Текст книги "Танкуоль и Костодер"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 63 страниц)

– Ты ведь знаешь, кто хотел, чтобы мы осмотрели труп, – ответил он. – Уже одно это должно многое тебе объяснить. Что-то темное и ужасное творится в этом городе.

Скратч Диколап пробирался по темной и мрачной старой системе туннелей. Покинутые много поколений назад, когда подземная река разлилась и утопила местных обитателей, эти норы по-прежнему источали мускусный запах смерти. Ассасин держался в самой густой тени, пробираясь по сырым коридорам и полузатопленным залам. Он старался не вынимать ноги из-под воды, чтобы не раздался ни один предательский всплеск. Скратч подавил желание довольно хлестнуть хвостом. Течение неслось ему навстречу, относя его запах назад, в разросшуюся сеть Нижнего Альтдорфа, прочь от того, за кем он сюда пришел.

Высокомерное и оскорбительное послание, которое получил Диколап, вызвало в нем сильнейшую ярость. Только глупец способен так разозлить одного из самых жестоких убийц клана Эшин, а Диколап был не из тех, кто терпит глупцов. Он добавит шкуру оскорбителя к шкуре раба-скавена, который выступил в роли его посланца. Яркое напоминание всем, кто вздумает опозорить Диколапа и весь его клан.

Усы ассасина дернулись, когда сквозь мускусный аромат смерти он уловил новый запах. Запах облезающей шерсти и гноящихся ран, запах заплесневелых тряпок и ржавого металла. Клан Чумы! Стоило ожидать, что за этим безумием стоит какой-нибудь фанатик из поклоняющихся болезням. После сегодняшней ночи Понтифик Оспанос не досчитается нескольких своих адептов. Быть может, Диколап пришлет чумному жрецу башки его безумных последователей как пример доблести клана Эшин.

Убийца поднял голову. Даже со своим острым зрением, зная, что искать, он не мог разглядеть ни малейшего признака опасности, которая кралась над ним по сводам туннеля. Обученная искусству невидимости и убийства тайными мастерами Катая, одетая во все черное триада сильнейших воинов Диколапа была живым оружием. Они нападали из темноты и растворялись среди теней, прежде чем самые осторожные из скавенов успевали сделать вздох. Стальные когти, примотанные к их лапам, позволяли отыскивать опору даже в скользких каменных стенах заброшенных туннелей. Если какой-нибудь чуткий стражник и заметит приближение Диколапа, то враги будут ожидать, что охрана будет вокруг, а не над ним.

В темноте замерцало слабое сияние. Губы Диколапа растянулись в звериной усмешке. Будет легче, чем он думал. Ассасин вытащил из ножен влажный от яда клинок. Один удар серого лезвия прикончил бы даже чумного монаха, сколько бы заразы ни впустил в свою плоть фанатик.

Мускусный запах все усиливался, а Диколап продолжал красться вперед. Он чуял над собой рвение триады: воинам не терпелось начать резню. Диколап подумывал о том, чтобы позволить приспешникам уладить дело вместо него, но потом вспомнил снисходительные строки, которые прочел на пергаменте из крысиной кожи, и его злость вспыхнула заново. Он вырвет у этой блохи язык и скормит ей же!

Зеленоватый свет озарил небольшую нору. В ее дальнем конце Диколап разглядел кучку чумных монахов в потрепанных и истлевших одеждах. В центре зала, на грубом помосте, возвышаясь над поверхностью воды, стояла похожая на трон конструкция из древних костей. На ней покоилась фигура, омерзительнее которой Диколап прежде не видел. Даже у убийцы вызывали отвращение вздувшиеся фурункулы, которые обезобразили морду этого крысолюда, болезненно-зеленый налет на его плоти и редкие клочья шерсти, торчавшие на изуродованной шкуре. Рваные одежды крысолюда были тяжелее и плотнее, чем у его приспешников, по краю обрамлявшего морду длинного капюшона были вышиты жуткие символы. На коленях этого чудовища лежала увесистая книга в переплете из скавенской кожи, а его когти рассеянно играли крошечными медными колокольчиками, свисавшими с длинного деревянного посоха.

Посох привлек внимание Диколапа. Глаза скавена расширились, когда он заметил на его конце металлический шар с острым шипом на навершии. Из отверстий шара исходил зеленый свет, который превращался в едкий туман, поднимаясь над троном в слабых потоках воздуха. Убийца и раньше видел моровые кадильницы клана Чумы и знал, какова их сила на поле боя. Ни самый огромный тролль, ни самый упрямый гном не могли уберечься от ядовитых испарений чумных монахов. Диколап попятился назад, решив, что, пожалуй, лучше позволить триаде выполнить его работу.

И тут он почувствовал, как что-то скользнуло по его ноге. Убийца резко обернулся и уставился на едва различимый предмет, который покачивался на поверхности воды. Это был разбухший трупик крысы, и далеко не один. Заметив первый, зоркий взгляд Диколапа обнаружил десятки. Ассасин с ужасом понял, что уже видел их, но не осознавал, пока шел по туннелям, полный мстительного гнева. Каждый уголок Нижнего Альтдорфа кишел крысами всех размеров и обличий. Они составляли важную часть рациона скавенов. Но в старых затопленных туннелях их не оказалось. Теперь Диколап сообразил почему.

Прежде чем убийца успел отступить, он услышал, как под сводом раздался булькающий стон. Диколап с ужасом наблюдал, как воины триады один за другим падали вниз, распухая и разлагаясь. Мускусный запах смерти! Это было не какое-то давнишнее зловоние, которое осталось от утонувших скавенов, а моровой дым, поднимавшийся от посоха чумного жреца!

Когда последний из триады плюхнулся в воду, Диколап почувствовал в груди жар. Что бы ни поразило его команду, на него это подействовало не меньше. Осознав, что уже умирает, убийца с отчаянным рыком бросился вперед. Если ему не уйти, то и его врагу тоже!

Ноги несли Диколапа сквозь затопленную нору, бешеное шипение вырывалось из его стиснутых челюстей. Убийца взмахнул клинком, собираясь вонзить его в ухмыляющееся, пораженное болезнями лицо жреца, прятавшееся под капюшоном.

Однако силы покинули Диколапа прежде, чем он преодолел и половину расстояния. Ассасин упал на колени, меч выскользнул из его лапы, слишком ослабевшей, чтобы удержать оружие. Перед глазами плясали пятна, нора расплывалась. Голова Диколапа упала ему на грудь, на губах выступила кровавая пена.

Внезапно кто-то свирепо обхватил затылок и приподнял голову убийцы. Диколап почувствовал, как к его губам прижалось что-то скользкое и холодное. По горлу словно потек расплавленный лед. Постепенно затуманенное зрение начало проясняться. Диколап увидел перед собой сияющие зеленоватым светом глаза обезображенного чумного жреца. С улыбкой, которая по-прежнему искажала его лицо, монстр отступил от ожившего убийцы и вернулся на свой омерзительный трон.

Диколап чувствовал, как жжение в груди отступало, но конечности по-прежнему казались тяжелыми кусками гранита. Ассасин смерил чумного жреца убийственным взглядом:

– Скажи-передай Понтифику Оспаносу, что за это его ждут кары-беды!

Сидевший на троне жрец разразился булькающим хохотом, который заставил Диколапа поежиться.

– Я ничего не скажу-передам Оспаносу, – произнес скавен. – Вот почему я выбрал-взял тебя, Скратч Диколап. Ты служишь-повинуешься мне и ничего не рассказываешь-говоришь Оспаносу.

Гниющие губы оскалились в улыбке, обнажив почерневшие обломанные клыки. Чумной жрец потянул за цепочку одного из крошечных колокольчиков, свисавших с его посоха. Металлические пластины скользнули вниз, закрывая зеленоватое сияние курильницы и ее ядовитые испарения. Теперь в темноте сияли лишь глаза жреца. До слуха Диколапа донесся плеск – остальные чумные монахи заковыляли по воде, стоило только рассеяться опасному туману.

– Я лорд Скролк, – гортанно прошипел сидевший на троне скавен. – Ты будешь моим ищейкой-шпионом, моим ножом-клыком. Иначе я больше не дам-подарю тебе своего противоядия. Подумай-поразмысли, Скратч, а потом отдай-подари мне свою верность.

Глава пятая
НОЖИ ВО ТЬМЕ

Логово серого провидца Траткви представляло собой великолепный, похожий на усыпальницу зал, погребенный глубоко под храмом Рогатой Крысы. Укрепленные стальными прутьями толстые каменные стены гарантировали, что даже самый крупный ройщик, выведенный одержимыми формовщиками клана Творцов, не сможет проникнуть в святая святых скавенского жреца. Массивные гранитные плиты пола были украдены из канализации и подвалов человеческого города. Высоко под потолком зеленым светом искажающего камня мерцали фонари, сделанные из остатков искореженных люстр и канделябров. Большую часть пола покрывали ветхие ковры и гобелены, выцветшие от помета скавенов, потрепанные и изодранные крысами. В центре зала возвышалась исполинская груда грязных подушек, пропитанных мускусным запахом крысолюдов. Среди этой шокирующей смеси богатства, упадка и власти возлежали две огромные, одутловатые груды меха и жира – необъятные и почти безмозглые скавенские самки. Их непомерные шеи охватывали стальные ошейники, цепь от которых вела к вделанным в пол металлическим кольцам.

Танкуоль не сумел определиться, что он должен ощутить входя в зал: зависть, страх или отвращение. Он остановил свой выбор на смешении всех трех чувств. Такой демонстрацией богатства и власти Траткви явно пытался произвести впечатление на гостя, но Танкуоль не мог не заметить в логове старого серого провидца яркое свидетельство распущенности и продажности самого жреца. Как и все в Нижнем Альтдорфе, Траткви претендовал на величие, воображая себя маленькой копией Верховного провидца. А для того, кто совсем недавно пресмыкался перед Критисликом, в подобном зрелище было что-то жалкое и смехотворное.

Из маленькой конуры в конце зала выбрался кастрированный раб-человек и приблизился к вошедшему в зал Танкуолю. Храмовая стража, которая провожала того в святая святых Траткви, удалилась вверх по лестнице, бросая через плечо завистливые взгляды. Собственных штурмовиков – обоих немых альбиносов из Скавенгниля – Танкуолю пришлось оставить в храме, однако, благодаря его настойчивости, адепты позволили взять на тайную аудиенцию Кратча. Серому провидцу было приятно сознавать, что у него есть по крайней мере один прислужник, которого можно поставить между собой и любым вероломством, которое замышлял Траткви.

Раб склонился перед Танкуолем и, диковинно смешав человеческий и скавенский жест, повернул голову, открывая горло серому провидцу. Почти не обращая внимания на жалкое создание, Танкуоль принюхался к тарелке с деликатесами, которую ему поднесли. Дразнившие нюх сыры и сладости заставляли желудок заурчать. Какими бы ни были прочие пороки Траткви, он определенно развил в себе вкус к человеческой кухне.

Танкуоль потянулся было к блюду, но тут его лапа замерла, а в голове вновь вспыхнули мысли о предательстве. Сердито взглянув на Кратча, он подтолкнул ученика вперед. Молодой адепт нервно задергался, колеблясь и чувствуя, как нарастает нетерпение Танкуоля. Дрожащей лапой Кратч робко взял с блюда кусочек сыра. Пока ученик ел изысканные закуски, наставник продолжал за ним наблюдать.

– Серый провидец Танкуоль, – донесся голос Траткви из самого центра гнезда из подушек.

Пожилой провидец выглядывал из мешанины перьев и кружев, его взгляд остекленел от варп-пыли и человеческих напитков. Траткви даже не пытался скрыть запах своих пороков, и потому Танкуоль решил, что старый негодяй ослабел от них куда меньше, чем хотел показать.

– Для меня большая честь, что столь ужасный и могущественный гость украсил собой мое жалкое гнездышко.

Хвост Танкуоля раздраженно дернулся. После визитов к другим членам правящего совета Нижнего Альтдорфа даже его самолюбие устало от пустой лести и похвал. Взгляд серого провидца вновь заскользил по стенам, выискивая хоть какие-нибудь признаки потайных дверей или спрятавшихся гвардейцев.

Уютно устроившийся среди подушек скавен разразился безумным смехом:

– Нет-нет, друг мой, здесь нет ловушек-засад. Вся нужная мне охрана прямо здесь.

Траткви раскинул передние лапы и потрепал косматые бока лежавших по обе стороны самок. От его прикосновения те поднялись двумя ожившими колоннами, их усы царапнули потолок. То, что Танкуоль принял за слои жира, на самом деле оказалось клубками мышц. Супруги Траткви были сложены скорее как крысоогры, чем как настоящие самки. Возможно, виной были какие-то жуткие добавки в их пище или извращенный каприз магии провидца, но какова бы ни была причина дикой свирепости, тлевшей в глазах самок, ее хватило бы на то, чтобы охладить любого потенциального убийцу.

Через мгновение самки снова плюхнулись рядом со своим господином и затихли. Отпрянувший от неожиданности Танкуоль успокоил сердцебиение и вернулся на прежнее место. Он мог оценить, какие прекрасные стражи такие монстры. Ни один скавен не почует угрозы в запахе самки. Самые опасные ловушки – те, которые не нужно прятать. Но почему Траткви соизволил раскрыть свой секрет?

– Знак доверия, – ответил тот на повисший в воздухе вопрос. – Оба мы адепты Рогатой Крысы. Мы должны доверять-полагаться друг на друга.

Танкуоль покосился на Кратча. Ученик, не проявляя никаких признаков отравления, набросился на второй кусок сыра. Прежней робости как не бывало. Танкуоль ударил его по морде посохом и отшвырнул прочь. Затем схватил другое лакомство и смело приблизился к гнезду Траткви.

– В Скавенгниле ходят слухи-сомнения, – сказал Танкуоль, глотая пищу. Раб-человек изо всех сил старался держаться подле серого провидца. – Владыки Разорения размышляют-сомневаются в преданности Нижнего Альтдорфа.

– Кое-кто сказал-пропищал бы, что Владыкам Разорения не хватает прозорливости, – скрипучим шепотом ответил Траткви.

Это было возмутительное и крамольное замечание, особенно для того, кто был послан представлять Совет. Что скрывалось в этих словах – уверенность Траткви в собственном могуществе и положении или безумие старого скавена?

– Возможно, Скавенгнилю следует отойти в сторону и позволить тем, кто сохранил дальновидность, вести наш народ, – продолжал тот, и шепот его разносился в оглушительной тишине. – Там говорят об уничтожении людей, о бесконечных заговорах ради захвата и разграбления! Зачем? Зачем утруждать себя и вырывать клыками и когтями то, что так легко забрать с помощью хитрости и коварства? Зачем завоевывать, если можно править из тени? Люди уже и так многое делают для нас, даже не задумываясь, что происходит со всем украденным и захваченным. Зачем нам рисковать тем, что они дают нам, сами того не зная?

– Некоторые скажут-пропищат, что подобные слова – ересь, – предупредил Танкуоль, крепче сжимая когтями посох. – Судьба скавенов – унаследовать мир людей. Это священное обещание Рогатой Крысы.

Траткви снова залился смехом:

– Лучший раб – тот, кто даже не знает, что он раб. Погляди на Нижний Альтдорф. Этот город стал самым могущественным во всей Подземной Империи… за исключением Скавенгниля, разумеется. И преуспел он не потому, что боролся с людьми, а потому, что использовал их, накапливал жир их усердными трудами. Рогатая Крыса благоволит хитрецам, благоволит тем, у кого есть видение. Таким скавенам, как я и ты, серый провидец Танкуоль.

Танкуоль стиснул зубы, услышав свое имя, связанное с безумным «видением» Траткви. Если у Совета имелись тут шпионы, то, когда он вернется в Скавенгниль, его жизнь не будет стоить и утонувшей мыши.

– Я верный слуга Совета и Рогатой Крысы… – начал он, и слова его были остры как ножи. Если здесь действительно окажутся шпионы Совета, такой маневр может спасти его шкуру.

– Ты понимаешь, ради чего тебя прислали, серый провидец? – прервал его Траткви.

Вопрос застал Танкуоля врасплох. Он только моргал, глядя на старого жреца, и ждал продолжения. Вместо этого Траткви ткнул сморщенной лапой в сторону Кратча.

– Скажи ему, что именно хотел найти Скабритт, – приказал он ученику. – Расскажи ему больше, чем тем дуракам в Скавенгниле, – добавил Траткви и оскалился.

Тело Кратча затряслось, когда он почувствовал на себе пристальный взгляд обоих серых провидцев. Ученик беспокойно почесал шкуру, и на ковер начал капать мускус. С его языка едва не сорвался протест против сказанного Траткви, но, взглянув на огромные фигуры и острые клыки супруг серого провидца, Кратч передумал.

– Я бы поведал-рассказал потом, в безопасности-наедине, – извиняясь перед Танкуолем, начал он, но, заметив в глазах наставника недоверие, сменил тон на более вкрадчивый и склонился ближе к полу: – Я не хотел, чтобы кто-то словчил-украл твою славу, самый всемогущий из деспотов, самый хищный из убийц, самый…

Концом посоха Танкуоль ударил Кратча по морде, едва не сбив льстивого ученика с ног.

– Говори-пищи что-нибудь толковое, – велел он.

– Скабритт… Червоточина… – Ученик съежился, увидев, что серый провидец начал снова поднимать свой посох. – Это оружие!

Танкуоль обнажил клыки в угрожающей улыбке.

– Это я и так знаю, – рявкнул он.

– Но не знаете-догадываетесь, какого рода-племени оружие! – запротестовал Кратч и вскинул лапы, защищая морду. – Клан Чумы создал-привез его, чтобы использовать против Нижнего Альтдорфа, а не против Альтдорфа человечьего!

Танкуоль перевел взгляд с Кратча на Траткви. Старый скавен чуть ли не смеялся в своем гнезде из подушек.

– Скабритт зарылся глубоко в архивы Нижнего Альтдорфа, чтобы узнать о Червоточине, а я следую-отыскиваю его тропу, – объяснил Траткви. – Он изучал судьбу клана Маврл. Того, как клан Маврл заключил союз с кланом Чумы во время Второй Чумной войны и получил Червоточину в награду за свою преданность чумным владыкам.

– Но это была не награда, – сказал Кратч, – а смерть, которой Нурглич одарил клан Маврл. Сила Червоточины поразила клан, уничтожив его от самого ничтожного детеныша до самого могущественного военачальника. Остальные кланы объединились и прежде, чем зараза успела распространиться на весь Нижний Альтдорф, разрушили входы в норы Маврл. Никто из клана не смог спастись.

Танкуоль, опершись на посох, переваривал этот рассказ. Он прекрасно понимал, почему Совет скрыл подобную историю. Одно дело – послать его за оружием против людей, и совсем другое – доверить ему оружие, способное уничтожить целый клан.

– Ты понимаешь-видишь возможности? – спросил Траткви. – Сила Червоточины сделает нас хозяевами всех скавенов! Перед тем, кто ею завладеет, затрепещет каждая крепость Подземной Империи! Даже Совет склонится перед такой угрозой. Мы низвергнем Владык Разорения, заменим их такими же управляемыми глупцами, каких я исхитрился посадить в Совет Нижнего Альтдорфа. С помощью Червоточины я смогу сделать себя Верховным провидцем, а ты, серый провидец Танкуоль, станешь моим самым прославленным и доверенным помощником, когтем нового Совета Тринадцати!

Хвост Танкуоля подергивался, пока он слушал излияния старого скавена. Эти безумные замыслы, безрассудные интриги развращенного пороками и кознями. Тайный владыка Нижнего Альтдорфа теперь осмелился замахнуться еще выше. Танкуоль гадал, насколько глубоко увяз Скабритт в заговоре этой старой крысы. Траткви явно рассчитывал воспользоваться тем, что Танкуоль достигнет успеха там, где потерпел неудачу его предшественник.

От этой мысли в голове серого провидца на миг вспыхнуло презрение. Возможно, Траткви прав. Возможно, Червоточина достаточно сильна, чтобы исполнить любой его приказ. Но, глядя на лежавшего среди подушек осоловелого скавена, Танкуоль понял, что если и появится новый Верховный провидец, то им станет не главный жрец Нижнего Альтдорфа.

Профессор Адельштейн сидел за своим рабочим столом. Черное перо торопливо бегало по куску коричневого пергамента. В столь поздний час эта часть университета была безлюдна, и жуткую тишину, наполнявшую темное здание, нарушало лишь царапанье пера. Капли пота текли по лбу профессора, его дыхание было тяжелым и прерывистым.

Однако тревогу вызывали не только ужасные вести, которые он вверял пергаменту, хотя отвратительный труп пса и сам по себе был кошмарен. Профессору Адельштейну не давали покоя необычное перо и жидкие зловонные чернила, которыми он пользовался. Эти необычные предметы были порождениями магии и тьмы. Профессор оторвал взгляд от пергамента и вновь уставился на чернильницу, которая, казалось, была сделана из осколка замерзшего пламени и зловеще светилась в темноте кабинета. Сколько бы отчетов ни приходилось ему составлять, таинственный сосуд, в котором были заключены странные чернила, никогда не высыхал. Впрочем, это было не самое необъяснимое из его свойств. Взглянув на пергамент, профессор заметил, что написанные им слова извиваются, точно клубок змей, выстраиваясь в новый и непостижимый рисунок. Такими они и останутся, пока над пергаментом не прозвучит определенное слово. Лишь тогда вьющаяся путаница линий и пятен преображалась в связный текст.

И перо, и чернильницу профессор получил давным-давно при обстоятельствах, о которых в ночные часы думать совсем не хотелось. Ему пришло уже множество посланий, написанных такими же необычными чернилами. Слово, произнесенное свистящим шепотом, больше похожим на шуршание змеи в джунглях, чем на человеческий язык, открывало перед Адельштейном распоряжения его тайного хозяина. Подобное письмо и побудило его изучить труп собаки. Профессор знал, что схожее послание получила и Лени Клейфот. Ни один из них не понимал, что именно следует искать или насколько важны эти поиски. Однако и не нужно было ничего понимать. Достаточно было повиноваться.

Адельштейн наспех закончил доклад, и перо замерло. Профессор проследил, как последние написанные им слова вплелись в бессмысленную путаницу, затем плотно свернул листы и обвязал бечевкой.

Дыхание старика сделалось еще тяжелее, когда он пошел через свой темный кабинет, лавируя между заваленными книгами столами и стеллажами, стонавшими под тяжестью стеклянных банок с заспиртованными образцами. Профессор придвинул стул к стене и взобрался на него. Затем потянулся вверх и распахнул расположенное высоко над головой окно. Другой рукой он высунул в открывшийся проем свиток.

С тех пор как ему пришло послание хозяина, Адельштейн знал, что за его кабинетом следят. Нечто, ожидавшее во тьме его ответ, чуяло отчетливый едкий запах чернил даже сквозь туман альтдорфской ночи.

Что-то холодное на миг коснулось руки Адельштейна, кожу царапнула чешуя. Сильным рывком пергамент выхватили из пальцев. В ночи раздалось хлопанье крыльев. Адельштейн торопливо захлопнул окно и слез со стула. Затем доковылял до одного из шкафов и достал из-за банки с заспиртованным эмбрионом свиньи бутылку шнапса. Профессор сделал торопливый глоток и почувствовал, как по его дрожащему телу пробежала теплая волна.

Однажды он, не подумав, решил узнать, кто же забирает его отчеты. Существо оказалось чешуйчатым и столь омерзительным, что профессор впредь старался не смотреть на диковинного гонца. В университете имелись книги с изображениями фауны далекой Люстрии. То, что он увидел, мало чем отличалось от люстрийской летучей ящерицы, однако сложно сохранить отстраненность ученого мужа, с которой рассматриваешь рисунок в старой книге, когда глубокой ночью замечаешь за окном подобную тварь.

Профессор вздрогнул и сделал еще глоток. Существо было довольно пугающим, но Адельштейн был в достаточно ясной памяти, чтобы понимать: эта тварь ничто по сравнению с хозяином, которому она служила. И кому повиновался сам профессор.

Серый провидец Танкуоль занял почетное место далеко позади толпы скавенов, которая пробиралась по мокрым каналам человеческой канализации. Кланы Нижнего Альтдорфа щедро одарили Танкуоля, в его пестрой свите были меченосцы из воинских кланов, разведчики из кланов Эшин и Скаул, стрелки и глобадьеры-отравители из клана Скрайр, монахи в зеленых одеждах из клана Чумы. Во главе процессии, прикрытый по бокам громадными, измененными неведомыми экспериментами воинами, шел один из укротителей клана Творцов, а перед ним скакало по грязи бледное изуродованное существо. Подопечным укротителя была летучая мышь – таинственный обитатель самых глубоких пещер и туннелей подземного мира. Массивная и неспособная летать, она обладала сверхъестественным чутьем на скопления искажающего камня. Подобные существа были самым ценным имуществом скавенов-рудокопов, и убедить клан Творцов одолжить животное для экспедиции означало дать обещания, на которые даже у лживого серого провидца не отважился повернуться язык.

Конечно, можно было доверить Кратчу встать во главе войска, но после встречи с Траткви недоверие Танкуоля к ученику неустанно возрастало. Лучше как можно меньше полагаться на адепта. Пока скавены шли по сети каменных туннелей и осклизлых каналов, у Танкуоля из головы не выходила участь Скабритта. Стараясь краем глаза следить за Кратчем, он убедился, что белые штурмкрысы надежно держатся позади. Их присутствие отбивало всякую мысль о том, чтобы всадить нож в спину серого провидца.

Разумеется, Кратч был не единственным врагом, о котором приходилось беспокоиться. Потребовалась изрядная доля принуждения и манипуляций, чтобы правящие кланы Нижнего Альтдорфа оказали экспедиции ту поддержку, в которой так нуждался Танкуоль. Любой из коварных городских советников мог замыслить предательство, чтобы завладеть его будущей добычей. Раз Траткви чувствовал себя настолько уверенно, что позволял неосторожные высказывания по поводу своей преданности Скавенгнилю, то и в головы вождей кланов могли проникнуть странные идеи. В частности, военачальник Квилиск вел себя с серым провидцем довольно грубо. И все же отправил одного из младших советников, Вискитта Огнеклыка, «помогать» Танкуолю. А число представителей клана Скрайр оказалось даже больше того, что просил серый провидец. И он отчего-то сомневался, что данный факт пойдет ему на пользу. Но, по крайней мере, это заставит держаться настороже представителей и воинов других кланов. Они будут слишком заняты слежкой за крысолюдами Скрайра и, стараясь учуять первые признаки предательства, не подумают выступить против самого Танкуоля.

Стая скавенов брела все дальше и дальше сквозь мрак канализации. Повсюду стояла вонь человеческих отбросов, с улиц наверху доносился топот ног и грохот повозок. Танкуоль почувствовал нарастающее презрение к обитателям поверхности. Лишенные шерсти распущенные паразиты, возомнившие себя хозяевами земли! Их заставят вспомнить, кто тут настоящие хозяева! Слишком часто их племя вставало между народом скавенов и его высоким предназначением, слишком часто они бросали вызов пророчеству Рогатой Крысы! Слишком часто срывали планы могучего Танкуоля! Траткви ошибался. Уничтожение людей – священный долг, к которому должен стремиться каждый скавен. И Танкуоль станет таким скавеном!

Укротитель во главе стаи издал резкий писк, означавший одновременно и предостережение, и радость. Танкуоль приказал штурмовикам поднять его над толпой. Встав на их сильные лапы, серый провидец взглянул поверх голов приспешников. Он разглядел неровный участок земли рядом с проломом в кирпичной стене. Следы когтей и клыков скавенов, оставленные на влажной земле, исчезали в темноте туннеля. Укротитель стоял перед отверстием, бледная летучая мышь с нетерпением натягивала поводок и жаждала броситься во мрак.

– Найти-отыскать, скорей-скорей! – рявкнул Танкуоль и ударами по мордам велел штурмовикам опустить его.

Пестрая стая скавенов неуверенно переминалась с ноги на ногу, но затем их собственные предводители начали вторить приказу серого провидца. Настороженно, но быстро скавены стали приближаться к прокопанному в земле туннелю. Танкуоль позволил крысолюдам устремиться вперед, а сам держался позади, как и полагается любому мудрому вождю. Дождавшись, пока в канализации остался лишь он сам и его ближайшее окружение, серый провидец повернулся к Кратчу.

– Расскажи еще раз, как умер Скабритт, – прошипел Танкуоль, и его когти начали неторопливо постукивать по мечу, висевшему на поясе из крысиных кишок. – На случай, если в прошлый ты что-нибудь позабыл.

Кратч нервно стиснул зубы и с величайшим трудом посмотрел Танкуолю в глаза.

– Великий и ужасный бич человеческого отродья, я сказал-поведал все. Пещера обрушилась, и злополучного Скабритта раздавило.

– А Кратчу повезло больше, – заметил серый провидец показывая клыки. Он махнул в сторону туннеля посохом. – Иди первым, вернейший и нетерпеливейший из учеников. Тогда если со мной должно будет что-то случиться, то сначала оно произойдет с тобой.

Кратч оглянулся на канализацию за его спиной, и на миг показалось, что он вот-вот сбежит. Однако более мудрые побуждения взяли вверх. Адепт, по-прежнему нервно скрипя зубами, медленно шагнул в прокопанный туннель, чувствуя, как за каждым его движением следит взгляд Танкуоля.

Неохота ученика не успокоила серого провидца. Он помедлил, наблюдая за исчезавшим во мраке Кратчем, а затем ткнул пальцем в своих штурмовиков.

– Не упускайте его из виду, – сказал Танкуоль альбиносам. – Следите за ним. Следите за всем.

Он вытащил из-под мантии коробочку с толченым искажающим камнем и втянул носом щепотку, чувствуя, как магическая энергия обжигает тело, воспламеняет ощущения и закаляет мужество.

– Я буду сразу за вами, – произнес серый провидец, подталкивая телохранителей вперед.

Он бросил последний встревоженный взгляд на мокрые стены канализации и на мгновение задумался над идеей Кратча, но решил воздержаться от столь позорного отступления. Отчасти тому способствовали тени, которые зловещими пятнами мрака обвивались вокруг кирпичных опорных столбов. Там могло прятаться все что угодно. А если что-то затаилось в прокопанном туннеле, у серого провидца достаточно скавенов, чтобы отвлечь от него внимание.

Танкуоль развернулся и поспешил за своими штурмовиками, но без лишней суеты, поскольку не хотел подорвать авторитет, который так старательно взращивал.

Когда серый провидец исчез в проломе, от ближайшей колонны отделилось темное пятно. Убрав меч в ножны, Диколап разочарованно кашлянул. Ему стоило сразу догадаться, что убить Танкуоля будет не так-то просто.

– Он по-прежнему меня беспокоит, – сообщил Иоганн брату.

Двое контрабандистов бродили по узким портовым улочкам, стараясь держаться глухих и безлюдных переулков, петлявших среди ветхих пансионов и доходных домов.

– Уж слишком много ты беспокоишься, – упрекнул его Ганс и пнул разбитый кувшин, валявшийся в грязном проходе. Что-то воняющее тухлой капустой обрызгало его ботинок. Ганс поморщился и, жестом велев Иоганну ждать, попытался оттереть грязь о оштукатуренную стену дома.

– Густав Фольк продолжает нас искать, – напомнил Иоганн. – А что, если он отыщет Кляйнера?

Ганс оставил попытки привести себя в порядок. Он сморщил нос из-за отвратительного коричневого пятна, которое оставил на стене, затем пожал плечами и догнал брата.