Текст книги "Уловка-22"

Автор книги: Джозеф Хеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 60 (всего у книги 64 страниц)

Then he threw her out the window.

И тогда Аарфи вышвырнул ее в окошко.

Her dead body was still lying on the pavement when Yossarian arrived and pushed his way politely through the circle of solemn neighbors with dim lanterns, who glared with venom as they shrank away from him and pointed up bitterly toward the second-floor windows in their private, grim, accusing conversations.

Труп Микаэлы лежал на тротуаре. Йоссариан вежливо протолкался сквозь кружок хмурых жильцов дома, стоявших с тусклыми фонарями в руках над мертвым телом. Они злобно посмотрели на Йоссариана и отшатнулись от него: люди разговаривали сердито, осуждающе и ожесточенно тыкали пальцами в сторону окна на четвергом этаже.

Yossarian's heart pounded with fright and horror at the pitiful, ominous, gory spectacle of the broken corpse.

Сердце Йоссариана тяжело забилось при виде разбившегося насмерть человека.

He ducked into the hallway and bolted up the stairs into the apartment, where he found Aarfy pacing about uneasily with a pompous, slightly uncomfortable smile.

Он нырнул в подъезд, вихрем взлетел по ступеням и вбежал в офицерскую квартиру.

Aarfy seemed a bit unsettled as he fidgeted with his pipe and assured Yossarian that everything was going to be all right. There was nothing to worry about.

Аарфи с напыщенной и несколько растерянной улыбкой нервно расхаживал по комнате. Чувствовалось, что ему немножко не по себе. Суетливо набивая трубку, он уверял Йоссариана, что все будет хорошо и беспокоиться не о чем.

' I only raped her once,' he explained.

– Я только разок ее изнасиловал, – объяснил он.

Yossarian was aghast. 'But you killed her, Aarfy!

– Но ведь ты убил ее, Аарфи! – ужаснулся Йоссариан.

You killed her!'

– Ты убил ее!

'Oh, I had to do that after I raped her,' Aarfy replied in his most condescending manner.

– Но я вынужден был это сделать, после того как изнасиловал, – спокойно ответил Аарфи.

'I couldn't very well let her go around saying bad things about us, could I?'

– Не мог же я отпустить ее, чтобы она по всей округе рассказывала о нас гадости.

'But why did you have to touch her at all, you dumb bastard?' Yossarian shouted.

– А, зачем ты вообще трогал ее, тупая скотина? -кричал Йоссариан.

'Why couldn't you get yourself a girl off the street if you wanted one?

– Почему ты не привел девку с улицы, если тебе так уж приспичило!

The city is full of prostitutes.'

Город кишит проститутками.

' Oh, no, not me,' Aarfy bragged.

– О нет, это не для меня, – хорохорился Аарфи.

' I never paid for it in my life.'

– За это я еще никогда в жизни не платил денег.

'Aarfy, are you insane?' Yossarian was almost speechless.

У Йоссариана присох язык к гортани: – Аарфи, ты в своем уме?

' You killed a girl.

Ты убил девушку!

They're going to put you in jail!'

Тебя посадят в тюрьму!

'Oh, no,' Aarfy answered with a forced smile. 'Not me.

– О нет, только не меня, – ответил Аарфи, улыбаясь.

They aren't going to put good old Aarfy in jail.

– Старого, доброго Аарфи за решетку не упекут.

Not for killing her.'

За таких, как она, не сажают.

' But you threw her out the window.

– Но ты выбросил ее из окна!

She's lying dead in the street.'

Она лежит мертвая на улице!

'She has no right to be there,' Aarfy answered.

– Она не имеет права там находиться, – ответил Аарфи.

' It's after curfew.'

– После комендантского часа это запрещено.

' Stupid!

– Болван!

Don't you realize what you've done?'

Ты понимаешь, что ты наделал?

Yossarian wanted to grab Aarfy by his well-fed, caterpillar-soft shoulders and shake some sense into him.

– Йоссариану хотелось схватить Аарфи за раскормленные, мягкие, как гусеницы, плечи и трясти его до тех пор, пока хоть искра сознания не затеплится в его мозгах.

' You've murdered a human being.

– Ты убил человека.

They are going to put you in jail.

Тебя наверняка посадят в тюрьму.

They might even hang you!'

Тебя могут даже повесить.

'Oh, I hardly think they'll do that,' Aarfy replied with a jovial chuckle, although his symptoms of nervousness increased.

– Ну, не думаю, чтобы они на это пошли, – ответил Аарфи, весело хихикнув, хотя видно было, что он нервничает все сильней.

He spilled tobacco crumbs unconsciously as his short fingers fumbled with the bowl of his pipe.

Набивая коротенькими пальцами трубочку, он сыпал табак на пол и не замечал этого.

'No, sirree. Not to good old Aarfy.' He chortled again.

– Нет, ваше высочество, старого, доброго Аарфи вы не засадите за решетку – Он опять хохотнул.

' She was only a servant girl.

– Подумаешь, какая-то служаночка!

I hardly think they're going to make too much of a fuss over one poor Italian servant girl when so many thousands of lives are being lost every day.

Не думаю, чтобы они стали поднимать шум из-за бедной итальянской служанки, когда каждый день погибают тысячи людей.

Do you?'

Как ты полагаешь?

'Listen!' Yossarian cried, almost in joy.

– Слышишь! – закричал Йоссариан почти радостно.

He pricked up his ears and watched the blood drain from Aarfy's face as sirens mourned far away, police sirens, and then ascended almost instantaneously to a howling, strident, onrushing cacophony of overwhelming sound that seemed to crash into the room around them from every side.

Он прислушался. Кровь отлила от лица Аарфи -вдали погребально завыли полицейские сирены. И вдруг почти мгновенно звук сирен усилился, превратившись в воющую, резкую, оглушительную какофонию, которая, казалось, рвалась в комнату со всех сторон.

'Aarfy, they're coming for you,' he said in a flood of compassion, shouting to be heard above the noise.

– Аарфи, это за тобой – закричал Йоссариан, стараясь перекричать сирены. Он почувствовал прилив сострадания.

'They're coming to arrest you. Aarfy, don't you understand? You can't take the life of another human being and get away with it, even if she is just a poor servant girl.

– Они арестуют тебя, Аарфи, неужели ты этого не понимаешь? Нельзя отнять жизнь у другого человеческого существа и остаться безнаказанным, даже если это бедная служанка.

Don't you see?

Неужели ты не понимаешь?

Can't you understand?' 'Oh, no,' Aarfy insisted with a lame laugh and a weak smile.

– О нет, – упорствовал Аарфи, с механическим смешком и жалкой улыбкой.

' They're not coming to arrest me.

– Они меня не арестуют.

Not good old Aarfy.'

Они не тронут старого, доброго Аарфи.

All at once he looked sick. He sank down on a chair in a trembling stupor, his stumpy, lax hands quaking in his lap.

Он как-то сразу сник, опустился в кресло и оцепенел; пухлые, мягкие руки тряслись на коленях.

Cars skidded to a stop outside.

Внизу затормозили машины.

Spotlights hit the windows immediately.

Свет ударял в окна.

Car doors slammed and police whistles screeched. Voices rose harshly.

Захлопали дверцы, пронзительно засвистели полицейские свистки, послышались резкие, грубые голоса.

Aarfy was green.

Аарфи позеленел.

He kept shaking his head mechanically with a queer, numb smile and repeating in a weak, hollow monotone that they were not coming for him, not for good old Aarfy, no sirree, striving to convince himself that this was so even as heavy footsteps raced up the stairs and pounded across the landing, even as fists beat on the door four times with a deafening, inexorable force.

Он машинально качал головой, улыбаясь странной, приклеенной улыбкой. Слабым, бесцветным голосом он твердил, что это приехали не за ним, не за старым, добрым Аарфи. "Нет, ваше высочество..." – старательно убеждал он себя даже тогда, когда тяжелые шаги уже слышались на лестнице и грохотали на площадке, даже тогда, когда беспощадные кулаки оглушительно забарабанили в дверь.

Then the door to the apartment flew open, and two large, tough, brawny M.P.s with icy eyes and firm, sinewy, unsmiling jaws entered quickly, strode across the room, and arrested Yossarian.

Дверь распахнулась настежь, и двое рослых, крепких, мускулистых полицейских с ледяными взглядами, твердо сжатыми губами и железными челюстями быстро прошагали через комнату и арестовали... Йоссариана.

They arrested Yossarian for being in Rome without a pass.

Они арестовали его за то, что он прибыл в Рим без увольнительной.

They apologized to Aarfy for intruding and led Yossarian away between them, gripping him under each arm with fingers as hard as steel manacles.

Они принесли Аарфи извинения за вторжение и увели Йоссариана, подхватив его под руки жесткими, как стальные кандалы, пальцами.

They said nothing at all to him on the way down.

Спускаясь по лестнице, они не проронили ни слова.

Two more tall M.P.s with clubs and hard white helmets were waiting outside at a closed car.

Двое других военных полицейских с дубинками, в белых шлемах дожидались их в закрытой машине.

They marched Yossarian into the back seat, and the car roared away and weaved through the rain and muddy fog to a police station.

Йоссариана усадили на заднее сиденье, и машина помчалась сквозь дождь и грязный туман к полицейскому участку.

The M.P.s locked him up for the night in a cell with four stone walls. At dawn they gave him a pail for a latrine and drove him to the airport, where two more giant M.P.s with clubs and white helmets were waiting at a transport plane whose engines were already warming up when they arrived, the cylindrical green cowlings oozing quivering beads of condensation.

На ночь его заперли в камере, а на рассвете доставили на аэродром. Еще два великана из военной полиции с дубинками и в белых шлемах поджидали его у транспортного самолета. Моторы уже разогревались, на зеленых запотевших цилиндрических обтекателях дрожали капельки пара.

None of the M.P.s said anything to each other either. They did not even nod.

Полицейские не разговаривали между собой, они даже не удостоили друг друга кивком головы.

Yossarian had never seen such granite faces.

Йоссариан никогда не видывал таких гранитных морд.

The plane flew to Pianosa.

Самолет взлетел и взял курс на Пьяносу.

Two more silent M.P.s were waiting at the landing strip.

Еще двое молчаливых, военных полицейских дожидались их на посадочной полосе.

There were now eight, and they filed with precise, wordless discipline into two cars and sped on humming tires past the four squadron areas to the Group Headquarters building, where still two more M.P.s were waiting at the parking area.

Теперь их стало восемь. Четко держа равнение и по-прежнему не проронив ни слова, они промаршировали к двум машинам, расселись, и джипы, жужжа колесами, понеслись мимо всех четырех эскадрилий к зданию штаба полка.

All ten tall, strong, purposeful, silent men towered around him as they turned toward the entrance.

Здесь на стоянке их дожидались еще двое военных полицейских.

Their footsteps crunched in loud unison on the cindered ground.

Все десять человек, здоровенных, сосредоточенных, молчаливых верзил, обступили его, возвышаясь над ним, словно сторожевые башни, и направились к входу. Гравий ритмично и жалобно скрипел под их башмаками.

He had an impression of accelerating haste.

Йоссариану казалось, что они непрерывно наращивают темп.

He was terrified.

Его охватил ужас.

Every one of the ten M.P.s seemed powerful enough to bash him to death with a single blow.

Каждый из этих десяти обладал такой силищей, что мог одним ударом размозжить Йоссариану голову.

They had only to press their massive, toughened, boulderous shoulders against him to crush all life from his body.

Стоило им сомкнуть свои массивные, твердые, как валуны, плечи, и от него осталось бы мокрое место.

There was nothing he could do to save himself.

Путей к спасению не было.

He could not even see which two were gripping him under the arms as they marched him rapidly between the two tight single-file columns they had formed.

Он даже не мог разглядеть лица тех двух полицейских, что держали его под руки. Зажатый двумя тесными шеренгами, Йоссариан быстро-быстро перебирал ногами.

Their pace quickened, and he felt as though he were flying along with his feet off the ground as they trotted in resolute cadence up the wide marble staircase to the upper landing, where still two more inscrutable military policemen with hard faces were waiting to lead them all at an even faster pace down the long, cantilevered balcony overhanging the immense lobby.

Они еще наддали, и ему показалось, что ноги его оторвались от земли и он летит. Четко печатая шаг, они поднялись по широкой мраморной лестнице на верхнюю площадку, где их дожидались еще двое военных полицейских с непроницаемыми каменными лицами. Прибавив ходу, они протопали по длинной галерее, нависающей над огромным вестибюлем.

Their marching footsteps on the dull tile floor thundered like an awesome, quickening drum roll through the vacant center of the building as they moved with even greater speed and precision toward Colonel Cathcart's office, and violent winds of panic began blowing in Yossarian's ears when they turned him toward his doom inside the office, where Colonel Korn, his rump spreading comfortably on a corner of Colonel Cathcart's desk, sat waiting to greet him with a genial smile and said,

Теперь они печатали шаг по тусклому, выстланному плиткой полу. В пустом вестибюле их шаги грохотали, как страшная, все убыстряющаяся барабанная дробь. И еще прибавив темп, и еще чеканней держа равнение, они подошли к кабинету полковника Кэткарта. Теперь, когда Йоссариан стоял лицом к лицу со своей судьбой, ледяной ветер ужаса засвистел в его ушах. Подполковник Корн, удобно расположив свою филейную часть на уголке письменного стола полковника Кэткарта, приветствовал Йоссариана теплой, душевной улыбкой и сказал:

'We're sending you home.' CATCH-22 There was, of course, a catch.

– Ну так вот, мы отправляем вас домой. 40. "Уловка-22" Это, конечно, была уловка.

' Catch-22?' inquired Yossarian.

– "Уловка двадцать два"? – спросил Йоссариан.

'Of course,' Colonel Korn answered pleasantly, after he had chased the mighty guard of massive M.P.s out with an insouciant flick of his hand and a slightly contemptuous nod-most relaxed, as always, when he could be most cynical.

– Конечно, – любезно ответил подполковник Корн. Величественным взмахом руки и чуть презрительным кивком (он всегда держался в высшей степени небрежно, когда мог позволить себе быть в высшей степени циничным) он выпроводил могучих стражей и уставился на Йоссариана.

His rimless square eyeglasses glinted with sly amusement as he gazed at Yossarian.

Его глаза за квадратными стеклами очков без оправы блестели веселой хитрецой.

'After all, we can't simply send you home for refusing to fly more missions and keep the rest of the men here, can we?

– В конце концов, мы не можем отправить вас домой за то, что вы отказались летать на задания, а остальных держать здесь, на войне.

That would hardly be fair to them.'

Вряд ли это будет справедливо по отношению к ним.

'You're goddam right!' Colonel Cathcart blurted out, lumbering back and forth gracelessly like a winded bull, puffing and pouting angrily.

– Да, черт побери, вы правы! – выпалил полковник Кэткарт. Он вперевалку расхаживал взад-вперед, сопя и пыхтя, словно разъяренный бык.

'I'd like to tie him up hand and foot and throw him aboard a plane on every mission.

– Я связал бы его по рукам и ногам, швырнул бы в самолет и силком заставил летать на каждое задание.

That's what I'd like to do.'

Вот как бы я поступил.

Colonel Korn motioned Colonel Cathcart to be silent and smiled at Yossarian.

Подполковник Корн жестом попросил полковника Кэткарта помолчать и улыбнулся Йоссариану.

'You know, you really have been making things terribly difficult for Colonel Cathcart,' he observed with flip good humor, as though the fact did not displease him at all.

– Вы, знаете ли, заварили кашу, которую приходится расхлебывать полковнику Кэткарту, -заметил он добродушно, будто вся эта история нисколько его не огорчала.

'The men are unhappy and morale is beginning to deteriorate.

– Люди недовольны, боевой дух упал.

And it's all your fault.'

И все – по вашей вине.

'It's your fault,' Yossarian argued, 'for raising the number of missions.'

– Нет, по вашей, – парировал Йоссариан. – Из-за того, что вы увеличили норму вылетов.

'No, it's your fault for refusing to fly them,' Colonel Korn retorted.

– Нет, по вашей, – возразил подполковник Корн. -Из-за того, что вы отказались выполнять норму.

'The men were perfectly content to fly as many missions as we asked as long as they thought they had no alternative.

Пилоты выполняли столько заданий, сколько мы требовали, и были вполне довольны жизнью, потому что у них не было иного выбора.

Now you've given them hope, and they're unhappy.

Теперь вы им подали идею, пробудили в них разные надежды, и они почувствовали себя несчастными.

So the blame is all yours.'

Так что вы кругом виноваты.

'Doesn't he know there's a war going on?' Colonel Cathcart, still stamping back and forth, demanded morosely without looking at Yossarian.

– Разве он не знает, что война еще продолжается?– угрюмо спросил полковник Кэткарт, не глядя на Йоссариана. Тяжелыми шагами он мерил кабинет.

' I'm quite sure he does,' Colonel Korn answered.

– Знает, конечно, – ответил подполковник Корн.

'That's probably why he refuses to fly them.'

– Я даже подозреваю, что именно по этой причине он и отказывается летать.

'Doesn't it make any difference to him?'

– Выходит, ему безразлично – идет война или нет?

'Will the knowledge that there's a war going on weaken your decision to refuse to participate in it?' Colonel Korn inquired with sarcastic seriousness, mocking Colonel Cathcart.

– Может быть, вспомнив о том, что война продолжается, вы откажетесь от своего решения?– с иронической серьезностью полюбопытствовал подполковник Корн, передразнивая полковника Кэткарта.

'No, sir,' Yossarian replied, almost returning Colonel Korn's smile.

– Нет, сэр, – с лукавой усмешкой ответил Йоссариан: он уловил тон подполковника Корна.

'I was afraid of that,' Colonel Korn remarked with an elaborate sigh, locking his fingers together comfortably on top of his smooth, bald, broad, shiny brown head.

– Ах, вот этого-то я и опасался, – заметил подполковник Корн с притворным вздохом и, сцепив руки, удобно положил их на свою обширную, сверкающую, загорелую лысину.

'You know, in all fairness, we really haven't treated you too badly, have we?

– А ведь, знаете, откровенно говоря, мы относились к вам не так уж плохо.

We've fed you and paid you on time. We gave you a medal and even made you a captain.'

Мы вас кормили, вовремя выдавали жалованье, наградили орденом и даже сделали вас капитаном.

'I never should have made him a captain,' Colonel Cathcart exclaimed bitterly.

– Я никогда бы не дал ему капитана! – с горечью воскликнул полковник Кэткарт.

'I should have given him a court-martial after he loused up that Ferrara mission and went around twice.'

– Я отдал бы его под суд, еще когда он наложил в штаны во время налета на Феррару и дважды зашел на цель.

'I told you not to promote him,' said Colonel Korn, 'but you wouldn't listen to me.'

– Я вам говорил, чтобы вы его не повышали, -сказал подполковник Корн, – но вы меня и слушать не захотели.

'No you didn't. You told me to promote him, didn't you?'

– Нет уж, простите, это вы меня убедили повысить его в звании. Разве не так?

' I told you not to promote him.

– Я доказывал вам, что не надо его повышать.

But you just wouldn't listen.'

А вы все-таки меня не послушались.

' I should have listened.'

– Если бы вы так сказали, я бы послушался.

'You never listen to me,' Colonel Korn persisted with relish.

– Вы никогда меня не слушаете, – твердил подполковник Корн.

' That's the reason we're in this spot.'

– Потому-то мы и торчим с вами в этой дыре.

' All right, gee whiz.

– А-а, ладно, ерунда.

Stop rubbing it in, will you?'

Не будем толочь воду в ступе.

Colonel Cathcart burrowed his fists down deep inside his pockets and turned away in a slouch.

– Полковник Кэткарт засунул руки в карманы и, ссутулясь, отвернулся.

'Instead of picking on me, why don't you figure out what we're going to do about him?'

– Чем пикироваться со мной, подумайте-ка лучше, что нам делать с ним.

'We're going to send him home, I'm afraid.'

– Боюсь, что нам придется отправить его домой.

Colonel Korn was chuckling triumphantly when he turned away from Colonel Cathcart to face Yossarian. 'Yossarian, the war is over for you.

– И торжествующе хихикнув, подполковник Корн повернулся к Йоссариану: – Ну, Йоссариан, для вас война окончилась.

We're going to send you home.

Мы намерены отправить вас домой.

You really don't deserve it, you know, which is one of the reasons I don't mind doing it.

Вы, конечно, сами понимаете, что этого не заслужили, и это как раз одна из причин, почему я не возражаю против вашей отправки.

Since there's nothing else we can risk doing to you at this time, we've decided to return you to the States.

Мы решили вернуть вас в Штаты, поскольку любой другой вариант будет еще более рискованным.

We've worked out this little deal to-'

Мы разработали одну небольшую сделку и предлагаем...

'What kind of deal?' Yossarian demanded with defiant mistrust.

– Какую сделку? – насторожился Йоссариан.

Colonel Korn tossed his head back and laughed.

Подполковник Корн откинул голову и расхохотался:

'Oh, a thoroughly despicable deal, make no mistake about that. It's absolutely revolting.

– О, сделка преподлейшая. На этот счет можете не заблуждаться.

But you'll accept it quickly enough.'

Но, по-моему, она вас вполне устроит.

'Don't be too sure.'

– Ну, это еще надо посмотреть.

'I haven't the slightest doubt you will, even though it stinks to high heaven. Oh, by the way.

– Устроит, нисколько не сомневаюсь, хотя сделка, скажем прямо, вонючая.

You haven't told any of the men you've refused to fly more missions, have you?'

Да, кстати, вы никому из пилотов не говорили, что отказались летать на задания?

'No, sir,' Yossarian answered promptly.

– Нет, сэр, не говорил, – поспешно заверил его Йоссариан.

Colonel Korn nodded approvingly.

Подполковник Корн одобрительно кивнул:

' That's good.

– Превосходно.

I like the way you lie.

Мне нравится, как вы лихо лжете.

You'll go far in this world if you ever acquire some decent ambition.'

Вы далеко пойдете, если направите свое честолюбие на что-нибудь стоящее.

'Doesn't he know there's a war going on?' Colonel Cathcart yelled out suddenly, and blew with vigorous disbelief into the open end of his cigarette holder.

– А известно ли ему, что война еще не кончена? -завопил вдруг полковник Кэткарт и энергично продул мундштук.

'I'm quite sure he does,' Colonel Korn replied acidly, 'since you brought that identical point to his attention just a moment ago.'

– Не сомневаюсь, что известно, – язвительно ответил подполковник Корн, – поскольку вы уже задавали ему этот вопрос.

Colonel Korn frowned wearily for Yossarian's benefit, his eyes twinkling swarthily with sly and daring scorn.

– Страдальческой гримасой подполковник Корн дал понять Йоссариану, как тяжко ему приходится с этим Кэткартом.

Gripping the edge of Colonel Cathcart's desk with both hands, he lifted his flaccid haunches far back on the corner to sit with both short legs dangling freely.

Темные глаза Корна искрились нагловатой хитрецой. Упершись обеими руками в край письменного стола, он приподнял свои пухлые ляжки и уселся поглубже и поудобнее.

His shoes kicked lightly against the yellow oak wood, his sludge-brown socks, garterless, collapsed in sagging circles below ankles that were surprisingly small and white.

Его короткие ножки болтались, не доставая до пола, а ботинки слегка постукивали по желтой тумбе дубового стола. Линялые коричневые носки без подвязок вялыми кольцами сползали ниже лодыжек – удивительно тоненьких и беленьких.

'You know, Yossarian,' he mused affably in a manner of casual reflection that seemed both derisive and sincere, 'I really do admire you a bit.

– А знаете, Йоссариан, – дружески заговорил подполковник Корн, будто осененный неожиданной мыслью, которая показалась ему одновременно и смешной и верной, – по правде говоря, я отчасти даже восхищаюсь вами.

You're an intelligent person of great moral character who has taken a very courageous stand.

Вы умный человек с сильным характером, и вы отважились на исключительно смелый поступок.

I'm an intelligent person with no moral character at all, so I'm in an ideal position to appreciate it.'

А я – человек умный, но бесхарактерный. Кто же лучше меня может оценить ваш поступок?

'These are very critical times,' Colonel Cathcart asserted petulantly from a far corner of the office, paying no attention to Colonel Korn.

– Сейчас очень тяжелый момент, – обиженным тоном заявил полковник Кэткарт из дальнего угла кабинета, совершенно не обращая никакого внимания на подполковника Корна.

'Very critical times indeed,' Colonel Korn agreed with a placid nod.

– Момент в самом деле трудный, – согласился подполковник Корн и миролюбиво кивнул.

'We've just had a change of command above, and we can't afford a situation that might put us in a bad light with either General Scheisskopf or General Peckem.

– Только что сменилось вышестоящее командование, и мы можем предстать в весьма неблагоприятном свете перед генералами Шейскопфом и Пеккемом.

Isn't that what you mean, Colonel?'

Вы это хотели сказать, полковник?

'Hasn't he got any patriotism?'

– Неужели он начисто лишен патриотизма?

'Won't you fight for your country?' Colonel Korn demanded, emulating Colonel Cathcart's harsh, self-righteous tone.

– Неужели вы не хотите сражаться за родину? -спросил подполковник Корн, пародируя резкий и самодовольный тон полковника Кэткарта.

'Won't you give up your life for Colonel Cathcart and me?' Yossarian tensed with alert astonishment when he heard Colonel Korn's concluding words.

– Неужели вам жаль отдать свою молодую жизнь за полковника Кэткарта и за меня? Удивленный и встревоженный словами подполковника Корна, Йоссариан весь так и напрягся.

'What's that?' he exclaimed.

– Что-что? – воскликнул он.

'What have you and Colonel Cathcart got to do with my country?

– А какое отношение вы и полковник Кэткарт имеете к родине?

You're not the same.'

Родина – это одно, а вы – это совсем другое.

'How can you separate us?' Colonel Korn inquired with ironical tranquillity.

– Но как можно разделять нас? – спокойно, без тени возмущения спросил подполковник Корн: он продолжал паясничать, издеваясь над полковником Кэткартом.

' That's right,' Colonel Cathcart cried emphatically.

– Верно! – с пафосом закричал полковник Каткарт.

'You're either for us or against us.

– Или вы для нас или вы против нас.

There's no two ways about it.'

Вопрос стоит только так.

'I'm afraid he's got you,' added Colonel Korn. 'You're either for us or against your country.

– Думаю, что до него дошло, – сказал подполковник Корн и добавил: – Или вы для нас, или вы против родины.

It's as simple as that.'

Все очень просто.

'Oh, no, Colonel. I don't buy that.'

– Ну нет, подполковник, меня на этом не поймаешь.

Colonel Korn was unrufed.

Подполковник Корн был невозмутим:

'Neither do I, frankly, but everyone else will. So there you are.'

– Откровенно говоря, меня тоже. Но многие на это клюют. Итак, ваше слово.

'You're a disgrace to your uniform!' Colonel Cathcart declared with blustering wrath, whirling to confront Yossarian for the first time.

– Вы позорите ваш мундир! – яростно взревел полковник Кэткарт. В первый раз за весь разговор он взглянул прямо в лицо Йоссариану.

'I'd like to know how you ever got to be a captain, anyway.'

– Хотел бы я знать, как вы пролезли в капитаны?

'You promoted him,' Colonel Korn reminded sweetly, stifling a snicker.

– Вы что, забыли, полковник? Ведь это вы его произвели, – мягко напомнил подполковник Корн, подавляя смешок.

'Don't you remember?'

– Да, и совершенно напрасно.

'Well, I never should have done it.' 'I told you not to do it,' Colonel Korn said.

– А я говорил вам: не надо этого делать, – сказал подполковник Корн.

' But you just wouldn't listen to me.'

– Но вы и слушать меня не хотели.

'Gee whiz, will you stop rubbing it in?' Colonel Cathcart cried.

– Ладно; хватит толочь воду в ступе! – закричал полковник Кэткарт.

He furrowed his brow and glowered at Colonel Korn through eyes narrow with suspicion, his fists clenched on his hips. 'Say, whose side are you on, anyway?'

Он упер кулаки в бока и, прищурившись, уставился на подполковника Корна злобным, подозрительным взглядом: – Послушайте, вы-то на чьей, собственно говоря, стороне?

' Your side, Colonel.

– На вашей, полковник.

What other side could I be on?'

На чьей же еще?

'Then stop picking on me, will you? Get off my back, will you?'

– Тогда прекратите поддевать меня и не морочьте мне голову.

' I'm on your side, Colonel.

– Конечно, я на вашей стороне, полковник.

I'm just loaded with patriotism.'

Я патриот до мозга костей.

'Well, just make sure you don't forget that.'

– Так вот, почаще об этом вспоминайте.

Colonel Cathcart turned away grudgingly after another moment, incompletely reassured, and began striding the floor, his hands kneading his long cigarette holder. He jerked a thumb toward Yossarian.

Полковник Кэткарт что-то проворчал и отвернулся, видимо еще не совсем убежденный в преданности подполковника Корна. Он снова размашисто зашагал взад-вперед, вертя в руках мундштук, и наконец указал большим пальцем на Йоссариана:

'Let's settle with him.

– Давайте решим, что с ним делать.

I know what I'd like to do with him. I'd like to take him outside and shoot him.

Будь моя воля, я вывел бы его на улицу и пристрелил, как собаку.

That's what I'd like to do with him.

Вот что бы я сделал.

That's what General Dreedle would do with him.'

И так же поступил бы генерал Дридл.

'But General Dreedle isn't with us any more,' said Colonel Korn, 'so we can't take him outside and shoot him.'

– Но генерала Дридла больше нет с нами, – сказал подполковник Корн. – Поэтому мы не можем вывести капитана на улицу и пристрелить.

Now that his moment of tension with Colonel Cathcart had passed, Colonel Korn relaxed again and resumed kicking softly against Colonel Cathcart's desk. He returned to Yossarian.

– Теперь, когда его мимолетный конфликт с полковником Кэткартом уладился, подполковник Корн снова почувствовал себя свободно, мягко застучал каблуками по тумбе и обратился к Йоссариану:

'So we're going to send you home instead.