Текст книги "Уловка-22"

Автор книги: Джозеф Хеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 64 страниц)

– Итак, мы намерены отправить вас домой.

It took a bit of thinking, but we finally worked out this horrible little plan for sending you home without causing too much dissatisfaction among the friends you'll leave behind.

Пришлось немного пораскинуть мозгами, но в конце концов мы разработали чертовски симпатичный планчик, как отправить вас домой и при этом не вызвать особого недовольства среди ваших друзей, которых вы покидаете.

Doesn't that make you happy?'

Надеюсь, теперь-то вы счастливы?

'What kind of plan?

– Что еще за планчик?

I'm not sure I'm going to like it.'

Я не уверен, что он мне придется по душе.

'I know you're not going to like it.' Colonel Korn laughed, locking his hands contentedly on top of his head again.

– Я даже уверен, что он вам не понравится, -засмеялся подполковник Корн и снова удовлетворенно сцепил пальцы рук на макушке.

' You're going to loathe it.

– Скорее всего, он вызовет у вас отвращение.

It really is odious and certainly will offend your conscience.

По правде говоря, план гнусный, он наверняка возмутит вашу совесть.

But you'll agree to it quickly enough.

Но вы примете его без промедления.

You'll agree to it because it will send you home safe and sound in two weeks, and because you have no choice.

Примете, потому что через две недели целым и невредимым вернетесь домой, а во-вторых, потому, что иного выбора у вас просто нет.

It's that or a court-martial.

Или вы принимаете наши условия, или идете под суд.

Take it or leave it.'

Словом, да или нет?

Yossarian snorted. 'Stop bluffing, Colonel.

– Не берите меня на пушку, подполковник.

You can't court-martial me for desertion in the face of the enemy.

Вы ведь все равно не отдадите меня под суд за дезертирство перед лицом неприятеля.

It would make you look bad and you probably couldn't get a conviction.'

Вы будете очень некрасиво выглядеть, да и вряд ли вы сумеете добиться, чтобы меня признали виновным.

'But we can court-martial you now for desertion from duty, since you went to Rome without a pass.

– Но теперь у нас есть возможность отдать вас под суд за дезертирство во время исполнения служебных обязанностей, поскольку вы улетели в Рим без увольнительной.

And we could make it stick.

И мы можем к этому придраться.

If you think about it a minute, you'll see that you'd leave us no alternative.

И если вы немного подумаете, то поймете, что другого выхода у нас не будет.

We can't simply let you keep walking around in open insubordination without punishing you.

Мы не можем позволить вам безнаказанно разгуливать по части, открыто не подчиняясь командованию.

All the other men would stop flying missions, too. No, you have my word for it.

Тогда и другие тоже откажутся летать на боевые задания – это уж вы мне поверьте.

We will court-martial you if you turn our deal down, even though it would raise a lot of questions and be a terrible black eye for Colonel Cathcart.'

Итак, если вы не примете наши условия, мы отдадим вас под суд, хотя это доставит нам немало хлопот и принесет полковнику Кэткарту уйму синяков и шишек.

Colonel Cathcart winced at the words 'black eye' and, without any apparent premeditation, hurled his slender onyx-and-ivory cigarette holder down viciously on the wooden surface on his desk.

При словах "синяки и шишки" полковник Кэткарт вздрогнул и вдруг ни с того ни с сего злобно швырнул свой инкрустированный ониксом и слоновой костью изящный мундштук на стол.

' Jesus Christ!' he shouted unexpectedly.

– Господи! – заорал он.

'I hate this goddam cigarette holder!'

– До чего я ненавижу этот проклятый мундштук.

The cigarette holder bounced off the desk to the wall, ricocheted across the window sill to the floor and came to a stop almost where he was standing.

Мундштук, отскочив от стола к стене, рикошетировал на подоконник, с подоконника упал на пол и подкатился к ногам полковника Кэткарта.

Colonel Cathcart stared down at it with an irascible scowl.

Бросив сердитый взгляд на мундштук, полковник Кэткарт сказал:

' I wonder if it's really doing me any good.'

– Интересно, будет ли мне прок от этого?

'It's a feather in your cap with General Peckem, but a black eye for you with General Scheisskopf,' Colonel Korn informed him with a mischievous look of innocence.

– От генерала Пеккема вы получите пироги и пышки, а от генерала Шейскопфа – синяки и шишки, – проинформировал его подполковник Кори с самым невинным видом.

'Well, which one am I supposed to please?'

– Да, но кому из них я должен нравиться?

' Both.'

– Обоим.

'How can I please them both? They hate each other.

– Как я могу нравиться им обоим, когда они терпеть друг друга не могут?

How am I ever going to get a feather in my cap from General Scheisskopf without getting a black eye from General Peckem?'

Как я могу заслужить пироги и пышки у генерала Шейскопфа без того, чтобы не схлопотать синяков и шишек от генерала Пеккема?

' March.'

– Маршировать.

'Yeah, march. That's the only way to please him.

– Хм, маршировать... Да, это единственный способ очаровать Шейскопфа.

March. March.'

Раз-два, левой, ать-два.

Colonel Cathcart grimaced sullenly. 'Some generals! They're a disgrace to their uniforms.

– Мрачная усмешка скривила губы полковника Кэткарта.

If people like those two can make general, I don't see how I can miss.'

– Если уж подобные типы становятся генералами, то мне сам бог велел.

'You're going to go far.' Colonel Korn assured him with a flat lack of conviction, and turned back chuckling to Yossarian, his disdainful merriment increasing at the sight of Yossarian's unyielding expression of antagonism and distrust.

– Вы пойдете далеко, – заверил его подполковник Корн весьма неуверенным тоном. Его веселое настроение, проистекавшее от сознания собственного превосходства над полковником Кэткартом, еще больше поднялось, когда он заметил враждебность и отвращение, написанные на лице Йоссариана.

'And there you have the crux of the situation.

Посмеиваясь, Корн обратился к Йоссариану: -Теперь вам понятно, в чем соль?

Colonel Cathcart wants to be a general and I want to be a colonel, and that's why we have to send you home.'

Полковник Кэткарт хочет стать генералом, а я -полковником, поэтому мы и собираемся отправить вас домой.

'Why does he want to be a general?'

– Но почему ему так хочется стать генералом?

'Why?

– То есть как, почему?

For the same reason that I want to be a colonel.

По той же причине, по какой я рвусь в полковники.

What else have we got to do?

А что же нам еще остается делать?

Everyone teaches us to aspire to higher things.

Нас всегда учили стремиться к высшему.

A general is higher than a colonel, and a colonel is higher than a lieutenant colonel.

Генерал – выше полковника, полковник – выше подполковника.

So we're both aspiring.

Вот мы оба и стремимся к высшему.

And you know, Yossarian, it's a lucky thing for you that we are.

И знаете, Йоссариан, вам просто повезло, что мы честолюбивы.

Your timing on this is absolutely perfect, but I suppose you took that factor into account in your calculations.'

На этом фоне ваше положение просто прекрасно, и я надеюсь, что вы примете во внимание этот фактор, обдумывая свои комбинации.

'I haven't been doing any calculating,' Yossarian retorted.

– Нет у меня никаких комбинаций.

'Yes, I really do enjoy the way you lie,' Colonel Korn answered.

– Нет, ей-богу, мне в самом деле нравится, как вы лихо лжете, – ответил подполковник Корн.

'Won't it make you proud to have your commanding officer promoted to general-to know you served in an outfit that averaged more combat missions per person than any other?

– Вы должны гордиться, если вашего боевого командира произведут в генералы. Гордиться тем, что служили в части, в которой на каждого пилота в среднем приходится больше боевых вылетов, чем в других частях.

Don't you want to earn more unit citations and more oak leaf clusters for your Air Medal?

Неужели вы не хотите получить как можно больше благодарностей и Пучок дубовых листьев[25] к вашей Авиационной медали?

Where's your esprit de corps?

Где ваш боевой дух?

Don't you want to contribute further to this great record by flying more combat missions?

Неужто вы не рветесь в бой, дабы удлинить список боевых заслуг вашей части?

It's your last chance to answer yes.'

Даю вам последнюю возможность ответить "да".

'No.'

– Нет.

'In that case, you have us over a barrel-' said Colonel Korn without rancor.

– В таком случае, – беззлобно сказал подполковник Корн, – чаша нашего терпения переполнилась и...

'He ought to be ashamed of himself!' '-and we have to send you home.

– Он должен презирать себя! – ...и мы вынуждены отправить вас домой.

Just do a few little things for us, and-'

Только окажите нам одну маленькую услугу и...

'What sort of things?' Yossarian interrupted with belligerent misgiving.

– Какую еще услугу? – перебил Йоссариан с вызовом: он почуял недоброе.

'Oh, tiny, insignificant things.

– О, совершенно пустяковую, незначительную услугу.

Really, this is a very generous deal we're making with you.

Мы предлагаем вам самую великодушную сделку.

We will issue orders returning you to the States-really, we will-and all you have to do in return is...'

Мы издаем приказ, согласно которому вы возвращаетесь в Штаты. Нет, на самом деле издаем. А вы в благодарность должны...

'What?

– Что?

What must I do?'

Что я должен?

Colonel Korn laughed curtly.

У подполковника Корна вырвался короткий смешок:

' Like us.'

– Полюбить нас.

Yossarian blinked.

Йоссариан заморгал:

'Like you?'

– Полюбить вас?

' Like us.'

– Да, полюбить нас.

'Like you?'

– Полюбить вас?

'That's right,' said Colonel Korn, nodding, gratified immeasurably by Yossarian's guileless surprise and bewilderment.

– Совершенно верно, – кивнув, подтвердил подполковник Корн, чрезвычайно довольный неподдельным удивлением и замешательством Йоссариана.

'Like us.

– Полюбить нас.

Join us.

Быть с нами заодно.

Be our pal.

Стать нашим закадычным другом.

Say nice things about us here and back in the States.

Говорить о нас хорошо – и здесь, и в Штатах.

Become one of the boys.

Короче, стать своим малым!

Now, that isn't asking too much, is it?'

Ну что, немного мы с вас запросили?

' You just want me to like you?

– Значит, вы хотите, чтобы я вас полюбил?

Is that all?'

И все дела?

' That's all.'

– И все дела.

' That's all?'

– И все?..

' Just find it in your heart to like us.'

– Да. Чтобы вы полюбили нас всем сердцем.

Yossarian wanted to laugh confidently when he saw with amazement that Colonel Korn was telling the truth.

Йоссариану захотелось расхохотаться от души, когда он с удивлением понял, что подполковник Корн говорит то, что думает.

' That isn't going to be too easy,' he sneered.

– Это не так-то легко, – усмехнулся он.

'Oh, it will be a lot easier than you think,' Colonel Korn taunted in return, undismayed by Yossarian's barb.

– О, это гораздо легче, чем вам кажется, -отпарировал подполковник Корн, нисколько не задетый шпилькой Йоссариана.

'You'll be surprised at how easy you'll find it to like us once you begin.'

– Вы сами удивитесь, как легко полюбить нас, стоит только начать.

Colonel Korn hitched up the waist of his loose, voluminous trousers. The deep black grooves isolating his square chin from his jowls were bent again in a kind of jeering and reprehensible mirth.

– Подполковник Корн подтянул свои просторные, болтающиеся брюки и нехорошо ухмыльнулся, отчего глубокие темные складки, отделявшие его квадратный подбородок от обвислых щек, протянулись еще ниже.

'You see, Yossarian, we're going to put you on easy street.

– Видите ли, Йоссариан, мы собираемся открыть вам путь к процветанию.

We're going to promote you to major and even give you another medal.

Мы намерены произвести вас в майоры и даже наградить еще одной медалью.

Captain Flume is already working on glowing press releases describing your valor over Ferrara, your deep and abiding loyalty to your outfit and your consummate dedication to duty.

Капитан Флюм уже работает над пресс-бюллетенем, в котором он воспевает ваше доблестное поведение над Феррарой, вашу глубокую преданность родному полку и исключительную верность воинскому долгу.

Those phrases are all actual quotations, by the way.

Я цитирую дословно.

We're going to glorify you and send you home a hero, recalled by the Pentagon for morale and public-relations purposes.

Мы намерены прославить вас и отправить домой как героя, отозванного Пентагоном для поднятия боевого духа в стране и для пропагандистских целей.

You'll live like a millionaire.

Вы будете жить, как миллионер.

Everyone will lionize you.

С вами будут носиться, как со знаменитостью.

You'll have parades in your honor and make speeches to raise money for war bonds.

В вашу честь будут устраивать парады, вы будете произносить речи, призывая население приобретать облигации военного займа.

A whole new world of luxury awaits you once you become our pal.

Новый, роскошный мир откроется перед вами, как только вы станете нашим закадычным другом.

Isn't it lovely?'

Ну не прекрасно ли?

Yossarian found himself listening intently to the fascinating elucidation of details.

Йоссариан вдруг поймал себя на том, что внимательно слушает, как подполковник расписывает пленительные подробности его будущей жизни.

'I'm not sure I want to make speeches.'

– Я не любитель говорить речи. Подполковник Корн посуровел. Он уже больше не улыбался:

'Then we'll forget the speeches. The important thing is what you say to people here.' Colonel Korn leaned forward earnestly, no longer smiling.

– Хорошо, забудем о речах. Главное – не ваши речи, а ваши разговоры.

'We don't want any of the men in the group to know that we're sending you home as a result of your refusal to fly more missions.

В полку не должны знать, что мы вас отправили домой только потому, что вы отказались выполнять задания.

And we don't want General Peckem or General Scheisskopf to get wind of any friction between us, either.

И мы не желаем, чтобы генерал Пеккем или генерал Шейскопф что-нибудь пронюхали о наших с вами трениях.

That's why we're going to become such good pals.'

Вот почему мы так хотим с вами подружиться.

'What will I say to the men who asked me why I refused to fly more missions?'

– А что мне говорить ребятам, когда они спросят, почему я отказался летать на задания?

'Tell them you had been informed in confidence that you were being returned to the States and that you were unwilling to risk your life for another mission or two.

– Говорите, что вам по секрету сообщили, будто вас отправляют в Штаты, и вы не желаете рисковать жизнью из-за одного-двух полетов.

Just a minor disagreement between pals, that's all.'

Ну и, дескать, на этой почве легкая размолвка между закадычными друзьями.

'Will they believe it?'

– И они поверят?

'Of course they'll believe it, once they see what great friends we've become and when they see the press releases and read the flattering things you have to say about me and Colonel Cathcart.

– Конечно, поверят, как только увидят, что нас с вами водой не разольешь, а тем более, когда им на глаза попадется пресс-бюллетень и они прочтут ваши добрые слова – да-да, это уж вам придется написать! – обо мне и полковнике Кэткарте.

Don't worry about the men.

О летчиках не беспокоитесь.

They'll be easy enough to discipline and control when you've gone.

Пока вы здесь, от них можно ждать всяких неприятностей, но после вашего отъезда мы их призовем к порядку и приструним.

It's only while you're still here that they may prove troublesome.

Знаете, как говорится, одна хорошая овца может испортить паршивое стадо, – сострил подполковник Корн.

You know, one good apple can spoil the rest,' Colonel Korn concluded with conscious irony.

– Слушайте, а ведь может получиться очень здорово: не исключено даже, что вы вдохновите своих друзей на выполнение новых боевых заданий.

'You know-this would really be wonderful-you might even serve as an inspiration to them to fly more missions.'

– Ну а что, если, предположим, я разоблачу вас, когда вернусь в Штаты?

'Suppose I denounce you when I get back to the States?'

– И это после того-то, как вы получите медаль, повышение и шумную славу?

'After you've accepted our medal and promotion and all the fanfare?

Во-первых, вам никто не поверит. Во-вторых, начальство не позволит. Да и чего ради, скажите на милость?

No one would believe you, the Army wouldn't let you, and why in the world should you want to?

Вы же собирались стать своим малым, помните?

You're going to be one of the boys, remember?

Вы будете наслаждаться богатством и почетом.

You'll enjoy a rich, rewarding, luxurious, privileged existence. You'd have to be a fool to throw it all away just for a moral principle, and you're not a fool.

Вы были бы последним дураком, если б отказались от всего этого ради каких-то моральных принципов. А ведь вы не дурак.

Is it a deal?'

Ну, по рукам?

' I don't know.'

– Не знаю.

' It's that or a court-martial.'

– Или по рукам, или под суд.

'That's a pretty scummy trick I'd be playing on the men in the squadron, isn't it?'

– Но это будет довольно подлый трюк по отношению к ребятам из эскадрильи.

'Odious,' Colonel Korn agreed amiably, and waited, watching Yossarian patiently with a glimmer of private delight.

– Трюк гнусный, – любезно согласился подполковник и замолк, выжидательно глядя на Йоссариана и наслаждаясь всей этой сценой.

'But what the hell!' Yossarian exclaimed.

– А собственно, какого черта! – воскликнул Йоссариан.

'If they don't want to fly more missions, let them stand up and do something about it the way I did.

– Если они не хотят больше летать на задания, пусть бросят и выкручиваются сами, как это сделал я.

Right?'

Правильно?

' Of course,' said Colonel Korn.

– Конечно, – сказал подполковник Корн.

'There's no reason I have to risk my life for them, is there?'

– Почему, собственно, я должен из-за них рисковать своей жизнью?

' Of course not.'

– Конечно не должен.

Yossarian arrived at his decision with a swift grin. 'It's a deal!' he announced jubilantly.

– Ну что же, по рукам! – объявил он радостно, приняв решение.

'Great,' said Colonel Korn with somewhat less cordiality than Yossarian had expected, and he slid himself off Colonel Cathcart's desk to stand on the floor. He tugged the folds of cloth of his pants and undershorts free from his crotch and gave Yossarian a limp hand to shake. 'Welcome aboard.'

– Великолепно, – сказал подполковник Корн с гораздо меньшей сердечностью, чем ожидал Йоссариан. Соскочив на пол, подполковник Корн подергал, оправляя, брюки, и протянул Йоссариану мягкую ладонь: – Ну, счастливого пути на родину.

' Thanks, Colonel.

– Благодарю, подполковник.

I-'

Я...

' Call me Blackie, John.

– Зови меня просто Блэки.

We're pals now.'

Теперь мы приятели.

' Sure, Blackie.

– Конечно, Блэки.

My friends call me Yo-Yo.

Друзья зовут меня Йо-Йо.

Blackie, I-'

Вот так-то, Блэки, старина...

'His friends call him Yo-Yo,' Colonel Korn sang out to Colonel Cathcart.

– Друзья зовут его Йо-Ио, – пропел подполковник Корн полковнику Кэткарту.

'Why don't you congratulate Yo-Yo on what a sensible move he's making?'

– Почему бы вам не поздравить Йо-Йо? Он ведь сделал весьма благоразумный шаг.

'That's a real sensible move you're making, Yo-Yo,' Colonel Cathcart said, pumping Yossarian's hand with clumsy zeal.

– Ты и вправду поступил благоразумно, Йо-Йо, -сказал полковник Кэткарт, тряся руку Йоссариана с неуклюжим усилием.

' Thank you, Colonel, I-'

– Спасибо, полковник, я...

'Call him Chuck,' said Colonel Korn.

– Зови его просто Чак, – сказал подполковник Корн.

'Sure, call me Chuck,' said Colonel Cathcart with a laugh that was hearty and awkward.

– Конечно, зови меня просто Чак, – сказал полковник Кэткарт, смеясь искренне ив то же время несколько застенчиво.

' We're all pals now.'

– Теперь мы приятели.

' Sure, Chuck.'

– Конечно, дружище Чак.

'Exit smiling,' said Colonel Korn, his hands on both their shoulders as the three of them moved to the door.

– Ну, улыбнемся под занавес, – сказал подполковник Корн. Он обнял их за плечи, и все трое направились к выходу.

'Come on over for dinner with us some night, Yo-Yo,' Colonel Cathcart invited hospitably. 'How about tonight? In the group dining room.'

– Давайте как-нибудь вечерком вместе поужинаем, – предложил полковник Кэткарт, -Может быть, сегодня в штабной столовой?

' I'd love to, sir.'

– С удовольствием, сэр.

'Chuck,' Colonel Korn corrected reprovingly.

– Чак, – с упреком поправил подполковник Корн.

' I'm sorry, Blackie. Chuck.

– Виноват, Блэки, – Чак.

I can't get used to it.'

Я еще не привык.

' That's all right, pal.'

– Ничего, приятель.

' Sure, pal.'

– Конечно, дружище.

' Thanks, pal.'

– Спасибо, дружище.

'Don't mention it, pal.'

– Не стоит, приятель.

'So long, pal.'

– Ну пока, приятель.

Yossarian waved goodbye fondly to his new pals and sauntered out onto the balcony corridor, almost bursting into song the instant he was alone.

На прощание Йоссариан ласково помахал рукой своим новым закадычным друзьям и вышел на галерею.

He was home free: he had pulled it off; his act of rebellion had succeeded; he was safe, and he had nothing to be ashamed of to anyone.

Как только он остался один, он чуть не запел. Теперь он волен отправиться домой! Его бунт окончился успешно. Он в безопасности, и ему не нужно никого стыдиться.

He started toward the staircase with a jaunty and exhilarated air.

Веселый и беспечный, он спускался по лестнице.

A private in green fatigues saluted him.

Какой-то солдат в рабочей одежде отдал ему честь.

Yossarian returned the salute happily, staring at the private with curiosity. He looked strangely familiar.

Лицо его показалось Йоссариану до жути знакомым.

When Yossarian returned the salute, the private in green fatigues turned suddenly into Nately's whore and lunged at him murderously with a bone-handled kitchen knife that caught him in the side below his upraised arm.

Когда Йоссариан, отвечая на приветствие, поднес руку к фуражке, его вдруг осенило, что рядовой в зеленой куртке – это нейтлева девка. Взмахнув кухонным ножом с костяной ручкой, она бросилась на Йоссариана и пырнула его в бок под поднятую для приветствия руку.

Yossarian sank to the floor with a shriek, shutting his eyes in overwhelming terror as he saw the girl lift the knife to strike at him again.

Йоссариан с воплем опустился на пол и зажмурился от неописуемого ужаса, когда заметил, что девка еще раз замахнулась на него ножом.

He was already unconscious when Colonel Korn and Colonel Cathcart dashed out of the office and saved his life by frightening her away.

Он был почти без сознания, когда подполковник Корн и полковник Кэткарт выскочили из кабинета и, спугнув девицу, тем самым спасли его от верной гибели.

Snowden

Сноуден

' Cut,' said a doctor.

– Режь, – сказал врач.

'You cut,' said another.

– Режь ты, – сказал другой.

'No cuts,' said Yossarian with a thick, unwieldy tongue.

– Не надо резать, – сказал Йоссариан, с трудом ворочая распухшим, непослушным языком.

'Now look who's butting in,' complained one of the doctors.

– Послушай-ка, кто там сует нос не в свои дела? -недовольно проворчал один из врачей.

' Another county heard from.

– Что это еще за голос из провинции?

Are we going to operate or aren't we?'

Так будем мы оперировать или нет?

'He doesn't need an operation,' complained the other.

– Не нужна ему операция, – проворчал другой.

' It's a small wound.

– Ранение несерьезное.

All we have to do is stop the bleeding, clean it out and put a few stitches in.'

Все, что от нас требуется, – остановить кровотечение, промыть рану и наложить несколько швов.

'But I've never had a chance to operate before.

– Но мне ужасно хочется резать, я никогда не пробовал.

Which one is the scalpel?

Которая из этих железок скальпель?

Is this one the scalpel?'

Вот этот, что ли?

'No, the other one is the scalpel.

– Да нет, вон тот.

Well, go ahead and cut already if you're going to.

Ну ладно, давай режь, раз уж ты собрался.

Make the incision.'

Делай надрез.

'Like this?'

– Вот так, что ли?

'Not there, you dope!'

– Да не здесь, болван!

'No incisions,' Yossarian said, perceiving through the lifting fog of insensibility that the two strangers were ready to begin cutting him.

– Не надо меня надрезать. – Хотя рассудок Йоссариана обволакивало туманом, он все-таки смекнул, что двое неизвестных собираются его потрошить.

'Another county heard from,' complained the first doctor sarcastically.

– Опять голос из провинции, – саркастически проворчал первый врач.

'Is he going to keep talking that way while I operate on him?'

– Он так и будет болтать до конца операции?

'You can't operate on him until I admit him,' said a clerk.

– Вы не имеете права его оперировать, пока я его не оприходую, – сказал писарь.

'You can't admit him until I clear him,' said a fat, gruff colonel with a mustache and an enormous pink face that pressed down very close to Yossarian and radiated scorching heat like the bottom of a huge frying pan.

– Вы не имеете права его оприходовать, пока я не проверю его анкетные данные, – сказал толстый полковник-усач. Он придвинул вплотную к лицу Йоссариана свою просторную розоватую физиономию, от которой веяло нестерпимым жаром, словно от огромной раскаленной сковороды.

'Where were you born?'

– Ну-с, где вы впервые увидели свет, дружище?

The fat, gruff colonel reminded Yossarian of the fat, gruff colonel who had interrogated the chaplain and found him guilty.

Толстый полковник-усач напоминал Йоссариану того полковника, который допрашивал капеллана и признал его виновным.

Yossarian stared up at him through a glassy film.

Йоссариан смотрел на него, будто сквозь тусклую пленку.

The cloying scents of formaldehyde and alcohol sweetened the air.

Густой сладковатый запах спирта и формалина повис в воздухе.

'On a battlefield,' he answered. 'No, no.

– В окне, – ответил Йоссариан. – Да нет, я не о том.

In what state were you born?'

Где вы родились?

' In a state of innocence.'

– В постели.

'No, no, you don't understand.'

– Нет, нет, опять вы меня не поняли.

'Let me handle him,' urged a hatchet-faced man with sunken acrimonious eyes and a thin, malevolent mouth.

– Дайте-ка я займусь им, – потребовал остролицый человек с запавшими ехидными глазами и тоненькими злыми губами.

'Are you a smart aleck or something?' he asked Yossarian.

– Ты долго будешь дурачком прикидываться? -спросил он Йоссариана.

'He's delirious,' one of the doctors said.

– Он бредит, – сказал один из докторов.

'Why don't you let us take him back inside and treat him?'

– Может быть, вы разрешите отправить его в палату?

' Leave him right here if he's delirious.

Ему нужен уход. – Раз бредит, пусть лежит здесь.

He might say something incriminating.'

Глядишь – и проболтается в бреду.

'But he's still bleeding profusely.

– Но из него хлещет кровь.

Can't you see?

Разве вы не видите?

He might even die.'

Он, чего доброго, еще умрет.

' Good for him!'

– Туда ему и дорога.

'It would serve the finky bastard right,' said the fat, gruff colonel.

– Так и надо вонючему мерзавцу, – сказал упитанный полковник-усач.

' All right, John, let's speak out.

– Ладно, Джон, давай-ка шевели языком.

We want to get to the truth.'

Выкладывай все, как есть.

'Everyone calls me Yo-Yo.'

– Меня зовут Йо-Йо.

'We want you to co-operate with us, Yo-Yo.

– Нам хочется, чтобы ты с нами сотрудничал, Йо-Йо.

We're your friends and we want you to trust us.

Мы твои друзья, и ты должен нам верить.

We're here to help you.

Мы пришли помочь тебе.

We're not going to hurt you.'

Мы тебя не тронем.

'Let's jab our thumbs down inside his wound and gouge it,' suggested the hatchet-faced man.

– Давай ткнем ему в рану пальцем, – предложил остролицый.

Yossarian let his eyes fall closed and hoped they would think he was unconscious.

Йоссариан опустил веки, притворившись, будто потерял сознание.

'He's fainted,' he heard a doctor say.

– Ему дурно, – услышал он голос доктора.

' Can't we treat him now before it's too late?

– Нельзя ли, пока не поздно, оказать ему помощь?

He really might die.'

Он действительно может скончаться.

' All right, take him.

– Ладно, забирайте его.

I hope the bastard does die.'

Будем надеяться, что мерзавец и вправду загнется.

'You can't treat him until I admit him,' the clerk said.

– Вы не имеете права приступать к лечению, покуда я его не оприходую, – сказал писарь.

Yossarian played dead with his eyes shut while the clerk admitted him by shuffling some papers, and then he was rolled away slowly into a stuffy, dark room with searing spotlights overhead in which the cloying smell of formaldehyde and sweet alcohol was even stronger.

Йоссариан лежал как мертвый, и писарь, пошуршав бумагами, оприходовал его тело. Затем Йоссариана плавно вкатили в душную темную палату, где запах спирта и формалина чувствовался еще сильнее, а из мощной лампы над головой отвесно падал слепящий столб света.

The pleasant, permeating stink was intoxicating.

Густой навязчивый запах опьянял.

He smelled ether too and heard glass tinkling.

Звякнуло стекло, и повеяло эфиром.

He listened with secret, egotistical mirth to the husky breathing of the two doctors.

Тайно злорадствуя, Йоссариан прислушивался к хриплому дыханию врачей.

It delighted him that they thought he was unconscious and did not know he was listening.

Его веселило, что они думают, будто он без сознания и ничего не слышит.

It all seemed very silly to him until one of the doctors said,

Все, что они делали, казалось ему сплошной глупостью, пока наконец один из них не сказал:

'Well, do you think we should save his life?

– Послушай, а стоит ли спасать ему жизнь?

They might be sore at us if we do.'

Те типы, пожалуй, не погладят нас за это по головке.

'Let's operate,' said the other doctor.

– Давайте оперировать, – сказал другой доктор.

'Let's cut him open and get to the inside of things once and for all.

– Вспорем ему живот и раз и навсегда установим, что у него там за болячка.

He keeps complaining about his liver.

Он без конца жаловался на печень.

His liver looks pretty small on this X ray.'

На этом рентгеновском снимке печень у него довольно маленькая.

' That's his pancreas, you dope.

– Да это поджелудочная железа, болван!

This is his liver.'

Печень вот где.

'No it isn't. That's his heart.

– Ничего подобного – это сердце.

I'll bet you a nickel this is his liver.

Готов поспорить, что печень – вот она.