Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 63 страниц)

– Что-что ты так долго-долго, блохастый малёк опарыша! – бушевал серый провидец.

Крысоогр выглядел должным образом пристыженным, съежившись перед гневом Танкуоля.

Серый провидец вытер грязь с морды и окинул взглядом помещение храма. Костодер был единственным из трусливого воинства, кто не оставил его, остальные разбежались, как вши перед гигантской змеей. Когда Танкуоль догонит их, они дорого заплатят за такое подлое предательство! Серый провидец зашьет их всех внутрь змеиной туши и покажет, каково это!

Мстительные мысли заставили Танкуоля обернуться, когда он услышал звук шагов по полу храма. Крысомаг увидел, как наглый человек, осмелившийся натравить на него змею, бежит через зал к одному из отверстий в стене. Серый провидец ощутил порыв взорвать человечишку ударом искажающей молнии или натравить на него Костодера. Только мысль о том, что у змеи может быть дружок, таящийся где-то поблизости, заставила Танкуоля подавить этот порыв. Если бы только его трусливые подчиненные не сбежали при первой же возможности!

Звуки лап скавенов, взбирающихся по каменным ступеням, вызвали злобную усмешку на лице Танкуоля. Значит, трусы возвращаются! Они поняли, что не смогут выжить без его блистательного руководства!

Танкуоль быстро стер худшую часть змеиной слизи, покрывавшей его, и принял самую властную позу. Он направил посох на бегущего человека и зарычал на скавена, который бежал вверх по лестнице.

– Убей-убей человечишку и забери-принеси мне его селезенку!

Крысолюды дерзко проигнорировали приказ Танкуоля и просто побежали в глубь храма. Разъяренный, Танкуоль приказал Костодеру перехватить толпу бегунов и ассасинов. Послушный крысоогр набросился на переднего бегущего-по-стокам и раздавил его лапами.

Это зрелище, по крайней мере, остановило бегство скавенов, но Танкуоль почувствовал, как холодок прошел по его спине, когда, вместо того чтобы испуганно смотреть на серого провидца и его телохранителя, крысолюды бросали испуганные взгляды через плечо на туннель, из которого только что выбежали.

Танкуоль проследил за их взглядом и почувствовал шок, когда увидел, как рой голубых чешуйчатых сцинков и громадный кроксигор устремились из темноты в храм. Во главе их, неся золотой посох, шел Шиукоатль, грозный Пророк Сотека.

Ящеролюды смотрели мимо скавенов, которых преследовали, на огромную кровавую тушу их священного змея, распластанную у ног Танкуоля. Серому провидцу захотелось съежиться, когда он почувствовал на себе взгляд этих холодных глаз. Он мог представить себе ярость, бушующую в рептильных сердцах, смертельное негодование религиозных фанатиков, увидевших уничтожение и осквернение их святая святых. Танкуоль вспомнил ужасную месть, которую серый провидец Смертогрыз учинил человечьему волшебнику Баграйну за осквернение Черного Ковчега. Крысомаг в любой момент ожидал услышать яростный крик Шиукоатля, который заставит его последователей броситься вперед в смертельном исступлении.

Но ящеролюды смотрели на убитого божка с ледяной, бесстрастной отстраненностью. Когда они бесшумно прокрались в храм, не обнаружилось никаких эмоций, только зловещий расчетливый блеск в немигающих глазах.

Когда Танкуоль попятился от рептилий, он подумал, что проявление искренней ненависти и гнева было бы предпочтительнее холодной, совершенно инопланетной безмятежности ящеролюдов.

Танкуоль увидел Шиукоатля и его воинов лишь мельком. Стена чернильной тьмы внезапно разделила ящеролюдов и скавенов, отрезав их друг от друга. Серый провидец наблюдал, как Шэнь Цинхэ безумно жестикулирует своим посохом. Колдун взывал к силам эфира, и шерсть его стояла дыбом. Танкуоль почувствовал укол страха, наблюдая, как колдун использует свою силу. Серый провидец вспомнил заклинания теневого мага, не так давно едва не погубившего его под Альтдорфом. Танкуоль укрепился в своем решении устроить коварному колдуну несчастный случай.

Громовой взрыв потряс храм, и стена тьмы, воздвигнутая Шэнем, исчезла во вспышке ослепительного света. Сквозь свет крались ящеролюды, высоко подняв золотое оружие, оскалив клыки и издавая угрожающее шипение. Шиукоатль шагал вперед вместе со своими воинами, его посох все еще пылал силой, с помощью которой он изгнал колдовство Шэня. И снова Танкуоль испытал благоговейный трепет перед способностями этого существа, перед ощущением магической мощи, которую излучал сцинк.

Трепет сменился слепой паникой, ибо Танкуоль, наблюдая за приближающимся Пророком Сотека, мысленно увидел себя связанным на вершине пирамиды, а рука сцинка вырывала его бьющееся сердце. Серый провидец заскрежетал клыками, отгоняя ужасное видение, и сунул в пасть кусочек искажающего камня. Крысомаг поспешно сплел воедино ветры магии, подпитывая искажающим камнем свое безнадежное заклятие. Он чуть не забыл пробормотать молитву Рогатой Крысе, прежде чем выпустить заряд силы, но даже перед лицом направляющегося к нему Шиукоатля у Танкуоля остался страх перед своим собственным богом.

Из посоха серого провидца вырвался ледяной ветер, вызванный из холодного царства Хаоса. Танкуоль завизжал от восторга, увидев, что ящеролюды дрогнули перед его магией, их движения стали вялыми, а оружие безвольно выпало из лап.

– Сейчас-сейчас! – прикрикнул Танкуоль на приспешников. – Убить-убить чешуйчатое мясо!

Скавенам не нужно было повторять дважды. Хищнические инстинкты победили древний страх, и крысолюды обрушились на рептилий яростным потоком хлещущих мечей и щелкающих клыков. Ящеролюды, ставшие почти беспомощными из-за морозных чар Танкуоля, были легкой добычей для проворных скавенов. Огромные кроксигоры падали со вспоротыми животами, массивные молоты и топоры стучали по полу рядом с телами. Сцинки-лучники вставляли стрелы в луки, но так медленно, что крысолюды нападали прежде, чем те успевали выстрелить. Десятки хладнокровных тварей пали, вырезанные клинками скавенов. Почти в мгновение ока пол храма усеялся мертвыми ящерами.

Затем из посоха Шиукоатля вырвалась вспышка света. Пророк свирепо смотрел на окружавших скавенов, убивавших его последователей. Крысолюды отскочили от жреца-сцинка, когда новый залп энергии с грохотом вырвался из золотого посоха. С каждым выплеском волна тепла омывала ящеролюдов, оживляя их вялые тела и согревая холодную кровь в жилах.

Теперь скавенам было не так легко убивать врагов. Группа бегущих-по-стокам бросилась на каре копейщиков-сцинков – и упала, пронзенная копьями, когда ящеролюды внезапно метнули в них свое оружие. Ассасин прыгнул на спину кроксигора, пытаясь перерезать чешуйчатое горло огромного монстра, но мощный ящер просто повернул голову, щелкнул челюстями и поймал зубами лапу скавена. Прежде чем ассасин смог нанести удар, кроксигор диким поворотом головы сбросил его и попросту растоптал грудь упавшего убийцы, топнув чешуйчатой ногой.

Танкуоль послал в голову Шиукоатля вспышку искажающей молнии. Глаза крысомага округлились от ужаса, когда он увидел, что чары испарились, не успев ударить сцинка. Ужас только усилился, когда серый провидец почувствовал на себе взгляд ящеролюда.

– Убить-убить Шиукоатля! – закричал он, ныряя за тушу гигантской змеи, прежде чем сцинк успел прицелиться в него заклинанием.

Выглянув из-за своего окровавленного убежища, Танкуоль увидел, как Цан Квик и пара ассасинов набросились на Шиукоатля со всех сторон. Серый провидец в предвкушении потер лапы. Сцинк мог остановить одного или даже двух крысолюдов, но уж точно не всех троих! Это были закутанные в плащи ассасины клана Эшин, лучшие убийцы во всей Подземной Империи!

Шиукоатль, казалось, не заметил и не оценил несущуюся ему навстречу смерть. Жрец-сцинк продолжал шагать по полу храма, сосредоточив взгляд на том месте, где прятался Танкуоль. Серый провидец почувствовал, как его железы сжались, когда стало ясно, что сцинк намеревается вступить с ним в бой, но крысомаг свирепо ухмыльнулся, подумав о трех убийцах, приближающихся к врагу.

Первый ассасин прыгнул на Шиукоатля, как на кусок мариенбургского сыра. В кулаках, во рту и даже в хвосте у него были зажаты кинжалы, и в своей победе он, похоже, не сомневался. Шиукоатль даже не взглянул на скавена, просто ткнул когтем в его сторону. Белое пламя охватило визжащего убийцу, настолько стремительно пожирая его, что на каменный пол опустилась лишь груда пепла.

Второй убийца испробовал старый трюк Эшина – перекатился по полу и завершил маневр ударом меча вверх. И снова сцинк не удостоил его вниманием, а просто указал в его сторону. Стрела потрескивающей синей энергии вырвалась из когтя ящеролюда и впилась в лицо ассасина. Скавен взвыл в агонии и рухнул на пол, кинжалы выскользнули из безжизненных лап, а голова превратилась в дымящийся череп.

Цан Квик издал испуганный крик, метнув меч в спину Шиукоатля, развернулся и побежал. Клинок растаял в воздухе, не успев поразить Пророка. Сцинк медленно повернулся и посмотрел на убегающего крысолюда. Шиукоатль сжал кулак, и из клыкастой пиктограммы на его посохе вылетел огненный камень. Крошечный метеорит промчался через храм и врезался в Цан Квика с силой пушечного ядра. Бегущий-по-стокам тупо уставился на зияющую дыру, пробитую в его груди горящим камнем, затем повалился набок и затих.

Серый провидец Танкуоль сжал клыки и проклял бездарных подчиненных. Лучшие убийцы во всей Подземной Империи! Эти грязные паразиты не могут убить даже блоху без подробнейших инструкций! Эти жалкие опарыши не годятся даже клещей щелкать на мамкиной заднице!

Танкуоль резко обернулся, почувствовав, как чьи-то лапы шарят по его одежде. Когда он повернулся, то был вознагражден резким ударом в морду. Отшатнувшись от боли, Танкуоль поднял посох, чтобы блокировать удар Шэнь Цинхэ, когда колдун попытался ударить его во второй раз.

– Грязная ты сволочь, крыса-провидец! – прорычал Шэнь. – Все-все пропало-провалилось, потому что Танкуоль дурак-дурак! – Колдун поднял другую лапу, показывая искажающий камень, который он вытащил из карманов Танкуоля. – Отдай-отдай весь-весь искажающий камень, Танкуолятина, и Шэнь Цинхэ оставит тебя ящерицам!

Танкуоль оскалил клыки на колдуна.

– Ты ничего не забыл?

Шэнь Цинхэ улыбнулся в ответ убийственно и торжествующе. Он кивнул на огромную тушу крысоогра, стоявшего позади него.

– Да-да, – согласился он. – Пусть Годжи растерзает Танкуолятину своими когтями! – Он указал на серого провидца и зарычал на крысоогра: – Годжи! Убей-дави Танкуолятину!

– Костодер! – взвизгнул в ответ Танкуоль. – Хватай-держи крысюка-изменника!

Крысоогр шагнул вперед, его глаза-бусинки впились сначала в Танкуоля, затем в Шэнь Цинхэ, потом снова в Танкуоля. Серый провидец отпрянул, почувствовав, как крысоогр потянулся к нему. Затем внезапно Костодер развернулся, его огромные лапы сомкнулись вокруг Шэнь Цинхэ, расколов прижатый к телу посох колдуна.

– Годжи! Нет-нет! Шэнь Цинхэ – хозяин! – взвизгнул колдун.

Танкуоль злобно ухмыльнулся барахтающемуся колдуну, затем посмотрел поверх тела змеи. Шиукоатля отвлекала новая пара ассасинов, но их хватит ненадолго. Сцинка нужно занять чем-то более существенным. Сквозь клыки Танкуоля пробился жуткий смех.

– Ты хочешь взять мой искажающий камень? – спросил серый провидец, вынимая из одеяния несколько камешков. – Я отдам их тебе, Шэнь Цинхэ, в честь твоей верной службы.

Шэнь Цинхэ колотился в железных объятиях Костодера, пытаясь освободиться. Танкуоль с удовольствием наблюдал бы за его тщетными усилиями, но знал, что времени нет. Зажав нос колдуна одной лапой, он подождал, пока Шэнь не будет вынужден сделать следующий вдох. Как только тот открыл рот, чтобы глотнуть воздуха, Танкуоль засунул всю пригоршню искажающего камня в горло Шэня. Крепко зажав рот колдуна, Танкуоль предоставил ему простой выбор: подавиться или проглотить.

Наконец колдун не смог больше выносить эту пытку и, давясь, проглотил смертоносные черные камни. В небольших количествах искажающий камень был живой кровью крысиной империи, подпитывая промышленность, магию и рацион. В больших количествах, однако, даже извращенная физиология крысолюдов была неспособна усвоить смертоносные свойства искажающего камня. Того, что Танкуоль скормил Шэнь Цинхэ, было достаточно, чтобы убить сотню крысолюдов. В каком-то смысле это была трата драгоценного материала, но Танкуоль знал, что трата отнюдь не пустая.

Когда тело колдуна начало гореть изнутри, Костодер отбросил Шэнь Цинхэ. Пылающие зеленые вспышки света начали проникать сквозь шерсть и одежду колдуна. Его тело начало изгибаться и раздуваться по мере того, как в нем продолжала накапливаться неукротимая, неуправляемая энергия. Танкуолю это напомнило бурдюк крысиной кожи, наполненной до краев вином из гномьей крови. Он не хотел быть рядом, когда лопнет этот бурдюк.

– Костодер! – воскликнул Танкуоль, указывая на выход, к которому, как он видел, бежал Адальвольф. – Быстро-быстро!

Серый провидец и крысоогр выскочили из убежища и помчались по залитому кровью полу к выходу. Вокруг них звенели стрелы, выпущенные из крошечных луков сцинков, но расстояние было слишком велико даже для охотников джунглей, и стрелы летели мимо цели. Другие ящеролюды отвлеклись от пленения нескольких скавенов, уцелевших в битве, и устремились в погоню за Танкуолем и Костодером. Зловоние чешуйчатых тел становилось все сильнее и сильнее, и Танкуоль начал терять надежду когда-либо добраться до туннеля. Он подумал о Шиукоатле, стоящем над ним с сердцем, кровоточащим сквозь чешуйчатые пальцы сцинка. Страх придал серому провидцу дополнительную скорость.

Затем весь храм содрогнулся, воющий водоворот энергии обрушился и с ревом пронесся по колоссальному залу. Высвобожденная энергия рвала и терзала ящеролюдов, плющила о стены и давила о колонны. Самого Танкуоля отбросило взрывом, и, если бы не рога, он разбил бы череп, когда головой врезался в стену. Серый провидец проморгался и выплюнул треснувший клык.

Поднявшись на ноги, Танкуоль увидел хаос, обрушившийся на его врагов. Когда насыщенное искажающим камнем тело Шэнь Цинхэ лопнуло, высвобожденная сила расшвыряла ящеролюдов по всему храму. Многие хромали на сломанных ногах или прижимали к бокам скрюченные руки. Другие лежали неподвижными колодами, их шеи и спины были сломаны магическим взрывом.

Сам Шиукоатль был занят тем, что пытался сдержать яростную энергию, вызванную лопнувшим Шэнь Цинхэ. Там, где Танкуоль оставил колдуна, пылал пурпурный огонь, и в его свете сам храм начал ржаветь, древние камни рассыпались в порошок, как хлеб, зараженный плесенью. Танкуоль не знал, как далеко и как быстро распространится магическая порча и сможет ли Шиукоатль на самом деле остановить ее. Крысомаг только знал, что хотел бы оказаться очень далеко, прежде чем получит хоть один ответ.

– Сюда! – прорычал Танкуоль, когда Костодер, прихрамывая, подошел к нему.

Бросив последний взгляд на Шиукоатля, Танкуоль увидел, что жрец-сцинк отчаянно машет когтем в его направлении, и большое количество ящеролюдов устремляется в погоню.

– Быстро-быстро! – закричал Танкуоль, почти увлекая оглушенного крысоогра за собой в темноту туннеля.

Танкуоль был мгновенно поражен сходством с коридором, по которому скавены вошли в пирамиду.

Глифы! Трепет ужаса пронзил его, когда Танкуоль подумал об оберегах, защищавших первый туннель. Только мысль о смерти на алтаре Шиукоатля заставляла серого провидца двигаться. Его вела новая, отчаянная цель. Они должны идти по следу человечишки и найти его, чтобы он мог убрать все обереги, которые появятся на пути! И это следует сделать прежде, чем ящеры найдут их самих!

Глава двенадцатая
ЗАПАХ САМКИ

Шехтер вытер холодный пот со лба, страстно жалея, что у него нет доброй бутылочки эстальского бренди, чтобы прогнать дрожь в теле. Капитан вглядывался в длинную полосу тьмы, лежащую между ним и потрескивающим факелом дальше по коридору. Факел казался невероятно далеким. У Шехтера скрутило живот при одной мысли о том, чтобы пробежаться по коридору. Эта примитивная, первобытная часть человеческого сознания, повелевавшая ему бояться ночи, бояться темноты, громом била в голове. «Останься, – казалось, говорила она. – Останься на свету, где ты в безопасности».

Хильтруда дернулась, пытаясь высвободиться из его хватки. Капитан сердито обернулся к ней. Он сильно крутанул веревку, стягивавшую ее запястья. Куртизанка упала на колени, всхлипывая от боли.

– Глупая девка! – зарычал на нее Шехтер.

Получив повод дать волю чувствам, он сменил страх на гнев. Капитан шлепнул женщину по голове, и треск его ладони эхом отозвался в каменном коридоре. Шехтер испуганно поднял голову, услышав громкий звук, но каменные ящерицы и змеи, вырезанные на стенах, продолжали смотреть на него с тем же ледяным безразличием, что и раньше.

Хильтруда снова попыталась вырваться, но Шехтер так сильно дернул за веревку, что она с трудом поднялась на ноги.

– Что, по-твоему, там сзади? – спросил капитан. – Чья бы стая монстров ни выиграла этот бой, Адальвольф мертв!

Женщина вызывающе посмотрела на Шехтера, яростно тряся головой, по ее лицу текли слезы. Она не желала слышать его слов. Она не желала им верить. Адальвольф не умер. Этого не могло быть.

Странно, подумала Хильтруда. Только потеряв его, она смогла осознать свои чувства к этому закаленному воину. Неотесанный, грубый, подчас высокомерный – но все же она чувствовала, что в Адальвольфе больше благородства, чем во всех утонченных бюргерах и аристократах, которых она развлекала эти годы. Куртизанка подумала о жене, которую наемник оставил в Мариенбурге, и о детях, которых та родила ему. Возможно, если бы все сложилось по-другому, этой женщиной была бы она.

А та женщина так и не узнает, что стало с ее мужем. Она никогда не услышит о том, как он пал, пытаясь спасти надушенную блудницу из лап ужасных монстров вдали от земель людей. Жене Адальвольфа никто не расскажет, что муж не бросил ее.

– Если бы это была я, – сказала себе Хильтруда, – я бы знала.

По крайней мере, ей хотелось в это верить.

– Пошли, – сказал ей Шехтер.

На этот раз голос капитана не был таким грубым, и он ослабил узел на тросе, чтобы тот не впивался ей в кожу.

– Мы не можем здесь оставаться. Нужно отыскать выход, прежде чем они найдут нас.

Хильтруда не поняла, кого подразумевал Шехтер под словом «они». Куртизанка решила, что это не имеет значения. У ящеролюдов было не больше причин относиться к ним доброжелательно, чем у Танкуоля и его сородичей. Она не могла точно сказать, какой судьбы боится больше. Женщина видела отвратительные жертвоприношения ящеролюдов и их жрецов с красными когтями. Холодное бесстрастие, с которым рептилии разделывали пленников, пугало ее больше, чем любая ужасная месть, какую мог придумать Танкуоль.

Шехтер подтолкнул куртизанку вперед, в темноту между потрескивающими факелами. Она чувствовала, как капитан дрожит, идя за ней. Хильтруда нашла в этом некоторое утешение. Если она сможет сохранять спокойствие, держать себя в руках, ей удастся сбежать от похитителя. Пока Шехтер будет шарахаться от теней, у нее появится шанс спастись от него.

Что делать дальше, она понятия не имела. Прагматическая сторона натуры велела ей оставаться с Шехтером, убеждала, что он – лучшая надежда выбраться из пирамиды живой. При этой мысли Хильтруду затошнило. В жизни она слишком часто прислушивалась к своей прагматичной стороне, позволяла заводить себя в такие места, делать такое, что…

Нет, в этот раз она не будет прагматичной. Хильтруда будет ждать шанса и воспользуется им. Она вернется в храм и узнает, что случилось с Адальвольфом. А потом – ей все равно, что с ней станет потом.

Куртизанка смотрела, как круг света приближается, словно маяк на далеком берегу. Двадцать шагов, может быть, тридцать – и они выйдут из темноты. Шехтер снова расслабится, как только окажется в безопасности на этом маленьком островке света. Тогда у нее появится шанс.

Капитан в ужасе застонал у нее за спиной.

– Они нашли нас! – ахнул он, толкая перед собой Хильтруду.

Женщина, спотыкаясь, бросилась вперед, когда капитан заставил ее бежать. Оглянуться она смогла только один раз. Ей показалось, что сквозь освещенный участок, который они только что оставили позади, проносятся какие-то фигуры, но беглым взглядом не сумела определить, были то крысы или рептилии.

– Беги! Беги! – гремел у нее в ушах истерический голос Шехтера.

Хильтруда побежала впереди него, подгоняемая ужасом капитана, боясь, что он затопчет ее, если она упадет. Дважды она чувствовала, как меч в кулаке Шехтера тычет ей в спину. Куртизанка не знала, была ли это сознательная угроза или неосознанное движение, но точно не хотела проверять намерения капитана.

Они добрались до маленького круга света. Теперь уже не было никаких сомнений в том, что позади них по каменному полу ступали когтистые лапы. Шехтер подтолкнул женщину вперед, намереваясь бежать дальше по коридору, со светом или без света, но Хильтруда попятилась.

Из темноты перед ними вышли существа с синей чешуей, сжимая в когтистых руках уродливые маленькие копья. Ящеролюды смотрели на двух людей огромными немигающими глазами, а их маленькие острые клыки блестели в мерцающем свете. Этого зрелища Шехтер выдержать уже не мог. С воем он обрушил меч на одного из ящеролюдов.

Сцинк резко гавкнул от боли и сомкнул когти вокруг золотого лезвия, рассекшего его от плеча до грудины. Капитан попытался вырвать меч, похожий на разделочный нож, но цепкая хватка рептилии оказалась слишком сильной. Умирая, ящеролюд помешал Шехтеру продолжить бой.

Увидев, что меч человека застрял в теле сцинка, другие ящеры бросились вперед. К этому времени преследователи, шедшие сзади, уже закрыли брешь. Шехтер и Хильтруда оказались на земле под массой когтистых, цепких рептилий. Толстые хвосты сцинков безжалостно колотили их, оставляя уродливые рубцы везде, куда попадали. Иногда, пытаясь сбросить с себя чешуйчатых врагов, люди стукались головами о комли золотых копий, и внутри черепа вспыхивала боль.

Хильтруда, уже связанная Шехтером, первая не выдержала напора ящеролюдов. Когда сцинки связывали ее ноги и руки толстыми веревками, она увидела, как они выбивают из капитана дух, чтобы сделать то же самое с ним. Во время схватки сапог капитана пнул труп сцинка, в груди которого все еще торчал меч. Куртизанке показалось странным, что ящеролюды не пытались убить Шехтера за то, что он сделал.

Затем ее охватил ледяной холод, ощущение ужасной силы. Лежа на шершавом полу, Хильтруда повернула голову, посмотрела вверх и увидела, как из темноты появился сцинк в мантии. Кожа женщины покрылась мурашками, когда она почувствовала, что глаза рептилии изучают ее, оценивая, как торговец рыбой оценивает улов. Гребень Шиукоатля вспыхнул ярко-малиновым, создавая сильный контраст голубой чешуей и белыми одеждами.

Хотя Хильтруда знала, что в голосе Шиукоатля звучала смерть, когда пророк прошипел приказания другим сцинкам и те подняли людей с пола, она понимала, что этот ящеролюд руководствуется отнюдь не злобой.

Она и Шехтер умрут на алтаре, но их убийцы не получат от этого никакого удовольствия. Они были выше или, возможно, ниже таких вещей, как эмоции и желания.

Та ее часть, которую куртизанка начала ненавидеть, находила все это вполне прагматичным.

Адальвольф осторожно обогнул поворот коридора, высоко подняв факел, чтобы осветить как можно больше темноты. Наемник знал, что рискует быть обнаруженным, неся свет, но также понимал, что ему нужно посмотреть, сможет ли он защитить себя. К этому времени ящеры уже прикончили паразитов Танкуоля, но он сомневался, что они остановятся на этом. Их храм был разрушен, живой бог уничтожен, родичи убиты. Нет, они не остановятся на мести Танкуолю и его крысолюдам. Они отправятся в туннели, чтобы преследовать сбежавших людей. Возможно, подумал Адальвольф с болезненным ужасом, рептилии даже не знают разницы между человеком и крысолюдом.

Эта мысль стала еще более отвратительной, когда он вспомнил ужасный ритуал, который совершали на их глазах жрецы-сцинки на вершине пирамиды. Конечно, ящеролюды не были друзьями подземного народа, но это не означало, что они питали какие-то добрые чувства к людям.

В сердце Адальвольфа вспыхнул страх. Он должен найти Хильтруду раньше, чем это сделают ящеры. Подумать только, она наедине с этим негодяем Шехтером, а целая толпа хладнокровных монстров охотится за ними…

Воин почти не задумывался о том, что его собственное положение еще хуже. У Шехтера, по крайней мере, было оружие, чтобы защитить себя и Хильтруду. У Адальвольфа оставался только факел, который он сорвал со стены коридора. Наемника преследовала та же угроза, что других людей, только он бежал из храма намного позже их. Какую бы погоню ни послал пророк-сцинк, чтобы прочесать туннели, ящеролюды будут гораздо ближе к воину, чем к Хильтруде и капитану.

И все же Адальвольф не мог выбросить из головы незавидное положение куртизанки. Как бы ни было печально его собственное положение, он знал, что должен постараться спасти ее. Наемник чувствовал, что от этих попыток зависит не только его жизнь. Все то достоинство, которое удалось ему сохранить за годы работы на таких созданий, как ван Зоммерхаус, пойдет насмарку, если он бросит женщину сейчас. Его честь зависела от того, удастся ли ей благополучно выбраться из пирамиды, а воин не настолько погряз в корыстных соображениях, чтобы не ценить честь по-прежнему.

Что-то шевельнулось в темноте впереди. Мускусная вонь рептильной плоти ударила в нос Адальвольфу, когда на свет его факела выскочил невысокий жилистый ящер. Увидев его, ящер замер, сжимая в лапе короткое копье. Наемник не дал сцинку шанса принять решение. Он стремительно обрушил факел на голову рептилии, повалив ее на пол, и пинком выбил копье из цепких когтей.

Из темноты донеслось шипение, и Адальвольф увидел, как на свет вышли еще несколько ящеролюдов. Рептилии были из той же жилистой породы, что и тот, которого он сбил с ног, и в когтях у них были такие же маленькие копья, как и у лежащего ничком товарища. Наемник попытался прочесть хоть какие-то эмоции на их чешуйчатых мордах и в широко раскрытых глазах, но они были словно высечены из камня.

– Не подходите! Я не хочу причинять вам боль! – предупредил Адальвольф, размахивая перед собой горящим факелом.

На сцинков, казалось, не произвела особого впечатления его напускная храбрость, но они немного отстали. Наемник начал подумывать, что, возможно, ему удастся пробраться мимо робких рептилий с помощью блефа, но тут воин заметил причину их робости, выходящую из тени. Кровь застыла у него в жилах, когда Адальвольф увидел, как один из огромных страхолюдных ящеров из нерестилища шагает между расступившимися рядами меньших собратьев.

Кроксигор держал в огромных когтях гигантский топор, сделанный, похоже, из чистого золота. Лезвие топора было запятнано клочьями меха и черной кровью. Адальвольф почувствовал запах падали, исходящий от дыхания чудовища. Громыхающий рев запульсировал в горле кроксигора и вырвался сквозь гигантские клыки. Внезапно факел в руке показался наемнику еще более ничтожным, чем мгновение назад. Чтобы загасить такого зверя, и драконьего пламени мало!

Адальвольф отступил при приближении кроксигора. Но закаленные в боях рефлексы заставили его обернуться, прежде чем воин успел сделать несколько шагов. Он в последний момент поймал за древко копье, которое один из сцинков, стоявших сзади, нацелил ему в спину. Наемник вырвал оружие из лап удивленной рептилии, а затем направил горящий конец факела в морду твари. Сцинк гавкнул от боли и рухнул, судорожно забив конечностями. Агония ящеролюда не давала его собратьям продвигаться дальше.

Кроксигор снова взревел и бросился на Адальвольфа. Наемник поднырнул под взмах его топора. Каменные осколки брызнули из стены, когда оружие врезалось в камень вместо плоти. Прежде чем громадный зверь успел опомниться, Адальвольф вонзил ему в брюхо украденное копье. Но тонкая пика, согнувшись, как гвоздь на наковальне, не смогла пробить толстую чешую и узловатые мышцы под ней.

Наемник швырнул бесполезное оружие в морду кроксигора, с удовольствием наблюдая, как ящер удивленно моргает. Но воин не успел воспользоваться этим отвлекающим маневром – чешуйчатые лапы схватили его сзади. Жилистая рука обвилась вокруг горла, пытаясь стянуть его на пол.

Адальвольф почти не обращал внимания на схватившихся за него сцинков. Его глаза были прикованы к огромному ящеролюду, стоящему перед ним. Кроксигор снова поднял топор, готовясь нанести удар сверху, который расколет тело человека, как столб ограды.

Адальвольф зажмурился, чтобы не видеть смертельного удара. Через несколько мгновений снова открыл глаза. И сразу удивился тому, что еще жив. Вторым поводом для удивления было появление существа размером с кроксигора. Оно сражалось с рептилией, рвало ее массивными когтями и било о стены на каждом шагу. Адальвольф чуть не рассмеялся, когда понял, что знает своего спасителя. Это был Костодер, гигантский крысоогр, телохранитель Танкуоля.

Из темноты вылетела вспышка пламени и треск, похожий на раскат грома. Один из сцинков, схвативший Адальвольфа, взвизгнул от боли и покатился по полу, держась за кровоточащее бедро. Вторая вспышка – и второй ящеролюд забился рядом с первым, его грудь превратилась в кровавое месиво.

Наемник был так же потрясен, как и рептилии, когда из темноты выскочила ошалевшая фигура в сером плаще. Посох Танкуоля расколол череп одного сцинка, а меч вспорол брюхо другого. У серого провидца чуть ли не пена шла изо рта. С вытаращенными от ужаса глазами он бросился в отчаянный бой. Сцинки падали на каждом шагу, не в силах противостоять безумной ярости крысолюда.

Адальвольф стряхнул с себя последних из державших его ящеров. Голову одного из них он разбил о стену и услышал, как у того треснул череп. После этого остальные, похоже, потеряли вкус к борьбе с человеком. Они отпустили его и поспешили обратно в темноту.

А может, они просто увидели то, что видел сейчас Адальвольф. Костодер стоял над окровавленной, искореженной кучей, которая только что была кроксигором. Шея огромного ящеролюда была сломана, голова вывернута вокруг своей оси так, что остекленевшие глаза смотрели прямо вниз, вдоль позвоночника. Крысоогр тряхнул мертвую тушу врага, и безжизненная голова кроксигора перекатилась с одного плеча на другое. Зрелище было не из приятных.

Серый провидец Танкуоль оперся на посох, вокруг него были разбросаны мертвые сцинки. Зубы крысолюда стучали, грудь вздымалась с таким напряжением, что Адальвольфу показалось, будто крысомаг вот-вот лопнет. Наконец дрожащая рука Танкуоля опустилась на один из мешочков, привязанных к поясу мантии. Серый провидец вытащил что-то вроде щепотки черной грязи и быстро прижал лапу к носу. Адальвольф слышал, как крысолюд глубоко вдохнул, а затем задрожал всем телом в приступе яростного чихания.