355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Федор Раззаков » Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди » Текст книги (страница 121)
Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 10:44

Текст книги "Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди"


Автор книги: Федор Раззаков


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 121 (всего у книги 147 страниц)

Сразу после заседания Политбюро Андропов вызвал к себе в кабинет одного из лучших своих контрразведчиков – генерал-майора Вячеслава Кеворкова, и они вместе придумали план выдворения Солженицына из страны. Совсем недавно именно Кеворков помог советскому руководству наладить тайный канал связи с канцлером ФРГ Вилли Брандтом, и вот теперь он же должен был договориться с Брандтом о том, чтобы его страна предоставила Солженицыну убежище. Что было дальше я расскажу чуть позже, а пока вернемся к другим событиям дня 7 января.

Вечером в Центральном Доме литераторов состоялся творческий вечер писателя Василия Аксенова, который наделал много шума в столице благодаря выступлению на нем молодой джаз-рок-группы "Арсенал" под управлением Алексея Козлова. Впрочем, расскажем обо всем по порядку.

Как вспоминает А. Козлов, он упросил Аксенова договориться с руководством ЦДЛ пустить их в актовый зал часа за полтора до концерта, чтобы за это время успеть расстроить свою пусть убогую, но все же аппаратуру. Настройка была в самом разгаре, когда Козлов внезапно заметил в зале каких-то людей. Приглядевшись к ним, он понял, что никакого отношения к гостям Аксенова они не имеют: это были столичные хиппи, которые повсюду сопровождали "Арсенал", считая его родной по духу группой (все участники ансамбля носили длинные волосы и брюки-клеш). Каким образом они пробрались в ЦДЛ без пригласительных билетов, Козлов не понял, но именно тогда в нем проснулись нехорошие предчувствия относительно дальнейших событий.

Минут через двадцать хиппарей обнаружили бабушки-билетерши и тут же стукнули на них руководству ЦДЛ. В актовый зал примчался главный администратор Дома и потребовал убраться восвояси не только зрителей, но и участников "Арсенала". Козлов, опасаясь вступать в пререкания с администратором, приказал своим людям сматывать шнуры и выносить аппаратуру. Однако уйти и не поставить об этом в известность Аксенова он, естественно, не мог, поэтому решил все же дождаться его прихода. А когда тот появился и узнал о сути конфликта, то распорядился немедленно впустить "Арсенал" обратно.

Творческий вечер состоял из трех частей. В первой выступали друзья и коллеги Аксенова – писатели, поэты, актеры. Во второй шел просмотр фильмов, созданных по произведениям Аксенова: "Звездный билет", "Коллеги" и др. И, наконец, в третьей части должен был выступить "Арсенал". Когда его участники вышли на сцену, по залу пронесся легкий шумок: убеленные сединами писатели и поэты были в легком замешательстве, увидев перед собой патлатых музыкантов. А когда те вместо родных песен советских композиторов заиграли отрывки из рок-оперы "Иисус Христос – суперзвезда", большинство присутствующих и вовсе обуял ужас. Особенно бесновался администратор ЦДЛ, который, стоя за кулисами, пытался сначала жестами прекратить это безобразие, а когда это не получилось, стал производить операцию под названием "закрытие занавеса вручную". Как пишет в своих мемуарах А. Козлов, "он приступил к решительным действиям и начал задергивать занавес. Мне пришлось применить технику гипнотизера. Как только он делал первый шаг вперед, держась за занавес, я отвлекался от дирижирования и делал мощный пасс двумя руками в его сторону, мысленно внушая ему: "Стой!" Как ни странно, он останавливался на мгновение, а потом, словно опомнившись, начинал новую попытку. Я усилием воли и отпугивающими взмахами рук снова останавливал его, что позволило нам доиграть все намеченное до конца. Представляю, как все это комично смотрелось из зала, но понервничать тогда пришлось изрядно…"

8 января известный актер театра и кино Олег Борисов… застрял в кабине лифта в своем ленинградском доме на улице Правды (бывшая Кабинетная). Борисов жил на четвертом этаже и, несмотря на это, предпочитал подниматься домой именно на лифте. Вот как описывает он в дневнике этот случай:

"Шахта обнесена клетью, двери в шахту – тяжелые, затворить их плавно еще никому не удавалось. Нужно ударить ими так, как бьют по темени обухом. Чтобы другая, свободная рука придерживала еще двери самой кабинки. В противном случае они могут набить тебе шишку – так уж они устроены. Каждый удар металлической двери (а сделать их нужно два-три, чтобы лифт пошел) разносится по всему дому. Лифт работает с тяжелой одышкой – как инфарктник…"

Поскольку лифт в борисовском доме застревал часто, жители были хорошо осведомлены, как действовать в таких случаях. Обычно застрявший стучал кулаками по металлической клетке, поскольку кнопка вызова в кабине не работала. На шум сбегались свободные обитатели дома, которые вызывали к месту происшествия лифтера-ремонтника. Но не всегда ситуация разрешалась столь благополучно. Несколько месяцев назад Борисова уже угораздило застрять в лифте, и тогда ему пришлось просидеть в нем несколько часов, поскольку на призывы о помощи никто из жильцов не откликнулся: видимо, все они находились вне дома. Актер с ужасом ожидал, что и в этот раз история повторится. Но, к счастью, в этот раз лифт застрял аккурат между первым и вторым этажами, и Борисов, вручную разомкнув дверь, выпрыгнул из шахты.

Вообще дневник Олега Борисова – вещь весьма откровенная, и многие его пассажи поражают своей неприглаженностью. Например, рассказывая о своем жилище, актер ничего не приукрашивает и режет всю правду-матку как на духу. Читая эти строки, даже диву даешься: оказывается, наши знаменитые актеры жили почти в таких же условиях, что и рядовые граждане. Судите сами:

"В парадной – тусклость. Лампочки зажигаются не на всех этажах… Стоят мусорные бачки, в которые скидываются отходы. Они, наверное, предназначены свиньям или как-то перерабатываются. Но бачки убираются только раз в неделю, поэтому арбузные корки, очистки из-под картофеля прилипают к каблукам. На нижнем этаже одна блокадница с лающим кашлем очень уж сильно грохочет крышкой бачка. У меня иногда сдают нервы, и я выскакиваю на лестницу, чтобы сказать ей что-нибудь дерзкое, например: нельзя ли потише? Оказывается, она все равно не слышит, она – глухая и так и продолжает грохотать, а я снова выскакиваю.

Город холодный. Алкоголики испражняются больше в парадных, нежели в кустах на улице. В этом смысле наша парадная от других в Ленинграде не отличается. Со стен краска послезала, в некоторых местах вылез грибок, почтовые деревянные ящики жгут пионеры. Внизу, на первом этаже, расположился кинотехникум – поэтому на переменах студентками все задымляется…"

В тот же день, 8 января, "Мосфильм" повторно направил фильм Василия Шукшина "Калина красная" в Главную сценарно-редакционную коллегию художественных фильмов на предмет выпуска его в широкий прокат. В первый раз, в начале декабря, ГСРК картину тормознула, найдя в ней кучу цензурных огрехов. В течение трех недель Шукшин, будучи больным, вносил в ленту поправки, стараясь нанести ей как можно меньший урон – резал по минимуму. Например, ГСРК настаивала на том, чтобы сцена "разврата" из фильма была выкинута чуть ли не полностью, а Шукшин ее оставил, досняв к ней короткий эпизод (Прокудин звонит Любе в деревню), изменивший смысл происходящего с минуса на плюс. Таким же образом он поступил и с песней "Это многих славный путь…": ГСРК настаивала на ее полной ликвидации, а Шукшин лишь сократил ее вдвое. Была также сокращена сцена на карусели, доснята любовная парочка в "малине", вырезана толстая женщина в чайной, план матери Прокудина в окне был заменен (в первоначальном варианте на стекле сидела муха). В ГСРК, конечно же, раскусили хитрость Шукшина, однако на этот раз не стали мурыжить его новыми поправками и спустя девять дней дали "добро" на выпуск ленты на широкий экран.

9 января из Союза писателей СССР исключили писательницу Лидию Чуковскую. Этот акт явился вполне закономерным итогом правозащитной деятельности Чуковской, которую она вела на протяжении последних десяти лет. Наверное, во всем СП не было человека, который столь рьяно отстаивал принципы демократии, как это делала Чуковская. Вообще мужеству этой хрупкой на вид женщины могли бы позавидовать многие мужчины-писатели. Стоит отметить, что Чуковская на момент исключения была больна опасной болезнью сердца да еще почти не видела! Но это не стало препятствием для членов Московского секретариата СП СССР, они единогласно проголосовали за ее исключение. Конкретным поводом к этому был последний дерзкий поступок Чуковской: распространяемая в "самиздате" ее статья "Гнев народа", в которой Чуковская брала под защиту Александра Солженицына и Андрея Сахарова.

Исключение Чуковской проходило в комнате № 8 Московского отделения СП в 2 часа дня. К назначенному часу писательница пришла туда не одна, а в сопровождении нескольких своих коллег, которые, зная о том, что должно сегодня произойти, хотели тоже присутствовать на заседании. Но их туда не пустили. Поэтому Чуковской пришлось одной защищать себя от нападок двух десятков членов секретариата (председательствовал главред "Нового мира" Сергей Наровчатов, среди других участников того заседания были: Юрий Яковлев (не путать с актером), Александр Рекемнук, Николай Грибачев, Михаил Алексеев, Юрий Жуков, Агния Барто, Валентин Катаев и др.).

Чтобы стало понятно, как происходило исключение Чуковской, приведу лишь некоторые отрывки из ряда выступлений:

А. Барто: "Мы любим и помним Корнея Ивановича (К. И. Чуковский – отец Л. Чуковской. – Ф. Р.). Он учил людей добру. Он своими сказками и всей своей личностью звал к добру. У меня сохранились 4 письма от него… и все 4 такие добрые… В своих письмах Корней Иванович хвалит мои стихи, благодарит меня. Он очень ценил мои стихи. Он был добрый человек. А вы – злая. Откуда в вас столько злобы? Опомнитесь, Лидия Корнеевна, подобрейте!.."

А. Медников: "Гнев народа" – статья, оскорбляющая партию. Под конец это уж прямая угроза. После такой статьи, как "Гнев народа", нельзя быть не только членом Союза писателей, но и гражданином Советского Союза".

Н. Грибачев: "С горечью думаешь о том, что Лидия Чуковская носит фамилию Корнея Чуковского. У меня эти два имени не укладываются в сознании рядом… Сахаров – уважаемый физик, но в политике он жалкий лйбера-лишка. У Солженицына скопилась злоба из-за давних обид. А что же у вас? Вы завидуете их славе на Западе?.. Вы просто-напросто презренный поставщик материалов для антисоветской пропаганды…"

И т. д. и т. п.

В день, когда Л. Чуковскую исключали из СП, дерзкое преступление произошло в столице Латвии городе Риге: там впервые за долгие годы был ограблен инкассатор. Преступники – двое рижан: Красовский и Мезис. Свой план нападения они детально обсудили еще 1 января и спустя неделю осуществили. Правда, без сучка и задоринки у них не получилось, поскольку… Впрочем, расскажем обо всем по порядку.

План преступников состоял в том, чтобы убить водителя такси, на котором должна была произойти перевозка денег, и занять его место. Другой грабитель должен был спрятаться в багажнике. За пару дней до дня "X" Красовский узнал имя того таксиста (поскольку сам Красовский работал в этом же таксопарке, навести соответствующие справки ему не составило особого труда). На рассвете 9 января Красовский пришел к Мезису с портфелем. В последнем находились орудия убийства: обрубок металлической трубы и укороченный рог от вил, перевязанный изоляционной лентой. Злоумышленники поехали к таксопарку. Там они разделились: Красовский остался на улице, а Мезис отправился внутрь, чтобы уговорить таксиста отвезти их с другом за город. За эту поездку Мезис должен был посулить таксисту хорошие деньги (Красовский так и сказал подельнику: мол, не скупись, все равно этих денег он не увидит). Однако злоумышленников ждало неожиданное известие. Таксист наотрез отказался от загородной поездки, не клюнув даже на приличный заработок, предложенный ему Мезисом. Когда Красовский узнал об этом, он чуть не убил в ярости своего подельника. Но потом малость поостыл и стал лихорадочно прикидывать в уме другие варианты. Выход нашелся довольно быстро. В этот же день в этом же таксопарке должен был выехать на обслуживание инкассаторов еще один таксист – Инар Карпов. Правда, он считался крестником Красовского – несколько лет назад обслуживал в качестве водителя его свадьбу. Но Красовского это уже мало волновало: ему нужны были деньги, он уже завелся, и остановить его могла только собственная смерть.

Карпов поначалу тоже отказывался, но Красовский сумел-таки убедить его отвезти их за город. Во-первых, денег больших посулил, во-вторых, пообещал купить его ребенку дефицитной рыбы. Из города они выехали около трех часов дня. Ехали примерно полчаса. Когда достигли безлюдного участка трассы, Красовский подал незаметный сигнал Мезису, который занял место аккурат на заднем сиденье, за водителем. Мезис достал из портфеля вилы и вонзил их в шею Карпову. Но убить таксиста с первого раза не получилось. Карпов стал отбиваться. Красовский попытался ударить его металлической трубой, но в тесном салоне нанести сильный удар ему тоже не удалось. А Карпов тем временем открыл дверцу и вывалился в снег. Преступники бросились следом. Лежа в снегу и отбиваясь от наседавших на него душегубов, Карпов из последних сил умолял их: "Ребята, только не убивайте. Я же вам ничего не сделал". Но тщетно. Почувствовавшие запах крови, убийцы не собирались оставлять его в живых. Долгую борьбу довершил удар Мезиса – вилы вонзились в спину таксиста.

Отдышавшись, преступники подняли тело жертвы и отнесли его в багажник. Надо быстрее возвращаться в город, поскольку в пять вечера такси должно забрать инкассаторов. Однако по дороге пришлось сделать вынужденную остановку. Мезис внезапно услышал, что из багажника доносятся стоны. "Жив, гад!" – выругался Красовский. Мезис схватил вилы, открыл багажник и несколько раз ударил Карпова в грудь. Но это было лишним, поскольку таксист был мертв. А шум, который они услышали, создавался воздухом, выходившим из легких убитого. Чтобы не везти тело Карпова в город, его оставили в лесу, в одной из канав, припорошив снегом.

Въехав в город, бандиты остановились у первой же аптеки. Там они купили вату, бинты и валидол. Все это понадобилось Красовскому, который в схватке с Карповым получил ранение (таксист прокусил ему руку до крови). Затем в магазине напротив подельники купили бутылку водки, из которой сделали по нескольку глотков за успех начатого дела. Закусили шоколадками, которые купили на бульваре Кронвальда.

Заехав на один из пустырей, преступники очистили багажник от крови жертвы, после чего туда лег Мезис. Причем Красовский приказал подельнику снять с себя нейлоновую куртку, которая своим шуршанием могла привлечь внимание инкассаторов. Впоследствии окажется, что этот приказ сыграет с преступниками злую шутку. Закрыв друга в багажнике, Красовский вернулся в машину, где произвел последнее действие – сломал кнопочное устройство на задней двери, чтобы инкассатор не смог потом оттуда выбраться. И только после этого такси взяло курс к городскому банку.

Как и предполагали злоумышленники, ни у одного из инкассаторов не появилось даже тени подозрения относительно сопровождавшего их таксиста. Поэтому они спокойно сели в автомобиль и в течение часа объехали все пункты назначения. За это время была собрана увесистая сумка с деньгами. Последним пунктом назначения оказался магазин на улице Лубанас. Когда один из инкассаторов скрылся в его дверях, Красовский вышел из машины якобы для того, чтобы покурить. На самом деле он отправился открывать багажник. Сделав это, занял место у передней дверцы, чтобы встретить первого инкассатора. А Мезис в это время должен был подкрасться к задней дверце и напасть на второго инкассатора. Однако Красовский успел заметить, как странно двигается его напарник. Вместо того чтобы в несколько прыжков достичь двери, Мезис, скрючившись в три погибели, мелкими шажками стал подбираться к заветной дверце. Истина вскроется чуть позже. Оказывается, за час пребывания в холодном багажнике, да еще без куртки Мезис настолько окоченел, что с трудом не только двигался, но и соображал. Вот почему, Когда он наконец достиг дверцы и увидел, как инкассатор стал растирать себе руками тело, чтобы согреться, ему померещилось, что тот потянулся за пистолетом. И Мезис… засеменил прочь от машины. Увидев это, Красовский буквально дара речи лишился. А когда он наконец опомнился, было уже поздно – Мезис оказался слишком далеко, а тут и первый инкассатор вернулся из магазина. И пришлось Красовскому садиться в "Волгу" и гнать ее обратно в банк.

Расставшись с инкассаторами, Красовский вернулся в таксопарк. Настроение у него было подавленное, он буквально с трудом ворочал языком. Однако на вопрос диспетчера, почему место в машине занимает он, а не Карпов, Красовский все-таки ответил: мол, тот заболел и попросил его подменить. Подвоха в этом ответе диспетчер не обнаружил. И тут же выписал Красовскому еще один наряд на обслуживание двух других инкассаторов. Красовский поначалу хотел отказаться, но потом понял – это судьба. "Или сейчас, или никогда", – решил он и отправился по указанному адресу.

Как и в первом случае, объезд точек у инкассаторов занял примерно около часа. Последняя точка – кафе "Турайда". Здесь Красовский допустил самую главную свою оплошность (видимо, от напряжения стал плохо соображать): сообщил инкассаторам, что в этом кафе у него работает знакомая девушка. Потом этот факт поможет следствию установить его личность. Но вернемся к ограблению. Пока один из инкассаторов отправился в кафе, Красовский выхватил из портфеля обрубок трубы и ударил им второго инкассатора – студента-заочника Ленинградского политехнического института Чернышева. Тот упал. Красовский схватил с сиденья мешок с деньгами и бросился бежать.

В это время Мезис был уже дома. Раздевшись, попросил мать постирать ему брюки, а сам уселся перед телевизором. Причем мать отметила странную вещь: раньше сын любил смотреть только детективы и хоккей, а теперь смотрел все подряд. Даже нелюбимые им новости. Однако свои мысли мать оставила при себе и безропотно отправилась стирать брюки4 сына, на которых были какие-то странные бурые пятна.

Но вернемся к месту происшествия – к кафе "Турайда". Милиция прибыла туда через 10 минут после сообщения о случившемся, и сразу же в районе начала действовать операция "Кольцо". Однако задержать налетчика по горячим следам не удалось. К тому моменту Красовский успел на попутном транспорте выскочить за пределы города. Тогда сыщики, все еще убежденные, что это Карпов, а не Красовский, наведались домой к таксисту. Дверь открыла его жена. Она сообщила, что муж около четырех часов дня ушел из дома и до сих пор не вернулся. Когда ей объявили, что он подозревается в тяжком преступлении, она не поверила. "Да он же мухи не обидит!" – сообщила она поздним визитерам. Но те на всякий случай произвели в доме обыск, изъяли некоторые личные вещи Карпова.

Тем временем Красовский добрался до своей любовницы, проживавшей в местечке Румбуле, рядом с аэропортом. Поскольку явился он к ней не с пустыми руками, а с инкассаторской сумкой, скрывать происшедшее не было смысла. Красовский честно признался женщине, что только что ограбил банк. Та в ужасе всплеснула руками. Но чуть позже, когда успокоилась, спросила: "Надеюсь, ты никого не убил?" Здесь Красовский соврал: "За кого ты меня принимаешь? Я гангстер, но не убийца. Меня мутит от одного вида крови". Удовлетворенная этим ответом, хозяйка отправилась ставить на плиту чайник. Однако чай показался Красовскому плохим успокоителем нервов, и он отправил хозяйку в магазин за коньяком. Деньги на это он достал из инкассаторской сумки – 100 рублей. Поскольку магазины в столь поздний час уже не работали, женщина купила коньяк в ближайшем ресторане. Вернувшись, отдала Красовскому сдачу – 80 рублей. Но он их не взял, сказал: "Возьми себе, ребенку что-нибудь купишь". Выпив примерно полбутылки, любовники принялись за пересчет денег, находившихся в сумке. Считали долго. Насчитали 86 тысяч 47 рублей. Затем легли спать.

В шесть часов утра хозяйка встала: ей предстояло идти на работу, а сыну в школу. Красовский поднялся спустя два часа. Допил остатки коньяка и стал собираться в путь. Перед уходом оставил хозяйке короткую записку (написал одно слово: "Спасибо"), положил на видное место деньги за услуги – 800 рублей. Но когда дошел до двери, внезапно вернулся и забрал из оставленных денег 150 рублей. Решил, что этой суммы хозяйке вполне хватит.

Между тем сыщики выяснили, что нападение на инкассаторов совершил не Карпов. Помог милиции второй инкассатор – Бейнарович, который не опознал по фотографии Карпова грабителя. Он же вспомнил, что преступник хвастался, что в кафе у него работает знакомая девчонка. Ее нашли быстро. Она тоже помогла следствию: во-первых, назвала настоящее имя бандита – Николай Красовский, во-вторых – предоставила его фотографию с дарственной надписью.

Утром 10 января сыщики наведались в таксопарк, где работал Красовский. Там выяснилось, что разыскиваемый обладал весьма скандальным характером, несколько раз после обильных пьянок задерживался милицией. Стали искать тех, с кем он обычно выпивал. И тогда всплыла фамилия некоего Мезиса, прежде судимого. В 10 часов утра эксперт НТО уже докладывал руководителю следствия Кавалиерису, что отпечатки пальцев Мезиса, как и отпечатки пальцев Красовского, точно совпали со следами, найденными на металлической поверхности трубы, опустившейся несколько часов назад на голову инкассатора.

В полдень того же дня Мезис был арестован у себя на квартире. Никакого сопротивления оперативникам он не оказал и сразу же во всем сознался. После этого следственная группа выехала в лес, к месту, где, по словам Мезиса, покоилось тело убитого шофера Инара Карпова. Теперь предстояло арестовать Николая Красовского.

Но оставим на время Ригу и вернемся в Москву. Здесь, 10 января скончалась мама знаменитого советского клоуна Леонида Енгибарова, ушедшего из жизни в расцвете лет в июле 1972 года. Мать артиста скончалась в больнице, куда она угодила несколько дней назад по нелепой случайности: поскользнулась на улице и ударилась головой о землю. Видимо, именно это падение и стало роковым для пожилой женщины – ее сердце не выдержало.

И вновь перенесемся в Ригу, где продолжаются поиски преступника Николая Красовского. Пока рижская милиция сбивается с ног в его поисках, он нашел убежище еще у одной своей знакомой – Ирины. Ей он тоже не стал врать, где достал деньги, и она его тоже не прогнала. Он пообещал купить ей телевизор, а также дать денег на красивую жизнь. Окрыленная этими словами, женщина умчалась в магазин за выпивкой и закуской. А Красовский лег отмокать в ванну. Потом перебинтовал рану на руке.

Между тем к середине дня из типографии вышла первая партия листовок с фотографией Красовского, в которых были перечислены все его приметы и опубликована просьба ко всем гражданам Риги помочь в его розыске и задержании. В тот же день подобное объявление было передано по радио, а вечером телевидение дважды прерывало свои программы и обращалось к гражданам с просьбой: "Помогите найти убийцу!" Красовский об этом не знал, поскольку в те самые минуты, когда по ТВ показывали его фото, он с Ириной прятал на чердаке сумку с деньгами. Но зато передачу смотрел хороший знакомый Ирины, который сегодня днем видел ее в компании с разыскиваемым на улице. Утром следующего дня – 11 января – этот знакомый явился в дом девушки и сообщил ей об увиденном. Та вроде бы ему не поверила: "Да мало ли что показывают по телевизору. К тому же ты просто мог обознаться". Но едва знакомый ушел, Ирина бросилась к Красовскому: "Ты что натворил?" Тот ответил со злостью: "Ты чего мелешь?!" В итоге спустя час Красовский наскоро собрался и ушел, прихватив с чердака сумку с деньгами (кстати, одну пачку купюр, которая случайно завалится в щель, Ирина присвоит, но ненадолго: во время обыска в квартире она вынуждена будет вернуть ее следователям).

В Риге между тем прошли похороны Инара Карпова. Хоронил его весь таксопарк, а во время самих похорон, когда траурная процессия двигалась по улицам города, сотни таксистов отдали своему коллеге дань уважения, проводив его в последний путь сигналами клаксонов. Убийца Карпова этого не знал, поскольку был далеко от Риги – в местечке Огре. Там он переночевал в пустой спортивной школе, дверь которой открыл обычным гвоздем. Ночевал прямо на матах. На следующий день, 12 января, он добрался до ближайшего хутора и в одном из заброшенных домов спрятал сумку с деньгами. Однако несколько тысяч рублей он положил в карман, намереваясь съездить в Ригу и там прибарахлиться. Он почему-то был уверен, что милиция ни в чем его не подозревает.

В Риге Красовский зашел в центральный универмаг и пробыл там больше часа. За это время истратил почти тысячу рублей. Купил югославский серебристый костюм, золотые запонки за 148 рублей, золотые часы, браслет, ботинки, рубашку. Был счастлив неимоверно. Когда расплачивался с продавщицами, шутил, отпускал им комплименты. Однако все его хорошее настроение улетучилось уже спустя несколько минут после ухода из магазина. На улице он подошел к стенду "Их разыскивает милиция" и увидел там свою физиономию. Как черт от ладана бросился бежать прочь. Но было поздно.

Задержал Красовского инспектор уголовного розыска Николай Крамаренко, который нес дежурство на Рижском вокзале и в одном из спешащих к поезду людей опознал особо опасного преступника, ограбившего несколько дней назад инкассаторов. Захват грабителя произошел молниеносно. Не дав Красовскому опомниться, сыщик заломил ему руки за спину и с помощью прохожих доставил в ближайшее отделение милиции. Так, за три дня было раскрыто дерзкое преступление. Руководство МВД СССР буквально обратилось к кинодокументалистам с предложением создать на материале этого дела фильм. Предложение тут же было принято. Забегая вперед сообщу, что еще до выхода фильма в свет состоится суд над преступниками: Красовского и Мезиса приговорят к расстрелу.

Но вернемся в январь 74-го.

Буквально за несколько дней до случая в Риге в Москве тоже был задержан опасный преступник. При его задержании отличились двое милиционеров: младший сержант Вячеслав Березкин и стажер Николай Иванов. Поздним вечером они несли дежурство на Большой Академической улице. Вдруг невдалеке от них появилась толпа молодых людей, бывших явно навеселе. Оставив Иванова на углу, Березкин отправился унимать их в одиночку. Удалось ему это легко: едва завидев стража порядка, молодые люди поспешили разойтись в разные стороны. Однако один из них, рослый светловолосый парень, остался на месте.

Приближаясь к нему, Березкин обратил внимание на то, что парень стоит к нему спиной и руками совершает какие-то странные манипуляции. Когда до незнакомца оставалось всего лишь несколько шагов, страж порядка внезапно заметил мелькнувшее на секунду дуло обреза и тут же понял, чем занят парень: заталкивает патрон в патронник! Все решили какие-то доли секунды. В тот момент, когда незнакомец стал разворачиваться, милиционер уже успел приблизиться к нему вплотную и, мертвой хваткой вцепившись обеими руками в обрез, запрокинул его вверх. Грянул выстрел. Завязалась отчаянная схватка, и кто знает, каким бы был ее исход, если бы к месту происшествия не прибежал напарник Березкина стажер Иванов. Вдвоем они и скрутили незнакомца, который на самом деле оказался рецидивистом, собиравшимся этим вечером ограбить один из близлежащих магазинов.

Известный драматург Леонид Зорин вместе с женой и взрослым сыном находятся в доме отдыха в Малеевке. Жена (ее только что выписали из больницы) и сын отдыхают, сам драматург усиленно работает над новой пьесой, которой суждено будет стать эпохальной – "Покровские ворота". Эта комедия – автобиографическая. Главного героя – Костю Ромина – Зорин списывал с себя, имели реальных прототипов и другие персонажи, кроме тетушки Алисы Витальевны (тетки у автора не было). Как вспоминает сам драматург:

"Долгая жизнь этой комедии, в сущности, легко объяснима милым оптическим обманом, связанным с воскрешением юности. Но как упоенно, легко писалось! Не все было ясно в ее развязке, в ее композиции – ну да что там! Не может быть, чтоб волна не вынесла, чтобы сама не прибила к берегу. Так весело было из пены дней, из снега, лежащего за окном, из серого январского неба вызывать давно потерянных спутников и оживить "бескорыстных подружек", вновь поселиться в оставленном доме, согреть свою озябшую память. Так радостно жить в стране неведения, мы ведь не знаем, что молодость кончится, а если и знаем, не верим в это…"

14 января в центральных средствах массовой информации Советского Союза начинается кампания по дискредитации Александра Солженицына. Первый залп последовал из главного идеологического орудия страны – газеты "Правда". Статья, подписанная И. Соловьевым, называлась броско – "Цена предательства". В ней Солженицын назывался "матерым делягой, делающим бизнес на своем антисоветизме, ловко разжигающим вокруг себя спекулятивный ажиотаж и извлекающий из него дивиденды". Писалось, что "реакционность писаний Солженицына, его враждебность делу мира, социализма, взаимопонимания и дружбы между народами вызывают возмущение общественности братских стран социализма, печать которых разоблачает развернутую на Западе спекуляцию вокруг имени этого пасквилянта".

Статья в "Правде" тут же была перепечатана практически во всех центральных газетах. На следующий день свою лепту в это дело внесла и "Литературная газета", которая подхватила "правдинский" почин и ударила по Солженицыну из собственного орудия. Именно "Литгазета" первой приклеила Солженицыну термин "литературный власовец".

В эти же дни в Москве проходил 5-й пленум Союза кинематографистов СССР. На нем обсуждалось множество проблем, но одна из них была наиболее актуальной – невостребованность молодых актеров. По этому поводу хорошую речь на пленуме сказал актер Владимир Ивашов, который ярко дебютировал ролью Алеши Скворцова в ленте "Баллада о солдате", но затем вынужден был в основном сниматься в проходных ролях. На пленуме были озвучены печальные цифры: за последние два года из 44 выпускников ВГИКа в возрасте до 30 лет более или менее регулярно снимаются только 15 человек. На Киностудии имени Горького из 18 молодых актеров лишь 8 нашли применение своим способностям. И еще. Участникам пленума был показан новый фильм Василия Шукшина "Калина красная", который автор с огромным трудом закончил аккурат к началу форума.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю