Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 63 страниц)

                                                           

Перевод: М. А. Акимова («Серый провидец», «Похитительница разума»), Д. Прияткин («Храм Змея», «Танкуолева погибель», «Танкуоль-триумфатор»)

Скрипторы: Lucius_Eternal, Chaplain_Lemartes, HamzatIldari, grodneng, Квапибара

Вёрстка и оформление: капитан Джек Воробей

                                                                                             

Это темный век, кровавый век, век демонов и колдовства. Это век войн и смертей, конец мира. Повсюду огонь и ярость… Но это и время могучих героев, славных деяний и безмерной отваги.

В сердце Старого Света простирается Империя, крупнейшее и самое могущественное из человеческих государств. Знаменитая своими инженерами, колдунами, торговцами и солдатами, это земля великих гор, могучих рек, темных лесов и больших городов. На троне – император Карл-Франц, священный потомок основателя державы, Зигмара, и владелец его волшебного боевого молота.

Но времена не слишком цивилизованные – по всему Старому Свету, от рыцарских замков Бретоннии до скованного льдами Кислева на дальнем севере, проносится эхо войны. В могучие Краесветные горы стягиваются перед очередным набегом орочьи племена. Бандиты и ренегаты бродят по диким южным землям Пограничных Княжеств. Ходят слухи о крысоподобных созданиях, скавенах, что выползают из сточных канав и болот по всей стране. На пустынном севере растет угроза Хаоса, демонов и зверолюдов, извращенных поганой волей Темных Богов. Время битвы всё ближе, и Империи как никогда нужны герои.

                   

СЕРЫЙ ПРОВИДЕЦ

Глава первая
НЕЧТО В КАНАЛИЗАЦИИ

– Скорей-быстрей, личинки блох!

Скрипучий шепот, похожий на шуршание змеиной кожи по камням, громовыми раскатами разносился по сырым осыпающимся туннелям. Тощие крысы со злыми глазами и спутанной шерстью кинулись врассыпную, прижались к земляным стенам, подстегнутые яростью, которая звучала в этом голосе.

У других же существ давно отняли даже шанс на бегство. Покрытые шрамами, изможденные, со свалявшимся бурым мехом и почти такие же тощие, как голодные пещерные крысы, они съежились и пали ниц, однако тяжелые ржавые цепи надежно удерживали их на месте. Тела, изодранные страшными ударами бичей и клыками, покрывали волдыри и струпья. Лишь любитель жестоких шуток мог бы принять этих существ за людей, хотя в их облике и угадывалась отвратительная пародия на человека. Безвольно болтавшиеся руки оканчивались тем, что походило одновременно и на ладони, и на лапы. Между когтистыми ногами стегали землю голые хвосты, чешуйчатые и бледные. Над железными ошейниками торчали приплюснутые и вытянутые головы, которые напоминали морды гигантских крыс. Но даже здесь можно было найти чудовищный отголосок человеческой сущности, поскольку в красных бусинах глаз, накладывая на них печать печали и страдания, светилось нечто большее, чем боль обычного неразумного зверя.

– Скорей-быстрей! – вновь прорычал голос.

На этот раз возглас окончился звонким щелчком – чешуйчатый хлыст, похожий на отрубленный хвост одного из существ, мелькнул в зеленоватом сумраке. Раздался чей-то крик, в равной степени говорящий и о боли, и об ужасе. Не успело эхо разнестись по тоннелям, как рабы снова набросились на стены, с неистовым отчаянием полосуя и раздирая землю и камни когтистыми лапами.

Радуясь их панике, Кратч обмотал жуткий хлыст вокруг запястья. Он не ощутил ни малейшего укола сочувствия к толпе несчастных – разуму скавена жалость совершенно чужда. Рабы жили лишь для того, чтобы укрепить положение и власть самого Кратча, а все прочее его не заботило. На этом зиждется общество скавенов: слабые существуют для возвышения сильных.

Кратч потер покрытые белой шерстью ладони и с довольным блеском в глазах подумал, насколько мудр подобный порядок. Возможно, он был бы не так рад, если бы Рогатая Крыса не улыбнулась ему самому и не сделала одним из сильнейших. Но бог скавенов благоволил Кратчу, отметив того еще в чреве родительницы. Крысолюд поднял лапу ко лбу и погладил торчавшие из шерсти костяные наросты. Рогатые скавены были избранниками бога, выразителями и орудиями его воли. Если не считать потрепанных серых одежд и амулетов из искажающего камня, то именно рога выдавали в Кратче одного из возвеличенных, представителя мрачного братства жрецов-колдунов, известных как серые провидцы.

Стоило ему погладить свои крошечные рожки, как довольный блеск в его глазах поугас. Пусть и отмеченный, Кратч по-прежнему был далек от того величия, которого жаждал. Он был слишком молод, всего восьми зим от роду, рога его еще росли, а магические знания были невелики. Кратч – лишь посвященный в тайны адепт, а не серый провидец. Когда-нибудь он станет обладателем настоящей силы, а пока останется учеником, который прислуживает тем, кто, по твердому убеждению Кратча, был ниже его, несмотря на все их рога и магию.

Отвернувшись от яростно копавших землю рабов, адепт осторожно бросил оценивающий взгляд на своего нынешнего «учителя». Серый провидец Скабритт был гораздо старше ученика, рога двумя костяными спиралями, точно шлемом, прикрывали голову жреца по бокам. Скабритт мнил себя хитроумным стратегом и интриганом, способным сетью заговоров и обмана скрыть свои дела от многочисленных соперников и врагов, но Кратч знал, что сам он, имея возможности и силы Скабритта, сумел бы сделать гораздо больше.

Адепт раздраженно хлестнул себя хвостом. При одном взгляде на Скабритта кровь Кратча вскипела от негодования. Серый провидец, окруженный со всех сторон закованными в броню штурмовиками, стоял довольно далеко от того места, где трудились рабы. Огромные, покрытые черной шерстью скавены с легкостью держали свои алебарды – когда не вычесывали из шкуры блох. Так похоже на Скабритта: беречь себя от любой опасности. Расстояние защищало его от обрушения, если то случится по вине старательных рабочих, рывших осыпающиеся стены туннеля. А штурмовики защищали от маловероятного, но все же возможного восстания рабов. Вооруженные крысолюды убили бы любого взбесившегося раба задолго до того, как тот успел бы прикоснуться к Скабритту.

Однако для Кратча подобные опасности были вполне допустимы. Размышляя над этим, скавен заскрежетал зубами. Скабритт настаивал, что такой опыт хорош для ученика и укрепляет его умение командовать и вести за собой грязных оборванцев Подземной Империи. А с прагматичной точки зрения Скабритт всегда мог нанять другого ученика, если что-то пойдет не так.

– Скорей-быстрей! – прорычал Кратч, обернувшись к рабам, и щелкнул хлыстом.

Он не был уверен, что негодяй с коричневой шерстью, по которому пришелся удар, на самом деле прохлаждался, однако адепту было все равно. Таиться в заброшенном лабиринте нор – нор, запечатанных со времен гражданской войны скавенов, – было далеко от представлений Кратча о безопасности и комфорте. То, как много штурмовиков привел с собой серый провидец Скабритт и сколько жетонов искажающего камня потратил на вооружение на рынках Нижнего Альтдорфа, подсказывало Кратчу, что наставник ждет неприятностей. А то, что Скабритт не поделился тем, с какой стороны могли появиться эти неприятности, не слишком успокаивало.

И все же, размышлял адепт, вряд ли наставник стал бы рисковать собой ради ничтожной выгоды. Что бы тот ни надеялся найти в заброшенных туннелях, это должно быть что-то очень важное. Возможно, какой-нибудь забытый тайник с искажающим камнем или клад с технологиями клана Скрайр. У Кратча потекли слюнки, едва он прикинул важность подобной находки. С таким сокровищем Скабритт заслужит благосклонность Верховных провидцев и самого Совета Тринадцати. А возможно, он предпочтет иметь дело с одним-единственным кланом, искушая тот силой, которую даст его находка. Нижний Альтдорф уже превратился в гнездо интриг, каждый из доминирующих кланов боролся с другими за контроль над самым большим во всей Подземной Империи городом. Если не считать Скавенгниля. Клан Скрайр хорошо заплатит за все, что поможет склонить чашу весов в его пользу, а за то, чтобы эта сила не попала к нему в лапы, раскошелятся остальные кланы.

Что бы ни задумал Скабритт, Кратч собирался следовать за наставником по пятам, не выпуская его хвост из виду. Даже если ученику перепадет малая толика богатства и славы Скабритта, он и ее примет. Если, конечно, не найдет способ вычеркнуть наставника из этого уравнения. Бывали же иногда несчастные случаи, как в тот раз, когда болотный тролль вырвался на свободу в шахтах под Крысиной Скалой и чуть не сожрал серого провидца. Верные лапы, заточенный напильник и ржавая цепь были не менее смертоносны, чем отравленный кинжал убийцы.

Пронзительный тревожный визг вырвал Кратча из его кровожадных мечтаний. Ударом хлыста адепт рассек облезлую шкуру одного из рабов, а затем с отвращением сморщился. Они выделяли из желез мускус, пахнущий страхом. Кратч подавил безотчетное желание присоединиться к трудившимся – презрение к несчастным победило тиранию естественных порывов.

Рабы крадучись отступили от стены туннеля. Кратч разглядел темное отверстие там, где окровавленные лапы скавенов прокопали ход в запечатанную пещеру. Неясный застоявшийся запах доносился из отверстия, перебивая даже резкую мускусную вонь перепуганных рабов. Холодный и недобрый запах наполнил все чувства Кратча, и тот задрожал от беспокойства. А затем торопливо себя успокоил. То, что обладает столь устрашающим ароматом, просто обязано быть до неприличия могущественным. Перед мысленным взором адепта появилось видение утраченного сокровища из искажающего камня, шесть столетий тихо гнившего во мраке, и от предвкушения пасть скавена снова наполнилась слюной. В липком зловонии, исходившем из темноты, определенно чувствовался запах искажающего камня.

Кратч начал осторожно спускаться с вершины рыхлой земляной насыпи. На шум, раздавшийся позади, адепт испуганно обернулся, а его лапа дернулась к спрятанному в рукаве мантии кинжалу. Грубый рык заставил Кратча замереть. Адепт поморщился, зажмурился и задрал голову, в знак почтения и покорности подставляя горло существу, которого называл господином.

Запах сырости, исходивший из дыры, заставил серого провидца Скабритта покинуть безопасный наблюдательный пост в отдалении. Лихорадочный огонек загорелся в глазах жреца, когда тот двинулся вперед, прикрываемый по бокам штурмовиками.

– Да-да, – хмыкнул Скабритт, хлопнув в ладоши. – Это мое! Власть-сила! Червоточина принадлежит Скабритту!

В глазах серого провидца сверкнуло подозрение, и он бросил недобрый взгляд на рабов, штурмовиков и ученика. В своем необдуманном восторге жрец позволил слишком многому сорваться с языка. Скабритт, казалось, раздувался от злобы, пока вбирал в себя энергию. Его глаза заблестели зеленоватым светом. Через мгновение он позволил силам рассеяться, довольный тем, что никто вокруг не понял сказанного. Невежество приспешников наполнило Скабритта презрением. Эти негодяи не представляли для него никакой опасности.

Кратч старательно сохраняя раболепный вид, пытался не выдать своих мыслей острому чутью и проницательному взгляду Скабритта. Серый провидец лишь миг пристально всматривался в ученика, а затем снова обратил внимание на туннель. С годами Скабритт становился все рассеяннее. Он совсем забыл о том, что Кратч рылся в архивах Нижнего Альтдорфа, вынюхивая любые упоминания о войне с монахами клана Чумы и гибели клана Маврл. И даже не вспоминал, сколько недель провел его ученик, исследуя убористые ряды иероглифов на свитках из крысиных шкур. Запамятовал Скабритт и о том, что все, известное ему о Червоточине, Кратч узнал первым.

Серый провидец приказал штурмовикам выдвигаться вперед, и те пошли сквозь толпу скавенов, раздавая пинки и угрозы съежившимся рабам. Фонари из искажающего камня выдернули из осыпающихся стен, и туннель погрузился во тьму. Кратч поспешил за удалявшимся светом, сомневаясь, что темнота защитит его от внимания мстительных рабов. Когда Скабритт вошел в откопанный зал, адепт прокрался туда же вслед за последним штурмовиком.

Свет фонарей боролся с вековым мраком, отбрасывая на мокрые стены зеленые тени. Нора была невелика, другие входы в нее были завалены точно так же, как и тот, через который прокопались рабы Скабритта. Остальные кланы Нижнего Альтдорфа, сговорившись заживо похоронить клан Маврл, проявили необычайное усердие. Весь пол усыпали доказательства их успеха. Повсюду были разбросаны кости сотен, а то и тысяч скавенов. Даже беглый осмотр подсказал Кратчу, что кто-то поедал тела мертвецов – на костях отчетливо виднелись следы клыков. Хотя определить, кто их нанес – обычные падальщики или собратья-скавены, – было невозможно.

Кратч быстро отмел этот вопрос, его вниманием завладело то, что стояло почти в самом центре норы. Там скелетов было больше всего, они громоздились вокруг предмета, словно искали у него помощи в долгие часы своей медленной смерти. Кратч ощутил, как его шерсть встает дыбом, когда по всем чувствам, точно молотом, ударил отвратительный запах. И все же, несмотря на страх, адепт не мог отрицать того неистового желания и жуткого голода, которые эта вещь в нем вызывала.

Червоточину окружала чуть заметная желтая дымка. Артефакт был размером со скавена, цвета болотной слизи и покрытый черными как смоль прожилками. Весил он никак не меньше двухсот фунтов, а исходивший от Червоточины запах подсказывал Кратчу, из чего та в основном состояла. Из искажающего камня, магической основы самой цивилизации скавенов. Для крысолюдов это была пища, энергия, благополучие и многое-многое другое, это была основа технологий, корм для самок-маток и топливо для производства. Кусок искажающего камня размером с найденный артефакт представлял собой такое богатство, о котором никто, кроме колдунов и самых могущественных вождей кланов, и мечтать не мог.

Кое-что еще в запахе Червоточины напомнило Кратчу о том, что он вычитал на пергаментах из крысиной кожи. Осторожность обуздала жажду, и адепт попятился прочь.

Однако штурмкрысы ничего не знали об истории Червоточины. Двое из них, огрызаясь и плюясь друг на друга, бросились к сияющему камню. Один полоснул когтями по морде другого, и соперник пошатнулся, по лбу хлынула черная кровь. Мгновение казалось, что серый провидец вмешается, но затем его морду исказила жуткая усмешка. Скабритт был большим поклонником наглядных уроков. И чем страшнее, тем лучше.

Штурмовик одним стремительным прыжком преодолел последние ярды до Червоточины и оскалил зубы, бросая вызов любому, кто осмелится оспорить его новую собственность. Хвост Скабритта весело дернулся, когда дерзкий воин обхватил массивный камень. Штурмовик тотчас вскричал от боли и в ужасе отпрыгнул в сторону. Кратч увидел, что окружавший Червоточину зловещий свет теперь сиял и вокруг лап штурмовика. Была ли то игра теней или гигантские личинки на самом деле зарывались в шерсть воина?

Штурмовик принялся скрести и рвать себя, его тело задергалось в агонии. Крысолюд, которому он только что едва не выцарапал глаза, хмыкнул и выхватил меч. У него теперь и в мыслях не было завладеть несущей заразу Червоточиной, но он все еще мог утолить жажду мести.

Когда он приблизился к поверженному штурмовику, тот вскочил и, широко раскинув лапы, кинулся на соперника. Кратч, испытывая омерзение, догадался, что больной скавен не нападает, а взывает о помощи. Мечник с отвращением попятился, его ужаснуло то, что извивалось под шкурой его противника. Но штурмовик оказался недостаточно скор – когти обезумевшего крысолюда полоснули его по ступне, оставив на пальцах светящийся след.

Мечник взвизгнул и обрушил на противника клинок. Голова больного скавена лопнула, словно перезрелая дыня, и разлетелась на куски. Из жуткого месива посыпались и поползли жирные зеленые черви.

От столь отвратительного зрелища железы наблюдавших за всем скавенов выбросили в воздух новую волну мускуса. Несколько штурмовиков подняли алебарды и направили лезвия на теперь уже зараженного мечника, стараясь держать в поле зрения и его, и светящихся червей. Кратч принялся откапывать в памяти заклинание, которое защитило бы его от ужасной магии, свидетелем которой он стал, и, скрежеща зубами, взмолился Рогатой Крысе.

Скабритт, однако, оставался невозмутим. В его глазах горел жестокий, ликующий огонек.

– Это, – прошипел колдун, – то самое оружие, которое делает Скабритта Верховным провидцем!

Слова наставника едва успели долететь до Кратча, как Червоточина вновь завладела вниманием адепта. Груда костей позади реликвии зашевелились, она вздымалась и колыхалась, точно вскипевшая смола. В нос ударил новый запах: густая мерзкая вонь орочьей скотобойни после жаркого летнего дня, смешанная со смрадом мокрого крысоогра.

Штурмовики были слишком заняты – они отгоняли зараженного соратника, тыкая в его сторону остриями алебард и стараясь при этом не проткнуть его и не выпустить еще больше светящихся червей на пол пещеры. Воины не замечали, как вздыбилась груда костей, как осыпались старые обглоданные скелеты, когда нечто огромное и безобразное стряхнуло их со своей облезлой шкуры.

Кратч не знал, что это за создание, и подозревал, что у подобной твари вообще нет названия. Существо оказалось огромным, куда больше слепых ройщиков, которых клан Творцов использовал для расширения пещер Подземной Империи. В его очертаниях просматривалось отдаленное сходство с крысой. Отвратительная туша выглядела одновременно и одутловатой, и истощенной. Местами торчали клочья пегой шерсти, но остальное тело покрывали короста и мокнущие язвы. Когтей на здоровенных, точно у снежного медведя, лапах было больше, чем пальцев. Голова существа иссохла, кожа обтянула череп, глаза по обеим сторонам облезлой морды отекли и поблекли. Тварь хлестнула хвостом по полу и устремилась к телу убитого крысолюда.

Теперь штурмовики не смогли ее не заметить. Застыв, они широко распахнутыми от страха глазами уставились на внушительного зверя. Крысоподобная тварь, не обращая внимания на воинов, водила носом по полу и узким, покрытым слизью языком забрасывала в пасть зеленых личинок. Штурмкрысы, едва не затоптав Кратча, попятились от пирующего монстра.

Зараженный мечник отступал вместе со здоровыми воинами и заметно дрожал, наблюдая за тем, как чудовище ело. Скавен налетел на одного из бывших соратников, который, вскрикнув, в тот же миг рассек мечника от горла до живота алебардой. Из раны посыпались светящиеся черви. Тяжелыми дождевыми каплями они шлепались на землю.

Звук заставил громадного зверя вскинуть похожую на череп голову. Чудовище принюхалось и с пронзительным шипением распахнуло пасть. Прежде чем кто-нибудь из скавенов успел развернуться и сбежать, оно одним прыжком пересекло нору и оказалось среди них. Гигантские когти терзали и рвали сгрудившихся воинов, раздирали их броню словно бумагу. Запах крови еще больше разъярил зверя и довел до исступления. Вопли ужаса и агонии сделались оглушительными.

Кратч не стал дожидаться продолжения. Упав на все четыре лапы, он бросился прочь из норы. В туннеле охваченные паникой рабы отчаянно пытались вырвать железные штыри, которыми крепились к осыпающимся стенам их цепи. Заметив Кратча, некоторые крысолюды оставили попытки освободиться и обернулись к своему свирепому надсмотрщику. Кое-кто прыгнул к нему, цепи натянулись до предела, а окровавленные лапы лишь тщетно царапали воздух.

Попятившись от обезумевших рабов, Кратч обнаружил, что путь к отступлению ему преграждает что-то теплое и покрытое шерстью. В запахе серого провидца Скабритта чувствовалась непривычная нотка страха, но ученик все равно его узнал. Он поднял взгляд на колдуна-жреца. Глаза Скабритта, как и у штурмовиков, были расширены от ужаса. Однако страх был не единственным, что Кратч увидел во взгляде своего наставника. Еще там был гнев, тлеющая ярость безумного гения, у которого в момент триумфа украли вожделенную добычу.

Затем взгляд Скабритта изменился, сверкнув зеленоватым светом. Серый провидец воспользовался мистической силой Рогатой Крысы и талисманом из искажающего камня, который сжимал в кулаке. Кратч почувствовал, как в его мозг, заглушая мысли, просачиваются щупальца энергии. Адепт старался изгнать их прочь, собрав всю свою волю и магические знания, пытался освободить разум от заставляющих цепенеть прикосновений. Он рухнул на землю, физически опустошенный усилиями, которые потратил, сопротивляясь чарам Скабритта.

Рабам повезло меньше. Кратч видел, как те замерли, страх в их глазах сменило зеленоватое сияние, которое было жутким отражением напряженного взгляда Скабритта. По знаку серого провидца толпа зашевелилась и вновь потянула за цепи и железные скобы, крепившие их к стенам. Однако на этот раз рабы набросились на них не как беспорядочный сброд, а скорее, как единый организм, которым управляла лишь одна воля – воля Скабритта. Объединив усилия, рабы выдирали из стен скобы одну за другой.

Последняя высвободилась очень вовремя для серого провидца. Из пещеры уже не доносился шум бойни. В разверзтой пасти входа рычало и фыркало чудовище с облезлой шкурой, измазанной черной кровью и желтым салом штурмовиков. Скабритт резко обернулся, свирепо взглянул на отвратительное существо и указал на него когтистым пальцем.

По этой команде толпа зачарованных рабов хлынула вперед, цокая когтями и клацая клыками. Словно шерстяной прилив, они обрушились на крысоподобного монстра, сокрушили его числом, опрокинули и швырнули в обваливающуюся стену туннеля. Сверху посыпались земля и камни, подняв в затхлом воздухе облако пыли.

Чудовище отбивалось, потрошило рабов взмахами громадных лап, перекусывало позвоночники железными челюстями. Несмотря на внушительность толпы и магию серого провидца, над поглотившим монстра клубком скавенов начал подниматься запах страха. Скабритт издал бессвязный вой, в котором слышались и ужас, и бешенство. Жрец-колдун поспешил вперед, отчаянно пытаясь усилить свой гипнотический контроль над трусливыми рабами.

Кратч наблюдал, как наставник подбежал к месту схватки, и губы молодого скавена растянулись в хищной улыбке. Он вытащил из-под мантии маленький кусочек черно-зеленого камня – крошечный осколок отшлифованного искажающего камня. Зубы адепта вгрызлись в него, позволяя песчинкам прожигать себе путь вниз по горлу. Теперь уже глаза Кратча начали светиться жутким огнем, а мозг взревел от бескрайней мощи Рогатой Крысы. Адепт чувствовал, как его тело запульсировало от силы, наполняясь божественной энергией. Ощущал, как сама суть искажающего камня растекается по всему его существу, слышал искушающий шепот, который проникал в плоть.

Перебороть безудержный восторг, который давал искажающий камень, было еще сложнее, чем заклинание Скабритта, но Кратч знал: если он утратит контроль, то вместе с ним упустит и удачный момент. Этот холодный и неприглядный факт помог ему удержать разум в узде. Кратч заставил себя сосредоточить взгляд на монстре и рабах.

На Скабритте, который стоял теперь так близко к месту схватки.

На осыпавшихся стенах и непрочном своде туннеля.

Все казалось так просто. Несколько слов, несколько жестов – и первозданная сила, пронизывавшая его тело, потянулась наружу. Словно огромный молот, она била по стенам и по потолку. По туннелю прокатился оглушительный грохот. В самый последний миг Скабритт обернулся и встретился взглядом со своим учеником.

Кратч в ответ ухмыльнулся, обнажив клыки и бросая вызов ненавистному наставнику. А потом тысячи тонн земли и камней рухнули вниз, стерев недоверчивое выражение на морде Скабритта. Серого провидца, рабов и монстра – всех погребло под обвалом.

Кратч закашлялся, отплевываясь от земли и задыхаясь от пыли, которая заполнила туннель и потушила фонари из искажающего камня. Протирая почти ослепшие глаза, он прижал к морде тряпку, которая должна была послужить защитой для дыхания. На мгновение Кратч задумался о том, стоит ли ему переждать и проверить, цел ли вход в нору. Ведь Скабритт был не единственным скавеном, который мог извлечь из Червоточины много пользы.

Но даже не пыль и грязь, а воспоминание о штурмовике, которого заразил могущественный артефакт, заставило Кратча выбрать бегство. Лучше позволить другим идти на подобный риск.

Да, решил Кратч, пробираясь по сырым, пустынным туннелям, если он хочет вернуть себе Червоточину и вкусить плоды этой находки, ему понадобятся помощники. От предвкушения наград из пасти адепта закапала слюна. Он знал, где искать себе союзников. Знал, где донесение об открытии Скабритта принесет наибольшую выгоду.

– Прекращайте ныть или ищите себе честную работу! – прорычал Ганс Дитрих в сотый, кажется, раз с тех пор, как они покинули порт.

Для людей вроде тех, что неуклюже следовали за ним по зловонным мокрым туннелям, это была серьезная угроза. Большинство из них были рождены для какого-либо воровского ремесла. А по сравнению с их прошлыми делишками контрабанда выглядела почти законным предприятием, хотя и оставалась не менее опасной. За провоз контрабанды в Альтдорф полагалось суровое наказание. Все, начиная с императора, неодобрительно смотрели на обман акцизных чиновников, хотя всерьез и не спорили с тем, что сами акцизники были отъявленным жульем. Общее среди портового люда мнение гласило: если хотя бы половина денег, собранных чиновниками за поступающие в столицу товары, действительно пойдет туда, куда положено, то Карл-Франц сможет выкупить Мариенбург.

Проклятые акцизники были повсюду, а если и не оказывались поблизости сами, то всегда оставался шанс, что какая-нибудь морщинистая старая поденщица или грузчик с тусклым взглядом служил глазами и ушами одного из этих мерзавцев. «Рыбы», вероятно, самая известная из портовых банд, с особым удовольствием отправляли подобных холуев на дно реки. Тем не менее всегда находился кто-то достаточно отчаянный, чтобы перехватить у акцизного чинуши несколько медяков, чего бы это ни стоило.

Вот почему дельцы вроде Ганса избегали набережных и улиц. Существовал еще один, более надежный способ передвигаться по такому непрерывно кишащему муравейнику, каким являлся Альтдорф, и делать это совершенно незаметно. Городская канализация была самой большой в Империи, да и во всем Старом Свете. Построенная гномами настолько давно, что иные утверждали, будто первой ее окропила моча Зигмара, канализация существовала, словно невидимый подземный мир, который не замечали и почти позабыли те, кто бродил по улицам. Здесь бывали разве что сточные стражники да крысоловы. Возможно, странные мутанты скрывались тут от охотников на ведьм. Но по большей части никто не тревожил покой канализации и даже не задумывался о ней. Это место, далекое от любопытных глаз и болтливых языков, было для Ганса не просто омерзительно грязными кирпичными стенами, покрытыми слизью, а потайной дорогой в любую точку города.

Разумеется, существовали здесь и свои опасности. Сточные крысы вырастали размером с небольшую собаку и были печально известны своей свирепостью и несметным числом дурных болезней, что они разносили. Водились тут и жуткие ящеры, привезенные из Южноземья императором Борисом Калетой, которые сбежали из Императорского зверинца, а теперь скользили в нечистотах и крались по сырым туннелям. Как-то Ганс лично видел одну из подобных тварей – бледную, точно рыбье брюхо, и с таким толстым хвостом, что им можно было задушить быка.

К тому же тут случались наводнения, когда расположенное под Альтдорфом водохранилище переполнялось и разливалось по стокам, унося излишки в Рейк. Такое происходило внезапно, и только наблюдая за крысами, можно было обнаружить хоть крошечный намек на опасность. Если зверьки начинали выбираться на поверхность, то умный следовал прямо за ними. Ганс проклинал жестокую хитрость гномов: ни одному человеку и в голову не пришло бы использовать водохранилище для очистки туннелей. Контрабандист бросил нервный взгляд в один из грязных желобов, зиявших в стене, и немного успокоился, обнаружив там большую черную крысу, которая, подергивая усами, грызла какую-то кость, зажатую в передних лапах.

– Мы уже добрались? – раздался из хвоста их маленькой процессии тоненький, пронзительный голос Кемпфа.

Небольшая банда Ганса состояла из десяти человек – достаточно, чтобы дело оставалось прибыльным, но слишком мало, чтобы выкинуть кого-нибудь из шайки. Даже такого надоедливого проныру, как Кемпф.

– Ты что, увидел знак? – обернувшись, прорычал Ганс и свирепо зыркнул на Кемпфа.

Как и на остальных контрабандистах, на том была грязная одежка из домотканой шерсти, слишком хорошая, чтобы называться отрепьем. Накинутая поверх куртка из козлиной кожи была на пару размеров больше, чем нужно, и свисала ниже колен, а обвивавший шею яркий шарф скрывал кадык до того здоровенный, что казалось, будто Кемпф проглотил гоблина.

Парень примирительно поднял руки, отчего Ганс закатил глаза. У Кемпфа имелась отвратительная привычка отлынивать от работы. Пока остальные парни пыхтели под тяжестью полудюжины бочонков контрабандного рейкландского вина из Карробурга, Кемпф обманом заставил товарищей поставить его замыкающим, чтобы приглядывать, не появится ли охрана стоков… или что похуже.

– Может, мы его пропустили? – предположил Кемпф и съежился, заметив перемену в лице Ганса. Тонкий, будто тростинка, контрабандист тряхнул головой, точно опьяневший от пунша аист, и хохотнул своим противным гнусавым смехом: – Знаю, знаю, ты следишь за метками. Никто не говорит, что не следишь, то есть ты поэтому-то и лидер. – Худая физиономия Кемпфа расплылась в зубастой улыбке, одновременно заискивающей и сальной. – Но я к тому, что все ошибаются.

Ганс хмуро посмотрел на замыкающего, втянул воздух сквозь сжатые зубы и представил, как его кулак впечатывается в эту самодовольную улыбку. Он досчитал до десяти, а затем еще раз в обратную сторону. На его вспыльчивость постоянно сердился брат. Они потеряли нескольких клиентов и прилично своих ребят лишь по вине Ганса, который не смог удержать язык за зубами. Многие враги появились у них именно потому, что когда-то сделались объектом гнева старшего Дитриха. Иоганн постоянно предупреждал его, что однажды вспыльчивый нрав доведет их всех до такой беды, с какой они и справиться не сумеют.

Ганс отвел взгляд от Кемпфа и раздраженно посмотрел на брата. Иоганн был не только моложе, но и выше. К тому же обладал крепкой мускулатурой и той грубоватой красотой, которая заставляла глаза у всех девушек Аргулы Кранах подергиваться поволокой, и красотки начинали наперебой предлагать скидки. Кожаная куртка, несмотря на годы дурного обращения и грубой починки, все еще умудрялась обтягивать его крепкую фигуру. Коротко подстриженные волосы цвета старой кукурузы резко контрастировали с глазами, холодными и голубыми, как воды Верхнего Рейка.