Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 63 страниц)

Глядя на звезды, сверкающие над морем, Этриль почти представил себе, будто он снова в Ултуане. Прошли столетия с тех пор, как он в последний раз переступал порог отцовского дома. Он ушел с дерзкими словами юности, с гордостью эльфа, намеренного вырвать у мира собственную славу, вернуть хоть что-то из утраченных чудес угасающей империи азуров. Много земель пролегло под его сапогами, годы осыпались, как листья с умирающего дерева. Все, что им удалось, – смирить отвагу юности, заменив ее тусклой мудростью опыта. Как же печально пережить свои мечты! Возможно, подумал Этриль, именно поэтому цивилизация эльфов продолжает иссякать и уходить в прошлое.

Четыреста лет скитаний, а все, что у него осталось, – тоска по родине, по местам юности. Он хотел бы увидеть отца, полюбоваться залами из слоновой кости в их лотернском дворце. Он хотел бы снова почувствовать на щеках свежий ветер Уттуана, наблюдать звездный свет, сверкающий в водах родных берегов.

Этриль давно решил, что не вернется в Лотерн бродягой, попавшим домой лишь благодаря милосердию других эльфов. Он разработал план, который вернет его в Ултуан другим путем. В Марненбурге многие торговали с эльфами, а тех, кто надеялся пробиться на этот прибыльный рынок, было намного больше. Найти ван Зоммерхауса и сыграть на его надеждах было нетрудно. Этриль был осторожен и не давал никаких прямых обещаний этому человеку, предоставив большую часть подробностей их соглашения исключительно воображению патрона. Возвращение в Лотерн на человеческом корабле вряд ли можно было счесть триумфальным, но все же было лучше, чем вернуться нищим на эльфийском корабле.

Этриль горько улыбнулся. Буря разрушила эту мечту. Он заблудился, причем куда больше, чем прежде. Джунгли Люстрии… Он надеялся никогда больше не увидеть их. Он знал, как они пожирают целые армии. Он не очень высоко оценивал шансы плохо подготовленных спутников-людей, даже если бы они сумели очистить мозги от идиотских грез о сокровищах и богатстве.

Он подумывал о том, чтобы бросить их. В одиночку у него еще был шанс, пусть и небольшой, двигаясь вдоль побережья на юг, достигнуть башни Сумерек, огромной портовой крепости, которую азуры построили на южной оконечности Люстрии. Вместе с людьми этот шанс становился призрачным. Если только их не забросило дальше на юг, чем он предполагал, за болота Берега Вампиров, у его спутников было мало шансов выжить в этом путешествии.

Странно, подумал эльф, что он чувствует себя ответственным за людей. Они такие недолговечные, хрупкие, как цветы у дороги. Было бы нетрудно бросить их на произвол судьбы, умыть руки. И все же он знал, что не сможет так поступить. Он был их единственной надеждой на выживание. Его интриги привели их сюда, и теперь он обязан вывести их отсюда в целости и сохранности. Жизнь людей коротка, но чувство вины за них будет мучить его гораздо дольше.

Однако здесь им угрожало нечто большее, чем просто естественные опасности джунглей. Этриль почувствовал за бурей какую-то ужасную магию, магию такого масштаба, что даже самые могущественные архимаги не смогли бы пробудить такую мощь. Он видел еще одно свидетельство такого могущественного колдовства в джунглях, когда они внезапно набрели на тропу. Никто из людей не успел заметить, как формировалась тропа, их внимание было приковано к падающему дереву. А Этриль успел – он видел, как листья и ветви искривляются и обретают новые очертания, как невидимый кулак прокладывает путь сквозь исходящую паром поросль.

Что-то шевелилось в джунглях, что-то, имевшее интерес к «Кобре Кхемри» и ее экипажу. Этриль не мог решить, злая это сила или бессердечно-равнодушная. Из того, что он знал о земноводных хозяевах Люстрии, тучных магах-жрецах, он понимал, что доброй эта заинтересованность быть не может. На добрые чувства хладнокровные сланны неспособны. Все вокруг представляет собой лишь винтик в огромном механизме их сознания. Они готовы жертвовать тысячами жизней собственных слуг, лишь бы решить какой-нибудь озадачивший их вопрос. Если они проявляют такое безразличие к ящеролюдам, то уж точно не испытывают никакого сострадания к чужеземным существам, вляпавшимся в их эксперименты.

Звук был слабым, но он заставил Этриля крутануться с мечом в руке. Взгляд эльфа сосредоточился на пляже вокруг него, на камнях и бьющихся волнах. Он напряг все органы чувств, пытаясь распознать частички магии в эфире. Ничего, лишь ползущее вдоль шеи ощущение: что-то не так.

Еще звук. Теперь Этриль смог определить его как тихий всплеск. Он пристально посмотрел на волны, разбивающиеся о скалы. Возможно, всего лишь краб, выброшенный волнами на берег. Но почему-то Этриль сомневался в этом.

Наконец его острое зрение заметило какое-то лишнее пятно на берегу там, где волны разбивались не так, как везде. Как будто, когда пена устремлялась вверх по песку, в этом месте возникала задержка. Глаза менее зоркие, чем у эльфа, не смогли бы разглядеть очертания тонкого человекоподобного тела с хохлатой головой и длинным загнутым хвостом. Хамелеон почти идеально сливался с берегом, но хроматофоры в его чешуйчатой шкуре не поспевали за накатывающимися волнами.

Этриль смотрел, как сцинк медленно ползет к нему. Он открыл рот, чтобы криком предупредить людей в лагере, но тут почувствовал укол в шею. В тот же миг мышцы горла онемели, дыхание обожгло легкие ледяным холодом.

Еще один укол, и меч Этриля выпал из его похолодевших пальцев, с грохотом ударился о скалу и соскользнул в море. Эльф упал на колени, глядя мутными глазами на торчащий из руки дротик с перьями.

Третий дротик попал ему в спину. Этриль нащупал его за мгновение до того, как, онемев всем телом, ударился лицом о скалу. Он чуть было не соскользнул в море вслед за мечом, но чешуйчатые, похожие на клещи руки сомкнулись вокруг него, подняли со скал и понесли к берегу.

Зрение Этриля было острее, чем у любого человека. Он заметил одного из хамелеонов-сцинков, притаившегося на берегу.

Но, несмотря на всю свою бдительность, углядеть еще четверых он не сумел.

Сцинки молча волокли свою неподвижную ношу по залитому звездным светом пляжу. Один хамелеон держался сзади, сжимая в чешуйчатых лапах духовую трубку и устремив немигающий взгляд на человеческий лагерь. Когда его товарищи добрались до кромки джунглей, хамелеон, не двигаясь с места, вложил оружие в перевязь и проворно присоединился к ним в темноте.

Глава пятая
ВОЗВРАЩЕНИЕ СКАВЕНОВ

«Черная Мэри» чуть покачнулась, когда ее якорь погрузился в кристально-голубые воды маленькой бухты. Перед кораблем сверкал на солнце, как поле алмазов, белый песок пляжа. За пляжем покачивались и вздыхали под прохладным морским бризом деревья джунглей. Пролетавший над пляжем попугай с ярко-малиновым оперением сердито верещал, встревоженный появлением большого черного корабля.

Когда с борта бригантины спустили шлюпки, попугай поспешно скрылся за деревьями. Палуба «Черной Мэри» кишела мерзкими существами, закутанные в черное паразиты с ненавистью смотрели на солнце. Они перелезли через поручни, покачиваясь на потрепанных канатах, и забрались в спущенные на воду шлюпки. Крысолюды все лезли и лезли, пока шлюпки не провисли под их тяжестью и вода не начала их затапливать. Крупные скавены принялись злобно швырять тех, кто поменьше, в воды залива, пока избавленные от лишнего груза лодки не смогли поплыть по волнам. Крысюки неуклюже взялись за весла, мало-помалу отходя от «Черной Мэри». Пока скавены гребли к берегу, их сброшенные за борт сородичи плыли за ними, перебирая лапами и жалобно пища, но не находя ни малейшего сочувствия.

Вместе с ними плыл серый провидец Танкуоль, бросая испепеляющие взгляды на последнюю шлюпку и сидящих в ней скавенов. Все руководители экспедиции заняли места в этой лодке, и он по праву должен был быть там же. Вместо этого его сбросил за борт неуклюжий крысоогр Шэнь Цинхэ. О, конечно же, колдун заявит, что это был несчастный случай! Он вывернется, хитро соврав, что вовсе не хотел никого оскорбить! Он притворится совершенно невиновным в каком-либо посягательстве на авторитет и положение Танкуоля как жреца Рогатой Крысы и бесценного слуги Совета!

Но Танкуоля этим не проведешь. Когда он достигнет берега, последует расплата! Он покажет этим эшинским лизоблюдам, кто здесь хозяин, а кто раб! Он даст им парочку-десяточку уроков на тему уважения! А когда он разберется с ними, они поползут в Катай, поджав хвосты!

Клыки, острые как зубила, вонзились в древнее дерево. Танкуоль заставил гнев утихнуть, услышав, как посох, зажатый в челюстях, начал раскалываться. Посох Рогатой был самым ценным его достоянием, не считая прилагавшегося к нему амулета из искажающего камня. Он долго и упорно трудился, чтобы заслужить право носить магические талисманы, связать их магию так, чтобы она дополняла его собственное невероятное владение эфиром. Его старый наставник не желал расставаться с артефактами, когда Танкуоль предъявил права на них, поэтому смерть старика оказалась слишком долгой. Некоторым серым провидцам просто не хватало любезности смирить старческий маразм и уступить дорогу молодым и энергичным.

Что-то коснулось ноги Танкуоля, что-то большое и холодное. Серый провидец стиснул зубы – хотя и старался не расколоть дерево посоха еще раз – и начал чуть быстрее подгребать к берегу. Когда Танкуоль обнаружил, что его путь забит плавающими коротышками из клана Эшин, он затолкал под воду барахтающегося юнца из ночных бегунов. Когда голова ночного бегуна оказалась под водой, он принялся отчаянно сучить лапами, но Танкуоль об этом крысеныше уже и думать забыл. Он протянул руку и схватил за хвост следующего коротышку, яростно дернул и стащил гребущего крысолюда с дороги.

Пронзительный визг смертельной агонии пронесся над волнами. Резкий запах скавенской крови поразил обоняние Танкуоля, и он развернулся на плаву. Ночной бегун, которого он столкнул под воду, снова оказался на поверхности – извивался в пасти чудовищной рыбы. Глаза Танкуоля чуть не вылезли из орбит, когда он увидел это огромное существо. Сверху оно было сплошь серым, с белым брюшком и глазами, черными, как дробленый искажающий камень. Почти вся морда состояла из гигантских, похожих на пилу зубов. Когда оно ухватило вопящего скавена покрепче, его челюсти буквально выстрелили вперед, а потом убрались назад в кожистую белую пасть.

Когда шок от вида огромной рыбы прошел, скавены принялись драться и толкаться. Похожие на ножи плавники, привлеченные кровью ночного бегуна, уже рассекали волны. Крысолюды понятия не имели, что такое акула, но они видели и по достоинству оценили то, что сделала первая. Щелкая зубами, кусаясь и царапаясь, скавены устремились к берегу. Одна группа крысюков в плащах набросилась на шлюпку, сбросив сидевших в ней в море. Те кучно всплыли на поверхность и ринулись к перевернутой лодке. Облако крови и погружающийся в воду плавник свидетельствовали, что по крайней мере для одного из них гонка к берегу уже закончилась.

Затрещали искажающие пистолеты, завизжали плывущие скавены – это экипажи других лодок принимали меры, чтобы их суденышки не постигла та же участь. Танкуоль осторожно отвернул от шлюпки, к которой греб. Он увидел, как мимо него скользнул огромный спинной плавник, заметил, как крысолюд в доспехах, отчаянно пытающийся удержаться на поверхности, рывком ушел вниз и исчез, оставив на воде кровавое кольцо.

Со дна шлюпки поднялся ассасин в плаще, сжимая в лапах духовую трубку. Танкуоль не мог разглядеть лица крысолюда под тенью, отбрасываемой капюшоном, но он видел, как скавен развернулся к нему лицом. Быстрым движением ассасин поднес трубку к губам. От такого зрелища по мохнатой спине Танкуоля поползли мурашки: он вспомнил, что из такого оружия его чуть не убили в Скавенгниле. И хотя его окружали акулы, он крепко зажмурился и нырнул.

Танкуоль отчаянно прокладывал себе путь сквозь окровавленное море. Он чуял по запаху, как акулы со всех сторон яростно терзают свою добычу. От этой вони по всей хребтине пульсировал ужас. Он чувствовал, как легкие горят от нехватки воздуха, но продолжал слепо плыть под водой. Что-то скользнуло по его передней лапе. Он бешено выбросил вперед когти. Обнаружив, что вцепился в нечто, покрытое шерстью, он заключил добычу в стальные объятия страха. Танкуоль попытался вскарабкаться по телу попавшего ему в лапы скавена, но тут же в диком ужасе открыл глаза к ноге, которую он держал, никакого тела не прилагалось.

Последний воздух вырвался из легких Танкуоля залпом испуганных пузырьков. В отчаянии он всплыл за ними на поверхность, хватая ртом воздух и раскачивая головой над почерневшими волнами. Почти сразу же, как он вынырнул на поверхность, раздался свистящий звук. Дротик пролетел над его головой так близко к коже, что Танкуоль почувствовал, как по его меху пробежала воздушная волна.

И тут же он ощутил, как за спиной яростно всколыхнулось море. Он обернулся и увидел, как в воде мечется огромная акула. Несколько мгновений спустя чудовищная рыбина перевернулась на спину, глаза ее закатились на затылок, а из морды торчал отравленный дротик.

Танкуоль оглянулся на шлюпку. На ней суетились перепуганные скавены, отчаянно пытавшиеся спастись от акул. Он мог различить силуэт ассасина в плаще, чей выстрел спас его от акулы. Негодяй, похоже, был от этого не в восторге. Он сломал свою трубку об колено, а затем извлек длинный кинжал и принялся вместе с остальными отбиваться от крысолюдов, пытавшихся забраться в лодку.

У ассасина, как и у большинства его сородичей, не было никакого личного запаха, ароматические железы были удалены хирургическим путем. Танкуоль попытался запечатлеть в своем сознании облик убийцы. Задачка была не из простых – все скавены клана Эшин казались ему на одно лицо. Когда крысолюд, барахтавшийся поблизости, вскрикнул, прежде чем акула утащила его под воду, Танкуоль решил, что достаточно долго изучал убийцу.

Убедившись, что он крепко держит посох, Танкуоль поплыл к песчаному берегу.

* * *

– Блоха навозная! Не так-не так карту читаешь-смотришь! – Шиван Нюхач выхватил заплесневелую карту из лап Шэнь Цинхэ.

Колдун оскалил клыки на старшего ассасина, но умиротворяюще махнул рукой своему крысоогру, когда тот двинулся к Шивану.

Танкуоль полулежал под пальмой, спокойно поедая странные желтые плоды, которые он отобрал у пары бегущих-по-стокам. Он с удовольствием наблюдал, как большие шишки Эшина ссорятся между собой. Очень приятно было смотреть, как его враги рвут друг друга. Он только надеялся, что рано или поздно их спор перейдет в драку. Если бы это случилось, то, учитывая склонность Эшина к яду, у экспедиции быстро стало бы на парочку предводителей меньше.

Путешествие в Люстрию из Сартозы было долгим и утомительным. Человечью команду они держали живой на протяжении большей части путешествия, используя ее для управления кораблем. Путешествие, однако, продлилось немного дольше, чем планировалось. Всего за несколько недель скавены истребили все запасы провизии в трюме. Затем они стали разнообразить свою диету людьми. Но через несколько дней скавены исчерпали и этот источник пропитания. К счастью, у Цан Квика, командира бегущих-по-стокам, хватило хитрости заставить своих крысолюдов наблюдать за пиратами. Так что, когда был доеден последний матрос, крысюки смогли вполне пристойно управлять кораблем. Тем не менее потребовалось еще две недели, чтобы увидеть землю. К тому времени скавены как раз приканчивали аварийный неприкосновенный запас продовольствия – скавенов-рабов, привезенных Шиваном из Скавенгниля.

Танкуоль откусил кусочек конфискованного плода, размышляя, не станет ли он вкуснее, если с него содрать мясистую желтую кожуру. Он сморщил нос от этой странной мысли. Впрочем, это была не первая странная мысль, посетившая его. Так, он не сомневался, что один из ассасинов пытался убить его, пока акулы пожирали нерасторопных, ленивых скавенов. И это был не единственный случай. Падающий лонжерон едва не раскроил ему череп всего на второй день пути от Сартозы. Потом был случай, когда он ночью вышел на палубу и был выброшен за борт кем-то, кого он не увидел и не учуял. Только по милости Рогатой Крысы ему удалось уцепиться за корпус корабля и взобраться обратно на борт.

В том несчастном случае обвинили обнаглевшего пирата, но попытки объяснить, как Танкуоля чуть не задушили во сне и сбросили в трюм с человечишками, были не столь убедительны. Если бы он вовремя не проснулся и не припрятал несколько кусочков искажающего камня в защечных мешочках, жаждущие мщения пираты убили бы его голыми руками. Но и в этом случае ему едва хватило хитрости и колдовства, чтобы не подпустить их к себе, прежде чем его наконец обнаружили три дня спустя.

Похоже, кто-то не слишком обрадовался решению Повелителя ночи послать его в эту экспедицию!

Танкуоль сжал клыки, свирепо глядя на кучку крысолюдов, спорящих над картой из крысиной шкуры. Любой из них может оказаться злодеем, жаждущим его крови! Да и кто сказал, что этот мерзавец действует в одиночку? Да! Это может быть заговор, диверсия, которую замышляют двое! А может, и больше! Может, в этом замешаны все!

Серый провидец пошевелил языком, извлекая из защечного мешка последнюю крошечную порцию искажающего камня. Он может проглотить его, воспользоваться природной силой и сотворить чары такого масштаба, что все вожди Эшина превратятся в кровавое пятно на песке!

Он моргнул и покачал головой, убирая кусочек искажающего камня обратно в краешек рта. Да, он мог бы уничтожить всех врагов одним ударом: а что делать дальше? Он все еще будет в тысяче привалов от дома, окруженный непроходимыми джунглями, кишащей акулами водой и несколькими сотнями воинов клана Эшин, которые могут не слишком благосклонно отнестись к уничтожению своих командиров, сколь угодно оправданному. Танкуоль неохотно дал убийственному видению исчезнуть и навострил уши, прислушиваясь к развернувшемуся спору.

– Может, это неправильная карта! – прошипел Шэнь Цинхэ, потрясая посохом в сторону ассасина в плаще. Он развернулся и указал тонким когтем на Цан Квика. – Может быть, ты украл карту не в том месте!

Предводитель бегущих-по-стокам оскалил клыки, ощетинившись от оскорбления.

– Мы взяли-забрали карту у чумного жреца! – запротестовал Цан. Коричневый крысолюд скрывал под плащом тощее, изможденное тело. Он старался держать себя в форме, чтобы ползать по водосточным трубам или протискиваться через дымоход. – Он сказал, это надо, чтобы Чумные пришли-забрали Люстрию у змеедьявола! Он говорил-пищал много-много, – добавил он с низким рычанием, водя большим пальцем вдоль тыльной части зазубренного кинжала.

– Может, человек-пират соврал? – предположил массивный Конг Спинолом.

Черный скавен командовал воинами клана Эшин. Это был жестокий монстр, носивший кольчужные доспехи, предпочитая их плащам и мантиям своих начальников-убийц. Огромный скавен опирался на окаймленную клыками глефу, край которой был покрыт маленькими медными кольцами и другими защитными талисманами.

– Человечишко не врал-лгал! – рявкнул Шиван. – Я говорил-сказал ему, он не умрет-сдохнет, если приземлит корабль в нужном месте!

– Может, человечишко знал, что ты лжешь-врешь, – заметил Шэнь. – Может, он думал-знал, что мы все равно съедим.

Шиван угрюмо закутался в плащ, сердито хлестнув хвостом по песку. И тут же усы ассасина задергались. Позабыв о препирательствах сородичей, он наклонился и принялся царапать песок. Когда он поднялся, в его глазах появился зловещий блеск, а когти сомкнулись вокруг ржавого куска железа.

– Металл человечишек! – торжествующе прошипел Шиван.

Он швырнул проржавелый кусок железа в песок, едва не задев ноги Шэнь Цинхэ. Колдун нахмурился и поднял гнилой кусок ржавчины. Он понюхал его, затем, бросив подозрительный взгляд на Шивана, попробовал лизнуть.

– Металл человечишек, – согласился колдун. Прищурившись и хлестнув хвостом, он уставился на Шивана. – Что ты нюхаешь-чуешь?

Старший ассасин смахнул с носа соплю и угрожающе ухмыльнулся остальным. Он с гордым видом поднял карту из крысиной кожи и чиркнул когтем по ее поверхности, испещренной чернильными знаками.

– Карта показывает место человечишек. Найдем-найдем это место, найдем-найдем, где на карте мы!

Заявление Шивана взволновало остальных скавенских командиров. Все они знали, как редко встречаются люди в Люстрии. В джунглях полным-полно всякого, что может убить человека быстрее, чем эшинский клинок. Человеческое поселение любого размера – невероятная редкость в джунглях. Ориентир, по которому они могли бы определить свое местоположение и найти дорогу к затерянному городу Кеце.

Цан Квик принялся быстро отдавать команды своим бегунам. Мелкие и тощие, они составляли основную массу тех, кому пришлось добираться до берега вплавь, и понесли наибольшие потери от акул. Они стремились доказать свою ценность и добиться более благосклонного отношения к себе со стороны ассасинов и воинов Конга. Это был вопрос не верности или долга, а простого выживания.

Бегущие-по-стокам рассыпались веером вдоль берега, принюхиваясь к песку. Время от времени кто-то из них начинал копаться в земле и выуживал какой-нибудь кусочек металла. Каждая находка укладывалась в определенную схему, и вскоре у скавенов появилось четкое представление о том, в каком месте джунглей начинается след ржавого хлама.

Шиван прорычал приказ всей экспедиции следовать за разведчиками Цана в джунгли. Чуть поскуливая от недовольства, воины и ассасины вскочили на ноги и поспешили в лесную гущу.

Танкуоль остался в прохладной тени пальмы и смотрел им вслед. Какое-то мгновение он тешил себя надеждой, что они забыли о нем. Затем серый провидец вновь обратил взгляд на берег, наблюдая, как вместе с приливом на сушу накатывают недоеденные куски скавенов. Он прислушивался к хриплым крикам тропических птиц, обонял вонь рептилий. Серый провидец встревоженно облизнул клыки.

Конечно, он не мог бросить храбрый клан Эшин в трудную минуту! Почему их вожди не смогли даже прочитать простую карту⁈ Если они хотят получить хоть какой-то шанс на успех предприятия, им необходимо его беспристрастное и бескорыстное руководство. Только так они смогут избавить себя от гнева Повелителя ночи. Это будет опасное дело, но Танкуоль не из тех, кто уклоняется от обязательств только потому, что они могут оказаться опасными.

Зажав посох под мышкой, серый провидец Танкуоль устремился за последним воином.

Он бросился вдогонку, стараясь выглядеть не слишком недостойно.

Мех Танкуоля лип к коже, одежда – к телу, словно мокрые тряпки, которыми крысомамы душат дефективных детенышей. Серый провидец раздраженно отмахивался от противной синей мухи, пытавшейся укусить его за шею. В целом из-за этих мерзких насекомых он потерял примерно кварту крови. Его так и подмывало использовать свою силу для отгона кусачих тварей, но он решил, что такое проявление магического мастерства было бы неуместно. Кроме того, склизкий крысомаг Шэнь Цинхэ сохранял силы, и это вынуждало Танкуоля вдвойне бережно относиться к своим.

Он ощетинился, увидев шелудивого колдунишку. Уж этот-то не станет тащиться через сор и грязь джунглей! О нет, для этого у него есть большой сильный крысоогр, который таскает на себе его ледащую тушку! Колдун лежал в объятиях зверя, как любимый детеныш, прижавшись носом к мамке. Танкуоль мог поклясться, что этот мерзавец дремлет. Сопит себе, в то время как остальные страдают, потеют и отбиваются от всевозможных грязных паразитов, насылаемых джунглями. Пиявки! Комары! Ядовитые пауки! Слепящие тучи мошек! Змеи!

У Танкуоля мех встал дыбом при мысли о змеях. Омерзительные твари были повсюду, наблюдали за ними немигающими глазами, ощупывали раздвоенными языками. Он потерял счет всем увиденным мерзким змеям. Маленьким, цвета человечьей крови, способным убить скавена одним взмахом клыков. Большим, падающим с ветвей, обвивающимся вокруг крысолюда и ломающим ему кости своими кольцами. Плоским, которые пролетали через деревья, как большие чешуйчатые ленты. Самой страшной из всех была гигантская змеюка с головой на каждом конце. К счастью, это чудище ограничилось поеданием двух бегущих-по-стокам, после чего скользнуло обратно в грязный ручей, в котором таилось.

Он снова бросил сердитый взгляд на Шэнь Цинхэ. Конечно, колдуну не нужно беспокоиться о змеях там, наверху, в объятиях крысоогра! Танкуоль внимательно смотрел на исполинского зверя. С головы до ног зверь был черен, как плащ ассасина, а огромные когти рук и ног покрывала сталь. На шее чудовища висело ожерелье из черепов: гномьих, человечьих и орочьих, но большинство составляли длинные узкие черепа скавенов. Угроза была очевидна.

Годжи – так в присущей ему вычурной манере назвал своего телохранителя колдун. Очевидно, некоторое время зверь обучался у клана Эшин: он двигался со скоростью и ловкостью, несовместимыми с его массой, причем совершенно беззвучно, ничем не выдавая себя. Даже бегуны Цана, носящиеся по джунглям, казались неуклюжими рядом с Годжи.

Танкуоль ощетинился и фыркнул от смеха, представив, сколько времени и средств впустую вбухал Шэнь Цинхэ в обучение своего крысоогра. На что сдался тихий телохранитель? Что толку иметь мощную машину разрушения, способную изящно прокладывать путь через джунгли? Крысоогр нужен, чтобы пугать нижестоящих и наводить ужас на врагов! Шэнь Цинхэ явно не имеет ни малейшего понятия о крысоограх!

Серый провидец проворно юркнул за спины двух клановых воинов, когда разведчики, посланные вперед, примчались обратно. От них пахло радостным волнением. Вскоре чуткий слух Танкуоля уловил их торопливый доклад. Там, впереди, они нашли что-то!

Колонна осторожно следовала за разведчиками по тропке, проложенной ими в джунглях. Земля постепенно утрачивала твердость. А теперь и вовсе превратилась в настоящее болото. Из подернутой ряской воды торчали корявые мангровые деревья, над тиной роились тучи насекомых. Песчаные отмели торчали из грязи, образуя некое извилистое, ломаное подобие моста через болото. На отмелях развалились огромные зеленые крокодилы, греясь в лучах солнца, пробивающихся сквозь кроны деревьев.

Все это Танкуоль увидел и учуял в одно мгновение, а затем его внимание, как и всех остальных скавенов, привлекла уродливая каменная башня, возвышающаяся на небольшом острове. Сооружение нелепо кренилось над болотом, илистые берега вокруг него были усеяны выпавшими из стен камнями. Из единственной видимой бойницы торчало ржавое жерло пушки. Над аркой сломанных деревянных ворот, стоявших перед башней, красовалась укрепленная цементом композиция из человеческих костей. Танкуоль узнал фигуру, которую они образовали. Такая же была на «Черной Мэри» – череп над двумя берцовыми костями. Серый провидец задумался, возможно ли, чтобы люди, построившие башню, и пираты, чей корабль они захватили, принадлежали к одному клану?

Некоторые из бегунов Цан Квика направились к башне, и от них исходил запах алчности. Запах подхватили воины Конга Спинолома, и большие скавены устремились вслед за маленькими разведчиками.

Серый провидец Танкуоль тоже двинулся вперед, решив выступить посредником в любом споре по поводу сокровищ иа благо экспедиции – и за чисто условный процент. Его нос дернулся, когда в него ударил новый запах. Холодная дрожь пробежала по хребту – так проявилось усилие контролировать свои железы. Такого запаха не знал даже самый умудренный ассасин. Эту вонь могли помнить только те, кто был связан с миром магии. Последний раз Танкуоль ощущал такой отвратительный запах, когда сражался с некромантом Воргуном из Прааги. Это была вонь самого темного колдовства, тошнотворные миазмы нежити.

Танкуоль обдумал варианты, затем осторожно направился обратно в джунгли. А в беду пусть попадут наглецы из Эшина! Это послужит им справедливым наказанием за все унижения, которым они его подвергли! И потом, кто-то из этой кровожадной своры пытался убить его. Может быть, серому провидцу повезет, и какое бы зло ни бродило вокруг башни, оно позаботится о его неведомом враге.

Глаза Шэнь Цинхэ были не настолько закрыты, как предполагал Танкуоль. Колдун вовсе не дремал, а наблюдал за всеми своими товарищами, и особенно за серым провидцем. Увидев лукавый блеск в глазах Танкуоля, колдун спустился из объятий Годжи. Шэнь понюхал воздух. От того, что он учуял, его шерсть ощетинилась. Он укоризненно посмотрел на Танкуоля, а затем бросился вперед, чтобы предупредить свой клан об опасности.

Но было слишком поздно. Первые из скавенов уже достигли башни. Когда первый крысолюд спрыгнул с песчаной косы на осыпающуюся поверхность острова, из темноты внутри башни появилась смутная фигура. В ней угадывалось что-то от человека, но одежда представляла собой лишь клочья ткани, свисающие с тощих костей. Гнилостно-зеленая кожа была покрыта волдырями и иссечена тропической жарой. Из разлагающегося тела торчали островки костей, а в остатках плоти копошились черви. Из-под изодранных остатков капитанской фуражки на крысолюдов свирепо смотрел высохший череп.

Один из бегущих-по-стокам взвизгнул от ужаса, увидев тварь, и попятился с такой поспешностью, что споткнулся и бухнулся в грязную воду. Другой бегун оскалил клыки и метнул пару ножей в приближающееся человекообразное. Клинки глубоко вонзились в грудь существа, пронзив сердце. Тот, казалось, даже не заметил ударов, но приблизился к бегуну на еще один нетвердый шаг.

Перепугавшись вслед за товарищем, крысолюд развернулся, намереваясь бежать. Но не успел он сделать и шага, как снизу, прямо из земли, выскочил гнилой кулак и бульдожьей хваткой вцепился ему в ногу. Бегущий-по-стокам корчился в агонии, отчаянно кромсая ножом державшую его руку. Под клинком хрустнули пальцы, но кулак не желал отпускать его. Скавен взвыл, моля сородичей о помощи. Слишком поздно он заметил, как на него упала гнилая тень капитана. Разлагающийся зомби поднял ржавую саблю и обрушил на скавена.

Крики эхом разносились по всему болоту. Тем временем из тины вылезали новые зомби и принимались злобно и молча шарить вокруг в надежде поймать какого-нибудь крысолюда. Скавены дружно отпрянули от страшных тварей, ужасаясь своей неспособности убить тех, кто уже мертв. Несколько бегунов попались в когтистые лапы зомби. Крики переросли в оглушительные вопли, когда их тела стали медленно рвать на части. Один из ассасинов в развевающемся черном плаще попытался пробиться обратно в башню и убить капитана. Каждый удар его отравленных ножей попадал в цель, но ни одна из жертв не пострадала. Вскоре зомби окружили одинокого убийцу. В приступе ужаса убийца в плаще полоснул себя кинжалом по шее, лишь бы не попасть в когти нежити.