Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 63 страниц)

– Спокойно, серый провидец Танкуоль, – чуть слышно донесся шепот, подобный шелесту обнажаемого кинжала. Эшинский крысолюд-охранник выпустил Танкуоля из лап, тот повернулся и оказался лицом к лицу к возвышению, на котором стоял искусно выгравированный трон из пахнущего мускусом дерева, украшенный сверху донизу извивающимися драконами и злобно скалящимися дьяволами. Непостижимым образом, но шипящий свет жаровен с искажающим камнем, тлеющим по обе стороны трона, освещал навершие и бока, но само сиденье оставалось в полной темноте. Из этой тени сверкали безмятежно-злобные красные глаза. Дрожь пробежала по спине Танкуоля, когда он понял, кто сидит в темноте.

На свет появилась черная мохнатая лапа Повелителя ночи Сника и поманила его подойти поближе. Танкуоль отчетливо видел на каждом пальце Сника длинные, жуткие, несуразно уродливые когти. Похоже, их не обгрызали и не стригли стой поры, как Сник пополнил собой ряды Совета. И теперь каждый коготь Повелителя ночи был длиной почти с его руку. Они были расписаны странными письменами – причудливыми иероглифами жителей Катая. Этот язык был неведом даже большинству Владык Разорения и оставался тайной, известной лишь Повелителю ночи и его ближайшим ученикам. Танкуоль задался вопросом, что за зловещее послание начертано на этих когтях и кому оно предназначается.

Крысюк-охранник убрал плачущий клинок в ножны и, шаркая задними лапами, прислонился к одной из катайских колонн, выстроенных в одну линию в центре зала. Его пугающе пристальный взгляд при этом продолжал следить за Танкуолем.

– Подойди, серый провидец Танкуоль, – повторил Сник. – Мне хотелось бы о многом поговорить-потолковать с прославленным-досточтимым Танкуолем. – Лапа Повелителя ночи снова исчезла в тени, и послышался хлопок ладоней. Из-за шелковых занавесей появилась вереница рабов-скавенов. Они несли блюда со сладостями и острым тилийским сыром, кувшины с кровяным вином и горшки с едкой зеленой жидкостью, к которой крысолюды клана Эшин пристрастились за время долгого пребывания в Катае.

Танкуоль с подозрением разглядывал все эти лакомства, тогда как желудок его мятежно урчал. Он потянулся было к подносу со сладостями, но лапу его остановил здравый смысл. Доставить его сюда, приложив столько усилий, чтобы тупо отравить? Однако Владыки Разорения не славились практичностью, следуя своим нередко убийственным капризам. Танкуоль оттолкнул от себя поднос. Он имел достаточное представление о своеобразных эшинских ритуалах и поэтому сопроводил отказ от гостеприимства Сника поклоном трону Повелителя ночи.

Из тени послышался едва заметный смешок, и Сник хлопнул в ладоши во второй раз. По ступенькам помоста взбежал раб с чайником дурно пахнущего отвара и подал напиток своему господину.

– Тебе любопытно, почему я призвал тебя, Танкуоль, – прорезал темноту зала свистящий шепот Сника. – Мне нужен серый провидец. Причем такой, у кого есть все основания быть преданным мне.

Танкуоль нервно облизал клыки. Преданность клану Эшин – это ведь обязательство на всю жизнь, сколь бы короткой она ни оказалась.

– Я… я польщен вашим доверием, возвышенный мастер убийства, но мой долг клятва-служение Рогатой Крысе И служить-повиноваться кому-либо еще я не могу.

– В эту самую минуту Критислик с Тисквиком обменивают твою паршивую шкуру на благосклонность Нурглича, – сказал Сник. – Верховные провидцы надеются использовать клан Чумы для обуздания амбиций клана Скрайр. Когда они поднесут Нургличу твои кишки в чаше из искажающего камня, этот гнойный прыщ готов будет поверить в их искренность.

Танкуоль почувствовал, как у него подгибаются колени, и чуть не рухнул на пол. Чтобы Критислик отдал его на растерзание клану Чумы? После того как он самоотверженно рисковал жизнью, чтобы уберечь Червоточину от лап Нурглича? Чумные монахи – да ведь это же еретики, они поклоняются какому-то нелепому демону и делают вид, что это и есть Рогатая! Он знал, что Критислик люто ненавидит Лорда искажения Морскиттара, но потворствовать богохульству чумовиков ради обуздания техномагов – это полное безумие! Или же Критислик окончательно свихнулся от старости, или же яд, который Тисквик упорно подмешивал в пищу Верховному провидцу, в конце концов подействовал!

Повелитель ночи Сник вновь хлопнул в ладоши. По этому сигналу раздвинулась завеса, расположенная за троном. Следом из тьмы вышла парочка зловещего вида скавенов. Один из них был закутан в плащ ассасина, с лицом, обернутым полосками потемневшей кожи. Его левую руку украшал зловеще острый стальной боевой коготь. Другой – тощий, изможденный крысолюд с облезлой, клочковатой шерстью угольного цвета. Облачен он был в темный халат катайского шелка и опирался на узловатый посох. Танкуоль в тревогу уставился на талисманы, свисающие с ремней, прикрепленных к посоху. Значит, все эти слухи – правда. И у клана Эшин есть свои языческие колдуны, сведущие в некоей тайной магии, которой они обучились на загадочном востоке.

– Это Шиван Нюхач, – сказал Сник, указывая нереально длинным когтем на скавена в плаще. Убийца насмешливо поклонился Танкуолю и провел тыльной стороной лапы по мокрому носу. Сник указал на другого скавена. – Это Шэнь Цинхэ, – хрипло прошептал он. Колдун просто оскалил клыки на Танкуоля. – Им поручено почетное задание, очень важное для меня. Чтобы обеспечить успех этой миссии, я посылаю тебя с ними, серый провидец Танкуоль.

Танкуоль уставился на двух зловещих скавенов. В их глазах он видел ненависть. У Шивана, как и у большинства ассасинов Эшина, были удалены ароматические железы, так что по запаху Танкуоль никак не сумел бы определить, какие эмоции он испытывает. От Шэня, однако, так и несло враждебностью, завистливым пуканьем крысеныша, оттесненного от материнской груди более сильным братом. Собственные подвиги серого провидца были широко известны по всей Нижней Империи, но эти двое не выказывали ни малейшего пиетета в его присутствии. Такое откровенно вызывающее поведение по отношению к Танкуолю означало нечто большее, чем простая непочтительность. Оно свидетельствовало о чудовищной силы способностях и столь же непомерных амбициях.

– Я молю-желаю им большого-большого успеха в их предприятии, – сказал Танкуоль, отвесив очередной почтительный поклон Повелителю ночи. – Увы, долг требует моего присутствия в Скавенгниле.

Из темноты донесся леденящий душу смешок Повелителя ночи Сника.

– Если ты уйдешь, Танкуоль, я буду очень-очень огорчен, – Сник беспомощно взмахнул раскрытыми ладонями. – Мне придется снова послать за тобой Мастера смерти Сникча. Только на этот раз он тебя сюда не приведет.

С выпученными от страха глазами Танкуоль повернулся к охраннику, прислонившемуся к катайской колонне. Мастер смерти Сникч ухмыльнулся во всю морду, полную черненых клыков. Танкуоль не смог сдержать визг ужаса, вырвавшийся из горла.

– Может, передумаешь? – Повелитель ночи Сник даже не дал Танкуолю времени на ответ. – Чтобы Верховный провидец не слишком зарывался и чтобы предотвратить союз между серыми провидцами и кланом Чумы, я считаю нужным поступить с чумными жрецами по-своему. – Сник хлопнул в ладоши. В ответ Шэнь шагнул вперед, оказавшись у основания помоста.

– Много поколений назад, когда Нижней Империей еще правили Серые Владыки, клан Чумы строил-создавал собственную империю далеко за великими водами. Долго-долго они оставались потеряны-забыты всеми скавенами. – Шэнь поднял палец, подчеркивая свою мысль, и сказал: – Чумные монахи сражались-сражались с хладотварями за власть-правление в джунглях. Много-много битв они сражались-бились, но всегда побеждали чумные монахи. Тогда хладотвари призвали великую магию. Привели в мир нового-нового бога-дьявола.

Сердце Танкуоля бешено колотилось в груди. Ни один скавен не мог не слышать об ужасном боге-дьяволе, согнавшем клан Чумы с их древней родины в болота Южных земель. Сотек – Змеиный Демон, способный проглотить целое поселение за один укус!

– Давным-давно мы украли-взяли карту у Чумных Владык, – похвастался Шиван и снова вытер лапой нос, когда струйка соплей коснулась его усов. – Карта покажет-расскажет место, где хладотвари вызывают змеедьявола.

– Там хладотвари воздвигли-построили храм змея, – объяснил Шэнь. – И скармливают змеедьяволу сердца скавенов. Там сидит великий пророк змеедьявола и внимает его словам.

Повелитель ночи Сник вновь хлопнул лапами. Шэнь и Шиван поклонились своему господину и замолчали. Сник указал когтем на Танкуоля.

– Чумовики много раз пытались убить Змея-пророка. Если Эшин преуспеет в том, в чем потерпели неудачу Повелители чумы, это поселит в них страх. И они побоятся противостоять моей силе.

Танкуоль содрогнулся от этой мысли. Проникнуть в сам храм Сотека, чтобы убить верховного жреца змеедьявола! У него уже вертелось на языке предложить для этой работы некую гномотварь с его человечьим питомцем, но тут в голову пришла еще более тревожная мысль. Сника не волнует, что чумовики заключат союз против остальных членов Совета; он хочет, чтобы они вступили в союз с Эшином! Убив главного врага владык чумы, Эшин сможет вести с ними переговоры с позиции превосходства и диктовать условия альянса. В последней гражданской войне только сопротивление ассасинов помешало чумным монахам подмять под себя все остальные кланы. Если эти два клана объединятся, ничто не сможет их остановить!

– Что-то ты молчишь, серый провидец Танкуоль, – сказал Повелитель ночи Сник. – Подумываешь покинуть нас?

При этих словах Сника сквозь клыки Мастера смерти Сникча прорезалось нетерпеливое шипение предвкушения. Танкуоль подавил желание обернуться и посмотреть, не достает ли тот один из своих отравленных клинков.

– Нет-нет! – заверил Танкуоль Повелителя ночи. – Я только беспокоюсь, что найдутся предатели, попытавшиеся пресечь-остановить твой великий и славный план, о смертоносный дайме! Всего несколько дней назад на меня напали на улице…

Повелитель ночи обвиняюще выставил когти в направлении серого провидца.

– В клане Эшин нет изменников! – Теперь голос Сника превратился в грохочущее рычание, в пылу ярости от бесстрастного шепота не осталось и следа. – Адепт скорее вспорет себе брюхо, чем посмеет ослушаться меня!

Гнев Повелителя ночи Танкуоль ощутил всем организмом, аж шерстинки на спине заколыхались. Однако спастись от этого гнева можно было, только утолив его.

– О Великий убийца королей, я не сомневаюсь-сомневаюсь в твоей могучей силе! Первый среди Владык Разорения, которого боятся даже те, кто заседает в Совете! И все же я не вру-лгу, когда говорю, что ассасин из твоего клана пытался убить меня на улице! Этот позорный трус пулял дротиками из духовой трубки, вынуждая меня воспользоваться скудными познаниями в магии для самозащиты, зная, что подобная демонстрация силы вгонит толпу в бессмысленную панику. Он намеревался скрыть свое преступление, раздавив меня лапами обезумевшей толпы!

Лапы Повелителя ночи Сника вновь скрылись в тень.

– Я займусь этим, Танкуоль. Если ты сказал правду, то я своими руками вырву предателю селезенку. Если же ты вознамерился обмануть меня, Мастер смерти Сникч принесет мне твою селезенку.

Танкуоль исподволь покосился на мастера мокрых дел, прохлаждающегося возле колонны. Сникч ухмыльнулся ему в ответ и облизнул розовым языком накрашенные зубы. В Нижней Империи не найдется места, где спрятаться от Мастера смерти.

Хлопок лап положил конец аудиенции Танкуоля с Повелителем ночи.

– Шиван и Шэнь будут сопровождать тебя, – сказал Сник. – Они полностью в курсе моих планов. Следуй-повинуйся им, Танкуоль. Ослушаешься их приказов, и я сочту, что ты ослушался меня самого.

Кровожадный смешок Мастера смерти Сникча, сопроводивший угрозу Повелителя ночи, не смолкал в ушах Танкуоля, когда Шиван и Шэнь вели его в один из узких туннелей, скрытых за завесой.

Чан Клык был скавеном с большими проблемами. Пробираясь по улицам Скавенгниля, он кутался в плащ из человечьей кожи. Преступный ассасин покрасил мех, втер в кожу ароматические железы, вырванные из двух клановых крыс, избавился от оружия и снаряжения, чтобы их запах не выдал его. Он попытался, насколько мог, до последних мелочей придать себе облик болотного охотника из клана Маскрит. Ассасин старался не выделяться ничем: ни запахом, ни осанкой, ни внешностью.

При этом Чан Клык отдавал себе отчет, что одурачить сородичей из клана Эшин едва ли получится.

Если он доживет до рассвета, то это будет чудо, достойное Рогатой Крысы.

Переодетый ассасин стиснул зубы и в тысячный раз проклял запах серого провидца Танкуоля. Этот опарыш должен был умереть, раздавленный лапами сотни бегущих скавенов. Позорная смерть для коварной, трусливой, самонадеянной вши! Давно назрело, долго перезрело. Надо показать Танкуолю, что нельзя безнаказанно предавать собратьев-скавенов. Последствия неизбежны, а уж Чан Клык приложит все силы, чтобы серый провидец испытал их на своей шкуре!

Он и сам едва не погиб по вине Танкуоля. Серый провидец использовал Чан Сквика для осуществления безумного плана – стереть с лица земли гнездо человечишек под названием Нульн. Чтобы скрыть позорный провал, Танкуоль бросил Чан Сквика умирать, а затем возложил вину за собственные многочисленные неудачи на мертвого ассасина.

Чан Сквик проходил обучение в той же триаде ассасинов, что и Чан Клык; позор, выпавший на долю Чан Сквика, запятнал репутацию выживших членов триады. Никто, даже клан Эшин, не станет нанимать убийцу, от которого так и смердит неудачей. Чан Клык и Чан Критч были вычеркнуты из рядов ассасинов как не сумевшие прирастить богатство клана посредством убийств. Чан Критч от позора вспорол себе живот, но Чан Клык перетерпел. Его поддерживала жажда мести.

Он выживет! Он избежит кинжалов сородичей и снова разыщет серого провидца Танкуоля!

Чан Клык раздраженно щелкнул хвостом, едва не сбив с ног нагруженного поклажей скавенского раба, торопливо семенившего по улице рядом с ним. Какая несправедливость! Откуда ему было знать, что Повелитель ночи пожелает заполучить проклятого серого провидца для одного из своих прожектов! Еще до того, как ассасин узнал об этом, он уже предпринял попытку убить ненавистного врага. И это, конечно, только усугубляло ситуацию. Вмешиваться в дела Повелителя ночи само по себе скверно, но чтобы ассасин, даже изгнанный с позором, не убил свою жертву – это преступление, которое можно искупить только кровью. И чтобы эта кровь не была его собственной, он должен убить Танкуоля. Иначе после смерти его душу будет грызть Рогатая Крыса.

Лицо ассасина расплылось в злобном оскале, когти впились в ладони. Так пусть прольется кровь Танкуоля, а не его!

Он найдет способ отыскать изворотливого серого провидца и заставит его заплатить по счетам.

Тут явился некто в зеленом и нарушил поток мстительных мыслей Чан Клыка о мести. Ассасин так пристально высматривал сородичей, что не заметил чумных монахов, пробиравшихся сквозь кишащую толпу скавенов, заполнившую узкую улочку. Чан Клык принял позу болотного охотника и попытался протиснуться мимо тошнотворного монаха. Он осознал свою ошибку, когда гнилая лапа монаха сомкнулась вокруг его руки. Он со всей силы двинул ногой крысюку в живот, отчего тот с грохотом низвергся в окружавшую их толпу.

Чан Клык не стал мешкать, чтобы удостовериться, насколько сильно пострадал чумной монах, развернулся и исчез в толпе. Однако путь к отступлению преградила плотная масса из рваных лохмотьев и облезлого меха. К его груди прижался ржавый нож.

– Ну здравствуй, мясо-убийца, – прокашлял монах с ножом в руке. – Наш хозяин хочет много-много сказать-говорить. Ты пойдешь с нами, да-да.

Чумные монахи молча вели пленника по темным переулкам Скавенгниля, по темным коридорам, таким пустынным, что почти не приходилось кого-то отталкивать. Вскоре необычная процессия остановилась перед полуразрушенным каменным строением, отвалившиеся плиты которого повсюду торчали из грязи. Один из чумных монахов указал на окно, зияющее в нескольких футах над грязью. Другой провожатый подтолкнул к нему Чан Клыка.

В голове Чан Клыка промелькнула мысль дать отпор. Но была тут же отброшена. Даже если удастся вчистую одолеть стольких противников, сшибка наверняка не останется незамеченной. Шпионы Повелителя ночи были повсюду. Кроме того, если бы чумные монахи хотели его смерти, он был бы уже мертв.

Чан Клык протиснулся в окно и проскользнул в комнату. В помещении, расположенном наверху, отсутствовал пол, и доверху забитая грязью комната, в которой оказался изгнанный ассасин, вновь обрела потолок. Застойный воздух провонял гнилью и разложением. На полу перед чудовищно опухшим идолом из искажающего камня громоздилась гора объедков. Лишь безумное воображение Чумных Владык могло увидеть в этом чудище Рогатую Крысу. Не будь у Чан Клыка удалены железы, он изрыгнул бы мускус страха при одном взгляде на эту тошнотворную образину.

Он с отвращением отвел взгляд от идола. И тут увидел, что помимо истукана в этой паскудной комнате обитал еще кое-кто. На полу сидели несколько чумных монахов в зеленых рясах, и каждый из них яростно полировал маленький кусочек искажающего камня. Позади них, на вершине одной из упавших каменных плит, восседала фигура почти столь же кошмарная, как тучный идол. Это был опухший крысолюд, кожа его шелушилась, волосы свисали клочьями, а плоть, изрытая язвами и фурункулами, отливала нездоровой зеленью. Его рыло превратилось в гнилой обрубок, прогнившие губы не могли прикрыть клыки. Но самыми отвратительными были его глаза. На месте одного зияла черная дыра, второй представлял собой полированный кусок чистого искажающего камня. Хоть это было и невозможно, Чан Клык не сомневался, что кошмарное существо может видеть его своим искажающим глазом.

– Они трудятся над созданием нового глаза для Владыки Скролка, – объявило жуткое существо на каменной плите, указывая высохшим пальцем на пустую глазницу. – Тот, чью работу я выберу, станет дьяконом. Остальные пойдут на мясо.

Чан Клык вздрогнул, услышав клокочущий, замогильный голос Повелителя Чумы с его холодным безразличием к судьбе подчиненных. Если он так обходится со своим кланом, то чего ждать Чан Клыку?

– О, ужасный Владыка Скролк, гроза всей скавенской империи, если этот ничтожный-глупый чем-то обидел-оскорбил…

Гниющая физиономия Скролка скривилась в оскале.

– Не проверяй-испытывай мое терпение! Я знаю-вижу – ты Чан Клык!

Ассасин отшатнулся от угрожающего голоса, как от рева болотного дракона. Бессознательно он принял боевую стойку Эшина. Его глаза заметались по комнате в поисках отходного пути. Карабкаться по стенам будет слишком долго, а за окном ждет орава монахов. Может, за идолом…

Владыка Скролк умиротворяюще махнул лапой.

– Мы друзья, Чан Клык, – прохрипел он. – У нас общий враг.

Внезапно побег перестал интересовать Чан Клыка.

– Танкуоль, – прорычал он.

Повелитель чумы сердито хлестнул по каменной плите червивым хвостом.

– Я долго-долго плавал благодаря ему, – прошипел Скролк. – Если бы не его измена, я подарил бы своему господину великое-великое сокровище. Теперь мой язык отяжелел от оправданий.

Чан Клык стиснул зубы.

– Его защищает Повелитель ночи, – буркнул он. – Мы не можем прикоснуться к Танкуолю, не испытав его гнева.

– Серый провидец Танкуоль скоро покинет Скавенгннль, – сказал Владыка Скролк. – Сник посылает его далеко, где даже ассасины Эшина не защитят его.

Когда Скролк произносил эти слова, в его искрящемся каменном глазу появился мстительный блеск. Тем же блеском сияли глаза Чан Клыка, когда он слушал.

– Сник посылает экспедицию в Люстрию, чтобы убить пророка Сотека. – Отвратительный смех Владыки Скролка разнесся по утопающей в мусоре комнате. – Он посылает Танкуоля со своими скавенами на тот случай, если им понадобится его магия, чтобы одолеть силу змеедьявола. Вот увидишь, у Танкуоля ничего не выйдет.

– Как же я доберусь до него, если он в Люстрии? – спросил Чан Клык, с трудом выговаривая незнакомое название.

– Мои прихвостни убили-грохнули одного из ваших и обставили все так, будто это он охотился на Танкуоля. Ты займешь его место в экспедиции. Убей-грохни Танкуоля, когда сможешь, а потом сделай так, чтобы никто из прочих не вернулся.

Услышав последнее условие Владыки Скролка, Чан Клык ощетинился.

– Убить-грохнуть своих? Из моего клана?

– Тебя бы они убили-грохнули, – заметил Владыка Скролк. – Эта экспедиция – ловушка для дураков, в которую обманом втянули Сника, и твой клан ничего с этого не получит-поимеет. Когда ты убьешь-грохнешь Танкуоля, нельзя допустить, чтобы кто-то вернулся и пискнул-сказал о случившемся.

Ассасин обдумал слова Скролка и кивнул.

– Танкуоль умрет, – пообещал Чан Клык.