Текст книги "Уловка-22"

Автор книги: Джозеф Хеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 64 страниц)

Colonel Cathcart was stung by the blunt rebuke and skulked guiltily about his room in smarting repudiation.

Полковник Каткарт был уязвлен до глубины души столь грубым выговором и виновато забился в свою комнату.

He blamed Major Major for this black eye and decided to bust him down to lieutenant that very same day.

Он считал майора Майора виновником нахлобучки и в тот же день решил разжаловать его в лейтенанты.

'They probably won't let you,' Colonel Korn remarked with a condescending smile, savoring the situation.

– Скорее всего, вам не позволят это сделать, -заметил подполковник Корн со снисходительной улыбкой, явно наслаждаясь создавшейся ситуацией.

'For precisely the same reasons that they wouldn't let you promote him.

– По тем же причинам, по каким вам не позволили повысить его.

Besides, you'd certainly look foolish trying to bust him down to lieutenant right after you tried to promote him to my rank.'

И потом вы, право, выглядели бы довольно глупо, пытаясь разжаловать его в лейтенанты сразу после попытки присвоить ему такой же чин, как у меня.

Colonel Cathcart felt hemmed in on every side.

Полковник Кэткарт чувствовал, что под него подкапываются со всех сторон.

He had been much more successful in obtaining a medal for Yossarian after the debacle of Ferrara, when the bridge spanning the Po was still standing undamaged seven days after Colonel Cathcart had volunteered to destroy it.

Куда больше ему повезло с ходатайством о награждении Йоссариана за бомбардировку Феррары. Семь дней прошло, как полковник Кэткарт добровольно вызвался уничтожить мост через реку По, а мост все еще стоял целехонький.

Nine missions his men had flown there in six days, and the bridge was not demolished until the tenth mission on the seventh day, when Yossarian killed Kraft and his crew by taking his flight of six planes in over the target a second time.

За шесть дней его люди сделали девять вылетов и не смогли разрушить мост. На седьмой день состоялся десятый боевой вылет. Тогда-то Йоссариан и погубил Крафта вместе со всем экипажем, вторично поведя на цель звено из шести самолетов.

Yossarian came in carefully on his second bomb run because he was brave then.

Йоссариан старательно выполнил второй боевой заход – тогда он еще был храбрецом.

He buried his head in his bombsight until his bombs were away; when he looked up, everything inside the ship was suffused in a weird orange glow.

Он не отрывал глаз от бомбового прицела, пока бомбы не пошли к земле. Когда же он поднял голову и глянул вверх, корабль был залит изнутри неестественным оранжевым светом.

At first he thought that his own plane was on fire.

Сначала Йоссариан подумал, что в самолете пожар.

Then he spied the plane with the burning engine directly above him and screamed to McWatt through the intercom to turn left hard.

Потом он заметил, что прямо над ними летит самолет с горящим мотором, и завопил, чтобы Макуотт взял резко влево.

A second later, the wing of Kraft's plane blew off.

Секундой позже у самолета Крафта взрывом оторвало крыло.

The flaming wreck dropped, first the fuselage, then the spinning wing, while a shower of tiny metal fragments began tap dancing on the roof of Yossarian's own plane and the incessant cachung! cachung! cachung! of the flak was still thumping all around him.

Объятая пламенем развалина камнем пошла к земле – сначала фюзеляж, потом крутящееся в воздухе крыло. Град мелких металлических осколков отбивал чечетку по верхней обшивке самолета Йоссариана, и непрерывное "ба-бах! ба-бах! ба-бах!" зениток грохотало вокруг.

Back on the ground, every eye watched grimly as he walked in dull dejection up to Captain Black outside the green clapboard briefing room to make his intelligence report and learned that Colonel Cathcart and Colonel Korn were waiting to speak to him inside.

Когда они приземлились, десятки глаз хмуро наблюдали за тем, как подавленный Йоссариан прошел к капитану Блэку, стоявшему у зеленого дощатого домика инструкторской, докладывать о разведнаблюдениях. Оказалось, что там его ждали полковник Кэткарт и подполковник Корн, желавшие с ним побеседовать.

Major Danby stood barring the door, waving everyone else away in ashen silence.

Майор Дэнби, загораживавший собой вход в инструкторскую, взмахом руки приказал всем прочим удалиться. Стояла гробовая тишина.

Yossarian was leaden with fatigue and longed to remove his sticky clothing.

Йоссариан едва передвигал свинцовые от усталости ноги и мечтал поскорее сбросить пропотевшую одежду.

He stepped into the briefing room with mixed emotions, uncertain how he was supposed to feel about Kraft and the others, for they had all died in the distance of a mute and secluded agony at a moment when he was up to his own ass in the same vile, excruciating dilemma of duty and damnation.

Он вошел в инструкторскую со сложным чувством, не зная, что будет говорить.

Colonel Cathcart, on the other hand, was all broken up by the event.

Полковник Кэткарт был потрясен случившимся.

' Twice?' he asked.

– Дважды?.. – спросил он.

'I would have missed it the first time,' Yossarian replied softly, his face lowered.

– С первого раза промазал бы. – ответил Йоссариан вполголоса, не поднимая глаз.

Their voices echoed slightly in the long, narrow bungalow.

В длинном узком деревянном сарае гуляло эхо, слабо вторя их голосам.

'But twice?' Colonel Cathcart repeated, in vivid disbelief.

– Но почему дважды? – повторил полковник Кэткарт с явным недоверием.

'I would have missed it the first time,' Yossarian repeated.

– С первого раза промазал бы, – повторил Йоссариан.

'But Kraft would be alive.'

– Но Крафт остался бы жив.

' And the bridge would still be up.'

– Мост остался бы тоже...

'A trained bombardier is supposed to drop his bombs the first time,' Colonel Cathcart reminded him.

– Опытный бомбардир должен сбрасывать бомбы с первого раза, – напомнил полковник Кэткарт.

'The other five bombardiers dropped their bombs the first time.'

– Остальные пять бомбардиров отбомбились с первого раза.

' And missed the target,' Yossarian said.

– И промазали, – сказал Йоссариан.

'We'd have had to go back there again.'

– Пришлось бы лететь еще не раз к этому проклятому мосту.

'And maybe you would have gotten it the first time then.'

– Но тогда, возможно, вы попали бы в него с первого захода.

' And maybe I wouldn't have gotten it at all.'

– А может быть, вообще не попали бы.

' But maybe there wouldn't have been any losses.'

– Возможно, дело обошлось бы без жертв.

'And maybe there would have been more losses, with the bridge still left standing.

– А возможно, и жертв было бы больше, и мост остался бы невредим.

I thought you wanted the bridge destroyed.' 'Don't contradict me,' Colonel Cathcart said.

– Не смейте возражать! – сказал полковник Кэткарт.

'We're all in enough trouble.'

– Мы все попали в довольно неприятную историю.

' I'm not contradicting you, sir.'

– Я вам не возражаю, сэр.

'Yes you are. Even that's a contradiction.'

– Нет, возражаете. Даже то, что вы сказали, – это уже возражение.

'Yes, sir.

– Так точно, сэр.

I'm sorry.'

Виноват.

Colonel Cathcart cracked his knuckles violently.

Полковник Кэткарт яростно стучал по столу костяшками пальцев.

Colonel Korn, a stocky, dark, flaccid man with a shapeless paunch, sat completely relaxed on one of the benches in the front row, his hands clasped comfortably over the top of his bald and swarthy head.

Подполковник Корн, приземистый, темноволосый, апатичный человек с брюшком, сидел, небрежно развалясь, на одной из передних скамеек, положив сцепленные руки на загорелую лысину.

His eyes were amused behind his glinting rimless spectacles.

За поблескивающими стеклами очков глаза его насмешливо щурились.

'We're trying to be perfectly objective about this,' he prompted Colonel Cathcart.

– Давайте подойдем к этому делу абсолютно объективно, – подал он идею полковнику Кэткарту.

'We're trying to be perfectly objective about this,' Colonel Cathcart said to Yossarian with the zeal of sudden inspiration.

– Давайте попытаемся подойти к этому делу абсолютно объективно, – с внезапным вдохновением сказал Йоссариану полковник Кэткарт.

'It's not that I'm being sentimental or anything.

– Не подумайте, что я сентиментален или что-нибудь в этом роде.

I don't give a damn about the men or the airplane.

Гроша ломаного не дам за тот самолет и его экипаж.

It's just that it looks so lousy on the report.

Просто этот случай ужасно глупо выглядит в донесении.

How am I going to cover up something like this in the report?'

Как я сумею преподнести его в своем рапорте?

'Why don't you give me a medal?' Yossarian suggested timidly.

– А почему бы вам не наградить меня орденом? -застенчиво предложил Йоссариан.

' For going around twice?'

– За то, что вы второй раз зашли на цель?

'You gave one to Hungry Joe when he cracked up that airplane by mistake.'

– Вы же наградили Заморыша Джо, когда он сбил самолет по ошибке.

Colonel Cathcart snickered ruefully.

Полковник Кэткарт засмеялся недобрым смешком:

'You'll be lucky if we don't give you a court-martial.'

– Если мы вас не предадим военно-полевому суду, считайте, что вам повезло.

'But I got the bridge the second time around,' Yossarian protested.

– Но ведь я со второго захода уничтожил мост, -запротестовал Йоссариан.

'I thought you wanted the bridge destroyed.'

– Мне казалось, вы хотели, чтобы мост был уничтожен?

'Oh, I don't know what I wanted,' Colonel Cathcart cried out in exasperation.

– Ах, я и сам не знаю, чего я хотел! – раздраженно крикнул полковник Каткарт.

'Look, of course I wanted the bridge destroyed.

– Конечно, я – за то, чтобы мост был разрушен.

That bridge has been a source of trouble to me ever since I decided to send you men out to get it.

С тех пор как я решился послать людей на бомбежку этого моста, я только о нем и думаю.

But why couldn't you do it the first time?'

Но почему вы не могли разбомбить его с первого раза?

'I didn't have enough time.

– Не хватило времени.

My navigator wasn't sure we had the right city.'

Мои штурман не был уверен, что мы вышли на нужный город.

'The right city?' Colonel Cathcart was baffled.

– На нужный город? – полковник Кэткарт был озадачен.

'Are you trying to blame it all on Aarfy now?'

– Теперь вы, кажется, пытаетесь свалить всю вину на Аарфи?

'No, sir.

– Нет, сэр.

It was my mistake for letting him distract me.

Это моя ошибка, что я позволил ему сбить меня с толку.

All I'm trying to say is that I'm not infallible.'

Я пытаюсь лишь вам доказать, что не считаю себя непогрешимым.

'Nobody is infallible,' Colonel Cathcart said sharply, and then continued vaguely, with an afterthought: 'Nobody is indispensable, either.'

– Непогрешимых нет, – отрезал полковник Каткарт и добавил многозначительным тоном: -Незаменимых – тоже.

There was no rebuttal.

Опровержений не последовало.

Colonel Korn stretched sluggishly.

Подполковник Корн лениво потянулся.

'We've got to reach a decision,' he observed casually to Colonel Cathcart.

– Нам нужно прийти к какому-то решению, -небрежно заметил он, обращаясь к полковнику Кэткарту.

'We've got to reach a decision,' Colonel Cathcart said to Yossarian.

– Нам нужно прийти к какому-то решению, -сказал Йоссариану полковник Кэткарт.

'And it's all your fault.

– Вы сами во всем виноваты.

Why did you have to go around twice?

Зачем вам понадобилось заходить на цель дважды?

Why couldn't you drop your bombs the first time like all the others?'

Почему, как и все остальные, вы не смогли сбросить бомбы с первого раза?

' I would have missed the first time.'

– С первого раза я бы промазал.

'It seems to me that we're going around twice,' Colonel Korn interrupted with a chuckle.

– Сдается мне, что теперь мы уже заходим на цель вторично, – прервал их подполковник Корн, смеясь.

'But what are we going to do?' Colonel Cathcart exclaimed with distress.

– Так что же нам делать? – в отчаянье воскликнул полковник Кэткарт.

' The others are all waiting outside.'

– Нас ждут.

'Why don't we give him a medal?' Colonel Korn proposed.

– А почему нам и в самом деле не дать ему орден?– предложил подполковник Корн.

'For going around twice? What can we give him a medal for?'

– За что? За то, что он дважды зашел на цель?

'For going around twice,' Colonel Korn answered with a reflective, self-satisfied smile.

– За то, что он второй раз зашел на цель, – ответил подполковник Корн с задумчивой и самодовольной улыбкой.

'After all, I suppose it did take a lot of courage to go over that target a second time with no other planes around to divert the antiaircraft fire.

– В конце концов, по-моему, требуется немалое мужество, чтобы зайти на цель вторично, когда рядом нет самолетов, которые отвлекали бы на себя зенитный огонь противника.

And he did hit the bridge.

И ведь он действительно разбомбил мост.

You know, that might be the answer-to act boastfully about something we ought to be ashamed of.

В этом-то и спасенье: не стыдиться, а гордиться надо.

That's a trick that never seems to fail.'

Нас никто не осудит за то, что мы сделаем.

'Do you think it will work?'

– Думаете, получится?

' I'm sure it will.

– Не сомневаюсь.

And let's promote him to captain, too, just to make certain.'

А для верности – давайте произведем его в капитаны.

'Don't you think that's going a bit farther than we have to?'

– Вам не кажется, что мы немножко пересаливаем?

'No, I don't think so.

– Нет, не кажется.

It's best to play safe.

Лучше всего – играть наверняка.

And a captain's not much difference.'

– Ну хорошо, – решился полковник Кэткарт.

'All right,' Colonel Cathcart decided. 'We'll give him a medal for being brave enough to go around over the target twice. And we'll make him a captain, too.'

– За то, что он проявил мужество, зайдя на цель дважды, дадим ему орден и произведем в капитаны.

Colonel Korn reached for his hat.

Подполковник Корн протянул руку за фуражкой.

'Exit smiling,' he joked, and put his arm around Yossarian's shoulders as they stepped outside the door.

– А теперь под занавес улыбнитесь, – пошутил он в дверях и обнял Йоссариана за плечи.

Kid Sampson By the time of the mission to Bologna, Yossarian was brave enough not to go around over the target even once, and when he found himself aloft finally in the nose of Kid Sampson's plane, he pressed in the button of his throat mike and asked,

14. Малыш Сэмпсон К тому времени, когда надо было лететь на Болонью, у Йоссариана храбрости было ровно столько, сколько требовалось, чтобы не заходить на цель даже единожды. Сидя в носовой части самолета Малыша Сэмпсона, он нажал кнопку переговорного устройства и спросил:

'Well? What's wrong with the plane?'

– Ну что там стряслось с машиной?

Kid Sampson let out a shriek. 'Is something wrong with the plane?

– Разве что-нибудь стряслось? – взвизгнул Малыш Сэмпсон.

What's the matter?' Kid Sampson's cry turned Yossarian to ice.

– Что случилось? От крика Малыша Сэмпсона Йоссариан похолодел.

' Is something the matter?' he yelled in horror.

– Что случилось? – заорал он в ужасе.

' Are we bailing out?'

– Будем прыгать?

'I don't know!' Kid Sampson shot back in anguish, wailing excitedly.

– А я откуда знаю! – истерически закричал в ответ Малыш Сэмпсон.

' Someone said we're bailing out!

– Говорят, надо прыгать?

Who is this, anyway?

Кто это сказал?

Who is this?'

Кто?

'This is Yossarian in the nose!

– Я – Йоссариан, в носовой части!

Yossarian in the nose.

Йоссариан! В носовой части!

I heard you say there was something the matter.

Я слышал, ты сказал "что-то случилось".

Didn't you say there was something the matter?'

Ведь ты сказал "что-то случилось"?

'I thought you said there was something wrong.

– Мне показалось, это ты сказал "что-то стряслось".

Everything seems okay. Everything is all right.'

Вроде все нормально.

Yossarian's heart sank.

У Йоссариана оборвалось сердце.

Something was terribly wrong if everything was all right and they had no excuse for turning back.

Если все идет нормально и у них нет повода, чтобы повернуть обратно, значит, действительно случилось ужасное.

He hesitated gravely.

Йоссариан напряженно размышлял.

'I can't hear you,' he said.

– Я тебя не слышу, – сказал он.

' I said everything is all right.'

– Я сказал: все идет нормально.

The sun was blinding white on the porcelain-blue water below and on the flashing edges of the other airplanes.

Ослепительное солнце играло на голубой, фарфоровой глади моря, сверкало на обшивке соседних самолетов.

Yossarian took hold of the colored wires leading into the jackbox of the intercom system and tore them loose.

Йоссариан вцепился в разноцветные шнуры переговорного устройства и выдернул их из коммутаторного гнезда.

' I still can't hear you,' he said.

– Я все равно тебя не слышу, – сказал он.

He heard nothing.

Он ничего не слышал.

Slowly he collected his map case and his three flak suits and crawled back to the main compartment.

Неторопливо сложив карты и прихватив с собой три летных бронекостюма, он пополз в главный отсек.

Nately, sitting stiffly in the co-pilot's seat, spied him through the corner of his eye as he stepped up on the flight deck behind Kid Sampson.

Нейтли, застывший неподвижно в кресле второго пилота, уголком глаза наблюдал за тем, как Йоссариан вполз в кабину и стал позади Малыша Сэмпсона.

He smiled at Yossarian wanly, looking frail and exceptionally young and bashful in the bulky dungeon of his earphones, hat, throat mike, flak suit and parachute.

Тот слабо улыбнулся Йоссариану. Скованный и придавленный бронекостюмом, парашютом, шлемом и наушниками, он выглядел хрупким, очень молодым и застенчивым.

Yossarian bent close to Kid Sampson's ear.

Йоссариан наклонился к уху Малыша Сэмпсона.

'I still can't hear you,' he shouted above the even drone of the engines.

– Я все равно тебя не слышу! – прокричал он, перекрывая ровный гул моторов.

Kid Sampson glanced back at him with surprise.

Малыш Сэмпсон удивленно оглянулся.

Kid Sampson had an angular, comical face with arched eyebrows and a scrawny blond mustache.

У него было угловатое смешное лицо с изогнутыми бровями и жидкими белесыми усиками.

'What?' he called out over his shoulder.

– Что? – крикнул он через плечо.

'I still can't hear you,' Yossarian repeated.

– Я тебя по-прежнему не слышу, – повторил Йоссариан.

'You'll have to talk louder,' Kid Sampson said.

– Говори громче, – сказал Малыш Сэмпсон.

'I still can't hear you.'

– Я тебя по-прежнему не слышу.

'I said I still can't hear you!' Yossarian yelled.

– Я тебя по-прежнему не слышу! – заголосил Йоссариан.

'I can't help it,' Kid Sampson yelled back at him.

– Ничего не могу поделать! – заголосил в ответ Малыш Сэмпсон.

' I'm shouting as loud as I can.'

– Я кричу изо всех сил!

'I couldn't hear you over my intercom,' Yossarian bellowed in mounting helplessness.

– Тебя не слышно в переговорном устройстве! -взревел Йоссариан с еще большим отчаянием в голосе.

' You'll have to turn back.'

– Придется поворачивать обратно.

'For an intercom?' asked Kid Sampson incredulously.

– Из-за переговорного устройства? – недоверчиво спросил Малыш Сэмпсон.

'Turn back,' said Yossarian, 'before I break your head.'

– Поворачивай обратно, пока я тебе не проломил башку!

Kid Sampson looked for moral support toward Nately, who stared away from him pointedly.

Малыш Сэмпсон взглянул на Нейтли, ища у него поддержки, но тот отвернулся с подчеркнутым безразличием.

Yossarian outranked them both.

По званию Йоссариан был старше каждого из них.

Kid Sampson resisted doubtfully for another moment and then capitulated eagerly with a triumphant whoop.

Малыш Сэмпсон поколебался еще секунду, а затем, издав ликующий вопль, охотно капитулировал.

'That's just fine with me,' he announced gladly, and blew out a shrill series of whistles up into his mustache.

– Меня это вполне устраивает! – радостно объявил он и весело присвистнул.

'Yes sirree, that's just fine with old Kid Sampson.'

– Да, ваше величество, Малыша Сэмпсона это вполне устраивает!

He whistled again and shouted over the intercom, 'Now hear this, my little chickadees.

– Он свистнул еще разок и крикнул в переговорное устройство: – А ну слушайте меня, птички мои небесные!

This is Admiral Kid Sampson talking. This is Admiral Kid Sampson squawking, the pride of the Queen's marines.

Это орет во всю глотку адмирал Малыш Сэмпсон, гордость королевского флота.

Yessiree.

Так вот, ваши величества.

We're turning back, boys, by crackee, we're turning back!'

Мы поворачиваем домой, ребятки, будь я неладен. Обратно поворачиваем!

Nately ripped off his hat and earphones in one jubilant sweep and began rocking back and forth happily like a handsome child in a high chair.

Торжествующим взмахом руки Нейтли сорвал с себя шлем и наушники и от избытка чувств начал раскачиваться, будто шаловливое дитя на высоком стульчике.

Sergeant Knight came plummeting down from the top gun turret and began pounding them all on the back with delirious enthusiasm.

Сержант Найт, как тяжелый мешок, грохнулся вниз из верхней турельной установки и в лихорадочном возбуждении принялся колотить летчиков по спине.

Kid Sampson turned the plane away from the formation in a wide, graceful arc and headed toward the airfield.

Малыш Сэмпсон развернул машину, описал широкую изящную дугу и, покинув звено, взял курс на свой аэродром.

When Yossarian plugged his headset into one of the auxiliary jackboxes, the two gunners in the rear section of the plane were both singing

Когда Йоссариан сунул штырек наушников в гнездо запасного переключателя, два стрелка в хвостовом отсеке дуэтом распевали

' La Cucaracha.'

"Кукарачу".

Back at the field, the party fizzled out abruptly.

На аэродроме их веселье быстро улетучилось.

An uneasy silence replaced it, and Yossarian was sober and self-conscious as he climbed down from the plane and took his place in the jeep that was already waiting for them.

Наступило неловкое молчание. Спускаясь из самолета и усаживаясь в поджидавший их джип, Йоссариан трезво отдавал себе отчет в том, что он натворил.

None of the men spoke at all on the drive back through the heavy, mesmerizing quiet blanketing mountains, sea and forests.

На обратном пути никто не проронил ни слова. Г нетущее гипнотизирующее безмолвие обволакивало горы, море и леса.

The feeling of desolation persisted when they turned off the road at the squadron.

Чувство одиночества усилилось, когда, свернув с шоссе, они покатили к расположению эскадрильи.

Yossarian got out of the car last.

Йоссариан вышел из машины последним.

After a minute, Yossarian and a gentle warm wind were the only things stirring in the haunting tranquillity that hung like a drug over the vacated tents.

Успокоительная, как наркотик, тишина висела над опустевшими палатками.

The squadron stood insensate, bereft of everything human but Doc Daneeka, who roosted dolorously like a shivering turkey buzzard beside the closed door of the medical tent, his stuffed nose jabbing away in thirsting futility at the hazy sunlight streaming down around him.

Эскадрилья точно вымерла, не видно было ни одной живой души, если не считать доктора Дейники, который печально восседал у закрытой двери санчасти, нахохлившись, как курица на насесте. Он тщетно пытался прогреть свой заложенный нос, подставив его солнечным лучам.

Yossarian knew Doc Daneeka would not go swimming with him.

Йоссариан знал, что доктор купаться с ним не пойдет.

Doc Daneeka would never go swimming again; a person could swoon or suffer a mild coronary occlusion in an inch or two of water and drown to death, be carried out to sea by an undertow, or made vulnerable to poliomyelitis or meningococcus infection through chilling or over-exertion.

Дейника вообще никогда не купался. В воде человеку может стать плохо, и он может утонуть, даже если воды по щиколотку. В воде у человека может произойти закупорка коронарных сосудов, и его придется вытаскивать на берег волоком. Кроме того, плаванье приводит к перенапряжению и охлаждению организма, а от этого можно заболеть полиомиелитом или менингитом.

The threat of Bologna to others had instilled in Doc Daneeka an even more poignant solicitude for his own safety.

Страх, которым была охвачена эскадрилья перед налетом на Болоныо, вселил в доктора еще более мучительное беспокойство за собственную жизнь.

At night now, he heard burglars.

Теперь по ночам ему мерещилось, что к нему в палатку лезут грабители.

Through the lavender gloom clouding the entrance of the operations tent, Yossarian glimpsed Chief White Halfoat, diligently embezzling whiskey rations, forging the signatures of nondrinkers and pouring off the alcohol with which he was poisoning himself into separate bottles rapidly in order to steal as much as he could before Captain Black roused himself with recollection and came hurrying over indolently to steal the rest himself.

Заглянув в лиловатую тьму палатки оперативного отделения, Йоссариан увидел Вождя Белый Овес, поглощенного присвоением чужого виски, каковым он усердно отравлял свой организм. В данный момент он расписывался в соответствующем списке за непьющих и проворно переливал спиртное в прихваченные с собой бутылки. Вождь спешил, чтобы успеть урвать побольше, до того как капитан Блэк спохватится и приплетется, чтобы украсть остальное.

The jeep started up again softly.

Мотор джипа мягко заворчал.

Kid Sampson, Nately and the others wandered apart in a noiseless eddy of motion and were sucked away into the cloying yellow stillness.

Малыш Сэмпсон, Нейтли и другие бесшумно разбрелись каждый в свою сторону и растворились в золотистом безмолвии.

The jeep vanished with a cough.

Пару раз кашлянув, джип укатил.

Yossarian was alone in a ponderous, primeval lull in which everything green looked black and everything else was imbued with the color of pus.

Йоссариан остался один. Вокруг все было сковано чугунной, первозданной дремотой. Зелень казалась черной, все прочее отливало гнойной желтизной.

The breeze rustled leaves in a dry and diaphanous distance.

Даль была прозрачна, воздух сух, и слышно было, как где-то у моря бриз шуршит листвой.

He was restless, scared and sleepy.

На душе у Йоссариана было неспокойно и тревожно, а ввалившиеся от усталости глаза слипались.

The sockets of his eyes felt grimy with exhaustion. Wearily he moved inside the parachute tent with its long table of smoothed wood, a nagging bitch of a doubt burrowing painlessly inside a conscience that felt perfectly clear.

Но когда он, еле волоча ноги, вошел в парашютную палатку, где стоял длинный полированный стол, совесть разом перестала грызть его и червь сомнения, не причинив особой боли, тихо уполз в глубины сознания.

He left his flak suit and parachute there and crossed back past the water wagon to the intelligence tent to return his map case to Captain Black, who sat drowsing in his chair with his skinny long legs up on his desk and inquired with indifferent curiosity why Yossarian's plane had turned back.

Оставив в палатке бронекостюм и парашют, Йоссариан вышел обратно и мимо цистерн с водой направился в разведотделение, чтобы вернуть планшет капитану Блэку. Тот сидел в кресле, забросив костлявые ноги на стол, и клевал носом. Завидев Йоссариана, он равнодушно осведомился, почему они вернулись.

Yossarian ignored him. He set the map down on the counter and walked out.

Не удостоив его ответом, Йоссариан положил планшет на деревянный барьер и вышел.

Back in his own tent, he squirmed out of his parachute harness and then out of his clothes.

У себя в палатке он сбросил парашютные лямки и разделся.

Orr was in Rome, due back that same afternoon from the rest leave he had won by ditching his plane in the waters off Genoa.

Орр находился в Риме и должен был вернуться сегодня к вечеру из отпуска, который ему дали за то, что он утопил свой самолет в море близ Генуи.

Nately would already be packing to replace him, entranced to find himself still alive and undoubtedly impatient to resume his wasted and heartbreaking courtship of his prostitute in Rome.

Нейтли, поди, уже складывает вещи, чтобы отправиться в Рим, как только вернется Орр. Он, конечно, на седьмом небе от счастья, что остался жив, и ждет не дождется минуты, когда снова начнет бесплодно и мучительно ухаживать за своей римской красоткой.

When Yossarian was undressed, he sat down on his cot to rest.

Раздевшись догола, Йоссариан присел на койку отдохнуть – без одежды он чувствовал себя намного лучше.

He felt much better as soon as he was naked. He never felt comfortable in clothes.

В одежде ему всегда было как-то не по себе.

In a little while he put fresh undershorts back on and set out for the beach in his moccasins, a khaki-colored bath towel draped over his shoulders.

Потом он надел чистые трусики, тапочки и, перекинув через плечо купальное полотенце цвета хаки, отправился на пляж.

The path from the squadron led him around a mysterious gun emplacement in the woods; two of the three enlisted men stationed there lay sleeping on the circle of sand bags and the third sat eating a purple pomegranate, biting off large mouthfuls between his churning jaws and spewing the ground roughage out away from him into the bushes.

Тропинка из эскадрильи привела его на артиллерийскую позицию в лесу, о существовании которой он прежде не подозревал. Двое рядовых спали на мешках с песком. Третий ел гранат. Откусывая большие куски, он энергично работал челюстями и выплевывал косточки в кусты.

When he bit, red juice ran out of his mouth.

Когда он жевал гранат, по его подбородку стекал пурпурный сок.

Yossarian padded ahead into the forest again, caressing his bare, tingling belly adoringly from time to time as though to reassure himself it was all still there. He rolled a piece of lint out of his navel.

Йоссариан углубился в лес, любовно поглаживая свой живот, будто желая убедиться, что все на месте.

Along the ground suddenly, on both sides of the path, he saw dozens of new mushrooms the rain had spawned poking their nodular fingers up through the clammy earth like lifeless stalks of flesh, sprouting in such necrotic profusion everywhere he looked that they seemed to be proliferating right before his eyes.

Вдруг на земле по обе стороны от тропинки он заметил полчища грибов, выросших после дождя. Они торчали из липкой земли, как пальцы мертвецов. Они росли в огромном изобилии, повсюду, куда хватало глаз.