Текст книги "Уловка-22"

Автор книги: Джозеф Хеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 64 страниц)

– А сестренку нейтлевой девицы?

'Flushed away,' laughed Captain Black.

– Турнули, – засмеялся капитан Блэк.

'Flushed away with the rest of the broads.

– Вместе с другими.

Right out into the street.'

Прямо на улицу.

'But she's only a kid!' Yossarian objected passionately.

– Но она же совсем ребенок! – горячился Йоссариан.

'She doesn't know anybody else in the whole city. What's going to happen to her?'

– Что же с ней станется?

'What the hell do I care?' responded Captain Black with an indifferent shrug, and then gawked suddenly at Yossarian with surprise and with a crafty gleam of prying elation.

– Какая разница? – капитан Блэк равнодушно пожал плечами и вдруг удивленно вытаращился на Йоссариана. В глазах его засветилось хитроватое любопытство.

' Say, what's the matter?

– Послушай, в чем дело?

If I knew this was going to make you so unhappy, I would have come right over and told you, just to make you eat your liver.

Знай я, что ты будешь так переживать, я бы выложил тебе все это раньше.

Hey, where are you going?

Эй, куда ты?

Come on back!

Вернись!

Come on back here and eat your liver!'

Вернись, я хочу посмотреть, какая у тебя морда, когда ты переживаешь.

The Eternal City Yossarian was going absent without official leave with Milo, who, as the plane cruised toward Rome, shook his head reproachfully and, with pious lips pulsed, informed Yossarian in ecclesiastical tones that he was ashamed of him.

39. Вечный город Йоссариан отправился в самоволку на самолете Милоу. По пути в Рим Милоу, благочестиво поджав губы, укоризненно покачал головой и ханжеским тоном сообщил Йоссариану, что ему за него стыдно.

Yossarian nodded.

Йоссариан утвердительно кивнул.

Yossarian was making an uncouth spectacle of himself by walking around backward with his gun on his hip and refusing to fly more combat missions, Milo said.

Расхаживая задом наперед с пистолетам на боку и отказываясь летать на боевые задания, говорил Милоу, Йоссариан ломает дешевую комедию.

Yossarian nodded.

Йоссариан утвердительно кивнул.

It was disloyal to his squadron and embarrassing to his superiors.

Это некрасиво по отношению к товарищам из эскадрильи, не говоря уже о том, что он причиняет немалое беспокойство вышестоящему начальству.

He was placing Milo in a very uncomfortable position, too.

Даже его, Милоу, он поставил в очень неудобное положение.

Yossarian nodded again.

Йоссариан снова утвердительно кивнул.

The men were starting to grumble.

Летчики начали роптать.

It was not fair for Yossarian to think only of his own safety while men like Milo, Colonel Cathcart, Colonel Korn and ex-P.F.C. Wintergreen were willing to do everything they could to win the war.

Йоссариан думает только о спасении собственной шкуры, а в это время такие люди, как Милоу, полковник Кэткарт, подполковник Корн и экс-рядовой первого класса Уинтергрин, лезут из кожи вон, чтобы приблизить час победы.

The men with seventy missions were starring to grumble because they had to fly eighty, and there was a danger some of them might put on guns and begin walking around backward, too.

Летчики, сделавшие семьдесят вылетов, начали роптать, поскольку теперь они обязаны сделать восемьдесят. Есть опасность, что кое-кто из них тоже нацепит пистолет и начнет ходить задом наперед.

Morale was deteriorating and it was all Yossarian's fault.

Боевой дух падает с каждым днем – и все по вине Йоссариана.

The country was in peril; he was jeopardizing his traditional rights of freedom and independence by daring to exercise them.

Страна в опасности. Йоссариан поставил под угрозу свое традиционное право на свободу и независимость тем, что осмелился применить это право на практике.

Yossarian kept nodding in the co-pilot's seat and tried not to listen as Milo prattled on.

Стараясь не прислушиваться к болтовне Милоу, Йоссариан сидел на месте второго пилота и утвердительно кивал.

Nately's whore was on his mind, as were Kraft and Orr and Nately and Dunbar, and Kid Sampson and McWatt, and all the poor and stupid and diseased people he had seen in Italy, Egypt and North Africa and knew about in other areas of the world, and Snowden and Nately's whore's kid sister were on his conscience, too.

Из головы у него не выходили нейтлева девица, Крафт, Орр, Нейтли, Данбэр, Малыш Сэмпсон, Макуотт, а также разные бесталанные, сирые и убогие люди, с которыми ему довелось встречаться в Италии, Египте, Северной Африке и в других районах мира. Сноуден и сестренка нейтлевой девицы тоже мучили его совесть.

Yossarian thought he knew why Nately's whore held him responsible for Nately's death and wanted to kill him.

Йоссариан, кажется, догадался, почему нейтлева девица не только считала его ответственным за смерть Нейтли, но даже хотела его убить.

Why the hell shouldn't she?

Так ли уж, черт побери, она неправа?

It was a man's world, and she and everyone younger had every right to blame him and everyone older for every unnatural tragedy that befell them; just as she, even in her grief, was to blame for every man-made misery that landed on her kid sister and on all other children behind her.

И она, и другие несчастные имеют полное право обвинять Йоссариана, и не только Йоссариана, за ту противоестественную трагедию, которая обрушилась на них, как, впрочем, и сама она наверняка повинна в несчастьях, причиняемых, например, ее сестренке, да и другим детям.

Someone had to do something sometime.

Кто-то что-то должен предпринять.

Every victim was a culprit, every culprit a victim, and somebody had to stand up sometime to try to break the lousy chain of inherited habit that was imperiling them all. In parts of Africa little boys were still stolen away by adult slave traders and sold for money to men who disemboweled them and ate them. Yossarian marveled that children could suffer such barbaric sacrifice without evincing the slightest hint of fear or pain. He took it for granted that they did submit so stoically.

Каждая жертва – преступник, каждый преступник – жертва, и кто-то наконец должен подняться во весь рост и разорвать эту, ставшую привычкой, мерзкую цепочку, которая угрожает каждой живой душе.

If not, he reasoned, the custom would certainly have died, for no craving for wealth or immortality could be so great, he felt, as to subsist on the sorrow of children.

Как бы ни велика была жажда богатства, как бы ни велико было желание бессмертия, никто не смеет строить свое благополучие на чьих-то слезах.

He was rocking the boat, Milo said, and Yossarian nodded once more.

– Ты раскачиваешь лодку, – сказал Милоу. Йоссариан снова утвердительно кивнул.

He was not a good member of the team, Milo said.

– Ты подыгрываешь противнику, – сказал Милоу.

Yossarian nodded and listened to Milo tell him that the decent thing to do if he did not like the way Colonel Cathcart and Colonel Korn were running the group was go to Russia, instead of stirring up trouble.

Йоссариан утвердительно кивнул. – Полковник Кэткарт и подполковник Корн были очень добры к тебе, – продолжал Милоу.

Colonel Cathcart and Colonel Korn had both been very good to Yossarian, Milo said; hadn't they given him a medal after the last mission to Ferrara and promoted him to captain?

– Не они ли наградили тебя орденом за последний налет на Феррару? Не они ли произвели тебя в капитаны?

Yossarian nodded.

Йоссариан утвердительно кивнул.

Didn't they feed him and give him his pay every month?

– Не они ли кормили тебя и каждый месяц платили тебе зарплату?

Yossarian nodded again.

Йоссариан снова утвердительно кивнул.

Milo was sure they would be charitable if he went to them to apologize and recant and promise to fly eighty missions.

Милоу нисколько не сомневался, что, пойди Йоссариан к ним, повинись, отрекись от своих заблуждений, пообещай выполнить норму в восемьдесят вылетов, и они сменят гнев на милость.

Yossarian said he would think it over, and held his breath and prayed for a safe landing as Milo dropped his wheels and glided in toward the runway.

Йоссариан сказал, что подумает, и, когда Милоу выпустил шасси и самолет пошел на посадку, он, затаив дыхание, стал молиться за благополучное приземление.

It was funny how he had really come to detest flying.

Прямо-таки смешно, какое отвращение стала у него теперь вызывать авиация.

Rome was in ruins, he saw, when the plane was down.

Когда самолет сел, перед Йоссарианом предстал Рим – весь в развалинах.

The airdrome had been bombed eight months before, and knobby slabs of white stone rubble had been bulldozed into flat-topped heaps on both sides of the entrance through the wire fence surrounding the field.

Восемь месяцев назад аэродром бомбили. Сейчас обломки белых каменных плит сгребли бульдозером в приплюснутые кучи: они громоздились по обеим сторонам выхода с летного поля, обнесенного колючей проволокой.

The Colosseum was a dilapidated shell, and the Arch of Constantine had fallen.

Возвышался полуразрушенный остов Колизея, арка Константина рухнула.

Nately's whore's apartment was a shambles.

Квартира нейтлевой девицы подверглась разгрому.

The girls were gone, and the only one there was the old woman. The windows in the apartment had been smashed.

Девицы исчезли, осталась одна старуха.

She was bundled up in sweaters and skirts and wore a dark shawl about her head.

На ней было напялено несколько свитеров и юбок, голова обмотана темной шалью.

She sat on a wooden chair near an electric hot plate, her arms folded, boiling water in a battered aluminum pot.

Скрестив руки на груди, она сидела на деревянном стуле возле электрической плитки и кипятила воду в помятой алюминиевой кастрюле.

She was talking aloud to herself when Yossarian entered and began moaning as soon as she saw him.

Когда Йоссариан вошел, она громко разговаривала сама с собой, но, заметив Йоссариана, начала причитать.

'Gone,' she moaned before he could even inquire.

– Пропали! – запричитала она, прежде чем он успел ее о чем-либо спросить.

Holding her elbows, she rocked back and forth mournfully on her creaking chair.

Держа себя за локти, она раскачивалась, как плакальщица на похоронах, и стул под ней поскрипывал.

' Gone.'

– Пропали!

'Who?'

– Кто?

' All.

– Все.

All the poor young girls.'

Бедные девочки.

' Where?'

– Куда же они делись?

' Away.

– Кто знает.

Chased away into the street.

Их выгнали на улицу.

All of them gone.

Все пропали.

All the poor young girls.'

Бедные, бедные девочки.

'Chased away by who?

– Но кто их выгнал?

Who did it?'

Кто?

'The mean tall soldiers with the hard white hats and clubs.

– Эти подлые высоченные солдаты в твердых белых шляпах с дубинками.

And by our carabinieri.

И наши карабинеры.

They came with their clubs and chased them away.

Они пришли со своими дубинками и прогнали их прочь.

They would not even let them take their coats.

Они даже не разрешили им взять пальто.

The poor things. They just chased them away into the cold.'

Бедняжки... Они выгнали их прямо на холод.

' Did they arrest them?'

– Их что, арестовали?

'They chased them away.

– Они выгнали их.

They just chased them away.'

Просто выгнали.

'Then why did they do it if they didn't arrest them?'

– Но если они их не арестовали, почему они с ними так поступили?

' I don't know,' sobbed the old woman.

– Не знаю, – всхлипнула старуха.

' I don't know.

– Не знаю.

Who will take care of me? Who will take care of me now that all the poor young girls are gone?

Кто обо мне позаботится теперь, когда все бедные девочки пропали?

Who will take care of me?'

Кто за мной присмотрит?

'There must have been a reason,' Yossarian persisted, pounding his fist into his hand.

– Но ведь должна быть какая-то причина, -настаивал Йоссариан.

'They couldn't just barge in here and chase everyone out.'

– Не могли же они просто так ворваться и выгнать всех на улицу!

'No reason,' wailed the old woman. 'No reason.'

– Без всякой причины, – всхлипывала старуха, -без всякой причины.

'What right did they have?'

– Какое они имели право?

'Catch-22.'

– "Уловка двадцать два".

'What?'

– Что?

Yossarian froze in his tracks with fear and alarm and felt his whole body begin to tingle.

– Йоссариан оцепенел от страха, и по телу его пробежал холодок.

'What did you say?'

– Что вы сказали?

'Catch-22' the old woman repeated, rocking her head up and down. 'Catch-22.

– "Уловка двадцать два", – повторила старуха, мотая головой. – "Уловка двадцать два".

Catch-22 says they have a right to do anything we can't stop them from doing.'

Она позволяет им делать все, что они хотят, и мы не в силах им помешать.

'What the hell are you talking about?' Yossarian shouted at her in bewildered, furious protest.

– О чем вы, черт побери, толкуете? -растерявшись, яростно заорал на нее Йоссариан.

'How did you know it was Catch-22? Who the hell told you it was Catch-22?'

– Да откуда вы знаете, что на свете существует "уловка двадцать два"?

'The soldiers with the hard white hats and clubs. The girls were crying. «Did we do anything wrong?» they said. The men said no and pushed them away out the door with the ends of their clubs. «Then why are you chasing us out?» the girls said. «Catch-22,» the men said. «What right do you have?» the girls said. «Catch-22,» the men said. All they kept saying was «Catch-22, Catch-22.» What does it mean, Catch-22? What is Catch-22?'

– Солдаты с дубинками в твердых белых шляпах только и твердили "уловка двадцать два", "уловка двадцать два".

'Didn't they show it to you?' Yossarian demanded, stamping about in anger and distress.

– А они вам ее показывали, эту "уловку"? -спросил Йоссариан.

'Didn't you even make them read it?'

– Почему вы не заставили их прочитать вам текст этой "уловки"?

'They don't have to show us Catch-22,' the old woman answered.

– Они не обязаны показывать нам "уловку двадцать два", – ответила старуха.

' The law says they don't have to.'

– Закон гласит, что они не обязаны этого делать.

'What law says they don't have to?'

– Какой еще закон?

'Catch-22.'

– "Уловка двадцать два".

'Oh, God damn!' Yossarian exclaimed bitterly.

– О, будь я проклят! – с горечью воскликнул Йоссариан.

' I bet it wasn't even really there.'

– Опять этот заколдованный круг!

He stopped walking and glanced about the room disconsolately.

– Йоссариан остановился и печально огляделся.

'Where's the old man?'

– А где же старик?

' Gone,' mourned the old woman.

– Ушел, – замогильным тоном сказала старуха.

'Gone?'

– Ушел?

'Dead,' the old woman told him, nodding in emphatic lament, pointing to her head with the flat of her hand.

– Ушел в лучший мир, – сказала старуха и тыльной стороной ладони коснулась лба.

' Something broke in here.

– Вот здесь у него что-то сломалось.

One minute he was living, one minute he was dead.' 'But he can't be dead!' Yossarian cried, ready to argue insistently. But of course he knew it was true, knew it was logical and true; once again the old man had marched along with the majority.

Он то приходил в себя, то снова впадал в беспамятство.

Yossarian turned away and trudged through the apartment with a gloomy scowl, peering with pessimistic curiosity into all the rooms.

Йоссариан повернулся и побрел по квартире. С мрачным любопытством он заглядывал в каждую комнату.

Everything made of glass had been smashed by the men with the clubs.

Вся стеклянная утварь была разбита вдребезги людьми с дубинками.

Torn drapes and bedding lay dumped on the floor.

Портьеры содраны, постели свалены на пол.

Chairs, tables and dressers had been overturned.

Стулья, столы и туалетные столики опрокинуты.

Everything breakable had been broken.

Все, что можно сломать – сломано.

The destruction was total.

Разгром был полный.

No wild vandals could have been more thorough.

Никакая орда вандалов не могла бы учинить большего разорения.

Every window was smashed, and darkness poured like inky clouds into each room through the shattered panes.

Все окна были разбиты, и тьма чернильными облаками вливалась в каждую комнату сквозь высаженные рамы.

Yossarian could imagine the heavy, crashing footfalls of the tall M.P.s in the hard white hats.

Йоссариан ясно представлял себе тяжелую, всесокрушающую поступь высоких парней в белых шлемах – военных полицейских.

He could picture the fiery and malicious exhilaration with which they had made their wreckage, and their sanctimonious, ruthless sense of right and dedication.

Он представлял себе разнузданное зловещее веселье, с каким они громили все вокруг, их лицемерное, не ведающее пощады сознание своей правоты и преданности долгу.

All the poor young girls were gone.

Бедные девочки – они все пропали.

Everyone was gone but the weeping old woman in the bulky brown and gray sweaters and black head shawl, and soon she too would be gone.

Осталась только плачущая старуха в выглядывавших один из-под другого мешковатых коричневом и сером свитерах и черной головной шали. Но скоро и она пропадет.

'Gone,' she grieved, when he walked back in, before he could even speak.

– Пропали... – горевала она, когда он вернулся.

'Who will take care of me now?'

– Кто теперь меня приютит?

Yossarian ignored the question.

Йоссариан пропустил этот вопрос мимо ушей.

'Nately's girl friend-did anyone hear from her?' he asked.

– У Нейтли была подружка, о ней что-нибудь известно?

' Gone.'

– Пропала.

' I know she's gone.

– Это мне известно.

But did anyone hear from her?

Но что о ней слышно?

Does anyone know where she is?'

Кто-нибудь знает, куда она девалась?

' Gone.'

– Пропала.

' The little sister. What happened to her?'

– А ее сестренка, что с ней случилось?

' Gone.' The old woman's tone had not changed.

– Пропала, – монотонно твердила старуха.

'Do you know what I'm talking about?' Yossarian asked sharply, staring into her eyes to see if she were not speaking to him from a coma.

– Вы понимаете, о чем я говорю? – резко спросил Йоссариан, глядя старухе прямо в глаза, чтобы убедиться, не бредит ли она.

He raised his voice. 'What happened to the kid sister, to the little girl?'

Он повысил голое: – Что случилось с сестренкой, с маленькой девочкой?

'Gone, gone,' the old woman replied with a crabby shrug, irritated by his persistence, her low wail growing louder.

– Пропала, и она пропала, – сердито ответила старуха. Она стала подвывать громче.

'Chased away with the rest, chased away into the street.

– Выгнали с остальными вместе. Выгнали на улицу.

They would not even let her take her coat.'

Даже не дали ей надеть пальто.

'Where did she go?'

– Куда она ушла?

' I don't know. I don't know.'

– Не знаю, не знаю.

' Who will take care of her?'

– Кто же о ней позаботится?

'Who will take care of me?'

– А кто позаботится обо мне?

' She doesn't know anybody else, does she?'

– Ведь, кроме вас, она никого не знает?

'Who will take care of me?'

– А кто присмотрит за мной?

Yossarian left money in the old woman's lap-it was odd how many wrongs leaving money seemed to right-and strode out of the apartment, cursing Catch-22 vehemently as he descended the stairs, even though he knew there was no such thing. Catch-22 did not exist, he was positive of that, but it made no difference.

Йоссариан бросил старухе в подол деньги -удивительно, как часто люди, оставив деньги, думают, что тем самым они исправили зло! – и вышел на лестничную площадку. Спускаясь по ступенькам, он поносил на чем свет стоит "уловку двадцать два", хотя знал, что таковой нет и в помине. "Уловка двадцать два" вообще не существовала в природе. Он-то в этом не сомневался, но что толку? Беда была в том, что, по всеобщему мнению, этот закон существовал.

What did matter was that everyone thought it existed, and that was much worse, for there was no object or text to ridicule or refute, to accuse, criticize, attack, amend, hate, revile, spit at, rip to shreds, trample upon or burn up.

А ведь "уловку двадцать два" нельзя было ни потрогать, ни прочесть, и, стало быть, ее нельзя было осмеять, опровергнуть, осудить, раскритиковать, атаковать, подправить, ненавидеть, обругать, оплевать, разорвать в клочья, растоптать или просто сжечь.

It was cold outside, and dark, and a leaky, insipid mist lay swollen in the air and trickled down the large, unpolished stone blocks of the houses and the pedestals of monuments.

На улице было холодно и темно, тусклый промозглый туман колыхался в воздухе и сочился по шершавой облицовке каменных домов, по пьедесталам памятников.

Yossarian hurried back to Milo and recanted.

Йоссариан поспешил к Милоу, чтобы покаяться и отречься от заблуждений.

He said he was sorry and, knowing he was lying, promised to fly as many more missions as Colonel Cathcart wanted if Milo would only use all his influence in Rome to help him locate Nately's whore's kid sister.

Он сказал, что просит извинения, и, сознавая, что лжет, пообещал сделать столько боевых вылетов, сколько пожелает полковник Кэткарт, если только Милоу использует все свое влияние в Риме, чтобы установить местопребывание сестренки нейтлевой девицы.

'She's just a twelve-year-old virgin, Milo,' he explained anxiously, 'and I want to find her before it's too late.'

– Ей всего двенадцать лет, она же еще ребенок, Милоу, – взволнованно объяснил Йоссариан. -Мне хочется отыскать ее, пока не поздно.

Milo responded to his request with a benign smile.

Тот встретил его просьбу милостивой улыбкой.

'I've got just the twelve-year-old virgin you're looking for,' he announced jubilantly.

– У меня как раз есть то, что тебе надо, -двенадцатилетняя девственница, совсем еще ребенок, – объявил он бодро.

'This twelve-year-old virgin is really only thirty-four, but she was brought up on a low-protein diet by very strict parents and didn't start sleeping with men until-' ' Milo, I'm talking about a little girl!' Yossarian interrupted him with desperate impatience.

– Правда, на самом деле этому ребенку всего лишь тридцать четыре, но строгие родители держат свою дочь на диете с низким содержанием протеина. И вообще... – Милоу, речь идет о маленькой девочке, – нетерпеливо, с отчаянием в голосе перебил его Йоссариан.

'Don't you understand?

– Как ты не понимаешь!

I don't want to sleep with her. I want to help her.

И главное – я хочу ей помочь.

You've got daughters.

Ведь у тебя самого дочери.

She's just a little kid, and she's all alone in this city with no one to take care of her.

Она еще ребенок. Она оказалась совсем одна в этом городе, за ней некому присмотреть.

I want to protect her from harm.

Я хочу спасти ее от беды.

Don't you know what I'm talking about?'

Неужели ты не понимаешь, о чем я говорю?

Milo did understand and was deeply touched.

Милоу все понял и был растроган до глубины души.

'Yossarian, I'm proud of you,' he exclaimed with profound emotion.

– Йоссариан, я горжусь тобой, – воскликнул он прочувствованным тоном.

' I really am.

– Серьезно, я горжусь.

You don't know how glad I am to see that everything isn't always just sex with you.

Ты даже не представляешь себе, до чего я рад, что тебя волнуют не только сексуальные проблемы.

You've got principles.

Ты человек принципа.

Certainly I've got daughters, and I know exactly what you're talking about.

Разумеется, у меня есть дочери, и я понимаю тебя, как никто в мире.

We'll find that girl if we have to turn this whole city upside down.

Мы ее найдем. Не беспокойся. Пойдем и разыщем эту девочку, даже если для этого нам придется перевернуть весь город.

Come along.'

Пошли.

Yossarian went along in Milo Minderbinder's speeding M & M staff car to police headquarters to meet a swarthy, untidy police commissioner with a narrow black mustache and unbuttoned tunic who was fiddling with a stout woman with warts and two chins when they entered his office and who greeted Milo with warm surprise and bowed and scraped in obscene servility as though Milo were some elegant marquis.

И Йоссариан вместе с Милоу Миндербиндером в скоростной служебной машине синдиката "М. и М." отправились в управление полиции, где смуглый, неряшливый полицейский комиссар с тоненькими черными усиками и в расстегнутом мундире приветствовал Милоу с таким неприличным подобострастием, будто Милоу был неким элегантным маркизом.

'Ah, Marchese Milo,' he declared with effusive pleasure, pushing the fat, disgruntled woman out the door without even looking toward her.

– А-а, марчезе Милоу! [24] – воскликнул донельзя польщенный комиссар.

'Why didn't you tell me you were coming?

– Почему же вы не предупредили меня о своем приходе?

I would have a big party for you.

Я бы устроил в вашу честь роскошный банкет.

Come in, come in, Marchese.

Входите, входите, марчезе.

You almost never visit us any more.'

Вы у нас такой редкий гость.

Milo knew that there was not one moment to waste.

Милоу понял, что нельзя терять ни минуты.

'Hello, Luigi,' he said, nodding so briskly that he almost seemed rude.

– Привет, Луиджи, – сказал он, кивнув с такой небрежностью, что это могло показаться невежливым.

'Luigi, I need your help.

– Луиджи, мне нужна ваша помощь.

My friend here wants to find a girl.'

Это мой друг. Ему нужно найти одну девочку.

'A girl, Marchese?' said Luigi, scratching his face pensively.

– Девчонку, марчезе? – спросил комиссар и озадаченно поскреб себе щеку.

' There are lots of girls in Rome.

– В Риме уйма девчонок.

For an American officer, a girl should not be too difficult.'

Найти девчонку для американского офицера -пустяковое дело.

'No, Luigi, you don't understand.

– Нет, Луиджи, ты меня не понял.

This is a twelve-year-old virgin that he has to find right away.'

Речь идет о двенадцатилетнем ребенке, он хочет найти эту девочку как можно скорее.

' Ah, yes, now I understand,' Luigi said sagaciously.

– А-а... Ну теперь я понял, – смекнул комиссар.

'A virgin might take a little time.

– Для того чтобы это найти, потребуется некоторое время.

But if he waits at the bus terminal where the young farm girls looking for work arrive, I-'

Но если ваш друг подождет на конечной остановке пригородного автобуса, куда приезжают молоденькие девочки из деревень в поисках работы, то я...

'Luigi, you still don't understand,' Milo snapped with such brusque impatience that the police commissioner's face flushed and he jumped to attention and began buttoning his uniform in confusion.

– Да нет, Луиджи, никак ты нас не поймешь, -оборвал его Милоу так грубо и нетерпеливо, что полицейский комиссар вспыхнул, вскочил и, вытянувшись в струнку, начал смущенно застегивать пуговицы мундира.

'This girl is a friend, an old friend of the family, and we want to help her.

– Эта девочка – старый друг семьи, и нам хочется ей помочь.

She's only a child.

Она еще дитя.

She's all alone in this city somewhere, and we have to find her before somebody harms her.

И сейчас бродит где-то в городе одна-одинешенька. Мы хотим разыскать ее, пока кто-нибудь ее не обидел.

Now do you understand?

Теперь ты понял?

Luigi, this is very important to me.

Луиджи, это для меня очень важно.

I have a daughter the same age as that little girl, and nothing in the world means more to me right now than saving that poor child before it's too late.

У меня дочь такого же возраста, и для меня нет ничего важнее, чем спасти сейчас это бедное дитя; пока не поздно.

Will you help?'

Ты мне поможешь?

'Si, Marchese, now I understand,' said Luigi.

– Си, марчезе, теперь я понял, – сказал Луиджи.

' And I will do everything in my power to find her.

– Я сделаю все, что в моих силах. Я найду ее.

But tonight I have almost no men.

Но сегодня вечером у меня почти нет людей.

Tonight all my men are busy trying to break up the traffic in illegal tobacco.'

Сегодня мои ребята пытаются перекрыть каналы, по которым поступает контрабандный табак.

'Illegal tobacco?' asked Milo. ' Milo,' Yossarian bleated faintly with a sinking heart, sensing at once that all was lost.

– Контрабандный табак? – спросил Милоу. -Милоу, – взмолился Йоссариан. Сердце его оборвалось. Он понял, что теперь все пропало.

' Si, Marchese,' said Luigi.

– Си, марчезе, – сказал Луиджи.

'The profit in illegal tobacco is so high that the smuggling is almost impossible to control.'

– Прибыль от незаконного ввоза табака настолько высока, что справиться с контрабандой почти невозможно.

'Is there really that much profit in illegal tobacco?'

– А что, в самом деле прибыль так уж высока? -спросил Милоу с живейшим интересом.

Milo inquired with keen interest, his rust-colored eyebrows arching avidly and his nostrils sniffing. ' Milo,' Yossarian called to him.

Его брови цвета ржавчины алчно изогнулись, а ноздри жадно втянули воздух. – Милоу, -окликнул его Йоссариан.

'Pay attention to me, will you?'

– Не забудь обо мне.

' Si, Marchese,' Luigi answered.

– Си, марчезе, – ответил Луиджи.

'The profit in illegal tobacco is very high.

– Доход от незаконного ввоза табака весьма высок.

The smuggling is a national scandal, Marchese, truly a national disgrace.'

Контрабанда превратилась в национальный скандал, в позор нации.

'Is that a fact?' Milo observed with a preoccupied smile and started toward the door as though in a spell. ' Milo!'

– Вот оно что! – заметил Милоу с рассеянной улыбкой и, словно заколдованный, направился к дверям.

Yossarian yelled, and bounded forward impulsively to intercept him. ' Milo, you've got to help me.'

– Милоу! – завопил Йоссариан и порывисто кинулся к двери наперехват. – Ты ведь пообещал помочь мне.

'Illegal tobacco,' Milo explained to him with a look of epileptic lust, struggling doggedly to get by.

– Табак, контрабандный табак, – объяснял Милоу, отталкивая Йоссариана с дороги. У него были мутные глаза эпилептика.

'Let me go.

– Позволь мне пройти.

I've got to smuggle illegal tobacco.'

Я хочу ввозить контрабандный табак.

'Stay here and help me find her,' pleaded Yossarian.

– Не уходи, помоги мне разыскать ее, – умолял Йоссариан.

' You can smuggle illegal tobacco tomorrow.'

– Контрабандный табак подождет до завтра.

But Milo was deaf and kept pushing forward, nonviolently but irresistibly, sweating, his eyes, as though he were in the grip of a blind fixation, burning feverishly, and his twitching mouth slavering.

Но Милоу был глух к этой просьбе, он пробивался к двери, хотя и не прибегая к силе, но неудержимо, точно в каком-то ослеплении, весь потный, с лихорадочным румянцем на щеках, с подергивающимися, слюнявыми губами.

He moaned calmly as though in remote, instinctive distress and kept repeating, 'Illegal tobacco, illegal tobacco.'

Его будто терзала глубокая, безотчетная тоска, и он негромко подвывал: "Контрабандный табак, контрабандный табак".