Текст книги "Уловка-22"

Автор книги: Джозеф Хеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 64 страниц)

Up at Group, Colonel Cathcart had already begun wondering what was going on.

В штабе авиаполка полковник Кэткарт не без удивления наблюдал за тем, что происходит в эскадрилье.

'It's that idiot Black off on a patriotism binge,' Colonel Korn reported with a smile.

– Весь шум поднял этот идиот Блэк в угаре патриотизма, – доложил Кэткарту подполковник Корн с улыбкой.

'I think you'd better play ball with him for a while, since you're the one who promoted Major Major to squadron commander.'

– Думаю, вам стоило бы ему малость подыграть: ведь именно вы назначили майора Майора командирам эскадрильи.

'That was your idea,' Colonel Cathcart accused him petulantly.

– Нет уж, это была ваша идея, – возразил полковник Кэткарт оскорбленным тоном.

' I never should have let you talk me into it.'

– И прошу на меня не наговаривать.

'And a very good idea it was, too,' retorted Colonel Korn, 'since it eliminated that superfluous major that's been giving you such an awful black eye as an administrator.

– Кстати, это была весьма неплохая идея, – ответил подполковник Корн. – Тем самым мы избавились от одного лишнего майора в эскадрилье: он был у вас как бельмо на глазу.

Don't worry, this will probably run its course soon.

Не беспокойтесь, полковник, все скоро войдет в свою колею.

The best thing to do now is send Captain Black a letter of total support and hope he drops dead before he does too much damage.'

Наша задача номер один – направить капитану Блэку письмо с выражением полнейшей поддержки. Будем надеяться, что он выдохнется прежде, чем успеет серьезно навредить.

Colonel Korn was struck with a whimsical thought. 'I wonder!

– И тут подполковника Корна осенило: -Послушайте, вы не допускаете, что этот безумец постарается вытряхнуть майора Майора из его трейлера?..

You don't suppose that imbecile will try to turn Major Major out of his trailer, do you?' 'The next thing we've got to do is turn that bastard Major Major out of his trailer,' Captain Black decided.

– Наша задача номер два заключается в том, чтобы вытурить майора Майора из его трейлера, -решительным тоном заявил капитан Блэк.

'I'd like to turn his wife and kids out into the woods, too. But we can't.

– Я бы с удовольствием выгнал вон его жену и детей, но это не в моих силах: у него нет жены и детей.

He has no wife and kids. So we'll just have to make do with what we have and turn him out.

Поскольку мы можем делать только то, что мы можем делать, – вытурим его самого.

Who's in charge of the tents?'

Кто ведает размещением людей в палатках?

'He is.'

– Он сам.

' You see?' cried Captain Black.

– Вот видите! – закричал капитан Блэк.

' They're taking over everything!

– Коммунисты просочились повсюду!

Well, I'm not going to stand for it.

Ну нет, я этого терпеть не намерен!

I'll take this matter right to Major-de Coverley himself if I have to.

Я доложу самому майору де Каверли!

I'll have Milo speak to him about it the minute he gets back from Rome.'

Я заставлю Милоу поговорить с майором, как только он вернется из Рима!

Captain Black had boundless faith in the wisdom, power and justice of Major-de Coverley, even though he had never spoken to him before and still found himself without the courage to do so.

Капитан Блэк питал безграничную веру в мудрость, власть и справедливость майора де Каверли, хотя сам он с ним никогда не говорил: на это у него не хватало смелости.

He deputized Milo to speak to Major-de Coverley for him and stormed about impatiently as he waited for the tall executive officer to return.

Поэтому он поручил Милоу вести переговоры с майором де Каверли и нетерпеливо дожидался, когда этот штабной офицер вернется из Рима.

Along with everyone else in the squadron, he lived in profound awe and reverence of the majestic, white-haired major with craggy face and Jehovean bearing, who came back from Rome finally with an injured eye inside a new celluloid eye patch and smashed his whole Glorious Crusade to bits with a single stroke.

Вместе со всей эскадрильей капитан Блэк относился с глубоким почтением и благоговейным трепетом к величественному седовласому майору де Каверли с лицом, будто высеченным из камня, и осанкой Иеговы. Наконец майор де Каверли вернулся из Рима. Он вернулся с поврежденным глазом, прикрытым кусочком целлулоида, и одним ударом прикончил славный крестовый поход.

Milo carefully said nothing when Major-de Coverley stepped into the mess hall with his fierce and austere dignity the day he returned and found his way blocked by a wall of officers waiting in line to sign loyalty oaths.

Майор де Каверли вошел в столовую, преисполненный сурового достоинства. Когда он обнаружил, что на его пути к завтраку стоит стена офицеров, дожидающихся своей очереди, чтобы подписать "присягу о лояльности", единственный глаз майора свирепо сверкнул.

At the far end of the food counter, a group of men who had arrived earlier were pledging allegiance to the flag, with trays of food balanced in one hand, in order to be allowed to take seats at the table.

В дальнем конце зала, у буфетной стойки, офицеры, пришедшие в столовую несколько раньше, держали в одной руке на весу подносы с тарелками, а другой отдавали честь флагу, перед тем как получить разрешение сесть за стол.

Already at the tables, a group that had arrived still earlier was singing 'The Star-Spangled Banner' in order that they might use the salt and pepper and ketchup there.

А за столами группа, прибывшая еще раньше, распевала хором "Звездный флаг", дабы получить допуск к соли, перцу и горчице.

The hubbub began to subside slowly as Major-de Coverley paused in the doorway with a frown of puzzled disapproval, as though viewing something bizarre.

Гул голосов начал медленно стихать, когда озадаченный майор де Каверли, заметив нечто из ряда вон выходящее, застыл в дверях и неодобрительно нахмурился.

He started forward in a straight line, and the wall of officers before him parted like the Red Sea.

Он решительно двинулся вперед, глядя прямо перед собой, и стена офицеров расступилась перед ним, как Красное море перед пророком Моисеем.

Glancing neither left nor right, he strode indomitably up to the steam counter and, in a clear, full-bodied voice that was gruff with age and resonant with ancient eminence and authority, said:

Ни на кого не глядя, он железным шагом прошествовал к раздаточному окну и громким голосом, в котором слышались старческая хрипотца и древнее аристократическое происхождение, властно произнес:

'Gimme eat.'

– Па-апрашу пожрать!

Instead of eat, Corporal Snark gave Major-de Coverley a loyalty oath to sign.

Вместо того, чтобы тут же удовлетворить это требование, майору подали на подпись "присягу о лояльности".

Major-de Coverley swept it away with mighty displeasure the moment he recognized what it was, his good eye flaring up blindingly with fiery disdain and his enormous old corrugated face darkening in mountainous wrath.

Поняв, что ему предлагают, майор де Каверли с величественным негодованием смахнул бумажку со стола. Его здоровый глаз ослепительно вспыхнул от ярости и презрения, а морщинистое стариковское лицо потемнело от неописуемого гнева.

'Gimme eat, I said,' he ordered loudly in harsh tones that rumbled ominously through the silent tent like claps of distant thunder.

– Па-апрашу пожрать. Слышите? – рявкнул он. Г олос его прокатился по притихшей столовой, как эхо дальнего грома.

Corporal Snark turned pale and began to tremble.

Капрал Снарк побледнел и затрепетал.

He glanced toward Milo

Он посмотрел на Милоу, моля о помощи.

pleadingly for guidance.

Несколько ужасных мгновений в столовой стояла могильная тишина.

For several terrible seconds there was not a sound. Then Milo nodded.

Затем Милоу утвердительно кивнул головой:

' Give him eat,' he said.

– Дайте ему поесть.

Corporal Snark began giving Major-de Coverley eat.

Капрал Снарк начал передавать майору де Каверли тарелку за тарелкой.

Major-de Coverley turned from the counter with his tray full and came to a stop. His eyes fell on the groups of other officers gazing at him in mute appeal, and, with righteous belligerence, he roared:

Майор де Каверли с полным подносом в руках повернул от раздаточного окошка и вдруг остановился, заметив группу офицеров, уставившихся на него с безмолвной просьбой во взоре. Голосом, полным праведного гнева, майор де Каверли прогремел:

' Give everybody eat!'

– Дать всем пожрать!

'Give everybody eat!' Milo echoed with joyful relief, and the Glorious Loyalty Oath Crusade came to an end.

– Дать всем пожрать, – как эхо, откликнулся Милоу с радостным облегчением, и славный крестовый поход за принятие "присяги о лояльности" на этом закончился.

Captain Black was deeply disillusioned by this treacherous stab in the back from someone in high place upon whom he had relied so confidently for support.

Капитан Блэк был глубоко огорчен таким предательским ударом в спину, да еще от столь высокопоставленного человека, на поддержку которого он так рассчитывал.

Major – de Coverley had let him down.

Майор де Каверли обманул его надежды.

'Oh, it doesn't bother me a bit,' he responded cheerfully to everyone who came to him with sympathy.

– О, меня это нисколько не волнует, – весело отвечал капитан Блэк каждому, кто приходил к нему со словами утешения.

'We completed our task.

– Мы свою задачу выполнили.

Our purpose was to make everyone we don't like afraid and to alert people to the danger of Major Major, and we certainly succeeded at that.

Нашей целью было добиться, чтобы нас боялись те, кого мы не любим, и открыть людям глаза на опасность, которую представляет собой майор Майор. И мы, безусловно, добились и того, и другого.

Since we weren't going to let him sign loyalty oaths anyway, it doesn't really matter whether we have them or not.'

Мы и не собирались давать майору на подпись "присягу о лояльности", поэтому вовсе не важно, получили мы от него эту подпись или нет.

Seeing everyone in the squadron he didn't like afraid once again throughout the appalling, interminable Great Big Siege of Bologna reminded Captain Black nostalgically of the good old days of his Glorious Loyalty Oath Crusade when he had been a man of real consequence, and when even big shots like Milo Minderbinder, Doc Daneeka and Piltchard and Wren had trembled at his approach and groveled at his feet.

Глядя, как все, кого он не любит в эскадрилье, напуганы жуткой и бесконечной великой осадой Болоньи, капитан Блэк с щемящей тоской в груди припоминал старое доброе время своего крестового похода за принятие "присяги о лояльности", когда он был большим человеком, когда даже такие шишки, как Милоу Миндербиндер, доктор Дейника и Пилтчард с Реном, трепетали при его приближении и валялись у него в ногах.

To prove to newcomers that he really had been a man of consequence once, he still had the letter of commendation he had received from Colonel Cathcart.

Желая доказать новичкам, что он когда-то был большим человеком, капитан Блэк постоянно носил при себе благодарственное письмо от полковника Кэткарта.

Bologna Actually, it was not Captain Black but Sergeant Knight who triggered the solemn panic of Bologna, slipping silently off the truck for two extra flak suits as soon as he learned the target and signaling the start of the grim procession back into the parachute tent that degenerated into a frantic stampede finally before all the extra flak suits were gone.

12. Болонья Фактически не капитан Блак, а сержант Найт дал толчок чудовищной панике. Услыхав о том, что цель – Болонья, он молча спрыгнул с грузовика и побежал получать дополнительно еще два летных бронекостюма. За ним следом на парашютный склад устремились остальные. Первые шли гуськом, понурив головы, но уже через несколько минут вся эскадрилья, как обезумевшее стадо, мчалась за дополнительными бронекостюмами.

'Hey, what's going on?' Kid Sampson asked nervously. ' Bologna can't be that rough, can it?'

– Эй, что происходит? – нервно спросил Малыш Сэмпсон. – Неужели над Болоньей придется так туго?

Nately, sitting trancelike on the floor of the truck, held his grave young face in both hands and did not answer him.

Нейтли, сидевший на полу грузовика в состоянии, близком к трансу, нахмурился, уткнул лицо в ладони и ничего не ответил.

It was Sergeant Knight and the cruel series of postponements, for just as they were climbing up into their planes that first morning, along came a jeep with the news that it was raining in Bologna and that the mission would be delayed.

Сержант Найт создал панику, но нервотрепка еще больше усилилась оттого, что вылет несколько раз откладывался. Когда летчики уже рассаживались по машинам, прибыл джип и привез сообщение, что в Болонье идет дождь, и вылет временно отменяется.

It was raining in Pianosa too by the time they returned to the squadron, and they had the rest of that day to stare woodenly at the bomb line on the map under the awning of the intelligence tent and ruminate hypnotically on the fact that there was no escape.

На Пьяносе тоже шел дождь. Вернувшись в расположение эскадрильи, летчики столпились под навесом у палатки разведотдела и до самого вечера тупо глазели на карту, где четко выделялась линия фронта. Разговор был один – о том, что спасения, как ни крути, ждать неоткуда.

The evidence was there vividly in the narrow red ribbon tacked across the mainland: the ground forces in Italy were pinned down forty-two insurmountable miles south of the target and could not possibly capture the city in time.

Узкая красная тесьма, прикнопленная к карте материка, наглядно подтверждала, что сухопутные силы в Италии застряли в сорока двух милях к югу от объекта атаки. Быстро преодолеть это расстояние и захватить город танки и пехота были не в состоянии.

Nothing could save the men in Pianosa from the mission to Bologna.

Ничто не могло спасти эскадрилью на Пьяносе от налета на Болонью.

They were trapped.

Капкан захлопнулся.

Their only hope was that it would never stop raining, and they had no hope because they all knew it would.

Оставалась единственная надежда на то, что дождь никогда не прекратится, но это была слабая надежда: все понимали, что дождь рано или поздно кончится.

When it did stop raining in Pianosa, it rained in Bologna.

Правда, когда кончался дождь на Пьяносе, лило в Болонье.

When it stopped raining in Bologna, it began again in Pianosa.

Когда переставало лить в Болонье, возобновлялся дождь на Пьяносе.

If there was no rain at all, there were freakish, inexplicable phenomena like the epidemic of diarrhea or the bomb line that moved.

Когда дождя не было ни там, ни тут, начинали происходить странные, необъяснимые вещи, такие, например, как эпидемия диареи или таинственное изменение линии фронта на карте.

Four times during the first six days they were assembled and briefed and then sent back.

В течение первых шести дней людей четырежды собирали, инструктировали и отсылали обратно.

Once, they took off and were flying in formation when the control tower summoned them down.

Однажды уже поднялись в воздух и построились в боевые порядки, но с командно-диспетчерского пункта приказали идти обратно на посадку.

The more it rained, the worse they suffered.

Чем дольше лил дождь, тем сильнее все взвинчивались.

The worse they suffered, the more they prayed that it would continue raining.

Чем сильнее взвинчивались, тем горячее молились, чтобы дождь не переставал.

All through the night, men looked at the sky and were saddened by the stars.

Всю ночь напролет люди смотрели в небо и приходили в отчаяние, когда проглядывали звезды.

All through the day, they looked at the bomb line on the big, wobbling easel map of Italy that blew over in the wind and was dragged in under the awning of the intelligence tent every time the rain began.

Весь день напролет они изучали изгибы линии фронта на большой карте Италии. Карта болталась на фанерном стенде и надувалась от ветра, как парус. Когда начинался дождь, стенд переставляли под навес палатки разведотделения.

The bomb line was a scarlet band of narrow satin ribbon that delineated the forwardmost position of the Allied ground forces in every sector of the Italian mainland.

Алая сатиновая ленточка обозначала передовые позиции союзнических сухопутных войск на всем итальянском материке.

The morning after Hungry Joe's fist fight with Huple's cat, the rain stopped falling in both places.

Наконец как-то утром дождь сразу кончился – и на Пьяносе, и в Болонье.

The landing strip began to dry.

Взлетная полоса стала подсыхать.

It would take a full twenty-four hours to harden; but the sky remained cloudless.

Чтобы затвердеть, ей требовались полные сутки. Небо оставалось безоблачным.

The resentments incubating in each man hatched into hatred.

Нервное напряжение, в котором находились летчики, перешло в ненависть.

First they hated the infantrymen on the mainland because they had failed to capture Bologna.

Сначала возненавидели пехоту за то, что у нее не хватает силенок захватить Болонью.

Then they began to hate the bomb line itself.

Затем возненавидели линию фронта как таковую.

For hours they stared relentlessly at the scarlet ribbon on the map and hated it because it would not move up high enough to encompass the city.

Часами летчики простаивали у карты, не сводя глаз с красной сатиновой тесьмы, люто ненавидя ее за то, что она не поднимается и не захватывает Болонью.

When night fell, they congregated in the darkness with flashlights, continuing their macabre vigil at the bomb line in brooding entreaty as though hoping to move the ribbon up by the collective weight of their sullen prayers.

Когда наступила ночь, они собрались у стенда, и кошмарное бдение продолжалось при свете карманных фонарей. Люди сверлили линию фронта глазами, полными тоски, как будто надеялись, что от их молитв тесьма сама по себе продвинется к северу.

'I really can't believe it,' Clevinger exclaimed to Yossarian in a voice rising and falling in protest and wonder.

– Я отказываюсь в это поверить! -удивленно-протестующе воскликнул Клевинджер, обращаясь к Йоссариану.

' It's a complete reversion to primitive superstition.

– Это возврат к древним суевериям!

They're confusing cause and effect. It makes as much sense as knocking on wood or crossing your fingers. They really believe that we wouldn't have to fly that mission tomorrow if someone would only tiptoe up to the map in the middle of the night and move the bomb line over Bologna. Can you imagine?

Они, кажется, действительно верят, что, если кто-нибудь среди ночи подойдет на цыпочках к карте и перенесет тесемку за Болонью, мы не полетим завтра на задание. Представляешь себе? Это все равно, что стучать по деревяшке или скрещивать пальцы на счастье.

You and I must be the only rational ones left.'

Мы с тобой здесь единственные, кто не сошел с ума.

In the middle of the night Yossarian knocked on wood, crossed his fingers, and tiptoed out of his tent to move the bomb line up over Bologna.

Среди ночи Йоссариан постучал по деревяшке, скрестил на счастье пальцы и вышел на цыпочках из палатки, чтобы перенести алую тесьму за Болонью.

Corporal Kolodny tiptoed stealthily into Captain Black's tent early the next morning, reached inside the mosquito net and gently shook the moist shoulder-blade he found there until Captain Black opened his eyes.

На следующий день рано утром капрал Колодный прокрался на цыпочках в палатку капитана Блэка, влез под москитную сетку и принялся трясти капитана за потное, костлявое плечо, покуда тот не открыл глаза.

'What are you waking me up for?' whimpered Captain Black.

– Зачем вы меня разбудили? – простонал капитан Блэк.

' They captured Bologna, sir,' said Corporal Kolodny.

– Взяли Болонью, сэр, – сказал капрал Колодный.

' I thought you'd want to know.

– Я думал, вам будет интересно узнать.

Is the mission canceled?'

Вылет отменяется?

Captain Black tugged himself erect and began scratching his scrawny long thighs methodically.

Капитан Блэк сел на койке и принялся неторопливо скрести свои худые длинные ляжки.

In a little while he dressed and emerged from his tent, squinting, cross and unshaven.

Вскоре он оделся и вышел из палатки, злой и небритый.

The sky was clear and warm.

Небо было ясным и теплым.

He peered without emotion at the map. Sure enough, they had captured Bologna.

Капитан Блэк равнодушно взглянул на карту: сомнений не было – Болонью взяли.

Inside the intelligence tent, Corporal Kolodny was already removing the maps of Bologna from the navigation kits.

В палатке разведотделения капрал Колодный уже изымал карты Болоньи из штурманских планшеток.

Captain Black seated himself with a loud yawn, lifted his feet to the top of his desk and phoned Colonel Korn.

Капитан Блэк сел, звучно зевнул, закинул ноги на стол и позвонил подполковнику Корну.

'What are you waking me up for?' whimpered Colonel Korn.

– Зачем вы меня разбудили? – простонал подполковник Корн.

' They captured Bologna during the night, sir.

– Ночью взяли Болонью, сэр.

Is the mission canceled?'

Как вылет, отменяется?

'What are you talking about, Black?' Colonel Korn growled.

– О чем вы толкуете, Блэк?

'Why should the mission be canceled?'

Почему вылет отменяется?

'Because they captured Bologna, sir.

– Потому что захватили Болонью, сэр.

Isn't the mission canceled?'

Разве не следует отменить вылет?

' Of course the mission is canceled.

– Конечно, надо отменить.

Do you think we're bombing our own troops now?'

Не бомбить же своих.

'What are you waking me up for?' Colonel Cathcart whimpered to Colonel Korn.

– ...Зачем вы меня разбудили? – простонал полковник Кэткарт в ответ на звонок Корна.

' They captured Bologna,' Colonel Korn told him.

– Взяли Болонью, – сообщил подполковник Корн.

' I thought you'd want to know.'

– Я думал, вам будет интересно узнать.

'Who captured Bologna?'

– Кто взял Болонью?

'We did.'

– Мы.

Colonel Cathcart was overjoyed, for he was relieved of the embarrassing commitment to bomb Bologna without blemish to the reputation for valor he had earned by volunteering his men to do it.

Полковник Кэткарт был вне себя от радости, поскольку он тем самым освобождался от нелегкого обязательства разбомбить Болонью и при этом нисколько не страдала его репутация героя, которую он заработал, когда добровольно вызвался послать своих людей бомбить город.

General Dreedle was pleased with the capture of Bologna, too, although he was angry with Colonel Moodus for waking him up to tell him about it.

Г енерал Дридл тоже был доволен взятием Болоньи, хотя и обозлился на полковника Модэса, разбудившего его, чтобы сообщить эту новость.

Headquarters was also pleased and decided to award a medal to the officer who captured the city.

В штабе армии были тоже довольны и решили наградить медалью офицера, взявшего город.

There was no officer who had captured the city, so they gave the medal to General Peckem instead, because General Peckem was the only officer with sufficient initiative to ask for it.

Поскольку офицера, взявшего город, не существовало, медалью наградили генерала Пеккема: он сам попросил себе медаль, ему давно хотелось ее нацепить.

As soon as General Peckem had received his medal, he began asking for increased responsibility.

Как только генерал Пеккем нацепил медаль, он начал требовать, чтобы перед ним ставили еще более ответственные задачи.

It was General Peckem's opinion that all combat units in the theater should be placed under the jurisdiction of the Special Service Corps, of which General Peckem himself was the commanding officer.

Генерал Пеккем предложил, чтобы все боевые соединения на данном театре военных действий были переданы в распоряжение Корпуса специальной службы под командованием самого генерала Пеккема.[12]

If dropping bombs on the enemy was not a special service, he reflected aloud frequently with the martyred smile of sweet reasonableness that was his loyal confederate in every dispute, then he could not help wondering what in the world was.

"Если уж бомбежка вражеских позиций не является задачей специальной службы, то я тогда вообще не знаю, для чего на свете существует Корпус специальной службы", – частенько размышлял он вслух со страдальческой улыбкой борца за правду; улыбка эта была его верным союзником в каждом споре.

With amiable regret, he declined the offer of a combat post under General Dreedle.

Выразив вежливое сожаление, он отклонил предложение занять строевую должность под командованием генерала Дридла.

'Flying combat missions for General Dreedle is not exactly what I had in mind,' he explained indulgently with a smooth laugh.

– Выполнять боевые задания для генерала Дридла– это не совсем то, что я имею в виду, – объяснял он снисходительно, с мягкой улыбкой.

'I was thinking more in terms of replacing General Dreedle, or perhaps of something above General Dreedle where I could exercise supervision over a great many other generals too.

– Я, скорее, имел в виду некоторым образом заменить генерала Дридла или, скажем, стать несколько выше генерала Дридла, с тем, чтобы осуществлять общее руководство деятельностью не только генерала Дридла, но и деятельностью многих других генералов.

You see, my most precious abilities are mainly administrative ones.

Дело в том, что я, видите ли, наделен ярко выраженным административным талантом.

I have a happy facility for getting different people to agree.'

Я обладаю счастливой способностью приводить самых различных людей к общему мнению.

'He has a happy facility for getting different people to agree what a prick he is,' Colonel Cargill confided invidiously to ex-P.F.C. Wintergreen in the hope that ex-P.F.C. Wintergreen would spread the unfavorable report along through Twenty-seventh Air Force Headquarters.

– Он обладает счастливой способностью приводить самых различных людей к общему мнению о том, что он круглый идиот, -доверительно поведал полковник Карджилл экс-рядовому первого класса Уинтер грину в надежде, что тот распространит эту нелестную оценку по всему штабу двадцать седьмой воздушной армии.

'If anyone deserves that combat post, I do.

– Если кто-то и заслуживает назначения на эту строевую должность, так это я.

It was even my idea that we ask for the medal.'

Кстати, это я надоумил генерала выклянчить себе медаль.

'You really want to go into combat?' ex-P.F.C. Wintergreen inquired.

– А вы действительно рветесь в бой? -поинтересовался Уинтергрин.

' Combat?' Colonel Cargill was aghast.

– В бой? – ужаснулся полковник Карджилл.

' Oh, no-you misunderstand me.

– Что вы?! Нет, нет, вы меня не поняли.

Of course, I wouldn't actually mind going into combat, but my best abilities are mainly administrative ones.

Разумеется, я ничего не имею против того, чтобы лично участвовать в бою, но я, видите ли, наделен ярко выраженным административным талантом.

I too have a happy facility for getting different people to agree.'

Я тоже обладаю счастливой способностью приводить самых различных людей к общему мнению.

'He too has a happy facility for getting different people to agree what a prick he is,' ex-P.F.C. Wintergreen confided with a laugh to Yossarian, after he had come to Pianosa to learn if it was really true about Milo and the Egyptian cotton.

– Он тоже обладает счастливой способностью приводить различных людей к общему мнению, что он – круглый идиот, – со смехом поведал Йоссариану Уинтергрин, когда прибыл на Пьяносу, чтобы выяснить, верны ли слухи насчет Милоу и египетского хлопка.

'If anyone deserves a promotion, I do.'

– Если уж кто-нибудь и заслуживает повышения, так это я.

Actually, he had risen already to ex-corporal, having shot through the ranks shortly after his transfer to Twenty-seventh Air Force Headquarters as a mail clerk and been busted right down to private for making odious audible comparisons about the commissioned officers for whom he worked.

И действительно, не успели его перевести писарем в штаб двадцать седьмой воздушной армии, как он перемахнул через несколько ступеней лестницы чинов и званий и превратился в экс-капрала. Потом уж за громогласные и нелестные замечания в адрес вышестоящих офицеров его разжаловали в рядовые.

The heady taste of success had infused him further with morality and fired him with ambition for loftier attainments.

Звучный титул экс-капрала вскружил ему голову, он почувствовал себя еще увереннее и воспылал честолюбивым желанием добиться большего.

'Do you want to buy some Zippo lighters?' he asked Yossarian.

– Не хочешь ли приобрести у меня партию зажигалок? – спросил он Йоссариана.

'They were stolen right from quartermaster.'

– Украдены прямо у квартирмейстера.

'Does Milo know you're selling cigarette lighters?'

– А Милоу знает, что ты продаешь зажигалки?

' What's it his business?

– Его это теперь не волнует.

Milo's not carrying cigarette lighters too now, is he?'

Насколько я знаю, Милоу сейчас не занимается зажигалками.

'He sure is,' Yossarian told him.

– Очень даже занимается, – сказал Йоссариан.

' And his aren't stolen.'

– Только его зажигалки не краденые.

'That's what you think,' ex-P.F.C. Wintergreen answered with a laconic snort.

– Ты так думаешь? – ответил Уинтер грин, презрительно хмыкнув.

'I'm selling mine for a buck apiece. What's he getting for his?'

– Я продаю свою по доллару за штуку, а он -почем?

'A dollar and a penny.'

– Доллар и один цент.

Ex-P.F.C. Wintergreen snickered triumphantly.

Экс-рядовой первого класса Уинтер грин победоносно заржал.

'I beat him every time,' he gloated.

– Во всем я затыкаю его за пояс, – злорадно заявил он.

'Say, what about all that Egyptian cotton he's stuck with?

– Послушай-ка, а что там говорят насчет египетского хлопка, который он не знает, куда девать?

How much did he buy?'

Сколько он закупил его?

'All.'

– Весь.

' In the whole world? Well, I'll be danmed!' ex-P.F.C. Wintergreen crowed with malicious glee.

– Со всего белого света? – воскликнул Уинтергрин, хищно блеснув глазами.

' What a dope!

– Ну и кретин!

You were in Cairo with him.

Ты ведь был вместе с ним в Каире.

Why'd you let him do it?'

Почему же ты его не отговорил?

'Me?'

– Я?

Yossarian answered with a shrug.

– Йоссариан пожал плечами.

' I have no influence on him.

– Я не имею на него никакого влияния.

It was those teletype machines they have in all the good restaurants there.

Во всем виноваты телетайпы, которые у них стоят в хороших ресторанах.