Текст книги "Уловка-22"

Автор книги: Джозеф Хеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 64 страниц)

Captain Black, who had aspired to the position himself, maintained that Major Major really was Henry Fonda but was too chickenshit to admit it.

Капитан Блэк, который сам зарился на эту должность, утверждал, что майор Майор и есть в действительности Генри Фонда, но только боится в этом признаться, потому что он – трусливое дерьмо.

Major Major floundered bewilderedly from one embarrassing catastrophe to another.

Майор Майор растерянно барахтался в потоке неприятностей, а они следовали одна за другой, приводя его в полное замешательство.

Without consulting him, Sergeant Towser had his belongings moved into the roomy trailer Major Duluth had occupied alone, and when Major Major came rushing breathlessly into the orderly room to report the theft of his things, the young corporal there scared him half out of his wits by leaping to his feet and shouting

Не говоря ему ни слова, сержант Таусер перенес все его пожитки в просторный трейлер, который прежде занимал майор Дулут, а когда майор Майор, с трудом переводя дух, влетел на командный пункт доложить о том, что у него украли все вещи, дежуривший там молодой капрал перепугал его до полусмерти, вскочив на ноги и заорав:

'Attention!' the moment he appeared.

– Смир-р-р-но!

Major Major snapped to attention with all the rest in the orderly room, wondering what important personage had entered behind him.

Вместе со всеми, кто был в дежурке майор Майор вытянулся и замер по стойке "смирно", мучительно пытаясь догадаться, что за шишка вошла следом за ним.

Minutes passed in rigid silence, and the whole lot of them might have stood there at attention till doomsday if Major Danby had not dropped by from Group to congratulate Major Major twenty minutes later and put them all at ease.

В напряженной тишине текли минуты, и, вероятно, все так и простояли бы по стойке смирно до самого судного дня, если бы полчаса спустя в комнату дежурного не вошел майор Дэнби, прибывший из штаба авиаполка. Он поздравил майора Майора с назначением и подал команду "вольно".

Major Major fared even more lamentably at the mess hall, where Milo, his face fluttery with smiles, was waiting to usher him proudly to a small table he had set up in front and decorated with an embroidered tablecloth and a nosegay of posies in a pink cut-glass vase.

Еще более плачевно обернулись дела майора Майора в офицерской столовой, где Милоу, трепеща от восторга, уже поджидал его, чтобы церемонно проводить к отдельному столику, который он заранее установил на видном месте, покрыл вышитой скатертью и украсил пышным букетом цветов в хрустальной розовой вазе.

Major Major hung back with horror, but he was not bold enough to resist with all the others watching.

Майор Майор в ужасе отпрянул от столика, но не нашел в себе смелости вырваться у всех на глазах из рук Милоу.

Even Havermeyer had lifted his head from his plate to gape at him with his heavy, pendulous jaw.

Чтобы поглазеть на командира, даже Хэвермейер поднял голову над тарелкой, а его тяжелая нижняя челюсть отвисла от изумления.

Major Major submitted meekly to Milo 's tugging and cowered in disgrace at his private table throughout the whole meal.

Майор Майор безвольно подчинился тащившему его Милоу, сел за свой персональный столик и до конца обеда сидел, съежившись от стыда.

The food was ashes in his mouth, but he swallowed every mouthful rather than risk offending any of the men connected with its preparation.

Пища казалась ему безвкусной, как трава, но он старательно жевал и глотал, опасаясь обидеть людей, причастных к ее изготовлению.

Alone with Milo later, Major Major felt protest stir for the first time and said he would prefer to continue eating with the other officers.

Позднее, оставшись наедине с Милоу, майор Майор почувствовал, как впервые в его груди шевельнулось чувство протеста, и он сказал, что предпочел бы по-прежнему обедать вместе со всеми офицерами.

Milo told him it wouldn't work.

– Не выйдет, сэр, – сказал Милоу.

'I don't see what there is to work,' Major Major argued.

– Не понимаю, что здесь может выйти или не выйти? – попытался спорить майор Майор.

'Nothing ever happened before.'

– Раньше же ничего не случалось.

' You were never the squadron commander before.'

– Раньше вы не были командиром эскадрильи.

'Major Duluth was the squadron commander and he always ate at the same table with the rest of the men.'

– Но ведь майор Дулут был командиром эскадрильи, а ел за одним столом со всеми.

' It was different with Major Duluth, Sir.'

– Майор Дулут – это другое дело, сэр.

' In what way was it different with Major Duluth?'

– В каком смысле другое?

'I wish you wouldn't ask me that, sir,' said Milo.

– Мне не хотелось бы отвечать на этот вопрос, сэр,– сказал Милоу.

'Is it because I look like Henry Fonda?' Major Major mustered the courage to demand.

– Уж не потому ли, что я похож на Генри Фонда? -призвав на помощь все свое мужество, резко спросил майор Майор.

'Some people say you are Henry Fonda,' Milo answered.

– Некоторые говорят, что вы и есть Генри Фонда, -ответил Милоу.

'Well, I'm not Henry Fonda,' Major Major exclaimed, in a voice quavering with exasperation.

– Ну так вот что, – закричал Майор срывающимся от волнения голосом, – никакой я вам не Генри Фонда!

' And I don't look the least bit like him.

И нисколечко я на него не похож.

And even if I do look like Henry Fonda, what difference does that make?'

А хоть бы даже я и смахивал на этого Генри Фонда, какая разница?

' It doesn't make any difference.

– Никакой разницы.

That's what I'm trying to tell you, sir.

Вот это я и пытаюсь сказать вам, сэр.

It's just not the same with you as it was with Major Duluth.'

Между вами и Г енри Фонда – никакой разницы, а вот между вами и майором Дулутом – разница огромная.

And it just wasn't the same, for when Major Major, at the next meal, stepped from the food counter to sit with the others at the regular tables, he was frozen in his tracks by the impenetrable wall of antagonism thrown up by their faces and stood petrified with his tray quivering in his hands until Milo glided forward wordlessly to rescue him, by leading him tamely to his private table.

Существенную разницу между собой и майором Дулутом майор Майор почувствовал уже за ужином. Когда он вышел из-за отведенного для него столика и хотел сесть вместе со всеми за общий стол, его пригвоздили к месту устремленные на него леденящие душу взгляды. Он точно ударился лбом о глухую стену неприязни и остолбенел. Поднос с тарелками дрожал в его руках. Не говоря ни слова, Милоу бросился к майору Майору на выручку и повел его, как ручного медведя, к персональному столику.

Major Major gave up after that and always ate at his table alone with his back to the others.

После этого майор Майор перестал сопротивляться и отныне всегда сидел в одиночестве за своим столиком, повернувшись спиной к остальным.

He was certain they resented him because he seemed too good to eat with them now that he was squadron commander.

Он был уверен, что они относятся к нему плохо оттого, что считают его гордецом, который, едва заделавшись командиром эскадрильи, брезгует есть в их обществе.

There was never any conversation in the mess tent when Major Major was present.

В присутствии майора Майора все разговоры в столовой смолкали.

He was conscious that other officers tried to avoid eating at the same time, and everyone was greatly relieved when he stopped coming there altogether and began taking his meals in his trailer.

Офицеры старались не бывать в столовой одновременно со своим командиром. Проведав об этом, майор Майор вообще бросил ходить в столовую и распорядился, чтобы еду ему доставляли в трейлер. Эскадрилья вздохнула с облегчением.

Major Major began forging Washington Irving's name to official documents the day after the first C.I.D. man showed up to interrogate him about somebody at the hospital who had been doing it and gave him the idea.

Майор Майор начал ставить под официальными документами подпись "Вашингтон Ирвинг" на следующий день после визита контрразведчика, пытавшегося выяснить, кто из лежавших в госпитале летчиков эскадрильи подписывается "Вашингтон Ирвинг". Контрразведчик и подал майору Майору эту идею.

He had been bored and dissatisfied in his new position.

Новая работа была скучна и не приносила никакого удовлетворения.

He had been made squadron commander but had no idea what he was supposed to do as squadron commander, unless all he was supposed to do was forge Washington Irving's name to official documents and listen to the isolated clinks and thumps of Major-de Coverley's horseshoes falling to the ground outside the window of his small office in the rear of the orderly-room tent.

Его сделали командиром эскадрильи, но он понятия не имел, что входит в обязанности командира, и потому, сидя в крохотном кабинетике, отгороженном в дальнем конце штабной палатки, занимался только двумя делами: ставил подпись Вашингтона Ирвинга под официальными документами и прислушивался к долетавшему издалека лязганью и глухому стуку подков, которые метал майор де Каверли.

He was hounded incessantly by an impression of vital duties left unfulfilled and waited in vain for his responsibilities to overtake him.

Майора Майора мучило сознание, что он не выполняет каких-то наиважнейших своих обязанностей, и он опасался, что рано или поздно за это придется держать ответ, но опасения были напрасными.

He seldom went out unless it was absolutely necessary, for he could not get used to being stared at. Occasionally, the monotony was broken by some officer or enlisted man Sergeant Towser referred to him on some matter that Major Major was unable to cope with and referred right back to Sergeant Towser for sensible disposition.

Он редко выходил из кабинета, разве что в случае крайней нужды, потому что никак не мог привыкнуть к тому, что все пялят на него глаза, время от времени монотонное течение рабочего дня нарушал какой-нибудь офицер или рядовой, присланный сержантом Таусером с делом, в котором майор Майор ровным счетом ничего не смыслил. Майор Майор прямехонько возвращал просителя к сержанту Таусеру, а тот уж давал разумные указания.

Whatever he was supposed to get done as squadron commander apparently was getting done without any assistance from him.

Очевидно, обязанности командира эскадрильи отлично исполнял кто-то другой, не нуждавшийся в помощи майора Майора.

He grew moody and depressed.

Майор впал в задумчивость и уныние.

At times he thought seriously of going with all his sorrows to see the chaplain, but the chaplain seemed so overburdened with miseries of his own that Major Major shrank from adding to his troubles.

Временами он серьезно подумывал, не поведать ли обо всех своих горестях капеллану, но капеллан оказался настолько подавленным своими собственными печалями, что майор Майор решил не возлагать на слабые плечи капеллана лишнее бремя.

Besides, he was not quite sure if chaplains were for squadron commanders.

Кроме того, он не был уверен, входит ли в обязанности капеллана утешать командира эскадрильи.

He had never been quite sure about Major-de Coverley, either, who, when he was not away renting apartments or kidnaping foreign laborers, had nothing more pressing to do than pitch horseshoes.

Обращаться за утешением к майору де Каверли он тоже не считал возможным. Майор де Каверли, возвратись из очередной командировки в Рим, где арендовал квартиры для летчиков или похищал официантов для офицерской столовой, целиком отдавался игре в подковы.

Major Major often paid strict attention to the horseshoes falling softly against the earth or riding down around the small steel pegs in the ground.

Майор Майор часами смотрел через оконце палатки на забавы майора де Каверли. Подковы то мягко падали на траву, то звякали, цепляясь за стальные колышки, вбитые в землю.

He peeked out at Major-de Coverley for hours and marveled that someone so august had nothing more important to do.

Майора Майора поражало, что такая величественная персона, как майор де Каверли, не находит себе занятия важнее, чем швырять подковы.

He was often tempted to join Major-de Coverley, but pitching horseshoes all day long seemed almost as dull as signing 'Major Major Major' to official documents, and Major– de Coverley's countenance was so forbidding that Major Major was in awe of approaching him.

Частенько майор Майор испытывал соблазн присоединиться к майору де Каверли, но, поразмыслив, приходил к выводу, что кидать с утра до вечера подковы, пожалуй, так же тошно, как подписываться "Майор Майор Майор" под официальными документами. Да и физиономия у этого майора де Каверли была такая недобрая, что майор Майор просто боялся к нему приблизиться.

Major Major wondered about his relationship to Major-de Coverley and about Major-de Coverley's relationship to him.

Майор Майор пытался разобраться, кто из них кому подчиняется.

He knew that Major-de Coverley was his executive officer, but he did not know what that meant, and he could not decide whether in Major-de Coverley he was blessed with a lenient superior or cursed with a delinquent subordinate.

Он знал, что майор де Каверли числился начальником его штаба, но что это такое – он понятия не имел и потому никак не мог сообразить, то ли судьба наградила его снисходительным, всепрощающим начальником, то ли господь наказал его преступно-халатным, ленивым подчиненным.

He did not want to ask Sergeant Towser, of whom he was secretly afraid, and there was no one else he could ask, least of all Major-de Coverley.

Можно было спросить у сержанта Таусера, но в глубине души майор Майор побаивался сержанта Таусера, а больше обращаться было не к кому – не спрашивать же у самого майора де Каверли.

Few people ever dared approach Major-de Coverley about anything and the only officer foolish enough to pitch one of his horseshoes was stricken the very next day with the worst case of Pianosan crud that Gus or Wes or even Doc Daneeka had ever seen or even heard about.

Мало кто отваживался подступаться к майору де Каверли по какому бы то ни было поводу, а один офицер, у которого хватило глупости подойти и метнуть подкову, на следующий день был наказан такой тяжелой и редкой разновидностью прострела, о которой ни Гас, ни Уэс, ни даже сам доктор Дейника слыхом не слыхали.

Everyone was positive the disease had been inflicted upon the poor officer in retribution by Major-de Coverley, although no one was sure how.

Все были уверены, что хворобу на бедного офицера накликал майор де Каверли в отместку за вчерашнюю подкову, но как ему удалось это сделать – никто не знал.

Most of the official documents that came to Major Major's desk did not concern him at all.

Большинство официальных документов, поступавших к майору Майору, не имели к нему абсолютно никакого касательства.

The vast majority consisted of allusions to prior communications which Major Major had never seen or heard of.

Эти бумаги содержали главным образом ссылки на какие-то предшествующие им другие бумаги, которых майор Майор и в глаза не видел.

There was never any need to look them up, for the instructions were invariably to disregard.

Поднимать же и изучать старую переписку тоже не было никакого резона, поскольку инструкция предписывала игнорировать предыдущие указания и действовать только на основании самого последнего приказа.

In the space of a single productive minute, therefore, he might endorse twenty separate documents each advising him to pay absolutely no attention to any of the others.

Когда майор Майор бывал в ударе, он мог за одну минуту расписаться на двадцати различных циркулярах, каждый из которых требовал не обращать никакого внимания на все предшествующие.

From General Peckem's office on the mainland came prolix bulletins each day headed by such cheery homilies as

С Большой земли, из штаба генерала Пеккема, каждый день поступали многословные бюллетени под бодрыми, вдохновляющими и мобилизующими заголовками, как, например:

'Procrastination is the Thief of Time' and 'Cleanliness is Next to Godliness.'

"Боритесь с волокитой – расхитительницей времени!" или "Боритесь за чистоту – бог чистоту любит!"

General Peckem's communications about cleanliness and procrastination made Major Major feel like a filthy procrastinator, and he always got those out of the way as quickly as he could.

Призывы генерала Пеккема блюсти чистоту и бороться с волокитой вдохновляли майора Майора: он без всякой волокиты расписывался на этих призывах и очищал от них стол как можно быстрее.

The only official documents that interested him were those occasional ones pertaining to the unfortunate second lieutenant who had been killed on the mission over Orvieto less than two hours after he arrived on Pianosa and whose partly unpacked belongings were still in Yossarian's tent.

Внимание майора Майора задерживалось лишь на документах, касающихся несчастного лейтенанта, который погиб во время налета на Орвьетто менее чем через два часа после своего прибытия в часть. Вещи его, не полностью распакованные, до сих пор валялись в палатке Йоссариана.

Since the unfortunate lieutenant had reported to the operations tent instead of to the orderly room, Sergeant Towser had decided that it would be safest to report him as never having reported to the squadron at all, and the occasional documents relating to him dealt with the fact that he seemed to have vanished into thin air, which, in one way, was exactly what did happen to him.

Поскольку несчастный лейтенант доложил о своем прибытии не дежурному по части, а в оперативном отделении, сержант Таусер решил, что спокойней будет на все запросы о нем отвечать, что вышеозначенный лейтенант в эскадрилью вообще не прибывал. Из скудной переписки по этому поводу возникало впечатление, будто лейтенант бесследно растворился в прозрачной синеве, что, кстати, некоторым образом соответствовало действительности.

In the long run, Major Major was grateful for the official documents that came to his desk, for sitting in his office signing them all day long was a lot better than sitting in his office all day long not signing them.

В конечном счете майор Майор был даже доволен, что ему приносят на подпись разные официальные бумаги: сидеть с утра до вечера за письменным столом и подмахивать бумаги куда приятнее, чем сидеть с утра до вечера за письменным столом и не подмахивать бумаг.

They gave him something to do.

Как-никак, а все-таки работа...

Inevitably, every document he signed came back with a fresh page added for a new signature by him after intervals of from two to ten days.

Но не позднее чем в десятидневный срок с фатальной неизбежностью все подписанные им документы приходили обратно с подколотой чистой страничкой для новой подписи.

They were always much thicker than formerly, for in between the sheet bearing his last endorsement and the sheet added for his new endorsement were the sheets bearing the most recent endorsements of all the other officers in scattered locations who were also occupied in signing their names to that same official document.

Документы возвращались заметно пополневшими, потому что между листком, ранее завизированным майором Майором, и чистым листком, предназначенным для его новой визы, помещалась пачечка листков с наисвежайшими подписями офицеров всех частей, разбросанных вокруг Пьяносы: подобно майору Майору, они, не покладая рук, визировали одни и те же бумажонки.

Major Major grew despondent as he watched simple communications swell prodigiously into huge manuscripts.

Наблюдая за тем, как самые простые циркуляры чудовищно разбухают и превращаются в объемистые и увесистые манускрипты, майор Майор впал в меланхолию.

No matter how many times he signed one, it always came back for still another signature, and he began to despair of ever being free of any of them.

Сколько бы раз майор Майор ни подписывал документ, он все равно исправно возвращался на его стол за очередной подписью. Майор Майор уже совсем было отчаялся избавиться от этого наваждения.

One day-it was the day after the C.I.D. man's first visit-Major Major signed Washington Irving's name to one of the documents instead of his own, just to see how it would feel.

Однажды, точнее на следующий день после первого визита контрразведчика майор Майор вместо своей фамилии написал под одним из циркуляров "Вашингтон Ирвинг" – просто, чтобы посмотреть, как это будет выглядеть.

He liked it.

Выглядело симпатично.

He liked it so much that for the rest of that afternoon he did the same with all the official documents.

До того симпатично, что остаток рабочего дня майор Майор украшал подписью "Вашингтон Ирвинг" все официальные документы подряд.

It was an act of impulsive frivolity and rebellion for which he knew afterward he would be punished severely.

Это была вспышка озорства, стихийный бунт, и, выходя вечером из-за стола, он понял, что сурового возмездия ему не миновать.

The next morning he entered his office in trepidation and waited to see what would happen. Nothing happened.

На следующее утро он с трепетом вошел в канцелярию и стал дожидаться развития событий, но ничего не случилось.

He had sinned, and it was good, for none of the documents to which he had signed Washington Irving's name ever came back!

Грех есть зло, но на этот раз грех обернулся добром, потому что ни один из документов с подписью "Вашингтон Ирвинг" обратно не вернулся.

Here, at last, was progress, and Major Major threw himself into his new career with uninhibited gusto.

Наконец-то произошла радостная перемена, и майор Майор окунулся в свою новую работу с неизведанным прежде наслаждением.

Signing Washington Irving's name to official documents was not much of a career, perhaps, but it was less monotonous than signing

Конечно, писать под документами "Вашингтон Ирвинг" – тоже не бог весть какая интересная работа, но все же это менее нудное занятие, чем писать весь день только

' Major Major Major.'

"Майор Майор Майор".

When Washington Irving did grow monotonous, he could reverse the order and sign Irving Washington until that grew monotonous.

Когда ему приедался "Вашингтон Ирвинг", он менял порядок слов и выводил "Ирвинг Вашингтон", пока и это не приедалось.

And he was getting something done, for none of the documents signed with either of these names ever came back to the squadron.

Теперь он считал, что работает все-таки не совсем впустую: документы, подписанные на новый манер, больше в эскадрилье не появлялись.

What did come back, eventually, was a second C.I.D. man, masquerading as a pilot.

Зато в эскадрилье появилось кое-что другое. Это был второй контрразведчик, выдававший себя за летчика.

The men knew he was a C.I.D. man because he confided to them he was and urged each of them not to reveal his true identity to any of the other men to whom he had already confided that he was a C.I.D. man.

Многие знали, что он из контрразведки: он сам по секрету признавался в этом каждому встречному, строго предупреждая не раскрывать другим его подлинного лица. Но всем этим другим он сам по секрету сообщал, что он из контрразведки.

'You're the only one in the squadron who knows I'm a C.I.D. man,' he confided to Major Major, 'and it's absolutely essential that it remain a secret so that my efficiency won't be impaired.

– Я из контрразведки, – признался он майору Майору. – Кроме вас, никто в эскадрилье об этом знать не должен. Абсолютно никто. Во избежание провала операции.

Do you understand?'

Вы меня поняли?

' Sergeant Towser knows.'

– Но ведь сержант Таусер знает...

' Yes, I know.

– Да, он знает.

I had to tell him in order to get in to see you.

Мне пришлось ему сказать, чтобы пройти к вам.

But I know he won't tell a soul under any circumstances.'

Но я уверен, что он ни при каких обстоятельствах не проболтается ни одной живой душе.

' He told me,' said Major Major.

– А мне он сказал.

'He told me there was a C.I.D. man outside to see me.'

Он сказал: "К вам там пришел какой-то из контрразведки".

' That bastard.

– Вот мерзавец?

I'll have to throw a security check on him.

Надо будет проверить, что это за фрукт?

I wouldn't leave any top-secret documents lying around here if I were you.

На вашем месте я бы не держал тут на виду совершенно секретных документов.

At least not until I make my report.'

Во всяком случае, пока я не закончу расследования.

'I don't get any top-secret documents,' said Major Major.

– У меня вообще нет никаких совершенно секретных документов, – сказал майор Майор.

' That's the kind I mean.

– Вот и прекрасно.

Lock them in your cabinet where Sergeant Towser can't get his hands on them.'

Запирайте их у себя в сейфе, чтобы до них не мог добраться сержант Таусер.

'Sergeant Towser has the only key to the cabinet.'

– Единственный ключ от сейфа у сержанта Таусера.

'I'm afraid we're wasting time,' said the second C.I.D. man rather stiffly.

– Боюсь, что мы попусту тратим время, – довольно сухо заметил контрразведчик.

He was a brisk, pudgy, high-strung person whose movements were swift and certain.

Это был нервный, подвижный коротышка, с энергичной и самоуверенной жестикуляцией.

He took a number of photostats out of a large red expansion envelope he had been hiding conspicuously beneath a leather flight jacket painted garishly with pictures of airplanes flying through orange bursts of flak and with orderly rows of little bombs signifying fifty-five combat missions flown.

Он носил пилотскую кожаную куртку, разрисованную на груди. На куртке был изображен самолет, летящий сквозь оранжевые разрывы снарядов, а под ним ряд бомбочек. Рисунок обозначал, что владелец куртки выполнил пятьдесят пять боевых заданий. С заговорщическим видом контрразведчик вытащил из-под полы большую красную папку и извлек из нее несколько фотокопий.

'Have you ever seen any of these?'

– Это вам знакомо?

Major Major looked with a blank expression at copies of personal correspondence from the hospital on which the censoring officer had written

Майор Майор с равнодушной миной взглянул на фотокопии писем, посланных из госпиталя. На одних письмах рукой военного цензора было написано

' Washington Irving' or

"Вашингтон Ирвинг", на других -

' Irving Washington.'

"Ирвинг Вашингтон".

'No.'

– Нет, никогда не видел.

'How about these?'

– А вот эти?

Major Major gazed next at copies of official documents addressed to him to which he had been signing the same signatures.

Майор Майор взглянул на копии адресованных ему циркуляров и узнал свое рукоделие.

'No.'

– Нет, не видел.

'Is the man who signed these names in your squadron?'

– В вашей эскадрилье есть человек с такой фамилией?

' Which one?

– Который из двух?

There are two names here.'

Здесь две фамилии.

' Either one.

– Или тот, или другой.

We figure that Washington Irving and Irving Washington are one man and that he's using two names just to throw us off the track.

Впрочем, мы полагаем, что Вашингтон Ирвинг и Ирвинг Вашингтон – одно лицо, но оно пользуется двумя фамилиями, чтобы сбить нас с толку.

That's done very often you know.'

Так часто делают.

'I don't think there's a man with either of those names in my squadron.'

– В моей эскадрилье как будто нет ни того, ни другого.

A look of disappointment crossed the second C.I.D. man's face.

Контрразведчик помрачнел.

'He's a lot cleverer than we thought,' he observed.

– А он, оказывается, гораздо умнее, чем мы предполагали, – заметил контрразведчик.

'He's using a third name and posing as someone else.

– Значит, у него есть третья фамилия, под которой он и скрывается.

And I think... yes, I think I know what that third name is.'

И думается мне... М-да, думается мне, эту третью фамилию я знаю.

With excitement and inspiration, he held another photostat out for Major Major to study. 'How about this?'

– Вдохновенный и взволнованный, с просветленным лицом, он достал еще одну фотокопию и положил ее перед майором Майором: – А что вы об этом скажете?

Major Major bent forward slightly and saw a copy of the piece of V mail from which Yossarian had blacked out everything but the name Mary and on which he had written,

Майор Майор слегка подался вперед и увидел перед собой фотокопию странички письма, на которой Йоссариан вымарал все, кроме имени "Мэри", но зато приписал:

'I yearn for you tragically. R. O. Shipman, Chaplain, U.S. Army.'

"Тоскую по тебе ужасно! А.Т. Тэппман, капеллан армии Соединенных Штатов".

Major Major shook his head.

Майор Майор отрицательно покачал головой:

' I've never seen it before.'

– Никогда не видел.

'Do you know who R. O. Shipman is?'

– А вы знаете, кто такой А.Т. Тэппман?

'He's the group chaplain.'

– Наш полковой капеллан.

' That locks it up,' said the second C.I.D. man.

– Так. Круг замкнулся! – сказал контрразведчик.

'Washington Irving is the group chaplain.'

– Вашингтон Ирвинг – это полковой капеллан.

Major Major felt a twinge of alarm. 'R. O.

Майор Майор слегка забеспокоился. – А.Т.

Shipman is the group chaplain,' he corrected.

Тэппман – полковой капеллан, – поправил он.

' Are you sure?'

– Вы уверены?

'Yes.'

– Уверен.

'Why should the group chaplain write this on a letter?'

– Но зачем полковой капеллан делает такие приписки к чужим письмам?

'Perhaps somebody else wrote it and forged his name.'

– Возможно, это сделал кто-то другой...

'Why should somebody want to forge the group chaplain's name?'

– Для чего же кому-то другому понадобилось подделывать подпись полкового капеллана?

' To escape detection.'

– Чтобы не разоблачили.

'You may be right,' the second C.I.D. man decided after an instant's hesitation, and smacked his lips crisply.

– Может, вы и правы, – поразмыслив секунду, заявил контрразведчик и звонко цокнул языком.

'Maybe we're confronted with a gang, with two men working together who just happen to have opposite names.

– Не исключено, что тут действуют два агента, причем по странной случайности у одного такое же имя, как у другого фамилия, и наоборот.

Yes, I'm sure that's it.

Да, да, теперь я не сомневаюсь, что это так.

One of them here in the squadron, one of them up at the hospital and one of them with the chaplain.

Один из этой парочки находится в эскадрилье, другой – в госпитале, а третий – с капелланом.

That makes three men, doesn't it?

Минутку, сколько же это получается? Ага, целых три!

Are you absolutely sure you never saw any of these official documents before?'