Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 63 страниц)

Танкуоль не бросился на него со своим ржавым мечом. Вместо этого скавен вскочил на ноги, щебечущий смех пробивался сквозь клыки. Он повернулся и побежал, но не в темноту, где звуки преследовавших его ящеров становились все громче, а вперед, к дневному свету.

Адальвольф похолодел от ужаса, когда понял, почему смеялся Танкуоль. Последний удар, который он нацелил на серого провидца, прошел мимо него, обрушившись на стену. Но не просто на стену. Наемник нечаянно разбил последний из змеиных камней! Адальвольф не знал, подтолкнул ли его крысомаг к тому, чтобы случайно сломать защиту, или это был просто еще один пример дьявольской удачи, которая, казалось, сопутствовала монстру. Воин знал лишь то, что его враг вот-вот улизнет.

Уже смирившись с одинокой смертью, наемник был полон решимости увидеть Танкуоля впереди себя на долгой дороге в ад.

С отвращением отбросив в сторону золотую дубинку, Адальвольф выхватил из-за пояса дуэльный пистолет и бросился вслед за убегающим крысолюдом. Большая скорость скавена почти не оставляла человеку надежду поймать чудовище, но наемник был полон решимости попытаться. Он воззвал к Мирмидии, Верене и всем своим богам и богиням, прося их об этой маленькой услуге. Пусть он отомстит своему врагу.

Танкуоль исчез за каменной аркой, служившей входом в коридор. Дневной свет почти ослепил Адальвольфа, когда тот устремился за серым провидцем. Дезориентация и спешка воина были настолько сильны, что он едва не свалился головой вниз с пирамиды, когда выбежал из туннеля. Лишь чистая удача позволила ему вовремя притормозить, упасть спиной на стену пирамиды вместо того, чтобы рухнуть на площадь, простирающуюся далеко внизу.

Глаза щипало, наемник видел лишь размытое пятно, все цвета слились в различные оттенки белого. Адальвольф проклинал жгучий свет солнца, проклинал те драгоценные мгновения, которые получил Танкуоль, чтобы сбежать от него.

В самый разгар проклятий на краешке его зрения появилась рычащая фигура. Тяжелый посох крысомага треснул воина по лицу, сбив с ног и едва не сломав челюсть. Наемник закричал от боли, приземлившись на сломанную руку. Пистолет выскользнул из пальцев и с грохотом покатился по узкому карнизу.

Скорее инстинктивно, чем сознательно, Адальвольф перекатил свое измученное болью тело, как только приземлился. И тут же услышал, как лезвие меча Танкуоля царапнуло камни, на которых он только что лежал. Он пнул ногой в направлении источника звука и свирепо ухмыльнулся, когда был вознагражден болезненным писком крысолюда.

– Навозно-гнилостное рабское мясо! – рявкнул на него Танкуоль. – Я тебе кишки вырежу и тебе же скормлю!

Посох серого провидца треснул по боку Адальвольфа, сломанные кости царапнули одна о другую, сполохи агонии пронзили все тело. Но наемник не позволил боли одолеть себя. Он схватил наконечник посоха, используя его как рычаг против врага. Каким бы быстрым и вертким ни был скавен, Адальвольф был больше и сильнее. Прежде чем Танкуоль успел что-то сообразить, Адальвольф развернул серого провидца и впечатал его в стену пирамиды.

Крысомаг сделался более отчетливым, он больше не казалась ярким пятном в выбеленных солнцем глазах Адальвольфа. Наемник видел, как серый мех встал дыбом на шее чудовища, а во рту сверкнули уродливые клыки. Когти Танкуоля сжались вокруг меча, и он бросился вперед, чтобы нанести колющий удар в живот человека.

Внезапно глаза серого провидца округлились от ужаса, тело испустило отвратительный мускусный запах. Меч со звоном выпал из его пальцев и покатился вниз по узким каменным ступеням, вделанным в стену пирамиды. Дрожа, скавен издал короткий резкий писк страха, а затем вырвал посох из рук Адальвольфа. Танкуоль отчаянно рванулся вниз по склону пирамиды, опустившись на четвереньки и устремившись к руинам, стоявшим далеко внизу.

Наемник повернул голову, думая, уж не увидел ли Танкуоль выходящих из коридора ящеролюдов. Вместо этого Адальвольф обнаружил, что смотрит на пустынный город за пирамидой и окружающие его джунгли. Теперь в джунглях появилось огромное множество рептилий всех размеров и видов. Воин видел неуклюжих бронированных левиафанов с паланкинами на чешуйчатых спинах, словно у арабских боевых слонов. Наемник заметил огромных плотоядных животных, похожих на тех, которых они встречали на тропе, только теперь они были оседланы на манер бретоннских скакунов. Он увидел орду высоких, сильных ящеролюдов, воинственных рептилий, которые не были ни неуклюжими кроксигорами из нерестилищ, ни жилистыми сцинками из храма. Солдаты-ящеры выстроились в шеренги и колонны, маршируя под звуки странных труб и зловещих барабанов.

На краю джунглей собралась целая армия, взяв в кольцо разрушенный город. Посреди этого странного воинства, устремив на него взор, парило на огромном золотом помосте удивительное, раздувшееся, похожее на жабу существо. Даже Адальвольф чувствовал силу этого странного создания. Величие этой силы было таково, словно откололся и упал в джунгли кусочек солнца. Мощь сцинка-пророка, который так напугал Танкуоля, была ничем по сравнению с аурой древней мощи, исходившей от жабообразного существа. Неудивительно, что крысолюд поджал хвост и убежал!

Мысли о крысомаге заставили Адальвольфа обратить взгляд на основание пирамиды. Бегущий скавен преодолел почти половину расстояния между наемником и площадью внизу. Воин огляделся в поисках расшатанного кирпича, старой кости, чего-нибудь, что можно было швырнуть в Танкуоля и, возможно, заставить его упасть. Наемник улыбнулся, когда обнаружил нечто получше кирпича. Адальвольф думал, что потерял пистолет, когда крысомаг набросился на него, но оружие не скатилось с края уступа.

Усмехнувшись, наемник встал и хладнокровно направил пистолет в спину Танкуоля. Но не успел он выстрелить, откуда-то сзади и сверху донесся пронзительный крик. Адальвольф резко обернулся, уверенный, что слышал голос Хильтруды. Он пристально посмотрел на плоскую вершину пирамиды, где стоял алтарь. Жрецы-сцинки снова собрались там, одеяния и перья Шиукоатля развевались на горячем, влажном ветру. Сцинк-пророк склонился над алтарем, держа в когтистой руке сверкающий нож. На алтаре, растянутая и связанная, как и принесенные в жертву крысолюды, визжала от ужаса Хильтруда!

Адальвольф больше не думал о Танкуоле. Он опустил дуло пистолета, целясь в далекую фигуру Шиукоатля. Вероятность того, что пуля поразит пророка с такого расстояния, была невелика, но воин молился, чтобы звук выстрела хотя бы спугнул жреца.

Тщательно прицелившись и еще раз помолившись богам, Адальвольф медленно нажал на спусковой крючок.

Властитель Тлако наблюдал за искаженным алгоритмом, пока тот несся вниз по стене Храма Змея. Сланн переключил внимание от пагубной дисгармонии и сосредоточился на низкофазном алгоритме – неизвестном факторе, стоящем на выступе над бегущим ша’кота. Властитель Тлако воспринимал теплые быстрые эмоции как иррациональные суммарные числа, борющиеся за контроль над умственными процессами неизвестного фактора. На вершине храма Властитель Тлако мог видеть Шиукоатля. Сущность сцинка была столь же непроницаема, как и в прежних случаях, когда маг-жрец размышлял о нем.

Сквозь путаницу иррациональностей, заполнявших разум неизвестного фактора, Властитель Тлако сумел разглядеть закономерности. Один набор последовательностей означал уничтожение ша’кота. Другой содержал вызов Пророку Сотека. Какая последовательность включит в себя неизвестный фактор? Какой алгоритм постарается обнулить?

Древние не случайно добавили низкофазные алгоритмы к Великой Математике. Не имело значения, что ни один из сланнов никогда по-настоящему не осознал цель этого добавления и даже не выявил – закончена ли работа, начатая Древними, или остается незавершенной. В отличие от постоянных фракталов и ломаных алгоритмов, теплокровные имели свое место в гармонии. У них было предназначение.

Властитель Тлако приложил немало сил к тому, чтобы привести сюда неизвестный фактор и исполнить это предназначение. Что он выберет? Шиукоатля или ша’кота? Что его иррациональные суммарные числа выберут как ответ на уравнение?

Глаза сланна сузились, когда он увидел, что мысли неизвестного фактора стали постоянными. Он сделал выбор. Властитель Тлако наблюдал, как человек направил свое оружие на Шиукоатля и выстрелил.

Вот и решение проблемы, подумал Властитель Тлако, шевеля одним из дряблых пальцев для манипулирования последовательностями Великой Математики.

Уравнение решено, сделал вывод сланн. Но возник новый вопрос: почему?

Адальвольф, не веря своим глазам, наблюдал, как его пуля пробила верхнюю часть черепа Шиукоатля. Пророк-сцинк даже не вскрикнул, когда выстрел сбил его с ног. Тело перелетело через край пирамиды и с грохотом покатилось вниз по пологой лестнице клубком пернатых талисманов и золотых амулетов.

Другие жрецы-сцинки были так же потрясены внезапной и насильственной смертью Шиукоатля, как и Адальвольф. Ящеролюды растерянно моргали, разинув рты в ошеломленном молчании.

Наемник не знал, как долго ящеролюды будут парализованы смертью лидера. Перехватив пистолет так, чтобы использовать его тяжелую рукоятку как дубинку, Адальвольф бросился к лестнице, взбегая по ней в бешеном темпе, не обращая внимания на возможность смертельного падения, ожидающего его, если он споткнется в своем безумном броске вверх. Опасность, угрожавшая ему, была ничтожна по сравнению с той местью, которую ящеролюды наверняка обрушат на Хильтруду, когда придут в себя. Наемник представил себе ее истекающее кровью сердце, вырванное из тела жрецами-рептилиями, и это подстегнуло его. Воин не обращал внимания на вспышки боли, пронзавшие его с каждым шагом, когда кости раздробленной руки терлись друг о друга. Он не думал и о горячем, обжигающем дыхании, со свистом вырывавшемся из легких. Для Адальвольфа имело значение лишь одно – вовремя добраться до девушки.

Воин одним прыжком преодолел последние несколько ступенек и приземлился на крышу пирамиды, словно пантера. Жрецы-сцинки заморгали, их зрачки расширились от удивления, когда они увидели этого дикаря, стоящего на коленях возле алтаря. Один из ящеролюдов начал поднимать оперенный посох. Наемник прыгнул на него, ударив пистолетом по макушке. Сцинк пошатнулся от первого удара, а когда Адальвольф продолжил атаку, безжизненно рухнул на алтарь.

Резкий свист предупредил воина, что сзади на него бросается второй сцинк. Наемник развернулся и швырнул окровавленный пистолет в лицо жрецу. Клыки хрустнули, когда оружие врезалось в рот ящеролюда, заставив того отвернуться от человека и схватиться за кровоточащую морду.

Преследовать раненого жреца не было времени, потому что третий из его товарищей уже бросился на Адальвольфа, нацелив на него острый конец посоха, как копье. Воин напрягся, ожидая нужного момента. Когда сцинк попытался ударить, наемник дернулся в сторону и схватился за посох. Тем же манером, как он сражался с Танкуолем, Адальвольф поймал посох железной хваткой и благодаря большей силе и размеру резко крутанул соперника. Тощий сцинк весил куда меньше, чем рогатый скавен, и вращательное движение человека отбросило рептилию далеко за край крыши. Ящеролюд испуганно чирикнул, падая на площадь у подножия пирамиды.

Последний из жрецов-сцинков уставился на Адальвольфа холодными немигающими глазами. Ящеролюд что-то прошипел сквозь зубы, и его чешуйчатые когти стали наливаться жутким светом. Наемник понял, почему другие жрецы так дерзко атаковали его. Они должны были отвлечь нападавшего, чтобы дать последнему сцинку время сотворить магию. Адальвольф метнул в ящеролюда пернатый посох, который держал в руке, но оружие потеряло инерцию еще до того, как приблизилось к сцинку, безвредно стукнувшись о камни перед ногами жреца.

Острые зубы сверкнули на лице сцинка, когда жрец поднял один из светящихся когтей. Адальвольф быстро прикинул, где можно спрятаться. Единственным укрытием был алтарь, и воспользоваться им означало подвергнуть Хильтруду воздействию магии, которую творила рептилия.

Наемник остался на месте и демонстративно уставился в сторону ящерицы.

– Надеюсь, ты подавишься этими словами, – выплюнул он.

Сцинк резко прервал заклинание, и свечение исчезло с его когтей. Он склонил голову набок, уставившись на Адальвольфа с выражением удивления и замешательства, которое было даже сильнее, чем шок от смерти Шиукоатля. Жрец спокойно положил посох на землю, затем сел рядом с ним, сложив ноги и хвост под туловищем.

Адальвольф подозрительно уставился на сцинка, гадая, что за трюк тот затеял. Воин внимательно наблюдал за существом, обходя его по кругу, чтобы добраться до алтаря. Сцинк больше не обращал внимания на человека, но продолжал смотреть на свои ладони.

Хильтруда разрыдалась, увидев над собой лицо Адальвольфа, по ее щекам покатились слезы облегчения. Наемник ободряюще улыбнулся ей, затем нащупал ремни, которыми ящеролюды привязали ее к алтарю. Сцинки сплели хитрые узлы, способные сбить с толку даже моряка. Адальвольф вскоре оставил всякую надежду развязать ее и стал искать что-нибудь, чем можно было бы разрезать путы.

На поверхности рядом с алтарем лежал церемониальный нож, которым Шиукоатль собирался резать Хильтруду. Адальвольф наклонился и быстро схватил его. В тот же момент воин увидел дрожащую кучу, распростертую у подножия алтаря. Мрачная улыбка появилась на лице наемника, когда он увидел капитана Шехтера в незавидном положении.

Вероломный капитан может подождать. Адальвольф встал и снова повернулся к Хильтруде. Бросив последний взгляд на сцинка, чтобы убедиться, что тот все еще ведет себя прилично, наемник принялся распиливать веревки, которыми были связаны руки женщины.

Как только ее руки освободились, Хильтруда обвила ими шею Адальвольфа в удушающем объятии. Она оторвалась от алтаря и прижалась своими мягкими губами к его губам. Наемнику потребовалось больше усилий, чем он мог себе представить, чтобы освободиться из ее объятий.

– Я должен распутать твои ноги, – сказал Адальвольф, мягко отталкивая ее. Внезапно в голову пришла одна мысль. Ему придется повернуться спиной к сцинку. – Не спускай глаз с этого монстра. Предупреди меня, если он пошевелится.

– Я молилась, чтобы ты пришел, – сказала ему Хильтруда, пока он распиливал веревки. – Но не смела надеяться, что успеешь.

Адальвольф перерезал последнюю веревку и помог Хильтруде спуститься с алтаря.

– Можешь благодарить этого вонючего труса Танкуоля, которого я вовремя нашел, – сказал наемник. – Он обещал, что приведет к тебе, если помогу ему выбраться. Хотя уверен, он и не собирался сдержать свое слово. Но иногда даже лжецы попадают в ловушку собственной лжи.

Хильтруда снова попыталась обнять его, но заметила вспышку боли, промелькнувшую на лице воина, когда коснулась его руки. Смесь жалости и беспокойства наполнила глаза куртизанки, когда она заметила увечье Адальвольфа. Хильтруда изучила грубую перевязь, который наемник сделал для себя из одной из своих штанин. Неодобрительно покачав головой, женщина начала рвать на себе лохмотья платья, чтобы сделать более надежную повязку.

– Некогда, – пожурил ее Адальвольф. – Когда я бежал из пирамиды, за мной гналась толпа рептилий, а теперь целая армия этих тварей окружает город! Надо выбираться отсюда! Сейчас же!

Наемник схватил Хильтруду за руку и повел ее к лестнице, но тут раздался голос Шехтера:

– Во имя любви Шалльи и милости Мананна, не оставляй меня! – взвыл капитан.

Адальвольф холодно посмотрел на мужчину, затем перевел взгляд на опустевший алтарь. Именно этого мерзавец и заслуживал. Мягкая рука Хильтруды прижалась к его груди, когда он отвернулся.

– Ты не можешь бросить его, – сказала она. – Только не так. Только не с ними.

Укол вины заставил Адальвольфа нахмуриться. Что бы ни сделал Шехтер, он все еще оставался человеком. Женщина была права: ни один человек, наделенный совестью, не может бросить другого на милость нечеловеческих чудовищ. Воин подумал, что именно так и поступил, если бы не Хильтруда.

Наемник наклонился над Шехтером и ловким движением ножа перерезал веревки. Капитан потер пострадавшие запястья и улыбнулся Адальвольфу.

– Не думай, что сделал это для тебя, – предупредил наемник. – Просто не хочу, чтобы твое жалкое лицо преследовало меня по ночам, вот и все.

– Я этого не забуду, – заверил Шехтер. – Клянусь Гандрихом и старым Морским Джеком, не забуду! – Капитан встал и потер ноги, восстанавливая кровообращение. И какой у нас теперь план? Ты хочешь вернуться внутрь и искать ван Зоммерхауса?

Хильтруда посмотрела на него с надеждой. Адальвольф отвернулся. После собственного невозможного спасения она, похоже, думала, что наемник может сделать все что угодно. В каком-то смысле воину было немного грустно, что избыток здравого смысла не давал ему считать себя и вправду всемогущим. Если патрон все еще внутри пирамиды, они никогда его не найдут. Он смотрел на руины, наблюдая, как армия ящеролюдов медленно окружает их. Скоро пути спасения не будет. Но куда им бежать?

Улыбка расплылась по его лицу, когда он увидел фигуру в сером плаще, мчащуюся через руины. Если кто-то и знает путь отхода, так это Танкуоль! Воин указал на крысолюда вдалеке.

– Мы должны следовать за Танкуолем! – сказал он. Он знает, как отсюда выбраться, и я уверен, его можно убедить, что единственный способ спасти свою шкуру – спасти и нашу заодно.

Хильтруда ахнула от ужаса при этой мысли.

– Мы спасаемся от ящеролюдов только для того, чтобы снова попасть в лапы крысомага!

Адальвольф покачал головой.

– Он потерял всех последователей. Теперь только он и мы. – Воин посмотрел на руины, с неприятным чувством вспоминая о кордоне, который ящеролюды выставили вокруг города, и о появлении необычной жабы на краю джунглей. – Мы должны поторопиться, пока не потеряли его.

– Я подойду через минуту, – сказал Шехтер остальным. Он поднял один из оперенных посохов, лежащих на вершине, и направился к сидящему сцинку.

– Шехтер! Оставь его в покое! – закричал Адальвольф, боясь, что капитан спровоцирует жреца-рептилию пустить в ход всю свою магию.

Шехтер заколебался, поднимая посох, но не из-за крика Адальвольфа. Капитан изучал неподвижного ящеролюда, глядя на странные белые пятна, расползающиеся по чешуйчатой шкуре сцинка. Это было все равно что смотреть, как плесень растет на хлебе. Он попятился от рептилии, внезапно расхотев проломить ей голову.

– Чума! – ахнул Шехтер и сделал знак Шалльи, произнося это страшное слово.

Адальвольф направился к сидящему жрецу, чтобы лично удостовериться, но Хильтруда удержала его.

– Ты сказал, нам надо идти. Так идем же, – сказала она дрожащим от ужаса голосом, совсем как тогда, когда моряки предложили сжечь растения-людоеды.

Наемник смягчился. Пусть сцинк хранит тайну того, что уготовил ему непредсказуемый рок. Воин осторожно направился к лестнице, радуясь, что рядом с ним Хильтруда, которая поможет держать равновесие. Спуск будет труднее, чем безумный рывок к вершине. Не было никакой возможности не заметить, как отсюда далеко до земли.

На полпути вниз они нашли вход, которым воспользовались Танкуоль и Адальвольф, чтобы выбраться из пирамиды. Теперь отверстие было усеяно телами ящеров, и все они были изувечены самым ужасным образом. Увидев трупы, наемник почувствовал, как тепло покидает его тело. Он знал, что за существо способно сотворить такую бойню. Однако промолчал. Не стоит говорить остальным, что Танкуоль, возможно, недолго пробудет в одиночестве.

Но были и другие – ящеролюды, которых не прикончили в бою. Ни один из них не мог причинить неприятности – они просто лежали разбросанные по карнизу, жизнь по капельке вытекала из искореженных тел. Сцинки умирали с разинутыми ртами, пытаясь втянуть в себя воздух, а их глаза распухли и покрылись коркой. Тот же самый жуткий белый грибок, который описал Шехтер, быстро распространялся по чешуйчатой коже, заметно расширяясь за считаные мгновения.

Капитан наклонился над одним из изувеченных сцинков и вытащил золотой меч, зажатый в мертвой лапе. Шехтер проверил баланс громоздкого клинка. Ухмыляясь, повернулся к Адальвольфу.

– Чертовски лучше, чем нож, – сказал капитан наемнику.

Хильтруда почувствовала, как напряглось тело воина.

Шехтер рассмеялся и бросил оружие Адальвольфу.

– Это твое, – сказал он. – Я постараюсь найти еще для себя и девчонки.

– Если вернемся, это будет стоить парочку гульденов, – заметил Адальвольф, изучая странный двуглавый меч.

– Я подумал о том же, – ответил Шехтер с блеском в глазах.