Текст книги "Уловка-22"

Автор книги: Джозеф Хеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 64 страниц)

– Еще как виновен, – сказал полковник.

' Guilty as hell.'

– Виновен с головы до пят.

'Guilty of what?' implored the chaplain, feeling more and more bewildered and not knowing which of the men to appeal to for mercy.

– Но в чем я виновен? – взмолился капеллан, все более теряясь. Он не знал, у кого из этих людей просить пощады.

The third officer wore no insignia and lurked in silence off to the side.

Офицер без знаков различия притаился в дальнем углу.

' What did I do?'

– Что я такого сделал?

'That's just what we're going to find out,' answered the colonel, and he shoved a pad and pencil across the table to the chaplain.

– Именно это мы и собираемся выяснить, -ответил полковник и придвинул капеллану клочок бумаги и карандаш.

'Write your name for us, will you?

– Будьте любезны, напишите-ка вашу фамилию.

In your own handwriting.'

Только своим собственным почерком.

'My own handwriting?'

– Своим почерком?

' That's right.

– Вот именно.

Anywhere on the page.'

Где-нибудь на этой бумажке.

When the chaplain had finished, the colonel took the pad back and held it up alongside a sheet of paper he removed from a folder.

Когда капеллан расписался, полковник отобрал у него бумажку и положил рядом с листом бумаги, который он вынул из папки.

'See?' he said to the major, who had come to his side and was peering solemnly over his shoulder.

– Видите, – сказал полковник майору, который из-за его плеча с чрезвычайной серьезностью рассматривал оба документа.

'They're not the same, are they?' the major admitted.

– Почерк как будто разный, а? – высказал предположение майор.

' I told you he did it.'

– Я говорил вам, что это – его работа.

'Did what?' asked the chaplain.

– Какая работа? – спросил капеллан.

'Chaplain, this comes as a great shock to me,' the major accused in a tone of heavy lamentation.

– Капеллан, для меня это тяжкий удар, – с глубокой, печальной укоризной в голосе проговорил майор.

'What does?'

– О каком ударе вы говорите?

' I can't tell you how disappointed I am in you.'

– Слов не нахожу, как вы меня разочаровали!

'For what?' persisted the chaplain more fiantically.

– Чем? – все более исступленно допытывался капеллан.

' What have I done?'

– Что я такого сделал?

'For this,' replied the major, and, with an air of disillusioned disgust, tossed down on the table the pad on which the chaplain had signed his name.

– А вот что, – ответил майор и с видом человека, обманутого в своих лучших надеждах, швырнул на стол клочок бумаги, на котором только что расписался капеллан.

' This isn't your handwriting.'

– Это не ваш почерк.

The chaplain blinked rapidly with amazement.

От удивления капеллан быстро-быстро заморгал.

'But of course it's my handwriting.'

– Как это – не мой? Мой!

'No it isn't, Chaplain.

– Нет, не ваш, капеллан.

You're lying again.'

Вы снова лжете.

'But I just wrote it!' the chaplain cried in exasperation. 'You saw me write it.'

– Но ведь я только что расписался у вас на глазах,– в отчаянии закричал капеллан.

'That's just it,' the major answered bitterly.

– Вот именно, – сокрушенно возразил майор.

' I saw you write it.

– Именно у нас на глазах.

You can't deny that you did write it.

Поэтому вы и не можете отрицать, что это написано вами.

A person who'll lie about his own handwriting will lie about anything.'

Человек, который пишет чужим почерком, способен на любую ложь.

'But who lied about my own handwriting?' demanded the chaplain, forgetting his fear in the wave of anger and indignation that welled up inside him suddenly.

– Кто это пишет чужим почерком? – спросил капеллан. В припадке злости и негодования он забыл обо всех своих страхах.

' Are you crazy or something?

– Вы сошли с ума!

What are you both talking about?'

Что вы такое городите?

'We asked you to write your name in your own handwriting. And you didn't do it.'

– Вас просили расписаться, как вы обычно расписываетесь, а вы этого не сделали.

'But of course I did. In whose handwriting did I write it if not my own?'

– Как это не сделал?

' In somebody else's.'

Чей же это еще почерк, если не мой?

'Whose?'

– Чей-то еще.

'That's just what we're going to find out,' threatened the colonel.

– Чей? – Именно это мы и пытаемся выяснить, -угрожающе проговорил полковник.

' Talk, Chaplain.'

– Признавайтесь, капеллан.

The chaplain looked from one to the other of the two men with rising doubt and hysteria.

Все больше недоумевая, капеллам переводил взгляд с одного на другого. Он был на грани истерики.

'That handwriting is mine,' he maintained passionately.

– Это мой почерк, – горячо настаивал капеллан.

'Where else is my handwriting, if that isn't it?'

– Если это не мой почерк, то какой же еще мой?

'Right here,' answered the colonel.

– А вот этот, – ответил полковник.

And looking very superior, he tossed down on the table a photostatic copy of a piece of V mail in which everything but the salutation 'Dear Mary' had been blocked out and on which the censoring officer had written, 'I long for you tragically.

С торжествующим видом он швырнул на стол фотокопию солдатского письма, из которого было вымарано все, кроме обращения "Дорогая Мэри!" и приписки цензора: "Я тоскую по тебе ужасно.

R. O.

А.Т.

Shipman, Chaplain, U.S. Army.'

Тэппман, капеллан армии Соединенных Штатов".

The colonel smiled scornfully as he watched the chaplain's face turn crimson.

Заметив, что лицо капеллана залила краска, полковник презрительно улыбнулся.

'Well, Chaplain? Do you know who wrote that?'

– Ну, капеллан, не знаете ли вы, кто это написал?

The chaplain took a long moment to reply; he had recognized Yossarian's handwriting.

Капеллан помедлил с ответом: он узнал почерк Йоссариана.

'No.'

– Нет.

'You can read, though, can't you?' the colonel persevered sarcastically.

– Ну, а читать-то вы хоть умеете? – саркастически спросил полковник.

'The author signed his name.'

– Автор ведь расписался?

' That's my name there.'

– Да, под письмом моя фамилия.

' Then you wrote it.

– Стало быть, вы и автор.

Q.E.D.'

Что и требовалось доказать.

'But I didn't write it.

– Но я этого не писал!

That isn't my handwriting, either.'

И почерк не мой!

'Then you signed your name in somebody else's handwriting again,' the colonel retorted with a shrug.

– Значит, вы и тогда изменили свой почерк, пожав плечами, возразил полковник.

' That's all that means.'

– Только и всего.

'Oh, this is ridiculous!' the chaplain shouted, suddenly losing all patience.

– Но ведь это просто абсурд! – заорал капеллан. Терпение его лопнуло.

He jumped to his feet in a blazing fury, both fists clenched.

Сжимая кулаки и пылая от ярости, он вскочил на ноги.

'I'm not going to stand for this any longer! Do you hear?

– Я не намерен этого больше терпеть, слышите?

Twelve men were just killed, and I have no time for these silly questions.

Только что погибло двенадцать человек, и у меня нет времени заниматься всякой ерундой.

You've no right to keep me here, and I'm just not going to stand for it.'

Вы не имеете права держать меня здесь! Я не намерен этого больше терпеть!

Without saying a word, the colonel pushed the chaplain's chest hard and knocked him back down into the chair, and the chaplain was suddenly weak and very much afraid again.

Не говоря ни слова, полковник с силой толкнул капеллана в грудь, так что тот свалился на стул. Капеллан снова почувствовал страх и слабость.

The major picked up the length of rubber hose and began tapping it menacingly against his open palm.

Майор поднял длинный резиновый шланг и принялся многозначительно постукивать им по ладони.

The colonel lifted the box of matches, took one out and held it poised against the striking surface, watching with glowering eyes for the chaplain's next sign of defiance.

Полковник взял спички, вынул одну и, уставившись на капеллана злобным взглядом, приготовился чиркнуть о коробок, если капеллан еще раз проявит знаки неповиновения.

The chaplain was pale and almost too petrified to move.

Капеллан побледнел и от ужаса не мог пошевелиться.

The bright glare of the spotlight made him turn away finally; the dripping water was louder and almost unbearably irritating.

Ослепляющий свет лампы заставил его в конце концов отвернуться. Звук текущей из крана воды стал громче и невыносимо раздражал его.

He wished they would tell him what they wanted so that he would know what to confess.

Капеллану хотелось поскорее услышать, что им от него нужно, чтобы знать, в чем признаваться.

He waited tensely as the third officer, at a signal from the colonel, ambled over from the wall and seated himself on the table just a few inches away from the chaplain.

Он напряженно ждал. Тем временем третий офицер по знаку полковника отделился от стены и сел на край стола в нескольких дюймах от капеллана.

His face was expressionless, his eyes penetrating and cold.

Лицо его было бесстрастным, а взгляд пронзительным и холодным.

'Turn off the light,' he said over his shoulder in a low, calm voice.

– Выключите свет, – бросил он через плечо негромким, спокойным голосом.

' It's very annoying.'

– Он действует мне на нервы!

The chaplain gave him a small smile of gratitude.

Губы капеллана тронула благодарная улыбка:

' Thank you, sir.

– Благодарю вас, сэр.

And the drip too, please.'

И заодно приверните, пожалуйста, кран.

'Leave the drip,' said the officer.

– Кран не трогать, – сказал офицер.

' That doesn't bother me.'

– Он мне не мешает.

He tugged up the legs of his trousers a bit, as though to preserve their natty crease.

– Офицер слегка поддернул штанины, чтобы не испортить аккуратные складки.

'Chaplain,' he asked casually, 'of what religious persuasion are you?'

– Капеллан, – спросил он как бы между прочим, -какую религию вы исповедуете?

' I'm an Anabaptist, sir.'

– Я анабаптист, сэр.

' That's a pretty suspicious religion, isn't it?'

– Довольно подозрительная религия, а?

'Suspicious?' inquired the chaplain in a kind of innocent daze.

– Подозрительная? – переспросил капеллан, искренне удивившись.

'Why, sir?'

– Почему же, сэр?

'Well, I don't know a thing about it.

– Хотя бы потому, что я ничего о ней не слышал.

You'll have to admit that, won't you?

Надеюсь, вы мне верите, а?

Doesn't that make it pretty suspicious?'

Вот потому-то я и говорю, что ваша религия какая-то подозрительная.

'I don't know, sir,' the chaplain answered diplomatically, with an uneasy stammer.

– Не знаю, сэр, – дипломатично ответил капеллан, заикаясь от неловкости.

He found the man's lack of insignia disconcerting and was not even sure he had to say 'sir'.

У этого человека не было никаких знаков различия, и это сбивало капеллана с толку. Он даже сомневался, нужно ли величать его "сэр".

Who was he?

Кто он такой?

And what authority had he to interrogate him?

И какое право он имеет допрашивать его?

' Chaplain, I once studied Latin.

– Капеллан, в свое время я изучал латынь.

I think it's only fair to warn you of that before I ask my next question.

Я хочу честно предупредить вас об этом, прежде чем задать следующий вопрос.

Doesn't the word Anabaptist simply mean that you're not a Baptist?'

Означает ли слово "анабаптист" только то, что вы не баптист?

' Oh, no, sir. There's much more.'

– О нет, сэр, разница более серьезная.

' Are you a Baptist?'

– В таком случае вы – баптист?

'No, sir.'

– Нет, сэр.

' Then you are not a Baptist, aren't you?'

– Следовательно, вы не баптист, не так ли?

' Sir?'

– Как, сэр?..

'I don't see why you're bickering with me on that point.

– Не понимаю, зачем вы еще пререкаетесь со мной?

You've already admitted it.

Вы ведь уже признались, что вы не баптист.

Now, Chaplain, to say you're not a Baptist doesn't really tell us anything about what you are, does it?

Но, сказав, что вы не баптист, капеллан, вы еще отнюдь не сообщили нам, кто вы есть на самом деле.

You could be anything or anyone.'

Кем-то вы ведь должны быть, в конце концов.

He leaned forward slightly and his manner took on a shrewd and significant air.

– Он с многозначительным видом слегка подался вперед.

'You could even be,' he added, 'Washington Irving, couldn't you?'

– Вы можете оказаться даже, – добавил он, -Вашингтоном Ирвингом, не так ли?

'Washington Irving?' the chaplain repeated with surprise.

– Вашингтоном Ирвингом? – удивленно повторил капеллан.

'Come on, Washington,' the corpulent colonel broke in irascibly.

– Ну давай, Вашингтон, выкладывай, – сердито вмешался упитанный полковник.

'Why don't you make a clean breast of it?

– Давай уж выкладывай все начистоту.

We know you stole that plum tomato.'

Нам ведь известно, что ты украл помидор.

After a moment's shock, the chaplain giggled with nervous relief.

Капеллан онемел на секунду, потом у него вырвался нервный смешок.

' Oh, is that it!' he exclaimed.

– Ах вот оно что! – воскликнул он.

'Now I'm beginning to understand.

– Наконец-то я кое-что начинаю понимать.

I didn't steal that plum tomato, sir.

Я вовсе не крал этот помидор, сэр.

Colonel Cathcart gave it to me.

Полковник Кэткарт сам мне его дал.

You can even ask him if you don't believe me.'

Если не верите, можете спросить его самого.

A door opened at the other end of the room and Colonel Cathcart stepped into the basement as though from a closet.

В другом конце комнаты открылась дверь, которую капеллан принимал за дверцу шкафа, и в подземелье вошел полковник Кэткарт.

' Hello, Colonel.

– Привет, полковник.

Colonel, he claims you gave him that plum tomato.

Полковник, он утверждает, что вы ему дали помидор.

Did you?'

Это правда?

'Why should I give him a plum tomato?' answered Colonel Cathcart.

– С какой стати я буду давать ему помидоры? -ответил полковник Кэткарт.

' Thank you, Colonel. That will be all.'

– Благодарю вас полковник, у меня все.

'It's a pleasure, Colonel,' Colonel Cathcart replied, and he stepped back out of the basement, closing the door after him.

– Очень приятно, полковник, – ответил полковник Кэткарт и вышел из подземелья, прикрыв за собой дверь.

'Well, Chaplain?

– Ну, капеллан?

What have you got to say now?'

Что вы теперь скажете?

'He did give it to me!' the chaplain hissed in a whisper that was both fierce and fearful.

– И все-таки он дал мне помидор! – произнес капеллан свистящим шепотом, в котором одновременно слышались ярость и страх.

' He did give it to me!'

– Он все-таки дал мне помидор.

'You're not calling a superior officer a liar are you, Chaplain?'

– Иными словами, вы утверждаете, что старший офицер – лжец? Так вас надо понимать, капеллан?

'Why should a superior officer give you a plum tomato, Chaplain?'

– С какой стати старший офицер должен давать вам помидоры, а, капеллан?

'Is that why you tried to give it to Sergeant Whitcomb, Chaplain?

– Вот почему вы пытались всучить помидор сержанту Уиткому, капеллан?

Because it was a hot tomato?'

Помидор жег вам руки!

'No, no, no,' the chaplain protested, wondering miserably why they were not able to understand.

– Да нет же, нет! – запротестовал капеллан, мучительно пытаясь сообразить, почему они не хотят его понять.

'I offered it to Sergeant Whitcomb because I didn't want it.'

– Я предложил его сержанту У иткому, потому что мне он не нужен.

'Why'd you steal it from Colonel Cathcart if you didn't want it?'

– Зачем же вы тогда украли его у полковника Кэткарта, если он вам не нужен?

'I didn't steal it from Colonel Cathcard'

– Да не крал я его у полковника Кэткарта!

'Then why are you so guilty, if you didn't steal it?'

– Почему же у вас тогда такой виноватый вид, если вы не крали?

'I'm not guilty!'

– Виноватый? Я ни в чем не виновен.

'Then why would we be questioning you if you weren't guilty?'

– Но если вы не виновны, зачем бы мы вас стали допрашивать?

'Oh, I don't know,' the chaplain groaned, kneading his fingers in his lap and shaking his bowed and anguished head.

– Этого уж я не знаю, – простонал капеллан, сцепив пальцы и качая опущенной головой. Лицо его мучительно скривилось.

' I don't know.'

– Не знаю.

'He thinks we have time to waste,' snorted the major.

– Он думает, что мы собираемся тратить время попусту, – хмыкнул майор.

'Chaplain,' resumed the officer without insignia at a more leisurely pace, lifting a typewritten sheet of yellow paper from the open folder,

– Капеллан, – возобновил допрос офицер без знаков различия и достал из открытой папки желтый лист бумаги с машинописным текстом.

'I have a signed statement here from Colonel Cathcart asserting you stole that plum tomato from him.'

– Вот письменное заявление полковника Кэткарта. Он утверждает, что вы украли у него помидор.

He lay the sheet face down on one side of the folder and picked up a second page from the other side.

– Офицер еще ленивее, чем прежде, цедил слова. Он положил листок на стол текстом вниз и достал из папки еще одну страничку.

'And I have a notarized affidavit from Sergeant Whitcomb in which he states that he knew the tomato was hot just from the way you tried to unload it on him.'

– А вот это данные под присягой и заверенные у нотариуса письменные показания сержанта Уиткома. Он заявляет: по тому, как вы всеми правдами и неправдами пытались сплавить ему этот помидор, он понял, что помидор добыт сомнительным путем.

'I swear to God I didn't steal it, sir,' the chaplain pleaded with distress, almost in tears.

– Клянусь господом богом, я не крал, сэр, – чуть не плача взмолился несчастный капеллан.

' I give you my sacred word it was not a hot tomato.'

– Клянусь, что это не был краденый помидор.

' Chaplain, do you believe in God?'

– Капеллан, а вы верите в бога?

' Yes, sir. Of course I do.'

– Да, сэр, конечно.

'That's odd, Chaplain,' said the officer, taking from the folder another typewritten yellow page, 'because I have here in my hands now another statement from Colonel Cathcart in which he swears that you refused to co-operate with him in conducting prayer meetings in the briefing room before each mission.'

– Тогда странно, капеллан, – сказал офицер, вынимая из папки еще одну желтую машинописную страницу. – У меня в руках еще одно заявление полковника Кэткарта, в котором он клянется, что вы отказались проводить богослужения в инструкторской перед боевыми вылетами.

After looking blank a moment, the chaplain nodded quickly with recollection.

На секунду капеллан бессмысленно вытаращил глаза, а затем, вспомнив, поспешно кивнул головой.

'Oh, that's not quite true, sir,' he explained eagerly.

– О, это не совсем верно, сэр, – начал он объяснять с жаром.

'Colonel Cathcart gave up the idea himself once he realized enlisted men pray to the same God as officers.'

– Полковник Кэткарт сам отказался от этой идеи, как только понял, что сержанты и рядовые молятся тому же богу, что и офицеры.

'He did what?' exclaimed the officer in disbelief.

– Понял что? – воскликнул офицер, не веря своим ушам.

'What nonsense!' declared the red-faced colonel, and swung away from the chaplain with dignity and annoyance.

– Что за вздор! – с праведным негодованием заявил краснолицый полковник и сердито отвернулся от капеллана.

'Does he expect us to believe that?' cried the major incredulously.

– Неужто он полагает, что мы ему поверим? -недоверчиво вскрикнул майор.

The officer without insignia chuckled acidly.

На лице офицера без знаков различия появилась едкая усмешка.

'Chaplain, aren't you stretching things a bit far now?' he inquired with a smile that was indulgent and unfriendly.

– Капеллан, не слишком ли вы далеко зашли? -полюбопытствовал он.

'But, sir, it's the truth, sir!

– Но, сэр, это правда, сэр.

I swear it's the truth.'

Клянусь вам, что это правда.

'I don't see how that matters one way or the other,' the officer answered nonchalantly, and reached sideways again toward the open folder filled with papers.

– Правда или неправда – это значения не имеет, -небрежно отмахнулся офицер и боком потянулся к открытой папке, полной бумаг.

'Chaplain, did you say you did believe in God in answer to my question?

– Капеллан, в ответ на мой вопрос вы, кажется, сказали, что верите в бога.

I don't remember.'

Так, кажется?

' Yes, sir. I did say so, sir.

– Да, сэр, именно так я и сказал, сэр.

I do believe in God.'

Я действительно верю в бога.

'Then that really is very odd, Chaplain, because I have here another affidavit from Colonel Cathcart that states you once told him atheism was not against the law.

– Странно, очень странно, капеллан. Я располагаю еще одним показанием, данным под присягой полковником Кэткартом. Полковник Кэткарт заявляет, что однажды вы сказали ему, будто бы атеизм не противоречит закону.

Do you recall ever making a statement like that to anyone?'

Вы вообще-то хорошо помните, что говорите?

The chaplain nodded without any hesitation, feeling himself on very solid ground now.

Капеллан без колебаний утвердительно кивнул головой, чувствуя на сей раз под собой твердую почву.

' Yes, sir, I did make a statement like that.

– Да, сэр. Я действительно это утверждал.

I made it because it's true.

Я говорил так потому, что это правда.

Atheism is not against the law.'

Атеизм отнюдь не противоречит закону.

'But that's still no reason to say so, Chaplain, is it?' the officer chided tartly, frowning, and picked up still one more typewritten, notarized page from the folder.

– Но это еще не причина делать во всеуслышание подобные заявления, капеллан, а? – колко заметил офицер. Нахмурившись, он достал из папки очередную машинописную заверенную нотариусом страницу.

'And here I have another sworn statement from Sergeant Whitcomb that says you opposed his plan of sending letters of condolence over Colonel Cathcart's signature to the next of kin of men killed or wounded in combat.

– А вот у меня еще одно данное под присягой заявление сержанта У иткома. Он утверждает, что вы возражали против его плана рассылать родным и близким убитых и раненых в бою письма за подписью полковника Кэткарта.

Is that true?'

Это правда?

'Yes, sir, I did oppose it,' answered the chaplain. 'And I'm proud that I did.

– Да, сэр, я возражал против этого, – ответил капеллан, – и горжусь своим поступком.

Those letters are insincere and dishonest.

Такие письма выглядят неискренне и бесчестно.

Their only purpose is to bring glory to Colonel Cathcart.'

Их единственная цель – принести славу полковнику Кэткарту.

'But what difference does that make?' replied the officer.

– Это не имеет отношения к делу, – ответил офицер.

'They still bring solace and comfort to the families that receive them, don't they?

– Подобные письма так или иначе приносят покой и утешение семьям погибших.

Chaplain, I simply can't understand your thinking process.'

Я просто не понимаю хода вашей мысли.

The chaplain was stumped and at a complete loss for a reply.

Капеллан стал в тупик и, окончательно растерявшись, не знал, что ответить.

He hung his head, feeling tongue-tied and naive.

Он опустил голову, чувствуя себя косноязычным идиотом.

The ruddy stout colonel stepped forward vigorously with a sudden idea.

Румяный тучный полковник живо вскочил со стула – его осенило.

'Why don't we knock his goddam brains out?' he suggested with robust enthusiasm to the others.

– Почему бы нам не вышибить к чертовой матери из него мозги? – с энтузиазмом предложил он своим коллегам.

'Yes, we could knock his goddam brains out, couldn't we?' the hawk-faced major agreed.

– В самом деле, почему бы нам не вышибить из него мозги? – поддержал майор с ястребиным лицом.

'He's only an Anabaptist.'

– Подумаешь, какой-то там анабаптистишка!

'No, we've got to find him guilty first,' the officer without insignia cautioned with a languid restraining wave.

– Нет, сначала мы должны признать его виновным, – ленивым взмахом руки остановил их офицер без знаков различия.

He slid lightly to the floor and moved around to the other side of the table, facing the chaplain with both hands pressed flat on the surface.

Он легко спрыгнул на пол, обошел вокруг стола и, опершись руками о край, уставился прямо в лицо капеллану.

His expression was dark and very stern, square and forbidding.

У офицера было хмурое, устрашающее, суровое лицо.

'Chaplain,' he announced with magisterial rigidity, 'we charge you formally with being Washington Irving and taking capricious and unlicensed liberties in censoring the letters of officers and enlisted men.

– Капеллан, – объявил он жестким, повелительным тоном, – мы официально заявляем вам, что вы, будучи Вашингтоном Ирвингом, произвольно и незаконно присвоили себе право цензуровать письма офицерского и сержантско-рядового состава.

Are you guilty or innocent?'

Признаете ли вы себя виновным?

' Innocent, sir.'

– Не виновен, сэр.

The chaplain licked dry lips with a dry tongue and leaned forward in suspense on the edge of his chair.

– Капеллан облизнул языком сухие спекшиеся губы. Он сидел на краешке стула, в напряженном ожидании подавшись вперед.

'Guilty,' said the colonel.

– Виновен, – сказал полковник.

' Guilty,' said the major.

– Виновен, – сказал майор.

'Guilty it is, then,' remarked the officer without insignia, and wrote a word on a page in the folder.

– Стало быть, виновен, – резюмировал офицер без знаков различия и что-то записал на клочке бумаги.

'Chaplain,' he continued, looking up, 'we accuse you also of the commission of crimes and infractions we don't even know about yet.

– Капеллан, – продолжал он, вскинув голову, – мы обвиняем вас в преступлениях и нарушениях, о которых мы и сами пока что ничего не знаем.

Guilty or innocent?'

Вы признаете себя виновным?

' I don't know, sir.

– Не знаю, сэр.

How can I say if you don't tell me what they are?'

Что я могу вам ответить, если вы даже не говорите, что это за преступления.

'How can we tell you if we don't know?'

– Как мы можем вам сказать, если мы сами не знаем!

' Guilty,' decided the colonel.

– Виновен, – решил полковник.

' Sure he's guilty,' agreed the major.

– Конечно, виновен, – согласился майор.

'If they're his crimes and infractions, he must have committed them.'

– Если это его нарушения и преступления, значит, он их и совершил.

'Guilty it is, then,' chanted the officer without insignia, and moved off to the side of the room.

– Стало быть, виновен, – монотонно протянул офицер без знаков различия и отошел от стола.

'He's all yours, Colonel.'

– Теперь он в вашем распоряжении, полковник.

'Thank you,' commended the colonel. 'You did a very good job.'

– Благодарю вас, – поклонился полковник, – Вы проделали большую работу.

He turned to the chaplain.

– Он повернулся к капеллану:

' Okay, Chaplain, the jig's up.

– Прекрасно, капеллан, ваша песенка спета.

Take a walk.'

Идите, гуляйте.

The chaplain did not understand.

Капеллан не понял:

'What do you wish me to do?'

– Что я должен делать?

'Go on, beat it, I told you!' the colonel roared, jerking a thumb over his shoulder angrily.

– Тебе говорят, топай отсюда! – взревел полковник, сердито тыча большим пальцем через плечо.

' Get the hell out of here.'

– Убирайся отсюда к чертовой матери!

The chaplain was shocked by his bellicose words and tone and, to his own amazement and mystification, deeply chagrined that they were turning him loose.

Капеллан был потрясен его наглым тоном, а главное, к своему глубочайшему изумлению, весьма огорчен тем, что его отпускают!

'Aren't you even going to punish me?' he inquired with querulous surprise.

– Разве вы не собираетесь наказывать меня? -проворчал он с удивлением.

' You're damned right we're going to punish you.

– Нет, черт побери, как раз собираемся.

But we're certainly not going to let you hang around while we decide how and when to do it.

Только не желаем, чтобы вы тут околачивались, пока мы будем решать, когда и как вас наказать.

So get going.

Итак, идите.

Hit the road.'

Прочь! Топай отсюда!

The chaplain rose tentatively and took a few steps away.

Капеллан, все еще не веря этим словам, поднялся и сделал несколько нерешительных шагов;

' I'm free to go?'

– Я свободен?

' For the time being.

– Пока что да.

But don't try to leave the island.

Но не вздумайте покинуть остров.

We've got your number, Chaplain.

Мы вас взяли на карандаш.

Just remember that we've got you under surveillance twenty-four hours a day.'

Не забывайте, что с сегодняшнего дня вы будете под круглосуточным наблюдением.

It was not conceivable that they would allow him to leave.

Непостижимо, почему они позволили ему уйти?

The chaplain walked toward the exit gingerly, expecting at any instant to be ordered back by a peremptory voice or halted in his tracks by a heavy blow on the shoulder or the head.

Капеллан сделал несколько неуверенных шагов к выходу, ожидая, что вот-вот властный голос прикажет ему вернуться или его пригвоздят к месту сильным ударом по плечу или голове.

They did nothing to stop him.

Но его не остановили.

He found his way through the stale, dark, dank corridors to the flight of stairs.

Сырым, темным, затхлым коридором он прошел к лестнице.

He was staggering and panting when he climbed out into the fresh air.

Выйдя на свежий воздух, он пошатывался и тяжело дышал.

As soon as he had escaped, a feeling of overwhelming moral outrage filled him.

Теперь, когда он вырвался из этих ужасных лап, его захлестнула бурная ярость.

He was furious, more furious at the atrocities of the day than he had ever felt before in his whole life.

Он рассвирепел. Рассвирепел, как никогда в жизни, – впервые он столкнулся с такой бесчеловечностью и жестокостью.

He swept through the spacious, echoing lobby of the building in a temper of scalding and vindictive resentment.

Капеллан быстро шел через обширный гулкий вестибюль, кипя от возмущения и жажды мести.

He was not going to stand for it any more, he told himself, he was simply not going to stand for it.

Он твердил себе, что больше не намерен терпеть, не намерен – и все-тут.

When he reached the entrance, he spied, with a feeling of good fortune, Colonel Korn trotting up the wide steps alone.

У входа он заметил подполковника Корна, рысцой взбегавшего по широким ступеням, и подумал, что это весьма кстати.

Bracing himself with a deep breath, the chaplain moved courageously forward to intercept him.

Он взял себя в руки, набрал полную грудь воздуха и отважно двинулся наперерез подполковнику.

'Colonel, I'm not going to stand for it any more,' he declared with vehement determination, and watched in dismay as Colonel Korn went trotting by up the steps without even noticing him.

– Подполковник, я этого терпеть больше не намерен! – заявил он с отчаянной решимостью и испуганно отметил, что подполковник продолжал рысцой взбегать по ступеням, не обращая на него внимания.