Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 63 страниц)

И снова металлическое рычание голоса скавена эхом разнеслось по туннелю, подтверждая для Танкуоля, что в первый раз слух его не обманул.

– Подчинитесь-живите, – проговорил рычащий. – Только Каскитт Хламомордый должен умереть-сдохнуть!

Танкуоль с надеждой посмотрел на статую, где прятался Каскитт. Если избавиться от колдуна-инженера, можно снискать расположение этого нового, внушающего ужас персонажа. Скраекуаль, к сожалению, думал о том же. Прежде чем Танкуоль успел что-либо предпринять, коварный колдун обрушил на Каскитта поток магии, от которого инженер-чародей вылетел из убежища. Он закончил полет беспомощным падением, его мех дымился, а тело дрожало от яростного напора магии Скраекуаля.

Скавен с металлической мордой усмехнулся – этот звук напоминал скрежет ножа о камень. Смех врага, казалось, оживил Каскитта. Поверженный крысолюд вскочил на ноги, шлепая по какой-то штуковине, спрятанной под пальто. Мгновенно провода, обмотанные вокруг его головы, начали полыхать энергией, потрескивая электрическими струйками, проходящими через необычного вида каркас. Линзы очков Каскитта начали темнеть. Подняв лапу, инженер продемонстрировал странную стальную арматуру, увенчанную шаром из полированного искажающего камня. Скорость, с какой она появилась, заставила Танкуоля задуматься, вызвал ли Каскитт это оружие магией, или оно было спрятано под одеждой и развернуто с помощью какого-то пружинного механизма.

Каков бы ни был источник оружия Каскитта, Танкуоля потрясло то, как инженер-колдун выпустил из светящегося зеленого шара искажающую молнию. Это казалось невозможным! От Каскитта не пахло магией, и все же он высвобождал то, что, несомненно, было проявлением эфирной энергии! Танкуоль заскрежетал клыками при еретической мысли о скавене, использующем магию без опоры на мудрость Рогатой Крысы.

Подобно заклинанию самого Танкуоля, искажающая молния Каскитта с треском летела по туннелю, устремляясь прямо к цели. Однако, в отличие от магии серого провидца, молния Каскитта не смогла поразить мишень. Почти небрежным движением металлического когтя крысолюд со стальным лицом заставил искажающую молнию рассеяться, разбиться, как будто она ударилась о невидимую стену. Маленькие искры энергии каскадом падали на пол, обжигая каменные плиты старой дороги гномов.

Опять колдовство! Контрзаклятие было сотворено с такой легкостью, что сердце Танкуоля затрепетало от ревности, а железы сжались от страха.

Каскитт вскрикнул от ужаса, увидев, что его предполагаемая жертва цела и невредима. Колдун-инженер повернулся, чтобы бежать, но в этот момент скавен со стальным лицом поднял длинный черный меч и выставил его перед собой. Механизм, соединенный с клинком из искажающего камня, ожил, энергия быстро потрескивала на черном мече, символы, нацарапанные на лезвии, светились силой. Не успел Каскитт пробежать и нескольких шагов, как из меча вырвался луч темной энергии и ударил колдуна-инженера в спину.

Танкуоль мог чувствовать ужасную силу сверкающей черной энергии. Это было похоже на обузданную душу необработанного искажающего камня, ужасную в своей мощи и страшную по своему потенциалу. Он ожидал увидеть тело Каскитта, разорванное взрывом пополам. Вместо этого энергия обвилась вокруг колдуна-инженера, замыкая в круг оружие, прикрепленное к его лапе.

Шар из искажающего камня разлетелся на осколки во вспышке злобного зеленого огня, отчего обугленная рука Каскитта заплясала по полу. Потоки энергии, потрескивая, уходили от сломанного оружия к сети проводов, обвитых вокруг головы колдуна-инженера. На мгновение показалось, что Каскитт обрел темный ореол. Но миг прошел, и голова крысолюда лопнула, как перезревшая дыня.

– Эта драка окончена, – проскрежетал скавен с металлическим лицом. – Пищите-клянитесь служить мне или умрите вслед за этой дурятиной.

Ужасный крысолюд обвел огненным взглядом туннель.

– Теперь этой экспедицией командует Икит Клешня.

Глава шестая
Скавены поспешили обнажить глотки в знак подчинения Икиту Клешне и принялись выкарабкиваться из убежищ, спотыкаясь о самих себя в стремлении сдаться. Со своей стороны крысолюды Икита Клешни мелко мстили каждому бывшему врагу, как только он представал перед ними. Они отбирали искажающие жетоны и еду, что было в порядке вещей даже по отношению к товарищам по клану, но некоторые заходили так далеко, что выдергивали усы и отрезали уши

Из своего укрытия Танкуоль наблюдал, как нападавшие захватили Скраекуаля. Они отнеслись к дряхлому серому провидцу с большим почтением, не унижая грабежом и оскорблениями. Некоторые даже бормотали слова благодарности гнилоносому предателю. Очевидно, оппортунистическое и крайне трусливое предательство Скраекуалем Каскитта не осталось незамеченным.

Танкуоль в отчаянии заскрежетал зубами. Его ненавистный соперник втирался в ряды победителей, а он остался один в темноте, и никто не мог ему помочь, кроме костлявого и редкостно тупого крысоогра! А ведь именно Танкуоль изначально планировал предать Каскитта! Преступно, что плоды хитроумного плана Танкуоля пожинает Скраекуаль!

В глазах Танкуоля появился хитрый блеск. Скраекуаль ничего не добьется, пытаясь подорвать его, Танкуоля, позиции. Более того, этот хорек мышастый действует во благо Танкуоля, даже не сознавая этого своим пронюханным умишком! Пусть льстит и скулит, выслуживаясь перед Икитом Клешней! Этот дурак избавит Танкуоля от необходимости делать это самому.

Серый провидец отвел взгляд от Скраекуаля и сосредоточился на реальной угрозе. Икит Клешня, главный колдун клана Скрайр, правый клык самого Лорда искажения Морскиттара. Имя Икита Клешни вызывало зависть и страх во всем скавенском мире. Ходили слухи, что он был настолько стар, что помог Морскиттару захватить власть в Подземной Империи в темные дни перед Великим Созывом, когда Рогатая Крыса явилась перед Разбитой башней и заставила своих драчливых чад основать Совет Тринадцати. Танкуоль, конечно, не верил в подобную чепуху, потому что это означало бы, что Икиту Клешне тысячи циклов от роду, а так долго живут только гномо– и эльфотвари. Однако он был готов признать, что Клешня, подобно своему господину, способен продлевать собственную жизнь с помощью техномагии клана Скрайр. Ходили мрачные слухи, что высшие эшелоны Скрайр содержали питомники специально выращенных и откормленных рабов-скавенов и раз в несколько циклов рождения использовали их для замены собственных изношенных органов на свежие и здоровые.

Танкуоль съежился от отвращения при этой мысли. Скавен должен принять годы, дарованные ему Рогатой Крысой. Или же попытаться найти какие-нибудь волшебные безделушки, которые увеличат его долголетие.

Тем не менее, такое было не совсем невозможно, когда дело касалось Икита Клешни. Говорили, что он проник в тайны бесчисленных волшебников и колдунов. В поселении Мерзоплюйка все еще обитал жрец-лич, которого Клешня привез из Мертвых земель и пытками заставил раскрыть черное искусство некромантии. Один крысюк из Грабосхрона все еще рассказывал об ужасной битве с колдуном Нострамусом после того, как Икит украл у этого человека магический камень. Ходили даже слухи, что он проник в грязные земли черношерстных гномов и выведал, как они делают свои отвратительные демонические машины.

Танкуоль неохотно решил, что в его же интересах держаться по правую руку от столь грозной особы. Клешня мог бы даже защитить его от Критислика, если избежать неудовольствия Верховного провидца окажется проблематичным.

Сначала, конечно, он подождет и посмотрит, не убьет ли Икит Клешня Скраекуаля. Если у этого хитрого, двуличного наркомана получится уговорить Клешню не испепелять его огнеметом, встроенным в металлическую руку колдуна, то Танкуоль воспримет это как хороший знак. Хотя ему было бы жаль не увидеть, как другой серый провидец сгорает заживо, у него будет время поработать над этим позже.

Танкуоль затаил дыхание, наблюдая, как Скраекуаль приближается к Икиту Клешне. Он почувствовал дрожь отвращения, видя, как другой серый провидец унижается перед колдуном-инженером. И отвращение лишь усилилось от того, что это, похоже, срабатывало. Обманутый перспективой полного уничтожения соперника, он решил, что пришло время действовать.

Сопротивляясь порыву нюхнуть порошка для подкрепления убеждений, Танкуоль вышел из-за груды обломков. Он почувствовал, как по его шкуре поползли мурашки при виде пятен жидкого искажающего огня, все еще горевшего на полу. Обогнув неподвижную тушу Костодера, он мстительно треснул посохом по ноге скелетообразного зверя.

Оглушительный удар оказался громче, чем ожидал Танкуоль, чмокающий звук посоха эхом разнесся по туннелю. Одновременно сотни глаз скавенов уставились на него, пальцы метнулись к спусковым крючкам пистолетов и джизелей, лапы обхватили рукояти мечей и копий. Снова появились в поле зрения два огнеметчика, отчаянно пытающиеся привести свое громоздкое оружие в боевое положение.

Танкуоль едва не поддался искушению броситься обратно за обломки, но гордость подавляла скавенский инстинкт, выработанный за миллионы циклов рождения. Глядя на воинов Икита Клешни, вдыхая их запах, Танкуоль чувствовал, как бешено колотится сердце. Они знали, кто он. И они боялись. Даже колдуны-инженеры признавали ужасную силу серого провидца Танкуоля, но и то были напуганы.

До Танкуоля не дошло, что они испугались, поскольку все были убеждены, что он мертв, да и команды огнеметчиков упорно заверяли их в этом. Такое эффектное появление для увлеченных разграблением побежденных однокланцев казалось равносильным пришествию самой Рогатой Крысы.

– Ладно-ладно, – сказал Танкуоль, выпрямляя спину и самым величественным образом направляясь к перепуганным крысолюдам. – Каскитт Сталехмыл был подлым предателем. Вы все действуете-служите Рогатой, когда казните-убиваете предателя. – Он, прищурившись, посмотрел на Скраекуаля. – Я велел своему слуге убедиться, что у клана Скрайр есть шанс-время покончить с Каскиттом самостоятельно.

Среди крысолюдов разнесся приглушенный ропот. Танкуоль попытался сохранить диктаторскую осанку, но почувствовал, как скукожились его властные наклонности, когда Икит Клешня устремил на серого провидца ужасный взгляд.

– Я… мне пришлось притвориться, что я… с Каскиттом… слежу-вынюхиваю…

Танкуоль поморщился, увидев, как Икит раздвинул обожженную морду и обнажил покрытые шрамами зубы.

– Следил-вынюхивал! – заскулил Танкуоль, указывая куда-то за спину. – Я сказал-велел Костодеру встать-остановиться, а не убивать-крушить верных-истинных скавенов!

Икит Клешня продолжал свирепо смотреть на Танкуоля, а затем из горла колдуна-инженера вырвался странный и отвратительный звук. Серый провидец не сразу понял, что это смех Клешни.

– Ты велел крысоогру остановиться? – хихикнул Икит Клешня.

Смех подхватили его приспешники и даже побежденные скавены, совсем недавно служившие Каскитту Сталехмылу.

– Ты сказал-велел костетвари не топтать-убивать?

В веселье Икита Клешни присутствовала очень неприятная нотка, которая заставила Танкуоля оглянуться на покинутое убежище. Чума на эту двуличную крысу Скраекуаля за то, что он не остался в укрытии и не прожарился до хрустящей корочки! Этот опарыш обманул Танкуоля, внушив ему мысль, что опасности нет!

– Да-да! – пискнул Танкуоль, теребя посох и гадая, сможет ли он сотворить заклинание побега быстрее, чем Икит Клешня велит пристрелить его. – Я велел-приказал Костодеру не причинять вреда-боли великому и могучему Икиту Клешне… или любому благородному-могучему скавену, который помогает ему. Клянусь Рогатой, я пищу-говорю правду-истину!

Последнее замечание вызвало взрыв богохульного смеха, вырвавшегося из горла каждого скавена. Танкуоль почувствовал, как его захлестнула волна возмущения. Как они смеют насмехаться над серым провидцем, призывающим имя их бога? Как они смеют находить удовольствие в том, что серый провидец дает священную клятву перед Божественным Учителем, что он не пытается обмануть их? Если бы это не было полным самоубийством, Танкуоль с удовольствием свернул бы им всем тощие шеи! Конечно, делать что-либо подобное было смерти подобно, поэтому Танкуоль просто стоял и пытался присоединиться к смеху, но его голос звучал неубедительно даже для него самого.

Икит Клешня поднял огромную металлическую руку, призывая остальных скавенов к молчанию. Он шагнул к Танкуолю, оскалив зубы в свирепой улыбке.

– Танкуоль, – прошипел он. – Эта машина остановилась, потому что у нее есть предохранительный клапан. Он не разбил-не раздавил моих крысюков, потому что не может разбить-раздавить ничего, что несет запах клана Скрайр.

Объяснение вызвало новый взрыв смеха. Танкуоль почувствовал, как внутри у него все сжалось. Его беспокоило не унижение быть пойманным на нечестивой лжи, а скорее, вероятность того, что он вот-вот сгорит дотла.

– А еще я заставил-велел Скраекуалю помочь убить-прикончить Каскитта, – настаивал Танкуоль. – Спроси его, – сказал он, но, вглядевшись в гнилую физиономию другого серого провидца, решил этот вопрос не педалировать. – Спроси любого из жестянщиков Каскитта! Они скажут-пискнут, что Скраекуаль – мой помощник, что он делает то, что я велю-говорю!

Икит Клешня продолжал сердито смотреть на Танкуоля, хлеща хвостом и взвешивая слова серого провидца.

– Я знаю все о плане-заговоре Каскитта, – сказал он наконец. – Знаю, что он задумал для тебя. – То, как он это сказал, заставило железы Танкуоля сжаться, но серый провидец ничего не сказал. – Это был и есть хороший план. Мы отправимся в Костенычку и поможем Риккиту Клыкощелку сражаться-убивать гномов. Клан Морс будет следить за тобой, Танкуоль. Тогда мне будет легче делать то, что мне нужно-хочется в Карак-Ангкуле.

Танкуоль вздохнул с облегчением, когда стало очевидно, что Икит Клешня не собирается отдавать приказ о его немедленном уничтожении. Вместо этого главный колдун приказал некоторым из своих крыс-жестянщиков заняться Костодером и привести крысоогра в движение, пока он не взорвался из-за закрытого предохранительного клапана. Серый провидец мог лишь пробормотать слова благодарности и наблюдать, как новый союзник отправился осматривать выживших из отряда Каскитта.

«Пусть Икит Клешня насладится своим маленьким триумфом», – подумал Танкуоль. Впереди долгий путь до Костенычки и еще более длинный туннель обратно в Скавенгниль. Более чем достаточно времени для Рогатой, чтобы свершить Страшный Суд над гордым жестянщиком и его отвратительной свитой.

Экспедиция скавенов, теперь под новым руководством, вскоре возобновила путешествие через запустение Ундрин-Анкора. После себя крысолюды почти ничего не оставляли, избавляя мертвецов от всего мало-мальски ценного и разделывая все трупы, кроме самых тощих, чтобы пополнить рацион.

Скавены мародерствовали жестко и тщательно, перемещаясь со скоростью и мастерством, отработанными веками, проведенными в попытках выжить в безжалостной Подземной Империи. Даже одержав победу, крысолюды были осторожны, следя за каждой тенью, вздрагивая при каждом необъяснимом звуке и реагируя на каждый неожиданный запах. Они не любили задерживаться в месте, где пахло битвой, слишком хорошо зная, что этот запах привлечет падальщиков куда более крупных и противных, чем они сами.

Однако в своей бдительности скавены пропустили одну пару враждебных глаз, наблюдавших за ними из темноты верхового столба. Чистая ненависть, сияющая в этих глазах, заставила бы многих крысолюдов извергнуть мускус страха, но суровый опыт научил разум за этими глазами держаться темноты с подветренной стороны, где его враги не могли ни увидеть, ни унюхать его.

Рыжебородый гном стукнул себя кулаком в бок. Вести себя вот так, красться в темноте за кучкой грязных скавенов – это терзало каждую клеточку его существа. Каждый раз, когда их отвратительная вонь наполняла нос, а пронзительные голоса резали уши, ему хотелось выскочить и убить их голыми руками.

Но он этого не сделает. Сделать так – значит опозорить своих предков и оскорбить богов Карак-Анкора. Воля самого Гримнира привела его в это место и в это время. Из миллионов крысолюдов, наводнивших мир, он снова столкнулся с тем единственным скавеном, которого хотел убить больше всего на свете.

Мордин Мрачнокамень проделал долгий путь с тех пор, как сбросил цепи раба. По всем правилам заклинание крысолюда должно было убить его, а ту жизнь, которая осталась в нем после магии скавенов, должна была забрать река. Гном провел рукой по уродливому следу ожога в том месте, куда его ударило заклинание Танкуоля, затем коснулся шрамов на спине, ободранной скалистыми берегами реки. Он пережил обе напасти. Река даже вступила с ним в сговор, когда устала от попыток утопить его, – ее стремительное течение несло гнома сквозь тьму, пока наконец не выбросило избитое тело на полуразрушенный каменный пирс.

Мордин провел несколько дней, залечивая раны, прежде чем отойти очень далеко от пирса. То, что река привела его к какому-то заброшенному участку Великого Гномьего Тракта, было очевидно, но, чтобы полностью сориентироваться, ему потребовалось найти неповрежденный путеводный камень.

Гном сжал кулак, вспомнив о долгом путешествии в одиночестве и темноте, выживании на рационе нескольких слепых рыб из реки и тех грибов, которые он мог собрать в разрушенном туннеле. Только мысль о погибшем брате и ужасный стыд от того, что он видел, как тот умирает, поддерживали его. Он хотел отправиться в Карак-Кадрин и предстать перед Храмом Истребителей. Он побреет голову и принесет клятву Истребителя в память о брате и его смерти, которую он, Мордин, мог предотвратить.

Но у Гримнира, похоже, не хватило терпения дожидаться прибытия Мордина в его святилище. Мордин обнаружил орду скавенов, рыщущих по Ундрин-Анкору. Сначала он прятался, твердо решив не попадать снова в жестокие лапы скавенов и не умирать, пока не искупит позор перед Храмом Истребителей. Затем, вопреки всему, Мордин сделал удивительное открытие. Среди крысолюдов был скавен, убивший его брата, а его самого бросивший в реку. Этот скрипучий голос и отчетливый изгиб рогов ни с чем не спутаешь. Любая версия, что он ошибся, исчезла, когда другие скавены назвали это существо серым провидцем Танкуолем. Мордин упал на колени и поблагодарил Гримнира за предоставленную возможность отомстить.

С тех пор Мордин следовал за скавенами, перемещаясь по туннелям. Будучи пойманным крысолюдами раньше и проведя месяцы в их плену, он знал, какие ошибки выдадут этим паразитам его присутствие. Хотя это и мучило его, он держался на расстоянии, заставляя себя наблюдать и ждать. Он не думал о смерти, он смирился с этой судьбой в тот момент, когда увидел, как убили брата. Но умереть, не свершив мести, – этого гном не мог допустить.

Поэтому он следовал за ними, ожидая любой возможности застигнуть Танкуоля в одиночку и выпотрошить серого провидца ржавым гоблинским ножом, который Мордин нашел в туннелях. И после этого неважно, если вся орда с воплями обрушится на него. Брат будет отомщен, а честь гнома удовлетворена.

К несчастью, Танкуоль оказался столь же осторожным, сколь и трусливым. Серый провидец никогда не был один, всегда держась в центре орды скавенов. Мордин уже почти смирился с тем, что придется броситься в бешеную атаку в надежде прорваться сквозь скавенов и схватиться со своим врагом, когда вторая орда крысолюдов атаковала первую.

Потребовалась вся сила воли, чтобы оставаться зрителем последовавшей бойни. Мордин наблюдал за схваткой с чувством тошноты в горле, боясь, что какой-нибудь склизкий крысолюд убьет Танкуоля и лишит его самого шанса отомстить. Гном почувствовал облегчение, когда битва закончилась и вторая стая скавенов приняла Танкуоля в свои ряды.

Однако облегчение было недолгим. Из своего укрытия Мордин подслушал, как Танкуоль и другой лидер скавенов замышляют поход против Карак-Ангкула. Гном провел достаточно времени в рабстве у крысолюдов, чтобы понимать кое-что из их щебечущего языка. Подслушанный план он понял безошибочно. Внезапно мечта о мести, которая была так близка, начала ускользать сквозь пальцы. Даже если представится такая возможность, он не сможет напасть на Танкуоля сейчас. На его плечи легла более важная обязанность, которую мстительный гном счел тяжелой, как жернов.

Мордин Мрачнокамень обнаружил новую и ужасную угрозу целой крепости гномов. Жизнь каждого гнома в Карак-Ангкуле может зависеть от того, что они узнают об услышанном им. Если Мордин сумеет добраться до крепости раньше скавенов, то есть шанс, что предупреждение сможет предотвратить катастрофу. Скавены будут идти по тракту как можно дальше, но их численность и ненасытный метаболизм замедлят продвижение. Более того, было сомнительно, что кто-то из крысолюдов сможет прочитать древние хазалидские руны на путеводных камнях. Они не узнают про тайные тропы, по которым путешественник может сократить дни своего путешествия, выбираясь на поверхность и путешествуя по суше.

Месть подождет. От этого решения Мордина затошнило, но другого он принять не мог. Танкуолю придется подождать.

Хотя была одна утешительная мысль, которую гном унес с собой, незаметно проскользнув в темноту.

По крайней мере, он знал, куда направляется его враг.

– Я не понимаю, почему механик так интересуется этими древними фолиантами. Я, кажется, припоминаю, что некий механик всегда превозносил необходимость смотреть вперед, а не рабски цепляться за прошлое.

Заявление сделал старый гном с суровым лицом и белоснежной бородой, доходившей ему почти до щиколоток. На нем было просторное одеяние насыщенного пурпурного цвета, отделанное серебряной нитью. На шее висела маленькая каменная наковальня с выгравированной единственной руной, похожей на молнию.

Белобородого гнома звали Мораг Ледобород, повелитель рун Карак-Ангкула. Покои были его собственными, расположенными в нескольких залах от либрариума, в котором Гильдия рунных мастеров хранила свои книги знаний и мастерства. Благодаря почтенному возрасту Мораг помнил Карак-Ангкул во всей его красе, хотя в те дни он был еще совсем юнобородым. На этой ностальгии как раз сыграл король Логан, чтобы вовлечь рунного мастера в несомненное нарушение обычаев и традиций.

Покои Морага нельзя было назвать роскошными, но некоторые изыски в них присутствовали. Несколько медных гравюр необычайного мастерства, привинченные к гладким каменным стенам, коллекция полированных жеод, которая покоилась на богато украшенных резьбой известняковых полках, замысловатая фреска, что изображала семью бога предков Грунгни, пол, покрытый шкурами медведей и волков. В одном углу стояло небольшое святилище Тунгни, сына Грунгни и бога-покровителя рунных кузнецов.

В центре комнаты располагался большой стол с ножками из глубоко выгравированной бронзы и столешницей древнего вутротового дерева, богато украшенной резьбой с картой Краесветных гор и некогда обширных владений гномьих королевств. Большую часть поверхности стола занимали объемистые тома в стальных переплетах, их медные страницы были отполированы до яркого блеска усилиями библиотекарей гильдии. И все же каждую страницу покрывал налет гниения, ибо неутомимый ход времени нельзя полностью остановить даже самой бережной заботой.

Одинокий гном сидел за столом, разглядывая открытую страницу, лежащую перед ним, с таким напряженным вниманием, словно был высечен из камня. Его фигуру окутывала темно-красная мантия подмастерья рунного мастера, края которой были отделаны золотой нитью, образуя замысловатые завитки, сходившиеся на подоле. На шее гнома висела тяжелая каменная пектораль с изображением наковальни и молнии – символа Гильдии мастеров рунных дел. Его длинная белокурая борода ниспадала только до пояса, и в ней едва начали появляться первые седые пряди. Лицо рунного мастера было широким и полным, брови нахмурены в привычном выражении глубокой задумчивости. Кургаз Яснощуп никогда ничего не делал без самого тщательного обдумывания. Вот почему семья Яснощупов отчаялась получить из него первоклассного ювелира, потому что он потратил бы недели, прежде чем начать первую огранку камня. Они испытали огромное облегчение, когда Гильдия рунных мастеров приняла Кургаза в свои ряды.

Ум Кургаза был естественным образом приспособлен к работе рунного мастера, и он преуспел в гильдии. Время, проведенное им в качестве ученика, оказалось самым коротким в истории Карак-Ангкула, и только приличия и традиции не дали ему достичь звания подмастерья на десятилетия раньше положенного. Именно мысль об этих потерянных годах и о том, что он мог бы с ними сделать, если бы ему предоставилась такая возможность, посеяла в груди Кургаза Яснощупа семя недовольства, и это семя в итоге привело его к дружбе и покровительству Кларака Бронзомолота, дерзкого гения и нонконформистского парии Гильдии механиков.

Сам Кларак стоял за креслом Кургаза, наблюдая, как друг трудится над древними страницами Рун-Крона. Кому-либо, кроме рунного мастера, было запрещено заглядывать в большие тома, заполненные древними рунами силы, и механик старался не смотреть на предмет изучения Кургаза. То, что повелитель рун Мораг позволил ему даже ступить в комнату, когда книги вынуты из шкафов и открыты, было знаком того, насколько необычной оказалась просьба короля и насколько глубоко – хотя и неохотно – Мораг уважал смелого Кларака.

– Мы не должны рабски цепляться за прошлое, – сказал Кларак. – От этого все беды нашего народа. Но мы также не можем игнорировать мудрость и гордость предков. Если мы это сделаем, то больше не будем гномами и станем не лучше гроби.

Мораг фыркнул на это замечание и проворчал:

– И все же ты пренебрегаешь традициями и обычаями на каждом повороте туннеля. – Он указал мозолистыми руками на прилежного Кургаза, склонившегося над медными страницами книги. – Это, например, ужасное нарушение порядка и приличий. Книги, которые разрешено изучать юному Кургазу, являются исключительной прерогативой только самых образованных членов гильдии. Ну, может быть, если бы он был рунным мастером и имел еще сотню лет под подбородком, он был бы способен понять часть того, что читает, но думать, что он может выполнить то, что вы намереваетесь… – Мораг безнадежно развел руками.

Кларак покачал головой.

– И все же ты согласился дать ему попробовать, – заметил он с ноткой упрека в голосе.

– Это была просьба короля Логана, – сказал Мораг. – Я стоял перед выбором: либо допустить эту глупость, либо внести свое имя в королевскую Книгу Обид. Я прожил долгую жизнь и знаю, что близок к встрече с предками. Я не собираюсь делать это с камнем королевской обиды на шее.

– Была очень важная причина, по которой я попросил короля Логана лично обратиться к тебе, – извинился Кларак.

Повелитель рун позволил мимолетной улыбке тронуть его белую бороду.

– Знаю, – сказал он. – Если бы это было не так, я бы отказал королю, с камнем обиды или без. Но я все еще не вижу в этом смысла. Старшая руна – то, что трудно постичь даже мудрости повелителя рун. А без должного понимания они становятся опасными. Сколько жаждущих славы глупцов взяли священные Наковальни Рока в бой, безрассудно думая, что они могут командовать огромными силами таких устрашающих реликвий? И сколько из этих драгоценных артефактов было потеряно навсегда, потому что они сломались под молотами тех же дураков?

– Я осознаю такую опасность, – торжественно произнес Кларак. – Но верю в Кургаза Яснощупа. Даже ты признаешь, что более талантливого гнома-ученика из твоих рунных мастеров еще не было.

– Да, – согласился Мораг, – но разум – это лишь половина того сплава, из которого состоит мудрость. Другая половина – опыт, и никакие блестящие способности не могут восполнить недостаток лет у молодого Кургаза.

– Чтобы не согласиться, придется согласиться, – сказал Кларак.

Мораг строго посмотрел на него.

– Мне было бы легче, если бы я знал, что ты собираешься делать. При условии, конечно, что попытка выковать Старшую Руну не разрушит мозг рунного мастера Кургаза.

Кларак нахмурился и покачал головой.

– Боюсь, это я должен держать при себе. Но знай, что, если это сработает, ты поможешь спасти Карак-Ангкул от гибели. – Глаза с золотыми блестками на мгновение закрылись, и перед мысленным взором Кларака вновь предстали странные мистические письмена на полученном им послании. – Более того, – сказал он, направляясь к двери и оставляя Кургаза в кабинете. – Ты можешь помочь спасти весь Карак-Анкор.

Кларак Бронзомолот быстро и целеустремленно пробирался через обширные залы Третьего уровня Карак-Ангкула. Вырытые шахтерами в стародавние времена старые выработки были перестроены в широкие галереи и гигантские коридоры. Монолитные колонны поддерживали сводчатые потолки высоко над головой, на многих из них были выгравированы сцены из долгой истории царства гномов.

Бесконечная толпа гномов двигалась по коридорам, спеша по делам поселения. Пастухи несут молоко и сыр в кладовые клиентов с пастбищ, расположенных высоко над подземной крепостью. Подмастерья кузнецов и оружейников толкают тележки со слитками в кузницы и мастерские своих мастеров. Гуртовщики ведут тягловых пони к конюшням различных шахтерских кланов. Жилистые юные руноносцы спешат сквозь толпу, чтобы передать порученные им послания. В обычном движении гномьего поселения чувствовалось какое-то особое напряжение. Воины в доспехах двигались среди толпы в большем количестве, чем обычно. Король Логан отправил многочисленное войско на нижние уровни, пытаясь изгнать скавенов, закрепившихся в шахтах. На Шестом уровне собрались вооруженные домочадцы тана Тарбрака, на них возложили обязанность охранять крепость гномов от любых дальнейших посягательств крысолюдов. Среди бронеломов, павших при первой атаке, был двоюродный брат тана Тарбрака, так что успех в этом новом деле давал ему шанс искупить неудачу родственника и погасить недовольство, направленное против его клана.

Кларак понимал необходимость таких предосторожностей. Демонстрация силы – единственное, что удержит крысолюдов-падалыциков от прорыва в саму крепость гномов. Но он также знал, что просто удержать их там – недостаточно. Горький опыт напоминал о коварстве скавенов. Даже сейчас крысолюды вынюхивали другой путь в крепость, в обход ожидающих топоров и ружей гномов. У Кларака были все основания подозревать, что паразиты найдут этот путь, даже если им придется когтями прорыть его в толще горы.

Выражение лица механика стало мрачным. Предупреждение, полученное им, не оставляло сомнений в том, чего можно ожидать, когда скавены получат доступ к Карак-Ангкулу. И только он способен это предотвратить.