумный спор между аравийским торговцем лошадьми и капитаном бретоннского корабля за одним из столов. В Империи обычно говорили: «Все дороги ведут в Альтдорф», но нигде эта истина не была такой наглядной, как в городских тавернах.

Теодор отвернулся от гудящего зала и взглянул на лестницу. Та вела на огибавшую заведение деревянную галерею, откуда было прекрасно видно все происходящее в таверне. Сержант поднялся по ступеням и оказался перед небольшими, разделенными перегородками закутками, где любой мог получить совершенно невозможное внизу уединение. В каждом алькове были стол, несколько стульев с прямыми спинками и канделябр, яркий свет которого разгонял грозные тени.

Теодор промаршировал мимо закутков старательно изучая лица сидевших внутри людей. По большей части это были богатые коммерсанты в компании пышногрудых девиц, слишком юных, чтобы оказаться их женами. Ни те, ни другие не обращали на сержанта никакого внимания.

Там, где галерея сворачивала направо, Теодор заметил нечто странное: альков, который выбивался из общего ряда. Обставлен он был так же, как и остальные, однако сияние свечей казалось здесь не таким ярким. Если другие приватные кабинки купались в свете, то эта терялась среди теней. Сержант шагнул ближе и почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом, а разум внезапно охватывает трепет тревоги и беспокойства. Воздух возле алькова сделался холоднее, и дыхание Теодора туманом повисло перед его лицом.

– Садись, – тихо раздалось из темноты закутка, который казался пустым.

У ошарашенного сержанта не оставалось иного выхода, кроме как подчиниться приказному тону. Он уже собирался опуститься на один из стульев, когда из теней появилась затянутая в темно-серую перчатку рука с длинными пальцами и жестом указала на место левее. Теодор передвинулся и сел там, где велел ему невидимый собеседник. Затем глянул на питейный зал внизу и понял, что на другом стуле заслонял бы говорившему вид на главный вход «Черного нетопыря».

Рука в перчатке вновь исчезла в темноте. Как ни напрягал зрение, Теодор не мог разглядеть даже силуэт собеседника в сгустке мрака. Мгновение спустя рука появилась снова и бросила на стол какой-то жетон. Раздался лязг металла о дерево, и Теодор увидел перед собой похожий на монету квадрат, на лицевой стороне которого были вырезаны необычные извивающиеся письмена и устройство, которое сержант мог сравнить разве что со змеиным черепом в головном уборе из перьев. Странный жетон пролежал на месте лишь мгновение, а после затянутая в перчатку рука утащила его обратно в темноту. Тем не менее Теодор понял, что именно этот символ ему велено искать.

– Докладывай, – обратился к нему леденящий душу голос.

Теодор нервно облизнул губы – теперь он точно знал, что сидит перед своим господином, а не таким же, как сам, прислужником.

– Убитый Эмиль Кляйнер, мелкий контрабандист, член банды Ганса Дитриха. Труп был сожжен, а дом, где его нашли, согласно инструкции помещен в карантин.

– Банда Дитриха. Подвижки в ее поиске.

Теодор поймал себя на том, что старается не смотреть в темный угол алькова, хотя все равно не смог бы увидеть лицо собеседника.

– Никаких подвижек. Пять дней назад между людьми Ганса Дитриха и Густава Фолька случилась стычка. С тех пор Дитрих залег на дно. Многие из его банды могли быть убиты людьми Фолька.

– Кто точно выжил. – Слова отрывистым шепотом раздавались из темноты.

– Дитрих и кое-кто из его шайки той же ночью были замечены в «Орке и топоре». У некоторых были плохо обработанные раны, вероятно, в трактир эти типы пришли сразу после встречи с Фольком. Кроме Дитриха и Кляйнера, там были брат Дитриха, Иоганн, Богдан Кемпф, Макс Вильгельм и Никлос Мюллер. Я отдал своим стражникам приказ разыскать их и задержать на месте.

– Отмени приказ. Этих людей нельзя ни задерживать, ни преследовать. Заметив кого-то из них, сообщай. Не предпринимай никаких действий, пока не получишь иных указаний.

Теодор молча обдумывал странные распоряжения. Он не сомневался, что найти контрабандистов крайне важно, и был уверен, что сумел внушить это своему хозяину. Однако новые указания, казалось, отрицали безотлагательность дела.

Из темноты раздалось шуршание, словно чешуя терлась о ткань.

– Следить и наблюдать за этими людьми гораздо важнее, чем ловить их. Не нужно, чтобы они насторожились еще сильнее. Другие агенты возьмут на себя слежку за ними. А ты оставайся со своими людьми и будь готов действовать, когда тебе велят.

– Слушаюсь. – Теодор был и обрадован, и сильнее прежнего озадачен объяснением своего господина. Сержант, разумеется, знал, что является не единственным слугой, но ему оставалось только гадать, кто сможет лучше наблюдать за портовыми районами, чем люди, которые патрулируют их изо дня в день.

– Свободен, – прошипел из темноты голос.

Теодор поднялся со стула, поклонился, затем развернулся и зашагал обратно по галерее. А когда ощущение противоестественного холода исчезло, сержант бросил взгляд через плечо и замер в немом изумлении. На месте алькова, в котором он только что говорил со своим таинственным хозяином, была лишь стена таверны с единственным окном, выходившим на улицу позади «Черного нетопыря»! Какая-то зловещая сила создала этот закуток там, где его просто не могло быть!

Даже после стольких внезапных исчезновений хозяина, у сержанта по-прежнему бежали мурашки по коже и стыла кровь в жилах. Очередное явление темных сил заставило Теодора попятиться. Он быстро сбежал по лестнице, стараясь вернуться мыслями к более понятным темам, например убийцам и контрабандистам. Существуют вещи, о которых человеку страшно задумываться даже при свете дня.

Оступаясь на ступеньках, Кемпф спускался в подвал маленькой чайной лавки. Парень постоянно спотыкался, нахлынувший азарт делал его неловким и выметал все из головы. Ганс, Фольк, стража – никто и ничто не существовало сейчас для Кемпфа. Единственное, что имело значение, – подвал, это скрытое под лавкой волшебное место. Глаза едва замечали густой мрак и скудно освещенную площадку у подножия лестницы, нос совсем не различал приторной мускусной вони, которая поднималась навстречу, уши даже не пытались понять, о чем едва слышно переговаривались голоса в темноте. От мучительного ожидания, охватившего разум, Кемпф мог отвлечься, лишь сосредоточившись на ступеньках под ногами.

У подножия лестницы парня встретил грузный мужчина, руки которого, казалось, с легкостью задушили бы быка.

– Вернулся за добавкой, а, сволочь? Быстро же ты.

Кемпфу пришлось вытянуть шею, чтобы заглянуть в покрытое шрамами лицо охранника.

– Я хочу видеть Отто Али, – облизывая губы, произнес парень.

Охранник ткнул его пальцем в грудь, подталкивая обратно на лестницу.

– Не думаю, что босс захочет тебя видеть, – проворчал он.

– Пожалуйста! – заскулил Кемпф, пытаясь снова вернуться на землю. – Я должен встретиться с Отто Али!

Крепкая ладонь хлопнула по спрятанному в ножны длинному палашу.

– Иди и утопись, крысеныш, – прорычал охранник. – Никаких бездельников и никаких подачек. Убирайся, пока не начал меня раздражать.

Кемпф лихорадочно порылся в своей куртке и вытащил маленький кожаный кошель, который дал ему полурослик. Развязав тесемку, он показал охраннику монеты.

Одобрительно хмыкнув, бандит вытащил несколько.

– Чего ж не сказал, что можешь заплатить? – пробормотал он и отступил в сторону, пропуская Кемпфа.

За спиной охранника находилась толстая дубовая дверь. Кемпф привычно отстучал на ней условный сигнал, который позволял войти в логово Отто Али. Дверь отворилась, и хмурый детина, такой же огромный и внушительный, как и первый охранник, оглядев парня с головы до ног, жестом велел ему войти.

Внутри располагался выложенный кирпичом грот. Точные его размеры терялись среди теней и великого множества деревянных коек, втиснутых на каждый свободный дюйм. Запах пота и мочи был слишком сильным даже для рассеянного Кемпфа, а стоны и бормотание, которые издавали метавшиеся в бреду тела, оказались слишком навязчивыми, чтобы ускользнуть от его слуха. Несколько старых фонарей с растрескавшимися и покрытыми коркой грязи стеклами мерцали на вделанных в потолок ржавых цепях, отбрасывая на притон слабое сияние.

– Ты снова пришел навестить нас, мой друг, – мягко произнес голос с сильным акцентом.

Сердце Кемпфа затрепетало, словно у молодого любовника, который встретил свою возлюбленную. Он стремительно обернулся к говорившему – смуглому человеку, чье лицо было даже темнее, чем у тилийца. Сальные черные локоны, длинные и жесткие, свисали до густых бровей. Вкрадчивая улыбка озаряла широкое лицо, так что видны были зубы, поблескивающие, как и толстые золотые кольца в ушах. В одежде мужчины, как и в его родословной, смешалась Империя и Аравия. Толстый живот охватывал широкий пояс, а на ногах красовались заморские туфли с загнутыми носами. Аравиец-полукровка положил унизанную перстнями руку на плечо Кемпфа, словно старый друг, а не человек, который лишь прошлой ночью силой выгнал его из этого самого подвала.

– Еще золото, и так скоро?

Отто Али рассмеялся, понимая, что контрабандист ни за что не сумел бы проникнуть так далеко в его заведение, если бы был так же беден, как в последний свой визит. Кемпф протянул кошель, который получил у полурослика за кусочек чудокамня. Отто Али высыпал содержимое на ладонь и фыркнул.

– Всего лишь серебро, – вздохнул он.

Плечи Кемпфа поникли, лицо превратилось в маску отчаяния.

– И все же, – задумчиво произнес аравиец, – должно хватить на покупку нескольких снов… коротких снов, – добавил он, заметив радостное облегчение, охватившее контрабандиста. Ему не хотелось слишком уж обнадеживать парня. Это могло привести к очередной неприятной сцене вроде той, что случилась прошлой ночью.

Отто Али хлопнул в ладоши, и к мужчинам подскочил тощий слуга. Он сжимал в руке трубку с длинным чубуком, и Кемпф едва сдерживал себя, пока слуга провожал его до одной из коек. Отто Али хотел было последовать за ними, но резкий возглас отвлек аравийца, потребовав его внимания в одном из бесчисленных темных закутков притона.

Кемпф выбросил хозяина этого места из головы. Слуга насыпал в чашу трубки щепотку блестящего черного порошка, а затем прижал чубук к губам контрабандиста. Другой слуга, один из немногих, кому доверяли обращаться в притоне с открытым огнем, появился возле койки и поднес к трубке свечу. Через мгновение содержимое глиняной трубки начало испаряться. Кемпф жадно затянулся.

Им овладели сны. Сны, которым контрабандист предпочитал свою безрадостную реальность. Лишь одно отвлекало его от заполнивших разум видений: что-то сопело рядом с его койкой. Что-то похожее на здоровенную вонючую псину. Слишком трудно было повернуть голову и рассмотреть, что же там такое, поэтому парень лишь еще раз затянулся трубкой.

До него донеслись голоса. Один был тонким и скрипучим, другой принадлежал Отто Али.

– Задержи-стереги этого человечишку, – пропищал тонкий голосок. – Запах-аромат искажающего камня. Нет-нет, не искажающего камня, наверно-возможно.

– Этот человек – хороший клиент, – возразил Отто Али. – Если я задержу его, то не смогу получить еще серебра.

– Задержи-стереги! – прорычал голос. – Задержи-стереги, или никакой-никакой черной пыли для человека-Али! Мы платим-награждаем блестящей рудой человека-Али.

– Я могу дать ему еще черной пыли, – задумчиво произнес Отто Али, – и он проспит тут много дней. Но зачем он тебе нужен?

Хриплый голос рассмеялся, этот странный щелкающий звук был достаточно жутким и почти вырвал Кемпфа из расслабляющего дурмана.

– Не я нуждаюсь-ищу. Танкуоль нуждается-ищет! Танкуоль – серый провидец! Награда большая-большая! Человечишко, чтобы найти-забрать возможно-искажающий-камень! Танкуоль наградит много-много!

Потрепанный босяк в изодранном плаще и потертых ботинках, ничем не выделяющийся в праздношатающейся толпе, Людвиг Ротфельс протискивался сквозь массу немытых человеческих тел, которыми были наполнены узкие улочки Альтдорфа. Сотни таких же, как он болтались на оживленных рыночных площадях и центральных улицах столицы. Портовые бродяги, выбравшиеся из привычной нищеты ради того, чтобы потолкаться среди тех, кому больше повезло в жизни. Нищие и жулики, карманники и грабители. Лишь когда солнце начинало клониться к горизонту и улицы пустели, стража могла разогнать этих оборванцев и вернуть их в трущобы.

Людвиг увернулся от фермера, который разинув рот разглядывал красоты города и позабыл о закинутом на плечо длинном шесте с привязанными к нему пронзительно кудахтавшими курами. Затем босяк отскочил от кареты вельможи, которая мчалась по улице, не дожидаясь, пока перед ней расступятся прохожие. Из-под ее колес потоком хлынули грязь и куски навоза. Проклятия и объедки летели вслед сановнику, пока тот не исчез за поворотом.