Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 63 страниц)

Кроме того, подумал Танкуоль, если Владыки Разорения выразят недовольство, он всегда сможет переложить вину на Скрима Грызохвоста за то, что тот принес ему неточные карты.

Одинокий, мокрый, усталый, с кровавой раной на голове, несчастный Кратч изо всех сил старался не потерять след элитного убийцы из клана Эшин. Страх адепта заглушало острое желание отомстить серому провидцу Танкуолю, которое билось в его сердце и заставляло двигаться вперед. Кратч понимал, что слишком слаб, чтобы в одиночку противостоять Танкуолю. Его коварным планом было убедить Диколапа в том, что для уничтожения их общего врага Кратч ему просто необходим.

Казалось, он преследовал убийцу уже несколько часов. Шлепал по вонючей канализации людей и старым, почти заброшенным крысиным ходам, где скрипели перекрытия, а стены осыпались от прикосновения усов. У Диколапа, как и у всех ассасинов клана Эшин, не было личного запаха, поскольку железы ему удалили во время одного из таинственных восточных ритуалов. Но хотя чутье Кратча не могло выделить Диколапа в толпе скавенов, убийца не мог скрыть характерного запаха, общего для всех крысолюдов. Пока дорогу не перебежит кто-нибудь из скавенов, нос Кратча без труда выследит Диколапа.

Чутье привело адепта в особенно обветшалую часть канализации. Туннель здесь давным-давно обрушился, и люди просто заложили его кирпичом, а стоки направили в обход поврежденного участка. Подкоп, сквозь который Диколап забрался в позабытую часть туннеля, был настолько плохим, что Кратч усомнился, что его могли сделать люди или скавены. Скорее, уж мутанты или тощие сточные гоблины.

Адепт вслед за убийцей пополз по тесному, заваленному мусором лазу. В нос ему ударило зловоние. Это был запах смерти и тления, гнили и разрухи, болезни и разложения. Ни один скавен, столкнувшийся однажды с подобным запахом, не сможет позабыть его никогда. Это был запах прокаженных фанатиков из клана Чумы.

Шерсть Кратча встала дыбом, он с трудом подавил желание выпустить струю мускуса. В воздухе висели запахи и других скавенов, и не одного-двух, а десятков. Некоторые были живыми и мерзкими, другие – полными смерти. Кратч содрогнулся от ужаса, осознав, как мало они различаются в этом месте.

Он прижался всем телом к узкому туннелю, пытаясь собраться с духом и продолжить путь. Вдалеке чуть слышно прозвучали голоса, что дало ему возможность сосредоточиться на чем-то помимо собственного страха. Один голос был негромким рыком Диколапа, другой – наполненными злобой булькающими хрипами. Адепт напрягся, пытаясь разобрать слова, но расстояние было слишком велико. Очень осторожно, так осторожно, как никогда за всю свою пронизанную интригами и шпионажем жизнь, Кратч подобрался ближе и стиснул зубы, когда тошнотворный запах чумных монахов сделался сильнее.

Теперь можно было различить слова. Диколап объяснял предводителю монахов свою недавнюю неудачу. Тон убийцы был до странного подобострастным, лишенным властности и угрозы, присущих вождю клана Нижнего Альтдорфа. На самом деле в словах Диколапа сквозили страх, отчаянная, почти умоляющая тревога, которую Кратч никак не ожидал услышать из уст убийцы. Страх Диколапа раздул пламя его собственного ужаса, и Кратч начал медленно отползать назад. Однако внезапная перемена в разговоре остановила его, Кратч навострил уши, услышав, как хрипящий монах упомянул Танкуоля и Червоточину. Адепт снова подполз ближе, не обращая внимания на вонь смерти и разложения.

– … уверен, что за тобой следили? – спросил чумной монах.

– Да-да, гиблый, – встревоженным голосом ответил Диколап. – Его запах долго-долго касался моего носа.

Разум Кратча обожгло ужасом. Вот ведь дурак-тупица! Думал, что будет преследовать одного из убийц клана Эшин, а тот и не заметит!

В панике Кратч пополз прочь. Внезапно его окутало запахом мертвечины. Адепт почувствовал на своих лодыжках крепкие костлявые пальцы, попытался высвободиться, но их хватка была слишком сильной. Извиваясь всем телом, Кратч сумел разглядеть тех, кто его удерживал. Когда-то эти существа были скавенами, но теперь походили скорее на покойников, чем на живых. Лохмотья, которые прежде, возможно, были одеждой, липли к тощим, изможденным телам, головы иссохли, а из впалых глазниц бешено сверкали глаза. Твари блестели от гноя, который, казалось, сочился из каждой их поры.

Кратч закричал и забился еще сильнее, с его губ начали сбивчиво слетать слова заклинания. Крепкие лапы обхватили его голову и плечи, сильные ладони зажали рот, прежде чем адепт смог сотворить свою магию. Окруженный со всех сторон, Кратч беспомощно извивался в руках пленителей.

Сочившиеся гноем крысолюды внесли свою добычу в огромный склеп. Под их ногами плескались сточные воды. Впереди, на островке из грязи и битых кирпичей, группа скавенов со злобным весельем наблюдала за процессией. Одежды, шкуры и тела были не в таком ужасном состоянии, как у тех жалких существ, которые схватили Кратча, но и на них лежала печать болезней. Даже закутанный в черный плащ Диколап выглядел бледным и немощным, его конечности дрожали, словно от лихорадки.

– Смотри-гляди! – прокричал убийца, указывая на Кратча. – Ученик жреца-предателя! Все-все, как я сказал!

Облик существа, к которому обращался Диколап, был настолько жутким, что рядом с ним даже тащившие Кратча крысолюды казались воплощением здоровья. Отекший, с покрытым нарывами лицом и почти лысый, если не считать немногих зеленоватых клочьев шерсти, чумной владыка злобно выглядывал из грязных складок капюшона.

– Да-а-а, – забулькал он почти лишенным зубов ртом. – Ты сказал правду. На этот раз.

Иссохшая рука вынула из кожаного кошеля, который свисал с опоясывающей талию веревки, маленький пузырек. С рассеянным видом чумной владыка бросил его к ногам Диколапа. Склянка поскакала по камням к грязной воде, убийца метнулся следом. Обрюзгшие, больные крысы бросились от него врассыпную. Чумные монахи хохотали над перепуганным ассасином, их голоса звучали мерзостным хором. Диколап поймал пузырек уже в воде и, прижав его к губам перепачканной в зеленой тине лапой, с наслаждением выпил содержимое.

Лорд Скролк хмыкнул, глядя на это жалкое представление.

– Не бойся-страшись, раб Диколап. Лорд Скролк сдержит-выполнит свое обещание-писк. Ты можешь переждать десять колоколов, прежде чем тебе придется снова зарабатывать-выпрашивать лекарство.

Последнее слово чумного владыки прозвучало так, словно в нем заключалось все зло мира. Другие чумные монахи сморщили морды и хрипло забормотали песнь, которая больше походила на жужжание мух.

Лорд Скролк протиснулся сквозь толпу одетых в зеленое учеников. Его слезящиеся глаза сосредоточились на Кратче. Взмах покрытой струпьями лапы – и жалкие твари, державшие адепта, опустили его на землю. Они смотрели на владыку Скролка угрюмо, точно побитые псы, которые боятся жестоких капризов своего хозяина. Еще один взмах лапы – и омерзительные крысолюды отступили назад, однако держась достаточно близко, чтобы наброситься на Кратча, если тот попытается сбежать.

– Лизоблюд Танкуоля, – произнес Скролк, вперив в Кратча свой мертвенный взгляд. Дыхание чумного владыки напоминало о перепрелой навозной куче, и адепта затошнило. – Глупое мясо, ты шпионишь-разнюхиваешь для своего хозяина? – Губы Скролка раздвинулись, обнажив несколько почерневших клыков, которые все еще продолжали цепляться за десны. – Говори-рассказывай, где твой хозяин и что он украл?

Кратч нашел в себе достаточно отчаянной смелости, бы выдавить:

– Я-я не служу-повинуюсь вору-предателю Танкуолю! Я-я брат-по-шерсти вашему омерзительному преосвященству, отцу гнили и отчаяния! Смерть предательскому мясу! Смерть-страдание Танкуолю! – Для пущей выразительности он сплюнул, произнеся имя прежнего наставника.

Лорд Скролк просто смотрел на скулящего адепта, а с его прокаженной морды не сходил оскал.

– Я жела… клан Чумы желает заполучить Червоточину, – прорычал чумной владыка. – Заносчивый Танкуоль нас не интересует. И твоя месть тоже.

Скролк махнул лапой. Один из чумных монахов вытащил из-под рясы ржавый кинжал и начал спускаться с каменной насыпи. Кратч упал на колени и затрясся в холодной грязи затопленного склепа.

– Милосердия-пощады, великий породитель гибели, господин тысячи болезней! – Адепт заскулил громче, видя, что лесть не замедлила шаги его палача: – Кратч может отвести могущественного лорда Скролка к тому, что украл его бывший учитель-предатель!

Скролк подозрительно прищурился, но поднял лапу, останавливая палача. Кратч поспешил объясниться:

– Когда я пытался спасти-защитить Червоточину от вора Танкуоля, то оставил на ней свой знак провидца. – Жестом он дал понять, что нацарапал на камне магический символ. – Я смогу увидеть-почуять этот знак, куда бы вор Танкуоль его ни унес.

Адепт постучал себя по голове, намекая, что ощущает магическую метку разумом, а вовсе не зрением или чутьем, которые у какого-нибудь другого скавена могли оказаться и получше.

Рычание Скролка сделалось чуть тише. Чумной владыка взмахнул покрытой струпьями лапой, и тошнотворные крысолюды, ринувшись вперед, схватили Кратча. Они яростно сорвали с него серые одежды. Теперь он стоял перед насыпью голый и дрожащий. Скролк снова взмахнул лапой, и с груды кирпичей и грязи спустились три чумных монаха, которые несли тело четвертого. Монахи безжалостно сдернули с больного собрата ветхую зеленую рясу и бросили ее Кратчу. Адепт, не отдавая себе отчета, поймал ее. И едва смог подавить желание отшвырнуть подальше эти засаленные тряпки. Он старался не смотреть на них слишком пристально и не обращать внимания на то, что усеянная блохами ткань, казалось, шевелилась под пальцами.

– Брат-по-шерсти, – рассмеялся Скролк. – Теперь ты и правда брат. Отвергни лживые слова провидцев и прими истинный лик Рогатой! Приведешь Скролка к Червоточине – станешь чумным жрецом. Предашь, – слово звериным рыком заклокотало в горле Скролка, – и превратишься в мешок гноя.

Кратч проследил за вытянутым пальцем чумного владыки и съежился, увидев, что тот указывал на гниющих полумертвецов, которые его притащили. Кратч торопливо натянул зеленую мантию, стараясь изобразить воодушевление.

Пока адепт одевался, Диколап подкрался ближе.

– Танкуоль не отдаст Червоточину без боя. Его магия могущественна-сильна, а крысоогр стоит пятидесяти чумных монахов!

Лорд Скролк свирепо посмотрел на ассасина.

– Я разберусь с грязным колдовством провидца, – прохрипел он и снова взмахнул покрытой струпьями лапой.

Теперь на его приказ отозвались не скавены с насыпи, а другая группа чумных монахов, собравшихся у кирпичной арки напротив узкого лаза, по которому приполз ученик серого провидца. Крысолюды принялись тянуть тяжелые бронзовые цепи, стараясь вытащить что-то в тускло освещенный склеп. Кратч замер и повернул голову, услышав, как нечто огромное с плеском поплыло по канализационным стокам прямо в затопленное логово чумных монахов. Диколап выхватил свои жуткие мечи и присел, напрягая мускулы и чувствуя, как колотится сердце. Скролк же просто оскалил в улыбке черные зубы.

– С Костодером разберутся Мор и Жор.

Серый провидец Танкуоль вдохнул щепотку перетертого искажающего камня и хихикнул. Он изучал чертежи, украденные агентами Скрима в одном из общественных зданий Альтдорфа. Скавены унесли десятки самых разных планов – от канализации до имперского зверинца – и сотни бесполезных документов, которые даже самый тупой крысолюд сумел бы определить как никчемные, но именно эти заплесневелые старые карты лучше всего подходили прозорливому Танкуолю.

Они были древними, их возраст, по меркам не слишком живучих скавенов, исчислялся сотнями поколений. Карты составили гномы в те далекие времена, когда люди без конца воевали и каждую весну осаждали города друг друга. Жители Альтдорфа, опасаясь за свою безопасность, стремились создать такие каналы снабжения, которые смогли бы устоять при любом нападении, сколь ни велика была бы вражеская армия. В чертежах гномов было решение самой насущной проблемы: надежная и независимая от реки доставка воды. Под самой старой частью человеческого города бородатые твари нашли подземное озеро. С помощью хитроумной сети подземных каналов и труб гномы превратили его в водохранилище, способное очень долго снабжать город. Вбирая воды пролегавших еще глубже ручьев и рек, озеро превращалось практически в бездонный колодец.

Да и Скрим неохотно подтвердил, что оно же было главным источником пресной воды для скавенов Нижнего Альтдорфа.

Танкуоль весело хлестнул хвостом и, свернув чертежи, сунул их за пояс. Водохранилище было бы идеальным местом для нанесения удара! Одним махом он и отравит самое большое в Империи человеческое поселение, и уничтожит вероломных еретиков Нижнего Альтдорфа! Даже Владыкам Разорения придется склониться перед столь гениальным и мощным ходом. Танкуоль потер лапы, предвкушая почести и награды, которые ему достанутся.

Серый провидец поднялся со стула, ножки которого напоминали когтистые лапы, и смахнул с одеяния налипшие частицы ветхой вельветовой обивки. Танкуоль неслышно пошел по пыльным руинам, которые некогда были кабинетом, в трех шагах позади почтительно плелся громадный Костодер. Серый провидец, сморщив нос, принюхался и уловил слабый запах Червоточины. Прислушиваясь к шуму, он спустился на первый этаж особняка и подкрался к комнате, которая раньше была гостиной.

От ее прежнего назначения не осталось и следа. Под руководством неистового Огнеклыка это место превратилось в мастерскую, а каждый стол заброшенного особняка приспособили для каменных пестиков и ступок. Подручные инженера-колдуна работали в бешеном темпе, их морды скрывали маски из крысиной кожи и кишок, а руки защищали огромные рукавицы. Скавены перетирали пестиками осколки Червоточины в ядовитое крошево, которое затем пересыпали в винные бутылки, стянутые из подвала. Они опустошали бутылки, выливая невероятно редкие и бесценные вина прямо на пол и подготавливая сосуды для куда более зловещего содержимого.

Танкуоль с ухмылкой следил за работой своих прислужников. Совсем скоро остатки Червоточины превратятся в пыль. Все будет готово для удара. И тогда никто не посмеет бросить вызов могуществу и силе серого провидца Танкуоля! От шпилей Скавенгниля до самой глубокой крысиной норы вся Подземная Империя начнет пресмыкаться перед его яростью!

Наблюдая за работой приспешников, Танкуоль не обращал особого внимания на то, что именно они делали, и не заметил, как Вискитт Огнеклык тайком высыпал небольшую порцию измельченной Червоточины в маленькую стеклянную сферу и осторожно положил в один из многочисленных мешочков на поясе.

Инженер-колдун взглянул на серого провидца и едва сдержал презрительный рык. Скоро настанет время избавить Танкуоля от его заносчивости.

Глубоко под улицами Альтдорфа что-то зашевелилось в темноте. Огромные ноздри раздулись, принюхиваясь. Тысячи ароматов проносились сквозь крошечный мозг зверя, но каждый из них быстро отметался. Из мириадов городских запахов – от зловония стоков до благоухания рынков – чуткий нос выделил один, пробудивший интерес зверя. Это был тот самый запах, который уже дважды выманивал его из мрака подземного мира в город наверху.

Крысоподобное чудовище поднялось на лапы, сточные воды стекали с его подпаленной шкуры. Влажный холод смрадного канала успокаивал раны, грязный кирпичный пол охлаждал обожженную плоть. Монстру не хотелось покидать свое убежище, но пьянящий запах Червоточины притягивал его, как пламя – мотылька. Он сердито заверещал на самого себя, презирая за порыв, который не мог ни понять, ни контролировать.

Зверь медленно двинулся по сырым туннелям канализации, его острое чутье, натасканное на запах ядовитой добычи, вело к цели, словно магнит.

Глава одиннадцатая
УХОД В НОРЫ

– И что же теперь будет?

Вопрос повис в воздухе, как будто, прозвучав, обрел плоть и кровь. Его отзвук, казалось, проник в покрытые сажей оштукатуренные стены маленькой комнаты, спрятавшейся в глубине «Черного нетопыря», просочился в исцарапанные деревянные скамьи и тяжелый дубовый стол, отскочил от облицованного камнем камина, словно отброшенный прочь холодным ветром, который свистел в трубе.

Спутники Иоганна Дитриха мрачно переглянулись. Чтобы не пустить контрабандиста спасать брата от сомнительного великодушия Густава Фолька, потребовалось трое мужчин. Иоганн не был уверен, кто из троицы врезал ему кожаной дубинкой, однако в первую очередь подумал на смуглого тилийца, который теперь загораживал единственную в комнате дверь. Что-то зловещее было в резких чертах его загрубевшего лица. Тилиец в ответ бросил на Иоганна угрюмый взгляд, давая понять, что ему наплевать на любые подозрения.

Остальные двое сидели за столом рядом с контрабандистом. Первым был дородный тип с растрепанной шевелюрой, одетый в тяжелый кожаный плащ и бесформенную фетровую шляпу. Если бы Иоганна прижали, он бы предположил, что мужчина был кучером или, к примеру, капитаном баржи. Хитрый блеск в его глазах вызывал в памяти торговцев и прочих мошенников, но обветренное лицо давало понять, что перед вами тот, кто не гнушается настоящей работы.

Второй человек имел менее внушительный, но гораздо более зловещий вид. И одет он был лучше, чем тилиец и кучер. Щеголять в портовых районах такой роскошной одеждой могли позволить себе только вымогатели и капитаны кораблей. Сапоги из кожи угря были отделаны узорами из крошечных золотых листьев, пряжку ремня безо всякой меры усыпали аметисты и нефрит, перламутровые рукояти кинжалов были выполнены в форме оскаленных акул, каждый глаз которых украшал крошечный рубин.

Увидев кинжалы, Иоганн похолодел: он знал этого человека, хотя никогда с ним не встречался. Любой в порту слышал о Симо Валкойнене. Он был самым известным – после «Принца убийства» Дитера Неффа – наемником в Альтдорфе. Никто не сумел бы сказать наверняка, сколько разбухших трупов в водах Рейка можно приписать Валкойнену и его «Клыкам Штромфелса». Понятно, что сам Холодная Смерть, как называли его портовые преступники, не давал официального отчета о своей работе.

Валкойнен! У Иоганна голова шла кругом: грозный наемный убийца был на самом деле одним из слуг таинственного колдуна. Что же это за человек, раз он может рассчитывать на преданность такого, как Валкойнен? Что за человек мог желать подобного?

– Что произойдет дальше, во многом зависит от тебя.

Ответил Иоганну пятый обитатель маленькой комнаты. Придя в себя, контрабандист не заметил невысокого пропагандиста Людвига Ротфельса. Тот сел на скамью рядом с мускулистым кучером и зловещим убийцей, на фоне которых со своим добродушным лицом выглядел почти так же нелепо, как поварской черпак среди мечей.

– Тебе дадут выбор, – продолжал Людвиг, пристально глядя на Иоганна. – Тот же самый, который должен был сделать каждый из нас. Тебе предоставят шанс служить хозяину и помогать ему в работе.

Иоганн тряхнул головой и с недобрым весельем фыркнул.

– Хозяин и его работа, – повторил он. – В твоих устах это звучит очень загадочно.

– Потому что так оно и есть, – прорычал тилиец от своего места у стены.

В ответ контрабандист рявкнул на хмурого иноземца:

– И все же хотелось бы знать, в какую петлю вы предлагаете мне шею сунуть! – Он снова обернулся к Людвигу: – Так кто же этот ваш «хозяин» и в чем он просит помогать?

Людвиг долго обдумывал вопрос, а когда наконец ответил, в его голосе слышалась неуверенность:

– Мы знаем его под именем Иеремия Скривнер. Он очень сильный колдун. Ему служат многие, гораздо больше, чем ты видел в «Орке и топоре». У мастера глаза и уши по всему городу, а возможно, и за его пределами. Сколько у него слуг, способен сказать только он. – Людвиг сделал паузу и глубоко вздохнул, словно вспоминая какой-то давнишний грех. – Что же касается его «работы», то Скривнер посвятил себя защите Альтдорфа от всех тех, кто мог бы принести городу зло.

Иоганн, покачав головой, встал.

– Мне кажется, у него странный способ бороться со злом. – Он обвел пальцем комнату. – Пропагандист, наемный убийца, контрабандист, тилийская уличная крыса…

Тилиец оттолкнулся от стены, его ладонь опустилась на эфес.

– Кого это ты назвал крысой? Последи за словами, или я сделаю тебе вторую улыбку. Пусть на шее, но очень красивую.

– Амандо, пожалуйста, – окликнул его Людвиг. – Он сам не понимает, что говорит.

Тилиец презрительно усмехнулся.

– Он не понимает? Такие никогда не понимают! Они притаскивают в город свой грязный камень, а следом заявляются крысолюды, чтобы забрать и камень, и все, что захотят! – Амандо побагровел, заметив недоверчивое выражение на лице Иоганна. – Жулик мелкий, ты, может, думаешь, я не знаю, о чем говорю? – Он постучал себя по груди. – Я из Миральяно. И собственными глазами видел, что творят крысолюды, когда им взбредает в голову перестать шнырять по своим туннелям!

– Если проблема такая серьезная, то почему вы сидите здесь? – спросил Иоганн. Его передернуло от воспоминания о жутких тварях, с которыми он сражался в подвале и о полном ненависти взгляде их рогатого предводителя. – Почему ваш хозяин не известит власти, не натравит на этих чудовищ Рейксгвардию, охотников на ведьм и всю имперскую армию?

– Потому что подземный народ – миф, – раздалось из темного угла комнаты, такой маленькой, что прятаться в ней было негде. Даже остальные мужчины встревожились и удивились, когда из тени вышла фигура в сером плаще. Тьма завивалась вокруг колдуна крошечными щупальцами черного тумана. Грозные серые глаза Иеремии Скривнера по очереди встретились с каждым из прислужников, властная сила его взгляда подавила даже гнев Амандо. Внимание колдуна задержалось на Иоганне, и контрабандист, отпрянув, упал на деревянную скамью.

– И должно оставаться мифом, – продолжил Скривнер. – Невежество – лучший щит Империи, а сами скавены – наши лучшие союзники против угрозы, которую они несут. Пока люди остаются в неведении относительно их мира, скавены чувствуют себя в безопасности и воюют друг с другом из-за своих мелких интриг и мести. А заполучив общего врага, общую цель, все их племя объединится в единую орду и задушит мир людей. Чтобы Империя выжила, подземные жители должны оставаться сказками для детей.

– Но вы же не можете просто отпустить подобных чудовищ! – запротестовал Иоганн. Он указал на Людвига и остальных: – Они сказали, что вы что-то вроде чемпиона, борца со злом. Что может быть большим злом, чем эти крысолюды? Вы должны сразиться с ними!

Проблеск одобрения, казалось, скользнул в серых глазах Скривнера. Колдун поднял ладонь, прерывая о страстную речь Иоганна.

– Я сражусь с ними. Ты со своими приятелями принес в город страшную вещь. Тем самым вы подвергли Альтдорф большой опасности. В то же время ты, возможно, спас всех, кто живет в его стенах.

Под пристальными взглядами своих слуг колдун пересек скудно освещенную комнату. Его руки прятались под плащом, а когда появились наружу, то в пальцах оказалась маленькая свинцовая коробочка. Скривнер осторожно поставил ее на пол и отступил назад. С невидимых губ колдуна сорвалось приглушенное заклинание, и невидимая рука открыла задвижку на коробке. Крышка откинулась, в полумраке зловеще засиял крошечный осколок черно-зеленого камня.

– Чудокамень, – выдохнул Иоганн.

– Так сказали бы глупые книгочеи, – заметил Скривнер и указал на коробку. – То, что там находится, опаснее искажающего камня – того, который несведущие грамотеи однажды назвали чудокамнем, чтобы обмануть себя и скрыть свои собственные страхи. Это яд и мор, помещенные в камень самой гнусной магией. Прикоснуться к нему – значит прикоснуться к смерти.

– Кляйнер! И мой… мой брат!

Скривнер мрачно кивнул.

– Они прикасались к камню, и зло просочилось в их вены. Даже милость Шалльи не смогла остановить порчу, которая опустошила Ганса Дитриха.

Лицо Иоганна побледнело, все его тело, казалось, обмякло, едва он услышал приговор колдуна. Выходит, Ганс мертв? Его захватила и опустошила ужасная болезнь? Нет, не болезнь, а какой-то отвратительный яд, созданный крысолюдами!

– Я не верю! – прорычал Иоганн. – Кемпф возился с камнем больше, чем мой брат! Вы сами видели, как он в подвале отколупывал целые куски, чтобы украсть! Будь камень ядовитым, Кемпф заболел бы задолго до Ганса!

– Кемпф пристрастился к веществу под названием черная пыль. Отвратительная производная искажающего камня, которую предприимчивые скавены продают через своих агентов из числа людей, – ответил Скривнер. – В итоге тело вора стало менее восприимчивым к яду, хотя со временем он тоже умер бы. Твой брат, лишенный порока Кемпфа, был более восприимчив даже к легкому воздействию камня.

Иоганн навалился на стол и обхватил голову руками. Холодная логика колдуна подавила последний отчаянный протест. Принимая объяснение Скривнера, Иоганну пришлось принять и то, что его брат на самом деле мертв.

– Камень работает довольно просто, – продолжал Скривнер, и на этот раз его слова предназначались всем присутствующим. – Его можно сравнить с магнитом, только он притягивается к искажающему камню, а не к металлу и действует куда более ужасным образом. Он подпитывается веществом искажающего камня, заключенным в живом теле, собирает его в похожие на червей наросты. Пыль искажающего камня есть везде и во всем, но редко в таком количестве, которое может причинять вред. А этот камень, – колдун снова указал на шкатулку. По его жесту крышка захлопнулась, – этот камень собирает безобидные остатки пыли искажающего камня в смертоносные наросты. Подозреваю, что для крысолюдов, чьи тела пропитаны искажающим камнем, артефакт еще более опасен.

– Тогда почему же они создали такую штуку? – спросил Людвиг.

– Потому что не ценят собственную жизнь, – ответил колдун. – Для скавена нет ничего дешевле, чем жизнь других скавенов. Если ради убийства врага нужно потерять десяток своих, то они считают это хорошей сделкой до тех пор, пока не станут одним из этого десятка.

– Мы не можем допустить, чтобы крысиным отродьям все сошло с рук! Они поступят с Альтдорфом так же, как с Миральяно! – разбушевался Амандо.

– Есть агенты и силы, которые уже ищут камень, – сказал Скривнер. – Если скавены держат его где-нибудь в городе, я об этом узнаю.

Иоганн поднял голову, в его глазах тлела ненависть.

– Их надо уничтожить, – прорычал он холодным, как зимняя могила, голосом. – Всех до одного.

Колдун кивнул, его серые глаза пылали в темноте капюшона.

– У тебя будет такая возможность, Иоганн Дитрих.

Скривнер подошел к столу и забрал свинцовую коробочку. Иоганн с удивлением обнаружил, что на ее месте что-то осталось. Маленький плоский прямоугольник странного золотистого цвета, не похожего ни на какой другой, виденный контрабандистом прежде. По краю был выгравирован сложный узор из змей и ящериц, а в центре располагалось стилизованное солнце между двух затмевающих его лун.

– Мой талисман, – объяснил колдун и жестом велел Иоганну забрать жетон. – Такой носят все, кто служит мне, – продолжил он, наблюдая, как контрабандист подносит прямоугольник к лицу, стараясь внимательнее его рассмотреть. – Приняв его, ты становишься одним из моих слуг. Соглашаешься исполнять мои приказы без вопросов и колебаний. Соглашаешься с тем, что преданность мне станет для тебя выше верности семье, императору или богу.

– А если я откажусь? – спросил Иоганн, не отрывая взгляда от странного жетона.

– Тогда можешь забыть о мести за смерть брата. – Холодные слова колдуна ножом рассекли воздух.

Иоганн снова посмотрел на окутанное серой пеленой видение и попытался понять, что за ум скрывается за этими зловещими дымчатыми глазами. В конце концов контрабандист кивнул и сунул жетон в карман. Для него больше не имело значения, какие мотивы и цели двигали Скривнером. Достаточно было того, что он пообещал мщение. За это Иоганн последует за магистром в пасть Хаоса, если потребуется.

Внезапно из дымохода донеслись шорох и царапанье, от которых все в комнате встрепенулись. Валкойнен стремительно выхватил из-за пояса кинжалы. Иоганн не успел и глазом моргнуть, как в руке кучера появилась устрашающего вида булава. Амандо вытащил пистолет и рапиру, а Людвиг попятился, сжимая в кулаке нож. Каждый из них был готов действовать – воспаленное воображение подогрели разговоры о крысиных отродьях и подземном народе.

Лишь Скривнер не сдвинулся с места и не обратил внимания на доносившиеся из трубы звуки. Когда шум спустился до самой топки, колдун медленно повернулся и указал на очаг. Иоганн увидел, как из трубы туда шлепнулось что-то темное. Странное существо встряхнулось, а затем словно подросло и переменилось, вызвав у контрабандиста нешуточное беспокойство. Скривнер взмахом руки указал существу на стол. Оно в ответ издало тихое змеиное шипение, от которого у Иоганна побежали мурашки. Затем темная фигура взмыла в воздух, перелетела через комнату и опустилась на стол. Иоганн отшатнулся от жуткого создания. Сажа покрывала его от клюва до когтей, и догадаться об истинном цвете странной твари было невозможно, однако облик был вполне различим. Под копотью скрывались вовсе не перья, а чешуя. В длинном клюве торчали острые мелкие зубы, а кожистые крылья напоминали крылья летучей мыши. Длинный хвост придавал еще большее сходство с кошмарным порождением союза змеи и сокола.

Желтые глаза летучей ящерицы уставились на Иоганна, и она, шаркая лапами, прыгнула к нему. Но внезапно раздался голос Скривнера и отвлек внимание существа от контрабандиста. Иоганн не понимал отвратительные звуки, которые исходили из замотанного шарфом рта магистра. Если это и были слова, то в человеческих языках им не нашлось места. Ужас Иоганна усилился, когда он увидел, как кошмарная птицеящерица покачала головой и захлопала крыльями, по-видимому отвечая на шипение Скривнера. Отвратительная тварь как будто разговаривала с ним!

Колдун отвернулся от птицеящерицы и вновь обвел взглядом комнату.

– Камень найден, – сказал он и посмотрел на здоровяка-кучера: – Передай весть всем, кто участвовал в том, что происходило в «Орке и топоре». Приведи Гримбольда Серебряная Борода, его знания окажутся жизненно важными, если враг скроется в норах. Все агенты должны ждать меня в старом доме ди Арджентиссо на Рейкхох-Прахштрассе.

Кучер низко поклонился и поспешил исполнить приказ. Скривнер проводил его взглядом, а затем посмотрел на оставшихся подручных.

– Вы пойдете со мной. – Его серые глаза вновь уставились на Иоганна и в этот раз изучали его с таким ужасающим вниманием, что контрабандисту стало куда неуютнее чем от настойчивого интереса птицеящера. – Быть может, мы даже найдем время для мести герра Дитриха, – мрачным тоном произнес Скривнер.