Текст книги "Уловка-22"

Автор книги: Джозеф Хеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 64 страниц)

Отец Майора Майора любил иной раз неправильно назвать свой возраст, полагая, что тем самым отмочил отличную шутку.

He was a long-limbed farmer, a God-fearing, freedom-loving, law-abiding rugged individualist who held that federal aid to anyone but farmers was creeping socialism.

Этот долговязый, богобоязненный, свободолюбивый, законопослушный фермер был убежденным индивидуалистом и считал, что любая помощь федерального правительства кому-нибудь, кроме фермеров, означает сползание к социализму.

He advocated thrift and hard work and disapproved of loose women who turned him down.

Он горячо ратовал за бережливость, труд в поте лица своего и осуждал распущенных женщин, отвергавших его ухаживания.

His specialty was alfalfa, and he made a good thing out of not growing any.

Он занимался люцерной и неплохо зарабатывал на том, что не выращивал ее.

The government paid him well for every bushel of alfalfa he did not grow.

Правительство хорошо платило ему за каждый невыращенный бушель.

The more alfalfa he did not grow, the more money the government gave him, and he spent every penny he didn't earn on new land to increase the amount of alfalfa he did not produce.

Чем больше люцерны он не производил, тем больше денег платило ему правительство.

Major Major's father worked without rest at not growing alfalfa.

Отец Майора Майора в поте лица своего трудился над тем, чтобы не выращивать люцерну.

On long winter evenings he remained indoors and did not mend harness, and he sprang out of bed at the crack of noon every day just to make certain that the chores would not be done.

Длинными зимними вечерами он сидел дома, а не корпел в сарае, как некоторые, над починкой сбруи. В полдень он вскакивал с постели, желая убедиться своими глазами, что по хозяйству ничего не делается.

He invested in land wisely and soon was not growing more alfalfa than any other man in the county.

Он расчетливо вкладывал денежки в земледелие и вскоре не выращивал люцерны больше, чем любой из окрестных фермеров.

Neighbors sought him out for advice on all subjects, for he had made much money and was therefore wise.

Соседи советовались с ним по всем вопросам, потому что он сколотил приличный капиталец и тем самым подтвердил делом свою мудрость.

'As ye sow, so shall ye reap,' he counseled one and all, and everyone said,

"Что посеешь, то и пожнешь", – поучал он всех и каждого, и каждый ему отвечал:

' Amen.'

"Воистину так".

Major Major's father was an outspoken champion of economy in government, provided it did not interfere with the sacred duty of government to pay farmers as much as they could get for all the alfalfa they produced that no one else wanted or for not producing any alfalfa at all.

Отец Майора Майора был ярым сторонником строжайшей экономии долларовых ресурсов правительства, при условии, что эта экономия не помешает правительству выполнять его священные задачи – выплачивать фермерам как можно больше долларов за то, что они не выращивают люцерну, не пользующуюся спросом, или за то, что они – вообще не выращивают люцерны как таковой.

He was a proud and independent man who was opposed to unemployment insurance and never hesitated to whine, whimper, wheedle, and extort for as much as he could get from whomever he could.

Этот гордый, независимый человек резко возражал против выплаты пособий по безработице и со спокойной душой, скуля и хныча, выклянчивал или урывал сколько можно и у кого только можно.

He was a devout man whose pulpit was everywhere.

Это был благочестивый, набожный человек, ухитрявшийся проповедовать с любой кочки.

'The Lord gave us good farmers two strong hands so that we could take as much as we could grab with both of them,' he preached with ardor on the courthouse steps or in front of the A&P as he waited for the bad-tempered gum-chewing young cashier he was after to step outside and give him a nasty look.

– Господь дал нам, добрым фермерам, пару сильных рук, дабы мы брали ими обеими столько, сколько можем ухватить, – с жаром вещал он, стоя на ступеньках суда или у дверей магазина, где дожидался, пока неулыбчивая молоденькая кассирша, ласк которой он домогался, выйдет с жевательной резинкой за щекой и подарит ему злобный взгляд.

'If the Lord didn't want us to take as much as we could get,' he preached, 'He wouldn't have given us two good hands to take it with.'

– Если бы господь не желал, чтобы мы брали столько, сколько можем ухватить, то зачем бы тогда господь дал нам по паре сильных рук? -вопрошал он.

And the others murmured,

И все бормотали:

' Amen.'

– Воистину так.

Major Major's father had a Calvinist's faith in predestination and could perceive distinctly how everyone's misfortunes but his own were expressions of God's will.

Отец Майора Майора, как истый кальвинист, верил в предопределение свыше и отчетливо сознавал, что все несчастья, кроме его собственных, происходят с людьми по воле божьей.

He smoked cigarettes and drank whiskey, and he thrived on good wit and stimulating intellectual conversation, particularly his own when he was lying about his age or telling that good one about God and his wife's difficulties in delivering Major Major.

Он курил, пил, любил хороший юмор и умный душевный разговор – главным образом свой юмор и свой разговор, например, когда он врал про свой возраст или рассказывал великолепную шутку о господе нашем и о том, как тяжело достался матери Майор Майор.

The good one about God and his wife's difficulties had to do with the fact that it had taken God only six days to produce the whole world, whereas his wife had spent a full day and a half in labor just to produce Major Major.

Эта великолепная шутка заключалась в том, что богу понадобилось шесть дней для сотворения мира, тогда как бедной женщине пришлось потрудиться полтора суток, что бы произвести на свет одного только Майора Майора.

A lesser man might have wavered that day in the hospital corridor, a weaker man might have compromised on such excellent substitutes as Drum Major, Minor Major, Sergeant Major, or C.

Человек послабее духом капитулировал бы в тот день в больничном коридоре, пошел бы на компромисс и согласился бы на какой-нибудь звонкий эрзац вроде Сержант Майор, Генерал Майор или там Мотор Майор, но не таковский был человек отец Майора Майора.

Sharp Major, but Major Major's father had waited fourteen years for just such an opportunity, and he was not a person to waste it.

Не для того ждал он четырнадцать лет удобного случая, чтобы вдруг упустить его.

Major Major's father had a good joke about opportunity. ' Opportunity only knocks once in this world,' he would say. Major Major's father repeated this good joke at every opportunity.

Отец Майора Майора знал отличную шутку про удобный случай. "Удобный случай два раза в дверь не постучится", – говаривал он при каждом удобном случае.

Being born with a sickly resemblance to Henry Fonda was the first of along series of practical jokes of which destiny was to make Major Major the unhappy victim throughout his joyless life.

Жуткое сходство с Генри Фонда было первой проделкой судьбы над несчастным Майором Майором.

Being born Major Major Major was the second.

Второй проделкой судьбы было наречение младенца с фамилией Майор именем Майор.

The fact that he had been born Major Major Major was a secret known only to his father.

Это была тайна, известная лишь его отцу.

Not until Major Major was enrolling in kindergarten was the discovery of his real name made, and then the effects were disastrous.

Тайна раскрылась, когда ребенка привели записывать в детский сад. Эффект был катастрофическим.

The news killed his mother, who just lost her will to live and wasted away and died, which was just fine with his father, who had decided to marry the bad-tempered girl at the A&P if he had to and who had not been optimistic about his chances of getting his wife off the land without paying her some money or flogging her.

Новость убила мать. Узнав, как зовут ее дитя, она утратила интерес к жизни, зачахла и скончалась. Отец решил, что с ее стороны это весьма мило, поскольку он частенько с грустью подумывал, что в его распоряжении есть только два способа избавиться от супруги: или уплатить ей отступного, или выгнать без цента в кармане. Теперь он решил, что женится на сварливой кассирше из магазина, если уж дело того потребует.

On Major Major himself the consequences were only slightly less severe.

Для самого Майора Майора последствия оказались лишь немного менее кошмарными, чем для его матери.

It was a harsh and stunning realization that was forced upon him at so tender an age, the realization that he was not, as he had always been led to believe, Caleb Major, but instead was some total stranger named Major Major Major about whom he knew absolutely nothing and about whom nobody else had ever heard before.

Ужасно узнать в нежном возрасте, что ты вовсе не Калеб Майор, как тебя всегда уверяли, а какой-то незнакомец по имени Майор Майор, о котором ты ровным счетом ничегошеньки не знаешь, а другие и вовсе слыхом не слыхали.

What playmates he had withdrew from him and never returned, disposed, as they were, to distrust all strangers, especially one who had already deceived them by pretending to be someone they had known for years.

Все товарищи бросили его насовсем, поскольку были приучены с младенчества держаться подальше от незнакомцев. А кроме того, разве могли они доверять мальчику, который уже раз обманул их, выдавая себя несколько лет подряд за их старого знакомого?

Nobody would have anything to do with him.

Никто не хотел иметь с ним дело.

He began to drop things and to trip.

У него все стало падать из рук, он начал спотыкаться на ровном месте.

He had a shy and hopeful manner in each new contact, and he was always disappointed.

С робкой надеждой пытался он завести новые знакомства, но дело всегда кончалось крахом.

Because he needed a friend so desperately, he never found one.

Он отчаянно нуждался в приятелях, но не мог завести ни одного.

He grew awkwardly into a tall, strange, dreamy boy with fragile eyes and a very delicate mouth whose tentative, groping smile collapsed instantly into hurt disorder at every fresh rebuff.

Он рос неуклюжим, высоким, странным, мечтательным мальчиком с неуверенным взглядом и заискивающей улыбкой на губах, которая при каждой новой неудаче тут же превращалась в кривую, горькую гримасу.

He was polite to his elders, who disliked him.

Он был вежлив со старшими, которые его не любили.

Whatever his elders told him to do, he did.

Он исполнял все, что говорили ему взрослые.

They told him to look before he leaped, and he always looked before he leaped.

Ему говорили: "Семь раз отмерь, один раз отрежь" – он семь раз мерил, потом резал.

They told him never to put off until the next day what he could do the day before, and he never did. He was told to honor his father and his mother, and he honored his father and his mother.

Ему говорили: "Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня" – и он не откладывал.

He was told that he should not kill, and he did not kill, until he got into the Army.

Ему говорили: "Не убий" – и он не убивал, покуда не попал в армию.

Then he was told to kill, and he killed.

Там ему велели убивать, и он убивал.

He turned the other cheek on every occasion and always did unto others exactly as he would have had others do unto him.

При первом подходящем случае он подставлял другую щеку и всегда поступал с ближним в точности так, как ему хотелось бы, чтобы ближний поступил с ним.

When he gave to charity, his left hand never knew what his right hand was doing.

Когда он подавал милостыню, его левая рука не знала, что творит правая.

He never once took the name of the Lord his God in vain, committed adultery or coveted his neighbor's ass. In fact, he loved his neighbor and never even bore false witness against him.

Никогда он всуе не поминал имя божье, не занимался прелюбодеянием, любил соседа своего и никогда не лжесвидетельствовал против него.

Major Major's elders disliked him because he was such a flagrant nonconformist.

Родители Майора Майора недолюбливали свое чадо за такую, слишком уж пламенную принципиальность.

Since he had nothing better to do well in, he did well in school.

За неимением более подходящего места он творил добро в школе.

At the state university he took his studies so seriously that he was suspected by the homosexuals of being a Communist and suspected by the Communists of being a homosexual. He majored in English history, which was a mistake.

В университете штата он учился со всей серьезностью и специализировался по английской истории, что было ошибкой.

'English history!' roared the silver-maned senior Senator from his state indignantly.

– Английская, видите ли, история! – негодующе орал сенатор от их штата, тряся гривой седых волос.

'What's the matter with American history?

– А почему не американская?

American history is as good as any history in the world!'

Американская история нисколько не хуже, чем любая другая история в мире!

Major Major switched immediately to American literature, but not before the F.B.I. had opened a file on him.

Майор Майор немедленно переключился на изучение американской литературы, но ФБР уже успело завести на чего досье.

There were six people and a Scotch terrier inhabiting the remote farmhouse Major Major called home, and five of them and the Scotch terrier turned out to be agents for the F.B.I.

На далекой ферме, которую Майор Майор называл своим родным домом, проживали шесть человек и шотландский терьер. Пятеро из этих шести, а с ними и терьер, как выяснилось, сотрудничали с ФБР.

Soon they had enough derogatory information on Major Major to do whatever they wanted to with him.

Скоро они собрали столько компрометирующего материала на Майора Майора, что могли сделать с ним все, что угодно.

The only thing they could find to do with him, however, was take him into the Army as a private and make him a major four days later so that Congressmen with nothing else on their minds could go trotting back and forth through the streets of Washington, D.C., chanting,

Однако единственное, что они смогли сделать, -отправить его рядовым в армию. Четырьмя днями позднее он был произведен в майоры, и конгрессмены в Вашингтоне, забросив все прочие дела, бегали взад-вперед по столичным тротуарам, хватаясь за голову и приговаривая:

' Who promoted Major Major?

"Кто произвел в майоры этого Майора Майора?

Who promoted Major Major?'

Нет, вы только скажите, кто его произвел?"

Actually, Major Major had been promoted by an I.B.M. machine with a sense of humor almost as keen as his father's.

А произвела Майора Майора в майоры электронная счетно-решающая машина, обладающая почти таким же тонким чувством юмора, как и папаша Майора Майора.

When war broke out, he was still docile and compliant.

Когда разразилась война, Майор Майор все еще был послушным и покладистым юношей.

They told him to enlist, and he enlisted.

Ему велели пойти в армию, и он пошел.

They told him to apply for aviation cadet training, and he applied for aviation cadet training, and the very next night found himself standing barefoot in icy mud at three o'clock in the morning before a tough and belligerent sergeant from the Southwest who told them he could beat hell out of any man in his outfit and was ready to prove it.

Ему велели подать заявление в авиационное училище, и он подал заявление и уже на следующие сутки в три часа ночи стоял босой в холодной грязи перед дюжим свирепым сержантом с юго-запада, который объявил, что сможет вышибить дух из любого и готов доказать это хоть сию же секунду.

The recruits in his squadron had all been shaken roughly awake only minutes before by the sergeant's corporals and told to assemble in front of the administration tent.

За несколько минут до этого капралы грубо растолкали спящих новобранцев и приказали собраться перед палаткой административного отдела.

It was still raining on Major Major.

Майор Майор выбежал под дождь и занял место в строю.

They fell into ranks in the civilian clothes they had brought into the Army with them three days before.

На нем, как и на других новобранцах, был гражданский костюм, в котором он явился на призывной пункт 2 дня назад.

Those who had lingered to put shoes and socks on were sent back to their cold, wet, dark tents to remove them, and they were all barefoot in the mud as the sergeant ran his stony eyes over their faces and told them he could beat hell out of any man in his outfit.

Тем, кто замешкался, завязывая шнурки на ботинках, приказали идти обратно в холодные, сырые, темные палатки и разуться. И вот теперь они стояли босые в грязи, а сержант с каменным лицом заверял их, что может вышибить дух из каждого в своем подразделении.

No one was inclined to dispute him.

Никто не испытывал желания оспаривать это утверждение.

Major Major's unexpected promotion to major the next day plunged the belligerent sergeant into a bottomless gloom, for he was no longer able to boast that he could beat hell out of any man in his outfit.

Неожиданное производство Майора Майора в майоры уже на следующий день после его прибытия в часть повергло воинственного сержанта в бездонную пучину тоски, поскольку с этой минуты он лишался оснований хвалиться, что может вышибить дух из любого в своем подразделении.

He brooded for hours in his tent like Saul, receiving no visitors, while his elite guard of corporals stood discouraged watch outside.

Не желая никого видеть, он удалился в свою палатку и, подобно библейскому Саулу, предался горестным размышлениям. Приунывшие капралы – его отборная гвардия – несли наружную охрану.

At three o'clock in the morning he found his solution, and Major Major and the other recruits were again shaken roughly awake and ordered to assemble barefoot in the drizzly glare at the administration tent, where the sergeant was already waiting, his fists clenched on his hips cockily, so eager to speak that he could hardly wait for them to arrive.

В три часа утра сержанта осенило. Майора Майора и других новобранцев снова грубо растолкали и приказали собраться босиком у палатки административного отдела, где в дождливой предрассветной мгле их уже дожидался, лихо подбоченясь, сержант. Его прямо-таки распирало от желания поскорее высказаться, и он с трудом заставил себя дождаться, пока все соберутся.

'Me and Major Major,' he boasted, in the same tough, clipped tones of the night before, 'can beat hell out of any man in my outfit.'

– Мы с майором Майором, – хвастливо заявил он таким же, что и накануне, резким, угрожающим тоном, – можем вышибить дух из любого в моем подразделении.

The officers on the base took action on the Major Major problem later that same day.

С наступлением дня над проблемой майора Майора принялись размышлять офицеры.

How could they cope with a major like Major Major?

Как им следовало относиться к такому майору, как майор Майор?

To demean him personally would be to demean all other officers of equal or lesser rank.

Обращаться с ним, как с низшим чином, – значило бы унизить всех остальных майоров, а также офицеров ниже рангом.

To treat him with courtesy, on the other hand, was unthinkable.

С другой стороны, относиться к нему вежливо было тоже немыслимо.

Fortunately, Major Major had applied for aviation cadet training.

К счастью, вспомнили, что майор Майор подал заявление в авиационное училище.

Orders transferring him away were sent to the mimeograph room late in the afternoon, and at three o'clock in the morning Major Major was again shaken roughly awake, bidden Godspeed by the sergeant and placed aboard a plane heading west.

К вечеру был отстукан приказ о его переводе в училище, и в три часа утра сержант, грубо растолкав майора Майора, усадил его в самолет, направлявшийся на запад.

Lieutenant Scheisskopf turned white as a sheet when Major Major reported to him in California with bare feet and mudcaked toes.

Лейтенант Шейскопф побелел как полотно, когда майор Майор, босой, с заскорузлой глиной на пальцах ног, отрапортовал ему о своем прибытии в Калифорнию.

Major Major had taken it for granted that he was being shaken roughly awake again to stand barefoot in the mud and had left his shoes and socks in the tent.

Майор Майор считал само собой разумеющимся, что, раз его грубо растолкали в три часа утра, значит, он обязан стоять перед кем-то босиком в грязи, оставив носки и туфли в палатке.

The civilian clothing in which he reported for duty to Lieutenant Scheisskopf was rumpled and dirty.

Его гражданский костюм, в котором он предстал перед лейтенантом, был как жеваный и весь заляпан грязью.

Lieutenant Scheisskopf, who had not yet made his reputation as a parader, shuddered violently at the picture Major Major would make marching barefoot in his squadron that coming Sunday.

Лейтенант Шейскопф, в ту пору еще не завоевавший репутации гения строевой подготовки, задрожал крупной дрожью, представив на секунду майора Майора, марширующего босиком на воскресном параде.

'Go to the hospital quickly,' he mumbled, when he had recovered sufficiently to speak, 'and tell them you're sick. Stay there until your allowance for uniforms catches up with you and you have some money to buy some clothes. And some shoes.

– Быстро отправляйтесь в госпиталь, -пробормотал лейтенант, когда к нему частично вернулся дар речи. – Скажите, что вы больны, и оставайтесь там, покуда на вас не поступят экипировочные. Вам надо купить кое-что из обмундирования и какую-нибудь обувь.

Buy some shoes.'

Обязательно купите себе обувь.

'Yes, sir.'

– Слушаюсь, сэр!

'I don't think you have to call me «sir,» sir,' Lieutenant Scheisskopf pointed out.

– По-моему, вы, сэр, не обязаны называть меня "сэр", – заметил лейтенант Шейскопф.

' You outrank me.'

– Вы старше меня по званию.

'Yes, sir.

– Так точно, сэр!

I may outrank you, sir, but you're still my commanding officer.'

Может, я и старше вас по званию, но все же вы -мой командир.

'Yes, sir, that's right,' Lieutenant Scheisskopf agreed.

– Так точно, сэр! Это верно, – согласился лейтенант Шейскопф.

'You may outrank me, sir, but I'm still your commanding officer.

– Может, вы и старше меня по званию, но все же я– ваш командир.

So you better do what I tell you, sir, or you'll get into trouble.

Так что вы лучше поступайте, сэр, как я вам скажу, иначе наживете неприятности.

Go to the hospital and tell them you're sick, sir.

Идите, сэр, в госпиталь и скажите, что вы больны.

Stay there until your uniform allowance catches up with you and you have some money to buy some uniforms.'

И оставайтесь там, покуда на вас не поступят экипировочные, и тогда купите себе что-нибудь из обмундирования.

'Yes, sir.'

– Слушаюсь, сэр.

' And some shoes, sir.

– И обувь какую-нибудь, сэр.

Buy some shoes the first chance you get, sir.'

При первой же возможности купите себе что-нибудь на ноги, сэр.

'Yes, sir.

– Слушаюсь, сэр.

I will, sir.'

Куплю, сэр.

' Thank you, sir.'

– Благодарю вас, сэр.

Life in cadet school for Major Major was no different than life had been for him all along.

Для майора Майора жизнь в военном училище мало чем отличалась от всей его предыдущей жизни.

Whoever he was with always wanted him to be with someone else.

Каждый, кто имел с ним дело, торопился уступить эту честь другому.

His instructors gave him preferred treatment at every stage in order to push him along quickly and be rid of him.

Преподаватели занимались с ним особенно интенсивно, чтобы поскорее продвинуть его дальше и таким образом от него отделаться.

In almost no time he had his pilot's wings and found himself overseas, where things began suddenly to improve.

Потребовались буквально считанные дни, чтобы он получил пилотские нашивки и оказался за океаном. И здесь неожиданно судьба ему улыбнулась.

All his life, Major Major had longed for but one thing, to be absorbed, and in Pianosa, for a while, he finally was.

Всю жизнь он жаждал одного – раствориться в людях, не быть отверженным, и вот наконец на острове Пьяноса его желание исполнилось.

Rank meant little to the men on combat duty, and relations between officers and enlisted men were relaxed and informal.

Чины и ранги мало значат на войне, где люди каждый день рискуют сложить голову, и поэтому отношения между офицерами и сержантско-рядовым составом были свободными и неофициальными.

Men whose names he didn't even know said

Люди, которых он даже не знал по фамилии, кричали ему:

'Hi' and invited him to go swimming or play basketball.

"Эй!" – и приглашали пойти купаться или поиграть в баскетбол.

His ripest hours were spent in the day-long basketball games no one gave a damn about winning. Score was never kept, and the number of players might vary from one to thirty-five.

Долгие и упоительные часы проводил он на баскетбольной площадке. Никто там не гнался за победой, счета никогда не вели, а количество игроков на площадке колебалось от одного до тридцати пяти.

Major Major had never played basketball or any other game before, but his great, bobbing height and rapturous enthusiasm helped make up for his innate clumsiness and lack of experience.

Прежде майор Майор никогда не играл ни в баскетбол, ни в другие игры, но его высоченный рост и пылкий энтузиазм возмещали врожденную неуклюжесть и отсутствие тренировок.

Major Major found true happiness there on the lopsided basketball court with the officers and enlisted men who were almost his friends.

На площадке он почти сдружился со своими партнерами – офицерами и рядовыми – и чувствовал себя подлинно счастливым человеком.

If there were no winners, there were no losers, and Major Major enjoyed every gamboling moment right up till the day Colonel Cathcart roared up in his jeep after Major Duluth was killed and made it impossible for him ever to enjoy playing basketball there again.

Здесь не было победителей, но не было и проигравших, и майор Майор весело скакал по площадке, упиваясь каждым пасом и броском, покуда не погиб майор Дулут и не примчался на своем джипе полковник Кэткарт, который лишил майора Майора его единственной радости в жизни.

'You're the new squadron commander,' Colonel Cathcart had shouted rudely across the railroad ditch to him.

– Вы назначены новым командиром эскадрильи! -рявкнул полковник Кэткарт с той стороны железнодорожной выемки.

'But don't think it means anything, because it doesn't.

– Только не воображайте, что это что-то значит. Это ничего не значит.

All it means is that you're the new squadron commander.'

Это значит лишь то, что вы – новый командир эскадрильи.

Colonel Cathcart had nursed an implacable grudge against Major Major for a long time.

Долгое время полковник Кэткарт копил в душе злобу на майора Майора.

A superfluous major on his rolls meant an untidy table of organization and gave ammunition to the men at Twenty-seventh Air Force Headquarters who Colonel Cathcart was positive were his enemies and rivals.

Лишний майор в списке личного состава вверенной ему части означал нарушение штатного расписания и давал тем самым козырь в руки джентльменам из штаба двадцать седьмой воздушной армии, которые, по твердому убеждению полковника Кэткарта, были все сплошь его врагами и завистниками.

Colonel Cathcart had been praying for just some stroke of good luck like Major Duluth's death. He had been plagued by one extra major; he now had an opening for one major.

Полковник Кэткарт молил бога о помощи, и помощь пришла в виде смерти майора Дулута – в результате открылась вакантная должность для одного майора.

He appointed Major Major squadron commander and roared away in his jeep as abruptly as he had come.

Полковник назначил майора Майора командиром эскадрильи и укатил на своем джипе так же внезапно, как и приехал.

For Major Major, it meant the end of the game.

Для майора Майора это означало, что игре в баскетбол пришел конец.

His face flushed with discomfort, and he was rooted to the spot in disbelief as the rain clouds gathered above him again.

Он стоял как вкопанный, с растерянным лицом, отказываясь верить, что тучи снова собрались над его головой.

When he turned to his teammates, he encountered a reef of curious, reflective faces all gazing at him woodenly with morose and inscrutable animosity.

Вернувшись к партнерам по игре, он натолкнулся на стену угрюмого молчания. Одни смотрели на него деревянным взглядом, другие – с любопытством, третьи – с непонятной враждебностью.

He shivered with shame.

Он сгорал от стыда.

When the game resumed, it was not good any longer. When he dribbled, no one tried to stop him; when he called for a pass, whoever had the ball passed it; and when he missed a basket, no one raced him for the rebound.

Игра возобновилась, но без прежнего энтузиазма, Майор Майор овладевал мячом – никто не пытался отобрать его. Он просил паса – любой игрок, свой или противника, тут же давал ему мяч. Если он мазал и мяч, минуя корзину, отскакивал от щита в поле, никто из партнеров даже не пытался помешать ему поймать мяч и повторить бросок.

The only voice was his own.

На площадке раздавался только один голос -майора Майора.

The next day was the same, and the day after that he did not come back.

На следующий день повторилось то же самое, а еще через день майор Майор не вышел на площадку.

Almost on cue, everyone in the squadron stopped talking to him and started staring at him.

Постепенно все в эскадрилье, один за другим, перестали с ним разговаривать, зато каждый пялил на него глаза.

He walked through life self-consciously with downcast eyes and burning cheeks, the object of contempt, envy, suspicion, resentment and malicious innuendo everywhere he went.

Он замкнулся в себе, ходил с опущенными глазами и пылающими щеками. Он вызывал всеобщее презрение, зависть, подозрение, раздражение. Вокруг него роились зловещие слухи.

People who had hardly noticed his resemblance to Henry Fonda before now never ceased discussing it, and there were even those who hinted sinisterly that Major Major had been elevated to squadron commander because he resembled Henry Fonda.

Люди, которые прежде не замечали сходства между ним и Г енри Фонда, сейчас только об этом и твердили, а некоторые ядовито намекали, что именно по причине сходства с Г енри Фонда майора Майора и сделали командиром эскадрильи.