Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 63 страниц)

Ухмылка сошла с лица серого провидца, когда в голову пришла тревожная мысль. Всего минуту назад он использовал магию. Его железы сжались, когда он подумал о том, что сделал.

– Костодер, ты тупой болван! – негодующе завопил Танкуоль, подбегая к крысоогру и ударяя его своим посохом. – Ты должен защищать меня!

Крысоогр недоуменно моргнул, потом виновато опустил голову и отошел от деревьев.

Серый провидец постучал когтями по головке посоха и нервно взмахнул хвостом. Может, лягушачий маг ничего не заметил? Это, конечно, было возможно. Конечно, у любого столь могущественного существа должны быть более важные вещи на уме. Например, какими мухами перекусить.

И тут Танкуолю пришла в голову еще более неприятная мысль. Чан Клык ускользал от него. С этим можно было бы смириться, если бы не один сопутствующий факт. Чан Клык знает, где находится их корабль! Лишенный любого другого шанса убить серого провидца, ассасин может попросту отплыть и бросить его в этом зеленом аду!

С паникой в глазах Танкуоль ударил Костодера посохом и повернул крысоогра обратно в джунгли.

– Скорей-быстрей, лизунчик! Достань-найди гниду-предателя!

Костодер на мгновение уставился на своего хозяина. Затем, издав нечто похожее на вздох, снова начал пробираться сквозь густые заросли.

Танкуоль наблюдал, как крысоогр быстро продвигается вперед. В мгновение ока Костодер исчез из виду. Серый провидец погладил усики, весьма довольный собой. Его телохранитель догонит Чан Клыка, и как только Костодер покончит с ним, из всех кораблей ассасину понадобится разве что похоронная баржа.

Серый провидец перестал поглаживать усы и посмотрел на джунгли вокруг себя, прислушиваясь ко всем их странным звукам, вдыхая все их странные запахи. Он подумал о лягушачьем маге и его армии.

Приподняв мантию, чтобы не споткнуться о нее, Танкуоль бросился бежать по тропе, которую прокладывал Костодер.

– Подожди меня, идиот!

– Подожди нас, идиот!

Крик Хильтруды заставил Шехтера остановиться. Капитан воспользовался задержкой, чтобы положить мешок на землю и вытереть пот со лба. Хотя моряк и не признавался себе в этом, но тащить тяжелый мешок с добычей было чрезвычайно утомительно. Когда они только отправились в путь по безмолвным, разрушенным улицам Кецы, у него был реальный шанс оторваться от спутников в своем стремлении догнать Танкуоля. Теперь, после долгих часов ползания через руины и влажный ад джунглей, раздраженная ругань Хильтруды скорее выражала разочарование их медленным и мучительным продвижением, нежели опасение, что Шехтер уйдет слишком далеко вперед.

Адальвольф стиснул зубы и тихо выругался. С его рукой что-то определенно было не так. Он не осмеливался взглянуть на нее, но чувствовал, как она пульсирует, отдаваясь во всем теле. Рука была холодной, словно в ней не осталось ни капли крови. Наемник с трудом удержался, чтобы не рассмеяться над иронией этого ощущения. Вот они потеют в сырой жаре джунглей, а его рука холодна, как лед Норски. Воин знал, что если начнет смеяться, то может не остановиться.

Хильтруда держалась рядом с ним, своей силой восполняя нехватку его мощи. Адальвольф подумал о необычной храбрости куртизанки. Он знал, что храбрость бывает разной. Его отвага – стальной хребет воина. Ее же смелость заключалась в тихой нежности, отказывающейся оставить друга в беде. Зубы Штромфелса! Эта женщина даже не смогла бросить Шехтера, когда у нее были все основания оставить его ящеролюдам!

Хильтруда воспользовалась тем, что Шехтер остановился, чтобы осмотреть руку Адальвольфа. Куртизанка попыталась не показывать вида, но он заметил мрачную вспышку, промелькнувшую на ее лице. Это плохо, подумал наемник. Если бы не Хильтруда, он бы просто лег и ждал, пока Морр откроет ему ворота.

Но женщина была здесь. Как она не бросает его, так и он не сможет оставить ее. Только не Шехтеру, только не джунглям. Только не Танкуолю, если они когда-нибудь найдут эту подлую крысу.

Пока что идти по кровавому следу было легко. Теперь Адальвольф не сомневался, что это след Костодера. Никак не могло выйти, чтобы крысолюд потерял так много крови и при этом был в состоянии двигаться. Наемнику совсем не хотелось снова столкнуться с этим чудовищем. На каждом повороте тропы Адальвольф надеялся увидеть огромное тело крысоогра, лежащее на земле. Это избавило бы его от одной из причин для беспокойства.

Мирмидия знает, что их и без того достаточно. Когда людям удалось скрыться в джунглях, воин подумал, что они оказались достаточно проворны и армия ящеров еще не успела полностью окружить руины. Теперь он уже не был так уверен. Было что-то зловещее в частом шорохе, который они слышали в окружающих джунглях. Адальвольф почти пожалел, что не относится к подземному народу, когда из джунглей донесся слабый мускусный запах рептилий. Крысолюд понял бы, принадлежит ли этот запах простым зверям или чему-то более зловещему.

Мысли наемника вернулись к мельком увиденному жабообразному существу и ауре устрашающей силы, окружавшей это создание. Почему-то Адальвольф никак не мог отделаться от мысли, что эта ужасная жаба знала о нем столько же, сколько и он о ней. Наемник не знал, какой интерес может такое существо испытывать к обычному человеку. Воин подумал об алхимике, с которым когда-то имел дело, когда его жена вынашивала первенца. У алхимика было жуткое хобби. Он собирал моллюсков и потрошил их, желая понять, как те могут функционировать, не имея костей.

Адальвольф почувствовал, как по телу пробежал ледяной холод, никак не связанный со сломанной рукой. Наемнику не нравилась мысль, что жаба думает о нем так же, как алхимик думал о своих улитках и слизнях.

– Привал окончен, – объявила Хильтруда.

С трудом сдерживая легкий стон, Адальвольф в замешательстве уставился на женщину, не в силах вспомнить, когда она усадила его на обочину тропы. Он сделал все возможное, чтобы помочь ей, когда куртизанка поднимала его на ноги.

– Мне все равно не понравилось это место, – сказал Шехтер, кряхтя и закидывая мешок на плечо. – По правде говоря, я даже не собираюсь упоминать о нем в мемуарах.

Неудачная шутка вызвала улыбки на лицах его товарищей. Мгновение спустя лицо Адальвольфа помрачнело. Дружеский юмор Шехтера должен был сбить их с толку. Но воин уже видел истинное лицо капитана. Ничто не заставит наемника забыть, каким этот моряк был на самом деле.

Ничего, кроме, может быть, лихорадки от зараженной руки.

Не успел Шехтер сделать и нескольких шагов, как предостерегающе поднял руку. Капитан посмотрел по сторонам тропы. Мгновение спустя он бросил мешок на землю и вытащил из-за пояса два меча.

Прежде чем Адальвольф успел подумать, что у самого Шехтера начинается лихорадка, кусты словно лопнули и на тропу выпрыгнули два чешуйчатых синих тела.

Это были не те тощие сцинки, с которыми они дрались в храме, а большие боевые ящеры, которых наемник видел с вершины пирамиды. Каждая из рептилий была выше человека, хотя и заметно худее. Их мускулистые ноги заканчивались мощными когтями, а толстые хвосты выглядели достаточно сильными, чтобы сломать человеку кости. Ящеролюды носили клетчатые набедренные повязки и ожерелья из звериных клыков, продетых в золотую проволоку. Каждый из монстров держал золотой меч с острым лезвием, что делало оружие, которым размахивал Шехтер, похожим на ножи для чистки овощей.

Боевые завры уставились на людей, их толстые языки мелькали между челюстями, полными длинных клыков. Какое-то мгновение ящеролюды не двигались, они просто смотрели, словно изучая неведомых пришельцев.

Затем обе рептилии склонили головы в странном, несколько угрожающем движении. Адальвольф видел, как их чешуйчатые руки сжались вокруг оружия, когда ящеролюды подошли к ним.

Глава пятнадцатая
ОХОТА НА КРЫСУ

Адальвольф вытащил из-за пояса неудобный меч и встал перед Хильтрудой, пытаясь оказаться между куртизанкой и приближающимися ящеролюдами. Рука наемника задрожала, когда тяжесть клинка напрягла ослабевшие мышцы, а на лбу выступили капельки пота.

– Уведи ее отсюда, – сказал Адальвольф Шехтеру.

Наемник сделал еще один неуверенный шаг в сторону рептилий. Позади него раздался тревожный крик, и воин остановился. Хильтруда обхватила его за талию, пытаясь оттащить назад.

– Они убьют тебя! – крикнула она срывающимся от волнения голосом.

Адальвольф попытался вырваться из ее хватки.

– Я все еще могу выиграть для тебя время, а ты уходи, – прорычал он, не прекращая попыток вырваться.

– Последуй сам своему совету, наймит, – мрачно произнес Шехтер и сердито посмотрел на Адальвольфа и Хильтруду. – Я буду удерживать их, сколько смогу.

Он не стал дожидаться возражений. Бросив последний тоскливый взгляд на мешок с добычей, оставленный на земле, Шехтер кинулся на боевых завров.

Рептилий не встревожило нападение человека и пронзительный боевой клич, сорвавшийся с его губ. Они даже не моргнули, когда отчаянная оборванная фигура ринулась на них. С жутким, бесчувственным терпением завры дожидались нападения Шехтера.

Капитан рубанул первого из неподвижных ящеролюдов одним из мечей. Удар должен был рассечь завра от живота до паха. Однако, как только рука с мечом метнулась вперед, ящер мгновенно вышел из своей, казалось бы, идиотской летаргии. Рептилия изогнулась всем телом в волнообразном спазме, способном сломать человеческий позвоночник. Золотой меч Шехтера, описав широкую дугу, рассек лишь пустоту. Инерция движения капитана развернула его боком к ящеру, извивающемуся всем чешуйчатым телом. Ящеролюд поднял меч и с хрустом вонзил его в Шехтера.

Закричав в агонии, моряк скрючился, рука, в которой он держал меч, была рассечена почти до кости. Согнувшись пополам от боли, он поспешно отпрянул от ящеролюда, когда рептилия вновь атаковала. Рубящий удар прошел мимо него на волосок. В отчаянии он ткнул мечом, зажатым в здоровой руке, в сторону ящера, забыв от испуга, что клинки ящеролюдов созданы для того, чтобы резать, а не колоть. Тупая головка меча стукнулась о толстую чешую рептилии, не причинив никакого вреда. Мгновение спустя ящер развернулся и с треском опустил мощный хвост. Удар пришелся Шехтеру по ногам, и тот рухнул на землю.

Второй завр предоставил капитана своему товарищу и продолжил угрожающее наступление. Адальвольф встретился взглядом с рептилией, пытаясь найти в узких нечеловеческих глазах хоть что-нибудь похожее на мысль или намерение. Ящеролюд остановился всего в нескольких футах от человека, заинтересованно склонив голову и изучая его с острым любопытством.

Безо всякого предупреждения рептилия внезапно прыгнула. Адальвольф поднял оружие, чтобы парировать взмах меча ящеролюда. Два лезвия резко лязгнули, столкнувшись друг с другом. Адальвольфа отбросило назад, когда ящер по инерции едва не сбил его с ног. Чешуйчатая морда рептилии зашипела в нескольких дюймах от его собственного лица, глаза монстра уставились на воина со странным, почти завораживающим напряжением.

Ящеролюд придвинулся ближе, тесня Адальвольфа. Ящер знал, что непривычный противник слаб, чувствовал, как сила здоровой руки наемника ослабевает с каждым шагом назад. Ему было бы легко закончить бой быстро, но убивать теплокровного в планы не входило. Это странное существо нужно было Властителю Тлако живым, и именно живым его доставят к сланну. Используя все свое тело как дубинку, ящеролюд бросился на Адальвольфа, заставив его отступить на несколько шагов. Меч человека заскрежетал по лезвию клинка ящеролюда, а рука задрожала от напряжения, сдерживая рептилию.

Воздух прорезал вопль Хильтруды, а ящер содрогнулся от удара мечом, пришедшегося по бедру. Словно аравийская ведьма, женщина появилась из-за спины Адальвольфа и бросилась на рептилию. Сосредоточившись на наемнике, ящеролюд не успел среагировать. Хильтруда взмахнула золотым клинком, который дал ей Шехтер, неуклюже, но с достаточной силой, чтобы лезвие глубоко вошло в чешуйчатое бедро монстра.

Воинственно зашипев, ящер повернулся к нападавшей. Женщина отступила перед яростной свирепостью рептилии, окровавленный меч выпал из ослабевших пальцев. Ящеролюд оттолкнул Адальвольфа, и наемник едва устоял на ногах. Угрожающе наклонив голову, рептилия повернулась к Хильтруде. Ящер сделал только один стремительный шаг, а затем чуть не упал – из-за глубокой раны в бедре нога подогнулась. При его примитивной нервной системе боль дойдет до мозга еще через несколько минут, но ящеролюд не мог не обратить внимание на нанесенное ему увечье. Он уставился на кровоточащую рану, прижал к ней когтистую руку, чтобы кость не проткнула кожу, затем вновь переключил хладнокровное внимание на Хильтруду.

Куртизанка попыталась отступить, с ужасом наблюдая, как рептилия крадется за ней, волоча за собой раненую ногу и поддерживая равновесие частыми ударами хвоста о землю. Женщина с отчаянием смотрела на меч, который вырешила из рук, зная, что страх и неопытность оставили ее беззащитной перед чудовищем. Повинуясь безрассудному порыву, Хильтруда бросилась на помощь Адальвольфу, хотя воин многократно умолял ее бежать. Куртизанка надеялась, что застанет рептилию врасплох, но не была готова, что меч в ее руках окажется таким тяжелым, или к страшному осознанию того, что она и вправду ударила такое грозное существо. Хильтруда не обладала знаниями воина, что такое смертельная рана, когда почти вслепую набросилась на ящеролюда.

Теперь она осознала всю серьезность своей ошибки. Когда чудище, хромая, приближалось к ней, в его холодных глазах не было ни жалости, ни сострадания. Даже ненависть была бы предпочтительнее, по крайней мере, она придала бы рептилии хоть какое-то сходство с человеком. Вместо этого женщина видела только беспощадную решимость, такую же бесстрастную, как голод акулы или паука.

Не сводя глаз с завра, Хильтруда не заметила, как, медленно отступая, оказалась на краю тропы. Ее ноги поскользнулись, когда куртизанка наткнулась на кучу листьев, скользких от гнили и разложения. Она упала на спину, застонав от боли, когда камень впился в ее мягкую плоть. Рептилия ускорила шаг, первобытные охотничьи инстинкты возбуждали ее при виде беспомощной добычи. Ящеролюд рвался вперед, угрожающе раскачивая головой.

Хильтруда закричала, когда ящеролюд навис над ней, занеся меч для смертельного удара. Она пнула монстра, сомкнув ноги вокруг его раненой конечности. Затем женщина перекатилась всем телом, используя его, как рычаг, чтобы вывернуть раненую ногу ящеролюда. Эта тактика сработала. Рептилия испуганно чирикнула и с шумом грохнулась оземь, лишившись опоры.

Жгучая боль пронзила тело Хильтруды, когда когти ящеролюда впились в ее ноги. Рептилия зашипела на женщину, пытаясь подняться, рот монстра был чудовищно разинут, показывая каждый из длинных клыков и мощные челюсти, из которых они росли. До сих пор Хильтруда не думала, что ящеролюдов можно разозлить. Теперь ей хотелось, чтобы они были так же лишены эмоций, как она себе представляла раньше. Куртизанка была уверена, что меч решил бы все намного быстрее, чем когти и клыки рептилии.

Вытянувшись вдоль тела женщины, вонзив когти в мягкую плоть, ящер рванулся к горлу Хильтруды. Куртизанка колотила его по голове крошечными кулачками, но удары лишь раздражали рептилию и заставляли моргать. Один раз монстр вцепился в изящный кулачок женщины, клыки царапнули костяшки пальцев, и из-под разорванной кожи потекла струйка крови. Вкус крови во рту только подстегнул ящеролюда, и он еще глубже вонзил когти в тело женщины, протягивая голову к пульсирующим венам на ее шее.

Ящер отшатнулся, из его горла вырвалось хриплое карканье. Он попытался потянуться назад, но руки не смогли нащупать клинок, с хрустом пробивший ему позвоночник. Адальвольф уже вырвал нелепый меч из тела чудовища. Теперь наемник снова рубанул им, рассекая верхнюю часть черепа ящеролюда. Рептилия содрогнулась всем телом, яростно лупя хвостом по грязи и листьям. Адальвольф что-то проворчал, пытаясь вытащить меч, но тот вонзился слишком глубоко. Наконец воин просто повалил ногой дергающееся тело набок и помог Хильтруде выскользнуть из-под него.

Наемник с жалостью посмотрел на Хильтруду, на ее порезы и синяки, стыдясь, что не смог защитить ее. Казалось, она прочла его мысли и сочувственно посмотрела на него. Куртизанка открыла было рот, намереваясь что-то сказать, но внезапно ее глаза расширились от страха.

Адальвольф резко обернулся и обнаружил, что смотрит прямо в морду второму воину-ящеру. Рептилия обнажила клыки и раскачивала головой, что, как теперь понял наемник, было своего рода безмолвным боевым кличем этих существ. Меч в руке ящеролюда был скользким от крови Шехтера. Наемник сжал пустой кулак и посмотрел на клинок, вонзенный в череп мертвой рептилии. Как и Хильтруда, он проклинал себя за то, что выпустил оружие из руки.

Ящер злобно зашипел, плавно приближаясь, его взгляд метался от Адальвольфа к Хильтруде и обратно. При первых же признаках опасности, угрожавшей товарищу, ящеролюд прекратил бой с Шехтером и бросился на помощь. Опоздав с помощью, рептилия изготовилась отомстить. Адальвольф попытался втолкнуть Хильтруду в джунгли. Если повезет, у нее будет несколько минут, чтобы убежать, прежде чем ящеролюд покончит с ним. Однако куртизанка воспротивилась и вместо этого крепко сжала руку воина. Ее губы дрожали от страха, но она дерзко смотрела на рептилию, бросая ящеру безмолвный вызов.

Ящеролюд склонил голову набок, явно озадаченный странным поведением людей. На мгновение он замер, не шелохнув ни одним мускулом. Однако прежде, чем рептилия возобновила атаку, ее отбросило вперед – сзади в нее врезалось визжащее тело.

Шехтер представлял собой кровавое месиво, его плечо было распорото до кости, а бок рассечен так глубоко, что ребра пронзали плоть при каждом вдохе. Кожа на голове была разорвана, лицо побагровело. Но у него все еще был меч, и он все еще знал, как им пользоваться. Капитан бешено атаковал ящеролюда на чистом адреналине. Отбросив рептилию вперед, Шехтер с хрустом вонзил клинок в руку существа, едва не отрубив ее по локоть.

Ошеломленная рептилия развернулась лицом к разъяренному человеку, ее мускулистый хвост метался, как кнут кучера. Шехтер перепрыгнул через разящий хвост и приблизился к ящеролюду. Его меч вонзился в горло рептилии, она шумно поперхнулась и пошатнулась. Капитан продолжил атаку, пнув ящера в колено, и тот упал на землю. Погрузив острие меча в бок монстра, Шехтер вскрикнул – челюсти рептилии сомкнулись вокруг его второй руки. Капитан выпустил меч из рук и попытался выдавить ящеролюду глаза, чтобы заставить рептилию отпустить его. Но усилия человека лишь заставили монстра крепче сжать челюсти.

Из изуродованной глазницы ящеролюда хлынула кровь. Все тело существа начало дергаться и корчиться, когда легкие стали наполняться кровью из раны на горле. Мускульный спазм заставил челюсти рептилии сомкнуться с сокрушительным хлопком.

Шехтер отпрянул от умирающего ящеролюда, кровь фонтаном била из оторванного запястья. Капитан попытался остановить кровоток, но упал на колени. Через мгновение он уже лежал на спине, и его лицо заливала смертельная бледность.

Адальвольф и Хильтруда бросились к умирающему товарищу. Наемник понял, что тому уже ничем не помочь. Даже без кровопотери рана в боку была смертельной. Двое выживших могли только беспомощно смотреть на происходящее.

Шехтер увидел удивление на их лицах, и горький смех сотряс его измученное тело.

– Не мог… сбежать… от… вас, – выдохнул он. – Не мог… после того, как… ты спас…

Глаза капитана остекленели, дыхание остановилось. Адальвольф мог лишь покачать головой. В конце концов, этим моряком двигало суровое понятие чести, нечто более глубокое, чем жажда богатства. Наемник знал, что обязан жизнью неожиданной благодарности человека, которого хотел бросить в беде.

Хоронить Шехтера было некогда, даже если бы Хильтруда или Адальвольф были бы в силах выполнить эту миссию. Вместо этого они вдвоем перетащили мешок с золотом через тропу и положили его рядом с мертвым капитаном.

Так пли иначе, они чувствовали, что он поймет этот жест.

Резкие крики попугаев, зловоние гниющих зарослей джунглей и влажный, удушливый воздух, который, казалось, был пропитан кипяченой мочой, – таков был список жалоб Танкуоля на сегодня. Он старался по возможности держаться в громадной тени Костодера, хотя даже эти усилия не могли ослабить ярость солнца, палящего с люстрианского неба. Серый провидец испытывал сильное искушение прекратить преследование Чан Клыка до наступления темноты. Только ужасная мысль о том, что тогда ассасин сможет захватить его врасплох, заставила крысомага неохотно отбросить столь приятные мечты об отдыхе. Подлому эшинскому предателю придется за многое ответить, когда Танкуоль поймает его! Он гадал, посадит ли он Чан Клыка на кол на съедение муравьям или просто скормит его кусок за куском акулам. Возможно, стоит придумать способ сделать и то и другое…

Стонущий рокот сотряс джунгли, и Танкуоль от испуга позабыл о планах мести. Крысомаг высоко подпрыгнул и приземлился на все четыре лапы, его дыхание вырывалось из груди хриплыми вздохами. Серый провидец огляделся, пытаясь найти источник ужасного звука. Глаза Танкуоля злобно сузились, и он обнажил клыки, когда увидел, что это Костодер выкорчевывает очередное дерево, стоявшее на тропинке.

– Мышемозглый болван! – выругал крысоогра серый провидец и стукнул его по боку головкой посоха.

Костодер обернулся и тупо уставился на него своими тусклыми глазами. Танкуоль поморщился, увидев на руках Костодера сплетение пиявок, раздувшихся от крови. Крысомаг быстро почесал руки, чтобы убедиться, что не приобрел такое же ожерелье из паразитов.

– Найди Чан Клыка! – рявкнул он. – Быстро-быстро!

Костодер не двигался, продолжая смотреть на хозяина. И чем дольше огромный зверь стоял, глядя на него, тем больше Танкуоль проникался уважением к огромным мускулам на обвитых пиявками руках, похожим на мечи когтям на концах пальцев, ожерелью из черепов, висевшему на шее гиганта. Может быть, он немного поспешил, сделав выговор верному телохранителю.

– Хороший-славный Костодер, – сказал Танкуоль, делая неуверенный шаг назад.

Крысомаг нащупал маленький кусочек искажающего камня, прикидывая, достаточно ли они далеко от лягушки, чтобы осмелиться использовать магию.

Прежде чем серый провидец успел что-либо предпринять, огромный крысоогр ринулся на него. Земля содрогалась от его громовых шагов. Танкуоль испуганно взвизгнул, отпрыгивая в сторону от обезумевшего крысоогра, прикрываясь посохом и судорожно засовывая искажающий камень в рот. Крысомаг врезался в чащу, чувствуя, как шипы впиваются в шкуру и цепляются за одежду. Он метался среди уродливых растений, пытаясь высвободиться и сплести из эфира чары, способные разрешить проблему восставшего Костодера.

Но, едва освободившись, Танкуоль заметил, что Костодеру интересен не он. Крысоогр мчался обратно по тропинке, вызывающе колотя себя в грудь когтистыми лапами. Серый провидец уже начал думать, что жара джунглей лишила телохранителя рассудка, когда внезапно деревья расступились, и на тропу вылезла огромная рептилия.

Танкуоль почти не заметил кислого запаха мускуса, стекающего по ноге, в ужасе уставившись на гигантского зверя. Тот походил на гибрид гигантской чешуйчатой птицы и крокодила, неуклюже передвигающийся на двух огромных, похожих на деревья ногах, в то время как тощие бесполезные на вид руки свисали с груди. Его голова больше всего походила на гномью паровую лопату, которую серый провидец когда-то помог украсть кому-то из колдунов-инженеров клана Скрайр, а клыки монстра были невероятно большими даже для такой массивной головы. Длинный хвост ломал деревья позади него, раскалывая их, как старые мышиные кости.

Но еще больше, чем сам зверь, Танкуоля пугало чудовище, сидевшее на нем. Большая рептилия была перепоясана седлом из змеиной кожи, украшенным золотыми талисманами, а на этом седле восседал массивный воин-ящер, чье мощное тело покрывали старые шрамы от бесчисленных сражений. Ящеролюда защищали доспехи из костей, расписанные странными символами, которые при взгляде на них вызывали боль в глазах крысолюда. Голову вождя ящеров покрывал шлем, сделанный из черепа рогатой рептилии, а в когтях чудовищный воин держал смертоносное копье с золотым лезвием.

Ящеролюд прорычал что-то на своем шипящем языке, а затем начал быстро и угрожающе покачивать головой. Карнозавр, на котором он ехал, опустил огромную морду и рванулся вперед. Вождь ящеров направил скакуна к Танкуолю, не сводя желтых глаз с перепуганного серого провидца. Открыв пасть в оглушительном реве, карнозавр бросился в атаку, отшвырнув Костодера в сторону боковым взмахом головы.

При виде двадцати тонн смерти, несущихся на него, Танкуоль вспомнил про кусочек искажающего камня, который сунул в рот. Забыв о жирных жаботварях, крысомаг прикусил камень и размолол его в порошок своими клыками. Серый провидец судорожно глотал каждую порцию, попавшую на язык.

Бодрящая сила нарастала в нем, ускоряя пульс, наливая конечности стальной силой. Танкуоль гордо выпрямился и с вызовом посмотрел на приближающегося вождя завров. Что такое это неказистое существо в сравнении с божественной силой, которая теперь текла по его венам? Ничто! Меньше, чем ничто! Одним взмахом когтя он отшвырнет ящеролюда и его слюнявого скакуна через джунгли до самой Кецы! Он размозжит их чешуйчатые туши в кашицу, а потом разотрет эту кашицу в такой мелкий порошок, что даже муравей не сможет им полакомиться! А потом Танкуоль найдет эту наглую жаботварь и выколет все бородавки на ее скользком теле, а потом выжжет глаза и…

Опьяняющие видения того, что он сделает со своими врагами с помощью силы, обжигающей изнутри, чуть не заставили Танкуоля забыть о рептилиях, с грохотом несущихся к нему по тропе. Что-то похожее на панику заставило его вздрогнуть, когда он понял, что опасность всего в нескольких десятках ярдов от него. Затем крысомаг вспомнил, кто он такой и какие силы находятся в его распоряжении.

Серый провидец Танкуоль спокойно направил посох на карнозавра и его всадника. Несколько резких проклятий, несколько сосредоточенных мыслей – и вихрь искажающих молний врезался в рептилий. Танкуоль торжествующе ухмыльнулся. Но тут же вытаращил глаза, с ужасом увидев, как искажающую молнию всосали золотые амулеты, приделанные к костяной кольчуге вождя ящеров. Зверь и хозяин с ревом прорвались сквозь магический вихрь, невозмутимые, как рыба в воде!

Взвыв от ужаса, Танкуоль нырнул обратно в чащу. Копье вождя едва не достало его, вырвав большой лоскут на спине его мантии. Но карнозавр по инерции промчался дальше. Огромное чудовище продолжало с грохотом нестись по тропе. И лишь через несколько десятков ярдов ящеролюд сумел развернуть его.

К этому времени серый провидец вернулся на тропу, сотворив еще одно заклинание, чтобы уничтожить врага. Все еще воодушевленный искажающим камнем, он высоко поднял посох, взывая к Рогатой Крысе. Когда карнозавр приготовился к новому нападению, Танкуоль ударил посохом о землю. Земля содрогнулась, когда сквозь нее прошла концентрированная злоба его магии. Деревья трещали и падали, камни отскакивали в джунгли. Открылась зазубренная трещина, змеясь прямо по тропе к приближающемуся карнозавру.

Как только магическая трещина достигла ног ящера, она остановилась. И уж совсем невероятным было то, что, когда громадный монстр двинулся вперед, земля сомкнулась перед ним. Танкуоль видел, как амулеты, вбитые в шкуру вождя ящеров, пылают магической энергией. Эти древние амулеты не просто отражали крысиную магию, они активно уничтожали ее!

Когда карнозавр бросился на него во второй раз, серый провидец почувствовал, как сводит кишки и желудок подступает к горлу. Танкуоль не мог оторвать взгляда от холодных глаз вождя ящеров. Крысомаг чувствовал первобытную, бесстрастную ненависть в сознании ящеролюда и знал, что перед ним старый враг всего его племени. С этим зверем нельзя договориться, от него нельзя откупиться. Не в силах отвернуться, Танкуоль мог только наблюдать, как золотое копье вождя стремительно приближается к нему.

Но прежде чем копье достигло цели, карнозавр попятился, едва не сбросив всадника. Между рептилиями и серым провидцем возник большой черный силуэт. Костодер заревел на ящера, а затем бросился прямо на кариозавра.

Танкуоль изумленно моргал, наблюдая, как когти Костодера прорвались сквозь толстую чешую карнозавра, проделав огромную рану в его груди, где бесполезно болтались эти крошечные ручки. Карнозавр замахнулся на врага этими лапами, но Костодер схватил одну из них челюстями и боковым поворотом головы выдернул ее из сустава.

Обезумев от боли, карнозавр отпрянул от Костодера. Вождь ящеров совершил ошибку, пытаясь сдержать отступление. Извиваясь, гигантская рептилия выгибала спину и шею, пытаясь сбросить с себя ящеролюда, – теперь, когда он привлек ее внимание, крошечный мозг монстра перекладывал вину за боль на своего всадника.

Танкуоль быстро поднял посох, надеясь, что задуманное им сработает. Мощные защитные чары, такие как у ящеролюда, часто требовали от их обладателей хотя бы некоторой концентрации. В данный момент вождь ящеров был полностью поглощен тем, чтобы просто удержаться в седле.

Из посоха Танкуоля вырвалась зеленая молния, опалив тропу и врезавшись прямо в ящеролюда. В отличие от первого раза, амулеты, приклепанные к его кольчуге, не поглотили энергию. Смертоносная вспышка магической энергии закружилась и затрещала вокруг вождя, обуглив доспехи и расплавив золотые побрякушки, встроенные в них. Ремни, удерживающие ящера в седле, лопнули, когда молния обожгла его, он свалился со спины разъяренного карнозавра и был растоптан стучащими ногами монстра.

Карнозавр продолжал безумствовать, хватаясь за спину там, где его обжег огонь Танкуоля. Огромный зверь не обращал внимания на крысоогра, кружившего возле него. Костодер наблюдал и ждал, выбирая момент для прыжка. Крысоогр врезался в бок карнозавра в момент, когда тот переступал с ноги на ногу, и за счет собственного веса перебросил монстра через тропу. Зверь врезался в заросли бамбука, и многие стволы раскололись, зазубренные стрелы обломков пронзили чешуйчатое тело, когда он насадил себя на них силой собственного веса.

Костодер провел когтями по брюху пришпиленного карнозавра, и похожие на меч когти растерзали мягкую чешую подбрюшья. Рептилия изо всех сил пыталась снять себя с бамбуковых кольев и вцепиться в Костодера челюстями. Одна из его ног была сломана при падении, но второй целой ногой карнозавр сумел рассечь крысоогру плечо. Костодер попятился, свирепо глядя на бьющуюся рептилию.