Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 63 страниц)

Адальвольф удивился, увидев, что Хильтруда отошла от бочек с водой и направилась в его сторону, вместо того чтобы вернуться к патрону. Она улыбнулась ему и протянула серебряный кубок, который держала в руке. Наемник некоторое время изучал изящно выгравированную чашу, затем вернул ее женщине.

– Боюсь, что, если выпью из этого кубка, у меня останется дурной привкус во рту, – сказал он ей.

Хильтруда пожала плечами и сделала глоток. Она огляделась, разгладила изорванное платье и села на большой серый камень у края тропинки. Наложница грустно улыбнулась, ощупывая грязные лохмотья некогда прекрасного наряда.

– Не волнуйся, он купит тебе новое, – заверил ее Адальвольф.

В глазах Хильтруды вспыхнул огонь.

– Он это не покупал. Это я купила, если хочешь знать.

– Держу пари, заплатил все же он, – проворчал наемник.

– А кто заплатил за твои доспехи и меч? – огрызнулась Хильтруда. – Если ты считаешь меня шлюхой за то, что отняла у него деньги, тогда сам-то ты кто?

– У меня все по-другому, – сказал Адальвольф, чувствуя себя неловко от такого поворота разговора.

Хилтруда удивленно подняла бровь.

– Почему же? Потому что ты мужчина? Потому что для мужчины нормально брать деньги у того, кого он презирает, но, когда это делает женщина, она тут же становится распутной дешевкой?

– Я не продаю ему свое тело!

Куртизанка фыркнула и горько усмехнулась.

– Да ну? Он платит тебе, чтобы ты сражался с его врагами и защищал его корабли. Он ожидает, что ты оградишь его от мечей и топоров – и от злобных растений! Ты прав, это не значит продавать свое тело. Это значит продавать свою жизнь! – Она покачала головой, придав лицу высокомерное выражение. – Даже я не опускалась так низко.

Адальвольф неловко переминался с ноги на ногу. Он не ожидал, что Хильтруда станет защищать свои отношения с ван Зоммерхаусом, бросая тень на его собственные отношения с тем же нанимателем.

– У меня семья в Мариенбурге. Она от меня зависит. Вот почему я это делаю, – тихо сказал он.

– У меня даже этого нет, – сказала Хильтруда. – Моя семья умерла, когда я была еще маленькая, я не помню их. В округе свирепствовала оспа, и чумные доктора захотели сжечь зараженные дома. С огнем они не справились. Три улицы сгорели дотла. – Опа печально смотрела в никуда, ее щеки дрожали, когда она вспоминала ту давнюю трагедию. – С тех пор стараюсь выживать как могу.

Адальвольф шагнул к ней.

– Хильтруда… – тихо произнес он. Затем взгляд наемника снова стал жестким. – Хильтруда… не двигайся, – приказал он.

Куртизанка хотела было возразить, что не наемнику ей приказывать, но его тон и выражение лица заставили ее послушаться. Она осторожно повернула голову, чтобы проследить за направлением взгляда воина. С ее губ сорвался короткий вскрик, когда она увидела существо, скользнувшее на камень рядом с ней и гревшееся на солнышке. Оно походило на тонкий ремешок из чешуйчатой кожи, от головы до кончика хвоста опоясанный чередующимися кольцами малинового, желтого и черного цветов. Голубой язык высунулся из маленькой курносой головки, пробуя воздух на вкус слегка подрагивающим раздвоенным кончиком.

– Не двигайся, – снова прошептал Адальвольф, когда Хильтруда отстранилась от змеи.

Он видел, как женщина дрожит от ужаса каждым мускулом тела при виде существа, сидящего рядом с ней. Адальвольф медленно вытащил меч.

Клинок еще не успел покинуть ножен, как кто-то сильно стиснул запястье наемника. Адальвольф обнаружил, что рядом с ним стоит брат Дитхельм, а рука священника сжимает его руку.

– Только не так, – посоветовал Дитхельм. – Как бы ты ни был проворен, змея может оказаться еще быстрее. Есть и другой способ.

Озадаченный, Адальвольф смотрел, как священник опустился на колени перед змеей. Рептилия уставилась на него черными глазами, следя за каждым движением. Дитхельм начал что-то тихо бормотать себе в бороду, слегка раскачиваясь всем телом. Змеиная голова вторила его движениям, медленно покачиваясь из стороны в сторону. Постепенно жрец начал подползать к змее, по-прежнему раскачиваясь взад и вперед. Змея не сводила глаз с Дитхельма.

– Хильтруда, – тихо произнес священник. – Отодвинься от нашего маленького друга. Это вполне безопасно, только не трогай его.

Женщина быстро отпрыгнула от камня и прижалась к Адальвольфу. Вместе они смотрели, как священник преодолел последние несколько футов, отделяющих его от змеи. Небрежно, как бы не задумываясь, Дитхельм поднял руку и похлопал змею по голове.

– Уходи, – сказал он ей.

К их изумлению, змея не укусила его, а повернулась и скользнула обратно в джунгли.

– Как тебе это удалось? – спросил Адальвольф. – Я думал, твои силы зависят от моря.

Дитхельм стряхнул с одеяния грязь и листья и кивнул.

– Действительно, моя связь с могущественным Мананном здесь, так далеко от океана, слаба. Я лишь смутно ощущаю его присутствие, ибо это земля неподвластна известным нам богам. Призывать к помощи Мананна здесь было бы бесполезной тратой сил.

– Тогда как же ты сумел укротить змею? – удивилась Хильтруда.

Священник улыбнулся.

– Не думай, что я путешествовал по морям большую часть жизни и не научился нескольким собственным трюкам. В Аравии есть мистики, которые специализируются на гипнозе змей. В той засушливой стране они используют змей, чтобы выгнать крыс из своих жилищ, знаете ли. Однажды, когда я был на борту эстальского галеона, мы встали на якорь в Кофере. Там-то я и обучился этому искусству. – Дитхельм покраснел от смущения. – Признаюсь, я выучил его только потому, что надеялся таким образом зачаровывать угрей. Как бы я ни старался, мне никогда не удавалось заставить змеерыбу смотреть мне в глаза настолько долго, чтобы оно сработало.

Через семь дней пути путники увидели необычное зрелище. Раньше джунгли окаймляли странную тропу сплошной зеленой стеной. Людям даже приходилось прорубать себе дорогу, чтобы охотиться и собирать фрукты.

Теперь они наткнулись на огромную брешь в стене, гигантскую дыру, где что-то колоссальное пробилось сквозь джунгли. В тех местах, где в землю вонзились исполинские копи, тропа была изрыта бороздами и выбоинами. В воздухе стоял привкус меди, а вместе с ним и тяжелый мускусный запах рептилий.

Люди в страхе смотрели на истерзанную землю, ужасаясь размерам когтистых следов. По команде пробежал испуганный ропот, некоторые матросы начали пятиться по тропе.

– Что делать будем? – спросил Шехтер ван Зоммерхауса.

После инцидента с плотоядными растениями патрону пришлось проявить изрядную щедрость, чтобы вернуть расположение капитана и команды. Мало у кого из матросов не имелось расписки, по которой по возвращении в Мариенбург ему причиталась некая сумма из сундуков ван Зоммерхауса.

Патрон оглядел изрытую землю, затем бросил нервный взгляд на брешь, пробитую между деревьями. Он погладил намокшие оборки рубашки, обдумывая вопрос.

– Это могло произойти когда угодно, – решил он. – Что бы это ни было, оно, возможно, уже за много лиг отсюда. Предлагаю держаться тропы.

– А если ты ошибаешься? – с вызовом спросил Марджус. – А что, если эта тварь все еще прячется где-то здесь?

– Тем больше смысла оставаться на тропе, – вставил Адальвольф. – Единственный другой вариант – отправиться в джунгли. Не знаю, как ты, а я предпочел бы встретиться с этой тварью лицом к лицу там, где я мог бы, по крайней мере, заранее увидеть ее приближение.

Это соображение отнюдь не обнадеживало, но заставило Марджуса и остальных успокоиться. Усталые люди снова двинулись в путь, с трудом пробираясь по разбитой земле, обходя сломанные деревья, поваленные проходом великана. Все помогали поднимать волокушу и оставшиеся бочки с водой над самыми труднопроходимыми завалами. Для ослабевшего экипажа это была тяжкая, непосильная работа, которая и требовала всего их внимания.

Возможно, именно поэтому никто не мог сказать, в какой момент послышался ужасный хруст. Казалось, он появился из ниоткуда, когда матросы опустили на землю последнюю бочку. Звуки были жуткие, чавкающие, как будто собака уткнулась носом в кучу отбросов. Все остановились и некоторое время прислушивались, пытаясь определить источник чавканья. Но, хотя оно становились все громче, обманчивость джунглей и эхо не позволяли сказать, с какой стороны доносятся мерзкие звуки.

– Я не собираюсь торчать здесь и выяснять, что это такое! – воскликнул один из матросов.

Он рванулся вперед, скрывшись за поворотом тропы. Другие быстро последовали его примеру, в том числе и зараженный страхом ван Зоммерхаус. Шехтер звал людей назад, но они уже не слушали его. Те, кто остался, неохотно бросились в погоню, понимая, что их единственная надежда на выживание – держаться вместе.

Сбежавшие матросы далеко не ушли. Они замерли, когда свернули за поворот тропинки, их лица побледнели, а сердца застучали в груди. Спасаясь от жутких звуков, люди, наоборот, набрели на их источник.

На тропе стояло гигантское, больше городского купеческого дома, существо, блестя на солнце чешуйчатой спиной. По форме оно напоминало ощипанного ястреба, правда, с маленькими когтистыми лапками вместо крыльев. Ноги его, наоборот, были огромными, толще корабельной грот-мачты, и мощно мускулистыми. Когти на ногах существа размерами превышали алебарды. Толстый хвост, почти такой же длинный, как корпус «Кобры Кхемри», рассекал воздух позади чудовища, уравновешивая его гигантское тело. Огромная, тяжелая, как череп бульдога, голова держалась на короткой широкой шее. Морда существа была сплюснутой, как у жабы, а рот представлял собой огромную дыру под крошечными щелочками ноздрей и янтарными впадинами глаз. Гигантские клыки, больше похожие на мечи, чем на зубы, заполняли пасть монстра. По окраске существо было тусклозеленым в коричневую полоску, с отчетливым ромбовидным рисунком оранжевых чешуек, идущих вдоль спины. Чешуйчатая шкура вокруг его челюстей отдавала красным цветом, а с клыков свисали длинные ленты запекшейся крови.

Под гигантской рептилией распростерся левиафан, размерами превышающий ее саму. Строением он несколько напоминал арабского слона, но гораздо массивнее, и шкура у него была чешуйчатая, а не кожистая. Голова, прикрепленная к длинной шее великана, казалась слишком маленькой по сравнению с огромным телом, а зубы, заполнявшие челюсти, выглядели тупыми и плоскими, как у коровы. На шее зверя зияла огромная рана, и в этом месте горло было почти раздавлено мощными челюстями.

Огромный хищник-ящер сунул морду в зияющую дыру, которую прогрыз в брюхе чудовища. Он шумно работал челюстями, вырывая из туши кровавые куски мяса.

Внезапно огромный ящерообразный монстр обернулся, его глаза сузились, толстый бледный язык лизнул воздух. Люди застыли как вкопанные, когда чудовищное существо уставилось на них. Никто не шевельнулся, и каждый отчаянно надеялся, что монстр сосредоточит внимание на комнибудь другом.

Ван Зоммерхаус прямо каркнул от ужаса, почувствовав изучающий взгляд карнозавра. От внезапного звука чудовище встрепенулось и попятилось. Люди закричали и кинулись бежать, в ужасе бросая оружие.

Но огромная рептилия не стала нападать, а погрузила челюсти в шею мертвого патагозавра и протащила добычу на дюжину ярдов вниз по тропе. Вскоре она снова начала отрывать от туши полоски мяса.

– Думаю, он боится, что ты украдешь его обед, – рассмеялся Адальвольф, хлопнув ван Зоммерхауса по спине.

Патрон ощетинился от такой шутки и отстранился, бросив на наемника свирепый взгляд.

Однако на остальных юмор произвел желаемое действие. Постепенно моряки вернулись, поднимая с земли оружие. Они показывали на кормящееся чудовище и нервно шутили между собой как над своим страхом, так и над кротостью зверя. Звук смеха встревожил карнозавра. Вонзив клыки в тушу, огромная рептилия приволокла добычу поближе к джунглям.

Внезапно огромный хищник снова двинулся вперед, на этот раз утащив жертву подальше от края джунглей. Он свирепо смотрел на деревья, полностью игнорируя озадаченных людей, наблюдавших за ним.

Причина таких действий карнозавра выяснилась быстро. Из-за деревьев выскочило с полдюжины тощих чешуйчатых тварей темно-синего цвета с пятнистыми черными отметинами, идущими вдоль боков. По форме они мало чем отличались от карнозавра, хотя передние лапы у них были не такие тощие, а задние гораздо менее мускулистые. Рептилии окружили карнозавра и его добычу. Всякий раз, когда большой зверь сосредотачивался на одном из них, другие бросались к нему и пытались вырвать куски мяса из туши. Но крупный монстр всегда оказывался проворнее мелких, и они отскакивали, едва избежав огромных щелкающих челюстей карнозавра.

– Как шакалы, досаждающие льву, – заметил Адальвольф.

Хильтруда вздрогнула от его замечания.

– Даже эти шакалы крупнее нас, – предостерегла она.

Адальвольф мрачно кивнул и повернулся, чтобы сообщить Шехтеру, что пора двигаться дальше.

Как только группа начала осторожно обходить спорящих рептилий, на них обрушилась беда. Волокуша с водой зацепилась за выступающий корень мангрового дерева. Пытаясь толкнуть ее вперед, люди, тащившие ее, пошатнули одну из бочек, та опрокинулась и упала на землю.

Этот звук привлек рептилий. Ящерицы-шакалы и карнозавр повернули головы, глядя на удаляющихся людей. Огромный хищник-ящер снова вонзил челюсти в шею чудовища и потащил добычу прочь. Более мелкие падальщики, однако, напряглись и принялись лизать воздух мясистыми языками.

Хладнокровки пришли сразу же всей шипящей, рычащей стаей. Люди с волокушей сделали последнюю тщетную попытку вытащить ее, затем бросили веревки и побежали. Но оказались слишком медлительными. Напрыгнув на них, как леопарды на овец, двое рептилий повалили несчастных на землю. Матросы издавали жалобные крики, когда рептилии начали рвать их на части когтистыми лапами и клыкастыми челюстями.

Никто и не подумал помочь погибающим. Выжившие уже мчались вниз по тропе, а ящеры преследовали их. Отвлекшись от жертвы карнозавра, ящерицы-падальщики решили, что люди станут более легкой добычей, и теперь гнались за ними, наступая на пятки. Один из матросов переборол инстинктивный ужас, заставивший бежать от голодных рептилий. Он повернулся и рубанул преследователя. Топор вонзился тому в плечо, из раны хлынула густая кровь. Ящерица не обратила внимания на рану и просто сомкнула челюсти вокруг головы человека и раздробила ему череп. Пройдет несколько минут, прежде чем в крошечном мозгу хладнокровного возникнет ощущение боли, а к тому времени от его жертвы останутся одни кости.

Успех рептилии вдохновил остальных членов стаи. Несколько из них бросились на убегающих людей. Они перепрыгивали через жертву и приземлялись на ее пути щелкающими кольцами чешуи и клыков. Еще один моряк упал под напором рептилии, раздавленный ее весом в безжизненное месиво. Ящер обнюхал его, ткнувшись мордой в сломанную шею, а затем раздраженно фыркнул и вскочил на ноги в поисках более живой добычи.

Для тех, кто убегал от стаи, погоня принимала размеры кошмара. Крики и шипение хладнокровок оглушительно отдавались в ушах, прерываемые лишь мучительными воплями тех, кто падал под их когтями. Воздух был пропитан удушающими миазмами, и сам акт вдоха превращался в настоящее испытание. Казалось, спасения нет, и люди надеялись только на то, что рептилии прекратят охоту, как только наедятся досыта.

Из-за деревьев, нависших над тропой, донесся громовой треск. Рискуя жизнью, люди взглянули вверх на растительный свод. Одного взгляда хватило, чтобы помчаться вперед с удвоенной силой. Деревья падали, обрушиваясь наземь, словно когти разгневанного бога. Они врезались в землю с такой силой, что люди чувствовали дрожь под ногами. Снова и снова падали деревья, и усталым, отчаявшимся беглецам приходилось прилагать все усилия, чтобы держаться от них подальше. Иногда откуда-то сзади раздавался пронзительный звериный вопль, но, боясь угодить под дерево, никто не рискнул оглянуться и посмотреть, что же это за шум.

Вскоре обессиленные люди уже не могли бежать дальше, даже если это означало пасть от когтей и клыков рептилий или быть раздавленными падающими деревьями. Их дыхание теперь напоминало смертельную агонию, одежда налипла на тела мокрыми клочьями. Адальвольф и еще несколько человек сумели извлечь оружие, хотя каждый сомневался, что у него хватит сил им воспользоваться.

– Смотрите! – крикнула Хильтруда, задыхаясь. Она указала на деревья. Мужчины посмотрели вверх. Деревья снова замерли, как колонны собора.

Адальвольф повернулся и посмотрел на тропу позади них. Теперь не было никаких признаков ящериц-преследователей, только огромная куча поваленных деревьев. Он помнил звериные вопли, раздававшиеся сзади, и мог только представить себе хищников, раздавленных стволами.

– Что-то, – сказал Дитхельм, – кажется, заинтересовано в том, чтобы мы остались живы.

Несмотря на тропическую жару, от суровых слов священника у каждого по спине пробежал холодок.

Глава седьмая
ЗАТЕРЯННЫЙ ГОРОД

Серый провидец Танкуоль заскрежетал зубами, наступив на корявый корень мангрового дерева. Он злобно огрел корень комлем посоха. Было велико искушение прибегнуть к колдовству и погубить досадившее растение, но разум подавил мстительный инстинкт. Ему приходилось беречь силы. Еще неизвестно, когда они ему понадобятся. На помощь так называемых союзников рассчитывать не приходилось.

После схватки с зомби скавены перегруппировались. Танкуолю посчастливилось догнать их, но, как только он появился, Шэнь Цинхэ начал плести всякую гнусную ложь, что будто бы они угодили в ловушку по вине серого провидца, и заявил Шивану Нюхачу, что Танкуолю нельзя доверять. Серый провидец хотел вырвать язык лживому крысомагу за подобные измышления, но красноречивый взгляд Годжи заставил смолчать.

Да, Шиван поверил россказням Шэня, что лишний раз подтверждало его наивность. Старший ассасин прижал нож к горлу Танкуоля, вынудив его стоять неподвижно, пока Шэнь обыскивал его на предмет искажающего камня. Проклятый колдун действовал очень тщательно, вскрывая потайные карманы, зашитые в одеяния Танкуоля. Он даже сунул лапы в рот Танкуоля и выудил крохотный кусочек искажающего каменя, спрятанный в защечном мешочке.

Танкуоль сносил унижение с гордостью и достоинством, даже когда эшинские предводители угрожали ему и запугивали. Ради блага всего предприятия он согласился усвоить урок и отныне идти во главе отряда. Тем самым он докажет этим неразумным параноикам свою полную невиновность и ложность возмутительных поклепов Шэня. В конце концов, изначально же предполагалось, что если он втянет их в какую-то неприятность, то сам же первым пострадает от ее последствий.

Он смело шагал по джунглям, и впереди него шли только тощие бегущие-по-стокам, расчищавшие самые непроходимые места от лиан и ветвей. Часто он останавливался и презрительно смотрел на предводителей Эшина, плетущихся в хвосте колонны, прячась за копьями боевых крыс Конга.

Подобное проявление малодушия со стороны таких высокопоставленных скавенов, как Шиван Нюхач и Шэнь Цинхэ, было отвратительно! И это могущественные командиры экспедиции! Танкуоль хлестнул хвостом в отчаянии – и как только таким скулящим псам в голову пришло, будто они вправе приказывать ему!

– Танкуоль, уже видишь-чуешь город? – требовательно окликнул его скрежещущий голос Шивана.

Серый провидец повернулся и преклонил колени перед старшим ассасином, как это делали клановые крысы Эшина, обращаясь к начальнику.

– Пока-пока ничего, о смелый и могучий перерезыватель глоток! – сказал Танкуоль.

Он взглянул на карту, которую дал ему Шиван. Серый провидец заранее уверил старшего ассасина, что способен прочесть неразборчивые каракули чумных монахов, и отчасти поэтому Шиван не стал убивать его после инцидента с зомби. Танкуоль очень надеялся, что он не смотрит на карту вверх ногами.

– Танкуолятина, только попробуй хитрить-дурачить Эшин! – рявкнул Цан Квик, предводитель бегунов.

Цан был злобным грызуном-садистом, подлым головорезом, который более всего наслаждался тем, что причинял как можно больше боли тому, кого считал слабее себя. В данный момент бегущий-по-стокам считал, что Танкуоль относится к этой категории. Танкуоль подумал, что, возможно, засаду на болоте ему устроил один из разведчиков Цана, а не ассасин Шивана.

– Достопочтенный Квик-Наиподлейший говорит-пищит правду-правду? – прорычал Шиван. Услышав слова старшего ассасина, скавены вокруг Танкуоля обнажили клыки.

– Нет-нет! – заверил Танкуоль Шивана, стараясь подавить паническую дрожь в голосе. Он осторожно развернул карту и уставился на нее, старательно изображая, что изучает ее. Скавены вокруг него лишь подозрительно уставились на него. – Скоро-скоро мы найдем-отыщем город чешуятины!

Шиван вытащил из складок плаща длинный кинжал. Шэнь Цинхэ весело защебетал, увидев, как Танкуоль вздрогнул при приближении ассасина.

– Найди Кецу! – снова зарычал Шиван. – Найди – или я отдам-скормлю твою селезенку Годжи!

Когда ассасин прорычал свою угрозу, у Танкуоля свело железы. Он вздрогнул, услышав, как заурчал живот крысоогра, когда Шиван произнес его имя.

– Скоро-скоро! – успокоил Шивана Танкуоль.

Он проворно повернулся и поспешил к началу тропы, отдавая краткие команды бегущим-по-стокам, продирающимся сквозь кустарник.

Другие скавены захихикали над его затруднительным положением, но больше всех веселился закутанный в плащ ассасин без одного уха. Чан Клыку повезло выбраться из болота, но он все еще чувствовал грязь трясины в своей шерсти. Незадачливый убийца был, как никогда, полон решимости посчитаться с Танкуолем. Он только надеялся, что получит шанс до того, как терпение Шивана иссякнет.

Со своей стороны Танкуоль не знал, что его враг из болота вернулся. Практика Эшина по удалению ароматических желез у ассасинов мешала другим скавенам распознавать их. Однако у Танкуоля уже было достаточно врагов за спиной, и даже присутствие Чан Клыка не могло усилить его страх. Он знал, что у него почти не остается времени вернуть себе расположение Шивана Нюхача.

Если бы только он мог прочитать эту проклятую карту! Почему психопаты из клана Чумы не могут писать, как обычные скавены? Как он мог разобраться в куче царапин и пятен от слюны? Нурглич чихнет на кусок крысиной шкуры, а чумные монахи называют это картой!

Несправедливо, что его жизнь зависит от такой нелепой, идиотской вещи! Бесшумные убийцы клана Эшин явно такие же сумасшедшие, как и чумные монахи, если доверяют мешанине из каракулей! Что это за зеленая полоса – холм или река? И что, во имя тиранского хвоста Рогатой Крысы, означает вот это, похожее на комок соплей?

Танкуоль закрыл глаза и в отчаянии обнажил клыки. Каждый дюйм джунглей, расчищенных бегунами, на шаг приближал его к гибели. Он не мог рассчитывать, что такой недоумок, как Шиван, даст ему достаточно времени на поиски затерянного города!

Танкуоль тихо пролепетал молитву Рогатой Крысе. Если бы бог только помог ему выбраться из этого затруднительного положения, он бы простерся ниц перед всеми его алтарями. Он никогда больше не будет гордым и хвастливым, но посвятит себя тому, чтобы стать самым смиренным и послушным слугой Рогатой.

Среди бегунов внезапно раздались взволнованные визги. Танкуоль уже почти повернулся, чтобы поспешить обратно к основной части экспедиции, но быстро сообразил, что писк был счастливым, а не испуганным. Он развернулся и бросился вперед, отшвыривая ногой тощих разведчиков.

Впереди джунгли расступились, открывая вид на огромную поляну. Земля была вымощена гигантскими каменными плитами. На них, в свою очередь, стояли высокие сооружения, сложенные из камня. Самые маленькие строения обрушились, превратившись в груды обломков, но самые крупные высились над площадкой, словно присевшие на корточки великаны. Они были чем-то похожи на пирамиды, построенные мертвецами Нехекхары, но со ступенями, вырезанными на гранях, и плоскими вершинами. Вдалеке, за необычными пирамидами, Танкуоль мог видеть огромные горы, поднимающиеся из джунглей, и клубы дыма, вьющиеся над их вулканическими вершинами.

Танкуоль торжествующе ухмыльнулся. Он нашел город! Здесь то, что они искали! Его блестящий ум расшифровал каракули чумных монахов и привел скавенов к цели!

– Великий Шиван Нюхач, – сказал Танкуоль, поворачиваясь и жестом подзывая ассасина.

С подозрением прищурившись, Шиван и трое его охранников осторожно приблизились к самодовольному серому провидцу.

Танкуоль выставил коготь, словно торговец, демонстрирующий товар.

– Смотрите! Затерянный город Кеца! – Он не смог сдержать гордости в голосе.

Шиван посмотрел на развалины, потом снова на Танкуоля.

– Точно-точно это Кеца? – прорычал он.

Танкуоль вновь взглянул на развалины. Он почувствовал, как у него опять начало сводить железы.

Опасения Танкуоля, что карта Шивана привела их не в тот город, рассеялись, когда скавены спустились на широкое плоское пространство, похожее на городскую площадь. В зазорах огромных каменных плит торчали ползучие вьюны и низкорослые деревца, лианы цеплялись за стены заброшенных пирамид. Повсюду виднелись следы упадка и запустения. Все выглядело как мертвый город, уничтоженный древними эпидемиями клана Чумы.

Но здесь не пахло мертвым городом. В воздухе стоял густой мускус рептилий – резкий запах, настолько ядовитый, что ни один скавен не мог его спутать с чем-то еще. Танкуоль вспомнил, что, по словам чумных монахов, ящеролюды покинули Кецу, остались только жрецы и слуги змеиного дьявола Сотека. Предполагалось, что они живут исключительно в Храме Змея. Вполне логично, что они не проявляют особого интереса к сохранности других частей города.

От резкого шипения бегунов по всем крысолюдам пробежала дрожь возбуждения. Разведчики заметили представителей ненавистного чешуйчатого племени! Запах, разлитый в воздухе, не лгал, город не был полностью покинут!

Танкуоль пополз вперед вместе с остальными и уставился на диковинных существ, растянувшихся вдоль солнечной стороны разрушающейся пирамиды. Они были ниже крысолюдов и гораздо тоньше. Их тела покрывала ярко-синяя чешуя, а позади тянулись длинные как плети хвосты. Веерообразные гребни венчали плоские головы рептилий. Ящеролюды носили лишь тонкие набедренные повязки и украшенные золотом и бирюзой нарукавники. Обитатели Кецы совершенно не замечали присутствия скавенов, лежа в каком-то оцепенении, грея на солнце холодные тела. У большинства даже глаза были закрыты.

Такую великолепную возможность кровожадные убийцы клана Эшин упустить не могли. Они крадучись вскарабкались по грани пирамиды, все еще остававшейся в тени. Убийцы упорно поднимались по неглубоким каменным ступеням, пока не оказались на одном уровне со своими жертвами. Шиван Нюхач первым прыгнул на пребывающую в забвении рептилию и с такой силой чикнул по шее, что голова сцинка покатилась вниз по склону пирамиды.

Теперь, когда предводитель совершил первое убийство, в атаку бросились остальные скавены. Ассасины накинулись на спящих сцинков безжалостно и самозабвенно, с убийственной точностью разя ножами и мечами. Вскоре по стенам пирамиды потекла липкая кровь ящеролюдов. Воины Конга поспешили перехватить немногих сцинков, которым удалось спуститься по каменным стенам, и зарезали их прежде, чем те успели ступить на площадь.

Это была не драка, а бойня, тот самый односторонний конфликт, о котором мечтал каждый скавен. Танкуоль даже внес в бойню свою малую лепту, послав из посоха черную молнию, с треском испепелившую крошечного сцинка, который пытался избежать нападения, перемахнув через вершину пирамиды. От мелкой твари осталась лишь обугленная дымящаяся тушка, покатившаяся вниз по склону.

Танкуоль ликовал, по ходу дела злоупотребив магией. Он одарил Шэнь Цинхэ самодовольным взглядом, моментально превратившимся в примирительный, лишь стоило Годжи рыкнуть на провидца. Было бы вполне в духе коварного колдуна дать своему крысоогру укусить серого провидца, а потом заявить, что это был несчастный случай.

Разгоряченные скавены бросились прочь от места бойни, им явно не терпелось продолжить начатое кровопролитие. Поначалу Танкуоль подумал, что Шиван совершил ошибку, позволив войскам так безрассудно потешить свою кровожадность, но теперь он неохотно оценил мастерство старшего ассасина. В нынешнем взвинченном состоянии его бойцы уже не колебались на каждом повороте и перекрестке, не пытались вынюхать какую-либо затаившуюся опасность. Нет, они мчались прямо к своей цели – огромной пирамиде, возвышавшейся в центре Кецы.

Вряд ли стоило опасаться, что они двинулись куда-то не туда. Даже самый тупой скавен мог почувствовать силу, исходящую из-за этих камней. Ступени пирамиды были выложены в форме гигантской змеи, сползающей с плоской крыши, а лестницы покрывало полированное золото, мерцающее на солнце. Здесь не ощущалось и следа запустения или упадка. Каждый крысолюд в экспедиции знал, что это колоссальное сооружение и есть то, что они искали: Храм Змея.

Пророк Сотека должен быть где-то внутри, ожидая, когда кинжалы клана Эшин положат конец его жалкому существованию. Они привезут его шкуру Повелителю ночи, и Сник вознаградит их всех, как только его союз с Нургличем станет реальностью.

Конечно, Танкуоль сильно надеялся получить большую часть почестей и наград. С этой целью он держался позади, когда воины Эшина устремились к пирамиде. Он видел, что Шиван делает то же самое, и понимал, как бессердечно лидер скавенов использует подчиненных. Чтобы оборвать жизнь Шиукоатля, змеиного жреца, хватит одного ножа. Шиван использовал атаку своих воинов, чтобы выманить охрану, которую ящеры могли выставить для защиты пирамиды. Пока те будут сражаться с его войсками, Шиван сможет проникнуть в храм и убить Шиукоатля. Это был хитрый план, но Танкуолю не нравилось, что и его сваливают в одну кучу с другим расходным материалом Шивана. Он намеренно старался держаться поближе к старшему ассасину в предстоящих событиях.

Странно, но ни один чешуйчатый отряд не вышел из руин, чтобы преградить им путь, когда они устремились к храму. Когда крысолюды мчались мимо нагромождений рухнувших зданий, Танкуоль приготовился к свисту стрел и плевкам духовых трубок, но страх оказался безосновательным. Неужели остальные стражи храма действительно такие же безмозглые, как те, кого Эшин уже убили? А что, если убитые – это вся храмовая обслуга? Может быть, Шиукоатль уже мертв, может быть, он – тот самый крошечный сцинк, которого Танкуоль уничтожил своей магией!

Теперь перед ними зияло темное, похожее на пещеру отверстие в основании пирамиды. В воздухе витал другой запах, более сильный, чем вонь ящериц в городе. Это был отвратительный запах змей, аромат, от которого даже Шэнь Цинхэ источал мускус страха. Не было вони, более ужасающей для скавенов. Этот запах запечатлелся в их психике с тех времен, когда они были еще больше крысами, чем крысолюдами. Змеиное зловоние убило кровожадный энтузиазм, которым так искусно воспользовался Шиван. Теперь скавены со страхом смотрели на каждую тень и жались друг к другу маленькими кучками дрожащей шерсти.