Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 63 страниц)

Флотилия Эшина прождала несколько часов, укрывшись у одинокой скалы с ее безобразной человечьей статуей. Лодки раскачивались под лапами, вызывая тошноту. Некоторые из воинов Шивана Нюхача коротали время, копаясь в куче мусора, которую человечишки навалили у основания статуи. Танкуоля их расследование немного заинтересовало. Он неоднократно убеждался в том, что все люди – сумасшедшие, и новых подтверждений ему не требовалось. Вот зачем грести до середины такой большой воды, чтобы что-то выбросить? Больше всего Танкуоля озадачили валяющиеся среди мусора маленькие металлические диски. Человечишки убивают друг друга из-за маленьких кружочков золота и серебра, но при этом бросают груду таких кружочков на этой заброшенной скале. Может, так они прячут кружочки от вождей своих кланов? Это был единственный вывод, который имел хоть какой-то смысл, но, по его мнению, даже у человека хватит ума припрятать свои ценности и получше.

Танкуоль покачал рогатой головой и снова уставился на корабль, который его приспешники решили украсть. Не будучи ни в малейшей степени моряком, даже он мог оценить гладкие линии бригантины, устрашающий черный корпус корабля с зияющими орудийными портами. Он достаточно разбирался в мореходстве, чтобы понимать, для чего нужны огромные белые паруса, развевающиеся на двух мачтах. Ему даже понравился маленький черный флаг, трепещущий на носу бригантины, с ухмыляющимся человечьим черепом между двумя берцовыми костями. Это был корабль, достойный блистательного серого провидца Танкуоля.

– Сядь-сядь, или воткну нож в спину, – прорычал Шиван Нюхач с кормы их шлюпки. Танкуоль посмотрел поверх голов закутанных в плащи скавенов, сидевших на веслах, и его губы изогнулись в дерзком оскале. Ассасин зарычал в ответ, в его лапе мелькнул плачущий нож.

Танкуоль решил прикрыть клыки и сесть. Не время разбираться с наглым ассасином, когда с ним рядом сидит старый крысомаг Шэнь Цинхэ. При мысли о колдуне Танкуоль раздраженно щелкнул хвостом. Очевидно, Шэнь не особо доверял своим так называемым способностям, иначе не прятался бы за громадной тушей крысоогра. Танкуоль и вообразить не мог, на какую магию способен такой трус! Настоящий крысомаг, обладающий истинной силой, способен обезопасить себя, не прибегая к безмозглой мускулатуре крысоогра! Настоящий крысомаг способен подчинить своей воле эфир, призвать его силы для защиты, молить Рогатую о божественном могуществе! Настоящему крысомагу не нужен глупый крысоогр, который топчется за ним, вечно оказывается на пути, да и в лодке создает опасный перегруз!

Обнажив клыки от досады на всех так называемых колдунов, которые считают необходимым компенсировать собственные недостатки крысоогром-телохранителем, Танкуоль вновь перевел взгляд на «Черную Мэри». Он изучал корабль, и мех его вставал дыбом. Да это какое-то корыто, скорее всего, настолько изъеденное червями, что утонет, так и не покинув бухту. Если бы он был главным, то приказал бы содрать шкуру с Цан Квика и его бегущих-по-стокам, имевших глупость захватить такую развалюху и подвергнуть опасности жизнь достойнейшего из скавенов. Они определенно могли бы найти корабль, который был бы виден в ночи и не имел бы такого нервирующего избытка парусов. А все спешка, проклятая спешка. А этот уродливый флажок с улыбающимся черепом – только больной садист мог решить, что ему здесь место!

Да, Танкуолю есть что сказать Шивану об этом вопиющем проявлении некомпетентности со стороны его скавенов. Он подождет, пока не появится возможность обсудить этот вопрос с глазу на глаз, когда их не смогут подслушать Шэнь Цинхэ с его крысоогром. В конце концов, не стоит ставить Шивана в неловкое положение перед подчиненными.

Бросив еще один взгляд назад, Танкуоль решил, что подождет, пока ассасин уберет нож, и лишь потом заговорит с ним.

Глава четвертая
ЗЕЛЕНЫЙ АД

Адальвольф не мог оторвать взгляд от бесконечной зеленой стены, появившейся прямо по курсу «Кобры Кхемри». Он словно видел перед собой голодного, облизывающегося волка.

Он чувствовал, как на него давит жаркая, вонючая сырость джунглей, отгоняя чистый океанский бриз, словно лев, огрызающийся на шакалов. В воздухе стоял удушливый гнилостный запах, зловоние смерти. Вдоль берега густо стояли высокие пальмы, их тонкие стволы были покрыты паразитическими наростами, с листьев свисали цепкие лианы. Под пальмами сгрудились кусты отвратительного вида и громадного размера, на их колючих ветвях тут и там красовались огромные ярко-малиновые и ярко-оранжевые цветы. Пляж между морем и джунглями порос высокими длинными травянистыми побегами. Их название Адальвольф не знал, но походили они на гигантскую осоку. Вокруг этой поросли жужжали полчища мух.

Хриплое карканье, безумное кудахтанье, пронзительные крики, доносящиеся из глубины джунглей, свидетельствовали о таящейся там обильной живности. Неумолчное гудение невидимых насекомых так безжалостно давило на уши Адальвольфа, что он вдруг затосковал по оглушительному грохоту бортовых орудий и по сердитому вою бури.

Той самой бури. Двое суток она испытывала их судно на прочность. Адальвольф не слишком верил в благодеяния богов – он чувствовал, что у них есть дела поважнее, чем беспокоиться о людях, – но не сомневался, что только чудо, посланное Мананном, могло сохранить барку в целости и сохранности на протяжении всего долгого испытания. Словно демонстрируя предел доброй воли Мананна, судно раздробило киль о выступающие из берега неровные серые скалы.

– Клянусь огненным адом Кхаина, где мы?

Это гневный выкрик исходил от Лукаса ван Зоммерхауса. Как и все остальные, он стоял у перил и глазел на грозные джунгли. «Кобра Кхемри» села на мель посреди ночи, и им пришлось ждать рассвета, чтобы узнать, что за новая земля приняла их.

Этриль бросил на патрона испепеляющий взгляд, от которого поник даже этот надменный бюргер.

– Не клянись богами моего народа, человек, – отрезал эльф.

– Похоже на Южные земли за Аравией, – сказал капитан Шехтер, бросив взгляд на джунгли.

Говорил он не очень уверенно, одновременно роясь в глубинах памяти и пытаясь припомнить все когда-либо слышанные рассказы моряков об этих таинственных землях, лежавших за пустыней. Двигался капитан неуклюже, припадая на левую ногу. Попытки удержать корабль на плаву истощили выносливость и экипажа, и пассажиров. И только у патрона хватило наглости прятаться в каюте на протяжении всего тяжкого испытания.

– Это же невозможно, – возразил капитану Дитхельм. Голос священника был печальным, выражение лица – измученным и усталым. – Шторм отнес нас на юго-запад. Аравия была бы к востоку от нас.

– Может быть… может быть, это… Ултуан? – неуверенно проговорила Хильтруда.

Выглядела она несколько лучше, чем Дитхельм. Ван Зоммерхаус снабдил ее богатым гардеробом для путешествия. Меньше всего ему хотелось иметь спутницу, с которой стыдно было бы пройтись под ручку на каком-нибудь светском рауте, на котором они могли оказаться.

И только патрон смотрел на Этриля с искренней надеждой, что эльф подтвердит неуверенное предположение женщины. Этриль покачал головой с невеселой улыбкой на губах.

– У нас в Ултуане нет джунглей, – сказал эльф. – Это… вы называете это место Люстрией.

Вся команда, включая даже капитана, оживленно заговорила. Ни один моряк, и уж тем более моряк из Мариенбурга, не мог не слышать рассказов о легендарной Люстрии, стране, где целые города построены из золота, где ждут своего часа несметные сокровища. Те, кто отважно пересек Великий океан и вступил в джунгли Люстрии, возвращались богаче королей.

– Люстрия? – Ван Зоммерхаус задумался, смакуя это слово на языке. – Да разве не там сколотил состояние лорд Мелчин?

– И не только лорд Мелчин! – воскликнул Марджус Пфафф, человек со шрамом. – Пираццо вернулся таким богатым, что князь Борджио из Миральяно попытался убить его и завладеть богатством.

– Марко Коломбо вернулся таким богатым, что стал князем Трантио! – пошутил один из матросов.

– Ага! – согласился третий моряк. – Люстрию называют страной золота, самоцветными джунглями…

– А я вот слышал только название Зеленый ад, – заглушил алчное веселье команды мрачный голос Адальвольфа. Угрюмые лица повернулись к наемнику. Воин проигнорировал их недовольство. – Вы говорили о тех, кто вернулся богатыми. А как насчет всех остальных? Тех, кто так и не вернулся.

Матросы принялись ворчать и ругаться друг с другом, никто не желал признавать правоту Адальвольфа, но никто не мог и отрицать ужасную правду, скрывающуюся за его словами.

Ван Зоммерхаус, как обычно, не обратил внимания на перемену настроения.

– Это фантастический шанс! – воскликнул он. – По-моему, ты слишком осторожничаешь, Грец, – сказал он наемнику. – Случай и боги даровали мне возможность, превосходящую даже вариант наладить торговлю с Лотерном! Да ведь я могу вернуться в Мариенбург с трюмом, полным сокровищ, и тогда даже тупые имперские придурки забудут о глупых предубеждениях.

– А на чем поплывешь? – тем же мрачным тоном осведомился Адальвольф. Он топнул ногой по палубе, и та задрожала. – Или ты забыл, что у нас сломан киль?

Патрон раздраженно махнул рукой в сторону наемника.

– Это мелочи. Новый соорудим. – От этого утверждения некоторые моряки недоуменно закатили глаза. – Главное, что мы найдем золото.

– Я предлагаю оставить бессмысленную жадность гномам, – прервал мелодичный голос Этриля фразерство патрона. – Воин совершенно прав, говоря об опасности этого места. Мой народ научился обходить его стороной. Поступишь мудро, если сделаешь то же самое.

Ван Зоммерхаус пристально посмотрел на эльфа и усмехнулся.

– Ты отговариваешь меня, потому что там сокровища?

– О, там определенно есть сокровища, – ответил Этриль. – Но не думай, что они не охраняются. В джунглях есть силы, которые даже мы научились уважать. Их лучше не беспокоить.

В ответ на предупреждение Этриля патрон лишь рассмеялся.

– Если они так могущественны, то почему прячутся в вонючих джунглях? Нет, друг мой, ты просто пытаешься не дать мне сколотить состояние здесь, а не в Ултуане.

Этриль безнадежно развел руками.

– Делай, как хочешь. Люстрия неустанно изыскивает новые способы лишать жизни дураков.

Толстые витки лиан свисали с пальм, душили джунгли, словно гигантская паутина. Землю покрывала мерзкая черная плесень, высыпавшая на спекшемся перегное. Там, где плесень не нашла себе места, росла зубчатая трава, каждая травинка была остра, как лезвие кинжала. С высоченных пальм сыпалась сухая шелуха, пробивая спутанный полог из лиан и листьев с такой силой, что легко могла размозжить человеку череп. Мертвые деревья, чьи внутренности пожирали паразиты и голодные насекомые, бессильно опирались на соседей, и лишь цепкие лианы не давали им упасть на землю джунглей.

Жужжащие насекомые, галдящие обезьяны, рычащие ягуары и тысячи безумных криков невидимых птиц наполняли воздух оглушительным шумом. Жаркая и зловонная атмосфера джунглей просачивалась сквозь деревья, как мокрая шерсть, душила тех, кто пытался сделать вдох.

Адальвольф вонзил мясницкий тесак в сотую лиану, рассекая похожую на канат поросль, брызнувшую прогорклым соком. Остальные бойцы разведывательного отряда подняли головы и навострили уши, чтобы уловить первый стон падающего дерева. Их дважды застигали врасплох мертвые стволы, обрушивающиеся на них с заросшего полога над головами. Просто повезло, что никто не пострадал. Теперь они были опытными – готовые разбежаться, едва услышав какой-нибудь звук над головой.

Наемник остановился и прислушался столь же внимательно, как и остальные. Он выждал немного, потом стиснул зубы. Раз ничего не движется, значит, и не будет двигаться. Он снова поднял тесак и покачал головой, глядя на уже зазубренное лезвие. Прорубаться сквозь лианы было труднее, чем резать кости. Это скорее напоминало попытки рассечь железную трубу, обернутую мокрой кожей. Еще немного, и придется использовать тесак в качестве пилы. Как бы медленно они ни продвигались, Адальвольф не сомневался, что, когда такой момент настанет, положение не улучшится. Но будь он проклят, если последует совету ван Зоммерхауса и начнет увечить острие меча о проклятые лианы.

– А побыстрей нельзя? – должно быть, в сотый раз спросил ван Зоммерхаус.

Лицо патрона было мокрым от пота, шикарный костюм поцарапан и порван, веер со страусовым пером в руке, затянутой в перчатку, поник от сырости. Трудности не выявили лучших свойств его натуры.

Адальвольф замер посреди взмаха, тесак поблескивал в руке.

– Может, тебе стоит вернуться на пляж вместе с остальными, – предложил он.

– Может, тебе стоит вспомнить, кто руководит экспедицией, – прорычал в ответ ван Зоммерхаус. Он махнул мокрым веером в сторону Адальвольфа. – Раз уж ты открыл в себе способность мыслить, подумай-ка, кто тебе за это платит.

Тесак с шумом вонзился в лиану, не перерубив ее до конца. Адальвольф зажал рукоять тесака в кулаке, его дыхание с сердитым шипением вырывалось сквозь зубы. Нужда возобладала над гордостью, едва та начала проявлять себя в словах. У него была семья в Мариенбурге. Жена, которую он не видел четыре года, трое детей, едва знавших его в лицо. Они были его долгом, даже если женщина, на которой он женился, не дает разделить с ней жизнь. Она никогда не соглашалась на то, чтобы он взял в руки меч, но золото, заработанное клинком, обеспечивало их детям крышу над головой и одежду на теле. Они нуждались в нем, и поэтому Адальвольф молча проглотил оскорбление патрона.

– Прошу прощения, патрон, – сказал Адальвольф. Стремясь найти питьевую воду, я совсем забыл свое место.

– Прощаю. – Ван Зоммерхаус улыбнулся самым великодушным образом. – Однако вода – это наименьшая из наших забот. У брата Дитхельма весь океан в распоряжении, пусть побормочет над ним свои молитвы – и питьевой воды будет хоть залейся.

Пренебрежение, выказанное патроном к чуду, которое рано утром сотворил священник, потрясло Адальвольфа и матросов. Даже те, кто готов был принести Дитхельма в жертву Штромфелсу, ужаснулись словам ван Зоммерхауса. Простолюдины готовы стерпеть много оскорблений от своих господ, но они ожидают, что даже императоры будут уважать богов и их силу.

– По-моему, ты путаешь вашего священника с чародеем, – сказал Этриль ван Зоммерхаусу. – Грец прав. Вам надо искать пресную воду. На случай, если бог Дитхельма решит больше не прислушиваться к его молитвам.

Ван Зоммерхаус с кислой миной отшвырнул намокший веер.

– Я не такой дурак, – сказал он. – Мне просто хотелось сказать, что, если не найдем воду, это не беда.

Эльф отвесил ван Зоммерхаусу легкий поклон.

– В таком случае примите мои извинения, патрон. – Взор Этриля был холоден, как снег Кислева. – Я забыл свое место.

Треск и шум падающего дерева нарушили этот напряженный момент. Адальвольф нырком укрылся за шершавой карликовой пальмой. Матросы и ван Зоммельхаус бросились врассыпную. Этриль просто взглянул вверх. Непринужденно, словно направляясь в собственную гостиную, эльф сделал два шага. Мгновение спустя мертвое дерево рухнуло на землю рядом с ним.

– Если вы закончили рыскать по лесу, – презрительно сказал эльф разбежавшимся людям, – предлагаю вернуться к работе. Солнце когда-нибудь сядет, а оставаться в джунглях после заката нам явно не стоит. А пока неплохо было бы отыскать дичь, воду и какой-нибудь холм, с которого я мог бы видеть побережье.

Адальвольф выбрался из убежища, отряхивая грязь с туники.

– Все еще надеешься определить наше местоположение по береговой линии?

Эльф кивнул.

– На оконечности Люстрии есть поселение азуров. Если мы найдем достаточно высокую точку, чтобы можно было увидеть большую часть побережья, я сумею определить, далеко ли мы от этого поселения.

– А как насчет городов с сокровищами? – нетерпеливо спросил чернобородый моряк по имени Йост. – Знаешь, где они?

– Сомневаюсь, что смогу найти для тебя такой город до наступления темноты, – полным презрения тоном ответил эльф.

Внезапно он показал длинным тонким пальцем на дерево, за которым прятался Адальвольф. Его палец был направлен на пучок высохшей шелухи, свисавшей с пальмовых листьев.

– Смотри, – сказал Этриль. – На вид как гнилые фрукты, но это не так. Это летучие мыши-кровососы. Сейчас они спят, но с заходом солнца взлетят. Правда, они не жадные. Просто чуть-чуть куснут, ты даже не заметишь. Потом начнут лакать кровь, вытекающую из раны. Наполнят свои крохотные животики и улетят. Если на тебя спикирует парочка-другая и ты не заболеешь от укусов – выживешь. Но если вся стая решит подкормиться…

Договаривать Этриль не стал, предоставив все воображению моряка. Он снова перевел взгляд на Адальвольфа и жестом приказал продолжать рубить путь сквозь подлесок.

Адальвольф развернулся – и вытаращил глаза в крайнем изумлении. Тесак выпал из онемевших пальцев. Он нетвердо отступил на шаг, продолжая недоуменно пялиться вперед.

– Минуту назад этого там не было, – пробормотал Адальвольф. – Минуту назад этого там не было! – повторил он, как бы убеждая самого себя.

На небольшом расстоянии от места, где стоял наемник, зеленая стена джунглей раздвинулась, и открылась тропа шириной с альтдорфский бульвар, ровная, словно ее пробуравил гигантский штопор. Ни один зверь, каким бы огромным он ни был, не мог проложить такой прямой путь через джунгли.

Этриль изумленно воззрился на тропу. Взгляд эльфа исполнился почти благоговейного трепета, как у плотника-любителя, вошедшего в собор, построенный великим архитектором. Этот взгляд быстро померк, и на лицо эльфа вернулось привычное отстраненное выражение. Он отшатнулся от загадочной тропы с чувством, близким к отвращению.

– Нам пора возвращаться, – сказал эльф.

– Но почему? – с нажимом спросил ван Зоммерхаус. – Впереди открытые джунгли. Теперь мы можем продвигаться быстрее.

Этриль встал перед ван Зоммерхаусом, преграждая ему путь к непонятной тропе.

– Даже ты не можешь не чувствовать, что здесь что-то не так.

Ван Зоммерхаус рассмеялся эльфу прямо в лицо.

– Единственное, что здесь не так, – твое желание запретить нам воспользоваться хорошей вещью, когда мы нашли ее.

– Я думаю, это твоя «хорошая вещь» нашла нас, – сказал Этриль. – А не мы. Все это похоже на магию. – Эльф повернул голову и с испугом посмотрел на непонятный проход в джунглях.

Мимо Этриля протиснулся Марджус Пфафф.

– Эльф, который боится колдовства! – Он усмехнулся, сплюнув в кусты.

– Кто бы ни проделал эту тропу, у него такая сила, что только круглый дурак не испугается, – предупредил Этриль. – В Каледоре есть поговорка: «Не будите спящего дракона». Советую тебе воспользоваться этой мудростью.

– Длинноухий чудак хочет помешать нам найти сокровище! – воскликнул Йост. Моряк выразительно помахал кортиком с широким лезвием. – Кто-то прорубил дорогу через все это месиво, и она, зуб даю, ведет куда-то. Туда, где полно золота и драгоценностей, которые только и ждут, чтобы их подобрали!

Этриль покачал головой и со вздохом отступил в сторону.

– Если ты так жаждешь смерти, не стану мешать.

Проходя мимо эльфа, Йост подозрительно посмотрел на него. С алчным блеском в глазах моряк ступил на странную тропинку. Остальные матросы смотрели, как он делает несколько шагов вперед. И только Адальвольф обратил внимание на Этриля. Трудно было прочесть выражение бесстрастного, похожего на маску лица эльфа, но Адальвольф разглядел глубоко укоренивший страх, страх гораздо больший, чем могла бы вызвать перспектива потерять торговый контракт с ван Зоммерхаусом.

– Йост! – крикнул Адальвольф, устремившись за моряком. – Подожди! Не ходи! Давай сначала все обдумаем!

Йост суетливо замахал кортиком, отгоняя Адальвольфа.

– Я всю жизнь ждал такого шанса! – прорычал Йост. – Прочь с дороги, ты меня не остановишь!

Рука Адальвольфа потянулась за мечом. Он печально покачал головой. В команде Шехтера у него было не так уж много друзей. Извращенный юмор судьбы заключался в том, что одним из них был Йост. Наемник мрачно убрал пальцы с меча и крепче сжал тесак в другой руке.

– Йост, здесь что-то не так! – взмолился Адальвольф. Он указал на Марджуса и других матросов. Никто из них не двинулся по направлению к тропе. Они наблюдали и ждали. – Они это чувствуют, – сказал Адальвольф, указывая на товарищей. – Здесь что-то не так.

Моряк свирепо посмотрел на наемника. Он рубанул кортиком пустое пространство, разделявшее их, отгоняя Адальвольфа.

– Оставь меня в покое! Не хочу тебя изувечить!

– И я тебя тоже, – сказал Адальвольф.

Быстрым рывком он нырнул под взмах моряцкого кортика. Он двинул Йоста кулаком в челюсть, матрос пошатнулся. Адальвольф плашмя ударил тесаком по плечу Йоста, обездвижив руку с кортиком.

– Оставь меня в покое, черт тебя побери! – выкрикнул Йост.

Моряк ударил Адальвольфа коленом в живот, вышибив из него дух. Онемевшей рукой Йост поднял кортик и несильно шлепнул наемника по ребрам.

Адальвольф ударил плашмя тесаком по руке Йоста, выбив кортик. Разъяренный моряк бросился на него с искаженным яростью лицом. Наемник пнул Йоста по ноге, и тот потерял равновесие. Моряк пролетел мимо Адальвольфа и врезался в папоротники на краю тропинки.

Адальвольф повернулся, чтобы помочь моряку подняться, но замер, услышав пронзительный крик. Он с ужасом наблюдал, как Йост выскочил из зеленых зарослей с окровавленным лицом. За его бороду цеплялась пара жутких тварей – тощих, серых, с черными пятнами на чешуйчатых спинах. Это были ящерицы какой-то неизвестной Адальвольфу породы, рептилии длиной с указательный палец человека и чуть больше в ширину.

Однако их внешний вид был не так омерзителен, как то, что ящерицы творили с вопящим моряком. Тупомордые рептилии, вцепившись в его бороду, выстреливали головами в лицо Йоста, вонзали клыки в его плоть и вырывали кусочки плоти рывками извивающихся тел. Йост снова завопил, пытаясь вырвать ящериц из бороды. Адальвольф рванулся к нему на помощь, но бешеное колыхание папоротников за спиной моряка заставило его замереть на месте.

Растительность на всем участке тряслась и дрожала. С каждой ветки ползла тощая серая тварь, целый рой омерзительных ящериц. Облизывая чешуйчатые губы пурпурными языками, рептилии набросились на кричащего человека, прыгали на его тело, карабкались вверх по ногам. Сначала они тянулись к его лицу, но вскоре сгрудились в том месте, где под изодранной одеждой моряка виднелся клочок кожи.

Не успел Адальвольф перевести дух, как Йост исчез под живой, но смертоносной мантией. Когда его изгрызенное тело рухнуло на землю, ящерицы разбежались в разные стороны. В окровавленной фигуре, слепо тянувшейся к Адальвольфу, едва ли можно было распознать человека. Ящерицы быстро вернулись, и Йост снова исчез под ковром голодной серой чешуи.

Охваченные ужасом, люди могли лишь зачарованно наблюдать, как рептилии быстро расправляются с моряком.

– Ящерицы-каннибалы, – сказал Адальвольфу мрачный Этриль. – Стоит им напасть на добычу, ничего уже не поделаешь. Они будут жрать до тех пор, пока не останутся одни кости. – Эльф повернулся и посмотрел на других матросов. – Есть еще желание идти по тропе?

Ван Зоммерхаус, не сводя глаз с отвратительного зрелища, попытался ответить Этрилю, но вместо этого согнулся пополам, и его с шумом вырвало.

– Мы возвращаемся, – сказал Адальвольф, отходя от места ужасного зрелища. – Завтра попробуем еще, – решил он. – Только на сей раз сделаем все, как скажет Этриль.

– Мудрый ход, – согласился Этриль.

Адальвольф оглянулся через плечо на кормящихся ящериц-каннибалов.

– Ничего мудрого в этом нет, только страх. Я не хочу кончить как Йост. А ты единственный, кто имеет хоть какое-то представление об этом месте. А значит, мы следуем за тобой, а сокровища пусть ищут мертвецы.

* * *

Лишенные век глаза смотрели, как теплокровные прокладывают обратный путь через джунгли. Когда люди исчезли в джунглях, пять силуэтов покинули тайный наблюдательный пункт на обочине загадочной тропы. Когда они двигались через джунгли, их чешуя меняла цвет в тон окружающим листьям и траве.

Выйдя на тропу, рептилии принялись нежиться под теплым солнечным светом, струящимся сквозь деревья. На мгновение инстинкт возобладал над целью, ради которой они так далеко забрались в джунгли. Сцинки-хамелеоны купались в тепле, чувствуя, как жара наполняет силой их холодные тела. Хроматофоры в крови успокоились, камуфляжная окраска чешуи сменилась на тускло-желтую.

Один из сцинков вышел из оцепенения и направился к покрытым ящерицами останкам Йоста. Хамелеон двигался, странно покачиваясь, каждый шаг его похожих на клещи ног был обдуманным и точным. Из перевязи, намотанной на чешуйчатую грудь, он вытащил длинную полую бамбуковую трубку. Сцинк осторожно потыкал ею в серых ящериц-каннибалов, сидевших на трупе. Теперь, когда ящерицы наелись досыта, опасность быта невелика. Сейчас они стали ленивы и неуклюжи и ничем не напоминали свирепый рой, поглотивший Йоста.

Остальные сцинки присоединились к первому, сгрудившись вокруг окровавленного трупа. Молниеносным движением один из хамелеонов схватил ящерицу-каннибала растопыренной лапой и сжал сопротивляющуюся тварь сокрушительными челюстями. Другие ящерицы-каннибалы поспешили прочь, но очень недалеко – крошечные мозги быстро забыли, что их напугало.

Первый хамелеон высунул язык, впитывая запах мертвеца чувствительными рецепторами. Как и ожидал сцинк, это был тот самый запах, который ему велели искать. Поначалу его озадаяило, что теплокровные не повели себя так, как ожидалось. Ответ, как он понял, заключался в той особи, которая пахла по-другому и доминировала над остальными.

Сцинк мотнул головой из стороны в сторону, передавая эту мысль остальным. Ожидалось, что теплокровные пойдут по этой тропе. Если инакопахнущий не дал им сделать то, что от них ожидалось, инакопахнущий будет устранен.

Сцинки-хамелеоны бесшумно удалились от трупа и исчезли в джунглях, их чешуя опять вошла в рабочее состояние и скрывала каждое движение.

Лагерь на берегу представлял собой несколько утлых тентов, сработанных из парусины, и чуть более прочный навес из досок, добытых на судне. Пока разведывательная группа блуждала по джунглям, капитан Шехтер руководил строительством. Все припасы, которые можно было легко снять с «Кобры Кхемри», переправили на берег. Судно зацепилось за скалы так, что потопление казалось маловероятным, но Шехтер был не из тех, кто склонен рисковать без надобности. Столь же маловероятной казалась буря, подобная той, что привела их в Люстрию.

Когда разведчики вернулись из джунглей, их встретил неожиданный запах жарящегося мяса. Они увидели столб дыма, поднимающийся из ямы, вырытой на небольшом расстоянии от тентов. Через весь пляж тянулась огромная полоса пропитанного кровью песка. На некотором расстоянии от места кровопролития можно было разглядеть несколько приземистых существ размером с овцу, отдыхающих в лучах заходящего солнца и впитывающих последнее тепло, пока не опустилась влажная тропическая ночь.

Хильтруда и несколько матросов поспешили из лагеря навстречу вернувшимся разведчикам. При встрече ван Зоммерхаус одарил спутницу затяжным поцелуем, при этом руки его мяли бархат ее платья. Матросы похотливо любовались этой сценой. Адальвольф отвернулся и посмотрел в другую сторону. Страсти в патроне было маловато. Хильтруду он купил как очередное имущество, как что-то, чем он мог возвыситься над остальными. Подобно ящерицам, нежащимся иа пляже, ван Зоммерхаус нежился в зависти подчиненных. Адальвольф надеялся, что патрон в полной мере наслаждается, пока это еще возможно. Как только они осознают реальность своего положения, как только даже такие, как Марджус Пфафф, поймут, насколько маловероятно их возвращение в Мариенбург, все обещания купца насчет богатства и высокого положения по возвращении в цивилизацию окажутся такими же никчемными, как титулы и манеры этого человека.

– Команда Шехтера собрала несколько птичьих яиц и немного моллюсков. Пока тебя не было, они убили несколько крупных ящериц, – сказала Хильтруда ван Зоммерхаусу, переводя взгляд на остальных. Ее глаза на мгновение задержались на Адальвольфе. – Они вышли из джунглей, просто сели и заснули на берегу. Несколько матросов подошли к ним и забили дубинками. Они даже не пытались сопротивляться. Как будто никогда раньше людей не видели.

– Скорей всего, не видели, – сказал Адальвольф.

Ван Зоммерхаус выпустил Хильтруду из объятий.

– И что важнее, каковы они на вкус?

– Немного похоже на игуану, – сказал один из матросов, бережно прижимая к груди платок. – Я несколько лет ходил на эстальском галеоне вдоль и поперек Аравийского побережья. Ели всякую диковину: обезьян, летучих мышей, тюленей.

Ван Зоммерхаус покровительственно улыбнулся ему.

– И какова игуана на вкус? – настойчиво повторил он.

Моряк рассмеялся, но тут же спохватился и заставил себя говорить серьезно.

– Ну, на вкус она совсем никакая. То есть это можно жевать и все такое, но на самом деле она как вода, вкуса вообще нет. Но еда годная, если немного оживить специями.

Патрон закатил глаза.

– Я ограничусь сухим пайком. А вы жрите своих рептилий со вкусом воды.

Адальвольф схватил ван Зоммерхауса за руку.

– Сухой паек надо приберечь на крайний случай.

– Мое нёбо слишком чувствительно для обугленной ящерицы, – сказал ван Зоммерхаус, отмахиваясь от руки наемника. – Угроза желудку для меня и есть крайний случай.

Патрон не стал продолжать пререкания с Адальвольфом. Обхватив рукой талию Хильтруды, он зашагал по пляжу к навесу, который Шехтер соорудил для хозяина.

– Прямо так и напрашивается на беду, – проворчал под нос Адальвольф.

– Не больше, чем все остальные, – уточнил Этриль. Эльф указал на окровавленный песок вдоль берега. – Вашим людям лучше не убивать животных так близко от лагеря. Запах крови может привлечь много кого. Не в последнюю очередь наземных пиявок. – Эльф мрачно улыбнулся, увидев, что Адальвольф ничего не знает об этих существах. – Каждая из них длиннее твоей руки, и они ползут по джунглям целой армией. Они чуют каплю крови за милю. Как только они вопьются в плоть, их уже ни вытащить, ни отрезать. Их нужно прижигать. Их жгут, а они норовят еще глубже впиться в жертву. Я слышал, как мастера меча молят о смерти, не в силах терпеть такую боль.

Адальвольф нервно облизнул губы и бросил тревожный взгляд на джунгли.

– Марджус! – крикнул он. – Собери ребят и помоги мне замазать всю эту кровь!

Этриль сидел на одном из прибрежных камней и сверху наблюдал за маленьким лагерем. Конечно, люди выставили часовых, но Этриль прекрасно знал, насколько слабо их зрение по сравнению с его собственным народом. С учетом того, что все и так уже против них, эльф понимал, что необходимо использовать любое возможное преимущество.