Текст книги "Уловка-22"

Автор книги: Джозеф Хеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 64 страниц)

Certainly he would be much better off under somebody suave like General Peckem than he was under somebody boorish and insensitive like General Dreedle, because General Peckem had the discernment, the intelligence and the Ivy League background to appreciate and enjoy him at his full value, although General Peckem had never given the slightest indication that he appreciated or enjoyed him at all.

Конечно, ему было бы гораздо лучше служить под началом столь учтивого человека, как генерал Пеккем, чем под началом невоспитанного мужлана генерала Дридла, ибо на стороне генерала Пеккема были проницательность, ум и образованность, следовательно, он мог в полной мере понять полковника Кэткарта и оценить его по заслугам. Правда, генерал Пеккем не давал полковнику ни малейшего повода думать, что он понимает его и ценит по заслугам.

Colonel Cathcart felt perceptive enough to realize that visible signals of recognition were never necessary between sophisticated, self-assured people like himself and General Peckem who could warm to each other from a distance with innate mutual understanding.

Но полковник Кэткарт отдавал себе отчет в том, что явная, грубая похвала или одобрение вовсе ни к чему в отношениях между такими утонченными, уверенными в себе личностями, как он и генерал Пеккем, которые могут издали симпатизировать друг другу и понимать друг друга без слов.

It was enough that they were of like kind, and he knew it was only a matter of waiting discreetly for preferment until the right time, although it rotted Colonel Cathcart's self-esteem to observe that General Peckem never deliberately sought him out and that he labored no harder to impress Colonel Cathcart with his epigrams and erudition than he did to impress anyone else in earshot, even enlisted men.

Вполне достаточно того, что они – люди одного круга, и полковник Кэткарт знал, что его повышение – дело времени и нужно, набравшись терпения, благоразумно ждать, хотя самолюбие его страдало оттого, что генерал Пеккем никогда намеренно не искал его общества, и оттого, что, когда полковник Кэткарт оказывался рядом с Пеккемом, генерал старался произвести на него впечатление своими афоризмами и эрудицией точно в такой же степени, как и на других офицеров и даже на нижние чины, стоящие поблизости.

Either Colonel Cathcart wasn't getting through to General Peckem or General Peckem was not the scintillating, discriminating, intellectual, forward-looking personality he pretended to be and it was really General Dreedle who was sensitive, charming, brilliant and sophisticated and under whom he would certainly be much better off, and suddenly Colonel Cathcart had absolutely no conception of how strongly he stood with anyone and began banging on his buzzer with his fist for Colonel Korn to come running into his office and assure him that everybody loved him, that Yossarian was a figment of his imagination, and that he was making wonderful progress in the splendid and valiant campaign he was waging to become a general.

То ли полковник Кэткарт не раскусил генерала Пеккема, то ли генерал Пеккем вовсе и не был такой уж тонкой, блестящей, умной, дальновидной личностью, какой он старался казаться. Может быть, на самом-то деле как раз генерал Дридл был отзывчивым, очаровательным, блестящим и утонченным и под его началом полковнику Кэткарту было бы куда лучше. Внезапно полковник Кэткарт, потеряв всякое представление о том, с кем он в каких отношениях, начал стучать кулаком по кнопке звонка: ему хотелось, чтобы подполковник Корн как можно скорее вбежал в кабинет и заверил его, что все его, полковника Кэткарта, любят, что Йоссариан – всего лишь плод его больного воображения и что он, полковник, добился ошеломительных успехов в своей блестящей и доблестной борьбе за генеральские погоны.

Actually, Colonel Cathcart did not have a chance in hell of becoming a general.

На самом же деле у полковника Кэткарта не было ни малейших шансов стать генералом.

For one thing, there was ex-P.F.C. Wintergreen, who also wanted to be a general and who always distorted, destroyed, rejected or misdirected any correspondence by, for or about Colonel Cathcart that might do him credit.

Во-первых, потому что на свете существовал экс-рядовой первого класса Уинтергрин, который тоже хотел стать генералом и посему всегда искажал, портил, отвергал или засылал по неправильному адресу любую проходящую через его руки корреспонденцию, имеющую касательство к полковнику Кэткарту и могущую пойти полковнику на пользу.

For another, there already was a general, General Dreedle who knew that General Peckem was after his job but did not know how to stop him.

А во-вторых, потому что один генерал уже имелся в наличии – генерал Дридл, который, в свою очередь, знал, что генерал Пеккем метит на его место, но не знал, как этому воспрепятствовать.

General Dreedle, the wing commander, was a blunt, chunky, barrel-chested man in his early fifties.

Г енерал Дридл, командир авиабригады, был грубоватый приземистый человек. Ему едва перевалило за пятьдесят.

His nose was squat and red, and he had lumpy white, bunched-up eyelids circling his small gray eyes like haloes of bacon fat.

У него был приплюснутый красный нос, серые глазки, запрятанные в припухшие веки с белыми пупырышками, и грудь колесом.

He had a nurse and a son-in-law, and he was prone to long, ponderous silences when he had not been drinking too much.

При нем постоянно находились медсестра и зять. Когда генерал Дридл недобирал спиртного, он впадал в глубокую задумчивость.

General Dreedle had wasted too much of his time in the Army doing his job well, and now it was too late.

Старательно выполняя свои прямые обязанности, генерал Дридл потерял в армии понапрасну слишком много лет, а сейчас наверстывать упущенное было уже поздно.

New power alignments had coalesced without him and he was at a loss to cope with them.

Омоложенные кадры высшего командного состава сомкнули свои ряды, в которых для Дридла не нашлось места, и, растерявшись, он не знал, как ему наладить с ними сотрудничество.

At unguarded moments his hard and sullen face slipped into a somber, preoccupied look of defeat and frustration.

Стоило ему забыться, и его тяжелое одутловатое лицо становилось грустным и озабоченным, как у человека, сломленного жизнью.

General Dreedle drank a great deal.

Генерал Дридл крепко пил.

His moods were arbitrary and unpredictable.

Настроение у него постоянно менялось, и предсказать его было совершенно невозможно.

'War is hell,' he declared frequently, drunk or sober, and he really meant it, although that did not prevent him from making a good living out of it or from taking his son-in-law into the business with him, even though the two bickered constantly.

"Война – это ад", – частенько говаривал он, пьяный или трезвый, и он в самом деле так думал, но это не мешало ему неплохо наживаться на войне и вовлечь в этот бизнес своего зятя, хоть они то и дело цапались.

'That bastard,' General Dreedle would complain about his son-in-law with a contemptuous grunt to anyone who happened to be standing beside him at the curve of the bar of the officers' club.

– Ну и подонок! – с презрительной миной ворчливо жаловался он на своего зятя первому встречному у стойки бара в офицерском клубе.

' Everything he's got he owes to me.

– Всем, что он имеет, он обязан мне.

I made him, that lousy son of a bitch!

Я сделал из этого паршивого сукина сына человека.

He hasn't got brains enough to get ahead on his own.'

Разве у него хватило бы мозгов продвинуться собственными силами?

'He thinks he knows everything,' Colonel Moodus would retort in a sulking tone to his own audience at the other end of the bar.

– Ему кажется, что он постиг все на свете! -говорил обиженным тоном полковник Модэс своим слушателям у другого конца стойки.

'He can't take criticism and he won't listen to advice.'

– Он не выносит никакой критики и не слушает ничьих советов.

'All he can do is give advice,' General Dreedle would observe with a rasping snort.

– Он только и умеет давать советы! – замечал генерал Дридл, презрительно фыркая.

'If it wasn't for me, he'd still be a corporal.'

– Не будь меня, он и по сей день ходил бы в капралах.

General Dreedle was always accompanied by both Colonel Moodus and his nurse, who was as delectable a piece of ass as anyone who saw her had ever laid eyes on.

Г енерала Дридла всегда сопровождали полковник Модэс и медсестра – по общему мнению, весьма лакомый кусочек.

General Dreedle's nurse was chubby, short and blonde. She had plump dimpled cheeks, happy blue eyes, and neat curly turned-up hair.

У этой маленькой розовощекой блондинки были пухлые щечки с ямочками, сияющие счастьем голубые глаза, аккуратно подвитые на концах волосы и пышная грудь.

She smiled at everyone and never spoke at all unless she was spoken to. Her bosom was lush and her complexion clear.

Медсестра улыбалась каждому и никогда ни с кем не заговаривала первой. Все у нее было ясное и четкое.

She was irresistible, and men edged away from her carefully.

Она была так неотразима, что мужчины старались обходить ее стороной.

She was succulent, sweet, docile and dumb, and she drove everyone crazy but General Dreedle. 'You should see her naked,' General Dreedle chortled with croupy relish, while his nurse stood smiling proudly right at his shoulder. 'Back at Wing she's got a uniform in my room made of purple silk that's so tight her nipples stand out like bing cherries. Milo got me the fabric. There isn't even room enough for panties or a brassière underneath. I make her wear it some nights when Moodus is around just to drive him crazy.' General Dreedle laughed hoarsely. 'You should see what goes on inside that blouse of hers every time she shifts her weight. She drives him out of his mind. The first time I catch him putting a hand on her or any other woman I'll bust the horny bastard right down to private and put him on K.P. for a year.'

Вся как налитая, миленькая, послушная и туповатая, она сводила с ума всех, кроме генерала Дридла.

'He keeps her around just to drive me crazy,' Colonel Moodus accused aggrievedly at the other end of the bar. 'Back at Wing she's got a uniform made out of purple silk that's so tight her nipples stand out like bing cherries. There isn't even room for panties or a brassière underneath. You should hear that rustle every time she shifts her weight.

– Он специально ее держит, чтобы свести меня с ума! – сокрушенно жаловался полковник Модэс.

The first time I make a pass at her or any other girl he'll bust me right down to private and put me on K.P. for a year.

– Как только я дотронусь до нее или до какой-нибудь другой девчонки, он вышибет меня в рядовые и отправит на целый год в наряд на кухню.

She drives me out of my mind.'

Она меня сводит с ума.

'He hasn't gotten laid since we shipped overseas,' confided General Dreedle, and his square grizzled head bobbed with sadistic laughter at the fiendish idea.

– С тех пор как мы прибыли в Европу, у него не было ни одной женщины, – сообщал по секрету генерал Дридл своим собеседникам, и его квадратная седая голова тряслась садистского смеха.

'That's one of the reasons I never let him out of my sight, just so he can't get to a woman. Can you imagine what that poor son of a bitch is going through?'

– Я не спускаю с него глаз, потому что не хочу, чтобы он спутался с какой-нибудь... Можете себе представить, каково приходится этому несчастному сукину сыну!

'I haven't been to bed with a woman since we shipped overseas,' Colonel Moodus whimpered tearfully.

– С тех пор как мы прибыли из Штатов, у меня не было ни одной женщины, – хныкал полковник Модэс.

'Can you imagine what I'm going through?'

– Можете себе представить, каково мне приходится.

General Dreedle could be as intransigent with anyone else when displeased as he was with Colonel Moodus.

Стоило генералу Дридлу невзлюбить кого-нибудь, и он становился так же непримирим к этому человеку, как к полковнику Модэсу.

He had no taste for sham, tact or pretension, and his credo as a professional soldier was unified and concise: he believed that the young men who took orders from him should be willing to give up their lives for the ideals, aspirations and idiosyncrasies of the old men he took orders from.

Он не считал нужным притворяться, щадить чужие чувства и соблюдать условности.

The officers and enlisted men in his command had identity for him only as military quantities.

Своих подчиненных он различал только по их военным качествам.

All he asked was that they do their work; beyond that, they were free to do whatever they pleased.

Все, что он требовал, – чтобы они делали свое дело; во всем остальном они могли делать все, что им заблагорассудится.

They were free, as Colonel Cathcart was free, to force their men to fly sixty missions if they chose, and they were free, as Yossarian had been free, to stand in formation naked if they wanted to, although General Dreedle's granite jaw swung open at the sight and he went striding dictatorially right down the line to make certain that there really was a man wearing nothing but moccasins waiting at attention in ranks to receive a medal from him.

Полковник Кэткарт был волен заставить своих подчиненных сделать и шестьдесят вылетов, раз это ему нравилось. Йоссариан был волен стоять в строю голым, если ему этого хотелось, хотя от такого зрелища у генерала Дридла тогда отвисла гранитная челюсть. Генерал железной поступью приблизился к шеренге, желая убедиться, что на человеке, который стоит перед ним в строю по стойке "смирно" и ждет, когда ему вручат орден, действительно нет ничего, кроме тапочек.

General Dreedle was speechless.

Генерал Дридл потерял дар речи.

Colonel Cathcart began to faint when he spied Yossarian, and Colonel Korn stepped up behind him and squeezed his arm in a strong grip.

Полковник Кэткарт был близок к обмороку, когда заметил Йоссариана, и подполковнику Корну пришлось подойти сзади и крепко ухватить полковника за руку.

The silence was grotesque.

Стояла неправдоподобная тишина.

A steady warm wind flowed in from the beach, and an old cart filled with dirty straw rumbled into view on the main road, drawn by a black donkey and driven by a farmer in a flopping hat and faded brown work clothes who paid no attention to the formal military ceremony taking place in the small field on his right.

Ровный теплый ветерок дул с пляжа. На шоссе, грохоча, выехала повозка с грязной соломой. Крестьянин в шляпе с обвислыми полями и в потертом коричневом костюме погонял черного ослика, не обращая никакого внимания на официальную военную церемонию, происходившую на небольшом поле справа от него.

At last General Dreedle spoke.

Наконец генерал Дридл заговорил:

'Get back in the car,' he snapped over his shoulder to his nurse, who had followed him down the line.

– Возвращайся в машину, – рявкнул он через плечо медсестре, которая следовала за ним вдоль строя.

The nurse toddled away with a smile toward his brown staff car, parked about twenty yards away at the edge of the rectangular clearing.

Сестра, улыбаясь, засеменила к коричневой штабной машине, стоявшей ярдах в двадцати у края квадратного плаца.

General Dreedle waited in austere silence until the car door slammed and then demanded,

Храня суровое молчание, генерал дождался, пока захлопнется дверца машины, и затем спросил:

' Which one is this?'

– Это еще кто такой?

Colonel Moodus checked his roster.

Полковник Модэс сверился со списком.

'This one is Yossarian, Dad.

– Это Йоссариан, папа.

He gets a Distinguished Flying Cross.'

Он получает крест "За летные боевые заслуги".

'Well, I'll be damned,' mumbled General Dreedle, and his ruddy monolithic face softened with amusement. 'Why aren't you wearing clothes, Yossarian?'

– М-да, будь я проклят! – пробормотал генерал Дридл. Его румяное массивное лицо смягчила веселая улыбка: – Почему вы не одеты, Йоссариан?

' I don't want to.'

– Не хочу.

' What do you mean you don't want to?

– Что значит "не хочу"?

Why the hell don't you want to?'

Какого черта вы не хотите одеться?

' I just don't want to, sir.'

– Не хочу – и все, сэр.

'Why isn't he wearing clothes?' General Dreedle demanded over his shoulder of Colonel Cathcart.

– Почему он без одежды? – спросил через плечо генерал Дридл Кэткарта.

'He's talking to you,' Colonel Korn whispered over Colonel Cathcart's shoulder from behind, jabbing his elbow sharply into Colonel Cathcart's back.

– Он с вами разговаривает, – шепнул подполковник Корн из-за плеча полковнику Кэткарту и сильно толкнул его локтем в спину.

'Why isn't he wearing clothes?' Colonel Cathcart demanded of Colonel Korn with a look of acute pain, tenderly nursing the spot where Colonel Korn had just jabbed him.

– Почему он без одежды? – спросил полковник Кэткарт подполковника Корна, морщась от боли и нежно поглаживая то место, куда его ткнул локтем подполковник Корн.

'Why isn't he wearing clothes?' Colonel Korn demanded of Captain Piltchard and Captain Wren.

– Почему он без одежды? – спросил подполковник Корн капитанов Пилтчарда и Рена.

'A man was killed in his plane over Avignon last week and bled all over him,' Captain Wren replied.

– На прошлой неделе во время налета на Авиньон был убит один из членов его экипажа и перепачкал его всего кровью, – ответил капитан Рен.

'He swears he's never going to wear a uniform again.'

– И он поклялся, что больше никогда не наденет форму.

'A man was killed in his plane over Avignon last week and bled all over him,' Colonel Korn reported directly to General Dreedle.

– На прошлой неделе во время налета на Авиньон был убит один из членов его экипажа и перепачкал его всего кровью, – доложил подполковник Корн непосредственно генералу Дридлу.

'His uniform hasn't come back from the laundry yet.'

– Его форма еще не вернулась из прачечной.

'Where are his other uniforms?'

– А где его другая форма?

' They're in the laundry, too.'

– Она тоже в прачечной.

'What about his underwear?' General Dreedle demanded.

– А нижнее белье?

'All his underwear's in the laundry, too,' answered Colonel Korn.

– Все его нижнее белье тоже в прачечной, -ответил подполковник Корн.

'That sounds like a lot of crap to me,' General Dreedle declared.

– Все это похоже на собачий бред, – изрек генерал Дридл.

'It is a lot of crap, sir,' Yossarian said.

– Это и есть собачий бред, сэр! – подтвердил Йоссариан.

'Don't you worry, sir,' Colonel Cathcart promised General Dreedle with a threatening look at Yossarian.

– Не беспокойтесь, сэр, – заверил полковник Кэткарт генерала Дридла, метнув в сторону Йоссариана угрожающий взгляд.

'You have my personal word for it that this man will be severely punished.'

– Я даю вам честное слово, что этот человек будет сурово наказан.

'What the hell do I care if he's punished or not?' General Dreedle replied with surprise and irritation.

– Да какое мне, черт побери, дело, будет он наказан или нет! – ответил генерал Дридл раздраженно.

' He's just won a medal.

– Он только что заработал орден.

If he wants to receive it without any clothes on, what the hell business is it of yours?'

Если он хочет получить его нагишом, на кой черт тут вмешиваться?..

'Those are my sentiments exactly, sir!' Colonel Cathcart echoed with resounding enthusiasm and mopped his brow with a damp white handkerchief.

– Я точно такого же мнения, – горячо откликнулся полковник Кэткарт и вытер лоб носовым платком.

'But would you say that, sir, even in the light of General Peckem's recent memorandum on the subject of appropriate military attire in combat areas?'

– Но как понимать ваши слова, сэр, в свете недавнего распоряжения генерала Пеккема по вопросу о надлежащем виде военнослужащих, находящихся в зоне боевых действий?

'Peckem?'

– Пеккем?

General Dreedle's face clouded.

– Лицо генерала Дридла помрачнело.

'Yes, sir, sir,' said Colonel Cathcart obsequiously.

– Да-да, сэр, – подобострастно поддакнул полковник Кэткарт.

'General Peckem even recommends that we send our men into combat in full-dress uniform so they'll make a good impression on the enemy when they're shot down.'

– Г енерал Пеккем даже рекомендовал нам посылать наших людей в бой в полной парадной форме, чтобы, если их собьют, они могли произвести хорошее впечатление на врага.

'Peckem?' repeated General Dreedle, still squinting with bewilderment.

– Пеккем? – в недоумении переспросил генерал Дридл.

'Just what the hell does Peckem have to do with it?'

– Какое, черт возьми, отношение имеет к этому Пеккем?

Colonel Korn jabbed Colonel Cathcart sharply again in the back with his elbow.

Подполковник Корн снова больно толкнул полковника Кэткарта локтем в спину.

'Absolutely nothing, sir!' Colonel Cathcart responded sprucely, wincing in extreme pain and gingerly rubbing the spot where Colonel Korn had just jabbed him again.

– Абсолютно никакого, сэр! – лихо отрапортовал полковник Кэткарт, морщась от боли и яростно потирая место, куда его ткнул подполковник Корн.

'And that's exactly why I decided to take absolutely no action at all until I first had an opportunity to discuss it with you.

– Именно поэтому я и решил не обращать никакого внимания на это распоряжение, пока мне не представится случай обсудить его с вами.

Shall we ignore it completely, sir?'

Должны ли мы полностью игнорировать это распоряжение, сэр?

General Dreedle ignored him completely, turning away from him in baleful scorn to hand Yossarian his medal in its case.

Генерал полностью проигнорировал полковника Кэткарта, отвернувшись от него с презрительной усмешкой, и вручил Йоссариану орден в коробочке.

'Get my girl back from the car,' he commanded Colonel Moodus crabbily, and waited in one spot with his scowling face down until his nurse had rejoined him.

– Приведите сюда из машины мою девчонку, -приказал он полковнику Модэсу кислым тоном и не двинулся с места, пока сестра не присоединилась к нему.

'Get word to the office right away to kill that directive I just issued ordering the men to wear neckties on the combat missions,' Colonel Cathcart whispered to Colonel Korn urgently out of the corner of his mouth.

– Немедленно передайте в штаб, чтобы уничтожили только что изданный мною приказ, обязывающий летный состав быть при галстуках во время выполнения боевых заданий, – торопливо зашептал сквозь зубы полковник Кэткарт подполковнику Корну.

'I told you not to do it,' Colonel Korn snickered.

– Я же советовал вам не делать этого, – усмехнулся подполковник Корн.

' But you just wouldn't listen to me.'

– Но вы меня не послушали.

' Shhhh!' Colonel Cathcart cautioned.

– Тсс, – остановил его полковник Кэткарт.

'Goddammit, Korn, what did you do to my back?'

– Черт побери. Корн, что вы наделали с моей спиной?

Colonel Korn snickered again.

Подполковник Корн снова усмехнулся.

General Dreedle's nurse always followed General Dreedle everywhere he went, even into the briefing room just before the mission to Avignon, where she stood with her asinine smile at the side of the platform and bloomed like a fertile oasis at General Dreedle's shoulder in her pink-and-green uniform.

Медсестра всегда сопровождала генерала Дридла, куда бы он ни пошел. Даже перед вылетом на Авиньон, глупо улыбаясь, она стояла в инструкторской у трибуны рядом с генералом Дридлом. Одетая в розово-зеленую форму, она была ярка и свежа, как цветочная клумба.

Yossarian looked at her and fell in love, desperately.

Йоссариан взглянул на нее и влюбился до беспамятства.

His spirits sank, leaving him empty inside and numb.

В душе у него все оборвалось, он сидел опустошенный и онемевший.

He sat gazing in clammy want at her full red lips and dimpled cheeks as he listened to Major Danby describe in a monotonous, didactic male drone the heavy concentrations of flak awaiting them at Avignon, and he moaned in deep despair suddenly at the thought that he might never see again this lovely woman to whom he had never spoken a word and whom he now loved so pathetically.

Слушая, как майор Дэнби монотонно и назидательно гудит, расписывая плотный концентрированный зенитный огонь, который ждет их у Авиньона, Йоссариан во все глаза глядел на ее полные красивые губы, на ее щеки с ямочками и вдруг застонал от глубокого отчаяния при мысли о том, что он может никогда больше не увидеть эту очаровательную женщину, с которой он даже не перекинулся словом и которую он сейчас любил так страстно.

He throbbed and ached with sorrow, fear and desire as he stared at her; she was so beautiful.

Он смотрел на нее, и все в нем вибрировало – так она была красива.

He worshiped the ground she stood on.

Он благословлял землю, на которой она стояла.

He licked his parched, thirsting lips with a sticky tongue and moaned in misery again, loudly enough this time to attract the startled, searching glances of the men sitting around him on the rows of crude wooden benches in their chocolate-colored coveralls and stitched white parachute harnesses.

Он облизнул кончиком языка пересохшие губы и снова застонал от горя – на сей раз достаточно громко, чтобы привлечь к себе удивленные взгляды летчиков, сидевших на грубых деревянных скамьях в своих шоколадно-коричневых комбинезонах, перетянутых белыми парашютными ремнями.

Nately turned to him quickly with alarm.

Встревоженный Нейтли резко повернулся к нему.

'What is it?' he whispered.

– Что такое? – прошептал он.

' What's the matter?'

– Что случилось?

Yossarian did not hear him.

Но Йоссариан его не слышал.

He was sick with lust and mesmerized with regret.

Жалость к самому себе, словно токами, пронизывала душу.

General Dreedle's nurse was only a little chubby, and his senses were stuffed to congestion with the yellow radiance of her hair and the unfelt pressure of her soft short fingers, with the rounded, untasted wealth of her nubile breasts in her Army-pink shirt that was opened wide at the throat and with the rolling, ripened, triangular confluences of her belly and thighs in her tight, slick forest-green gabardine officer's pants.

В конце концов, медсестра генерала Дридла была не более чем румяная пышечка, но сердце его до самых краев переполняло любовное чувство.

He drank her in insatiably from head to painted toenail.

Он ненасытно вбирал ее взором – всю, от макушки до накрашенных ногтей на ногах.

He never wanted to lose her.

Ах, как ему не хотелось терять ее!

'Oooooooooooooh,' he moaned again, and this time the whole room rippled at his quavering, drawn-out cry.

– Оооооооооооооооооооооо! – снова застонал он, и от его крика по рядам прошел гул.

A wave of startled uneasiness broke over the officers on the dais, and even Major Danby, who had begun synchronizing the watches, was distracted momentarily as he counted out the seconds and almost had to begin again.

Волна замешательства и неловкости докатилась до стоявших на помосте офицеров и накрыла их с головой. Даже майор Дэнби, начавший было сверять часы, на мгновение чуть было не сбился со счета, и ему едва не пришлось начата отсчет заново.

Nately followed Yossarian's transfixed gaze down the long frame auditorium until he came to General Dreedle's nurse.

Нейтли проследил пронзительный взгляд Йоссариана, устремленный через весь длинный каркасно-панельный зал, пока не уперся глазами в медсестру генерала Дридла.

He blanched with trepidation when he guessed what was troubling Yossarian.

Догадавшись, что мучает Йоссариана, Нейтли побледнел от волнения.

'Cut it out, will you?' Nately warned in a fierce whisper.

– Прекрати, – предостерег Нейтли свирепым шепотом.

'Ooooooooooooooooooooh,' Yossarian moaned a fourth time, this time loudly enough for everyone to hear him distinctly.

– Ооооооооооооооооооооо! – застонал Йоссариан уже в четвертый раз и на сей раз так громко и отчетливо, что услышали все.

' Are you crazy?' Nately hissed vehemently.

– Ты с ума сошел! – яростно зашептал Нейтли.

' You'll get into trouble.'

– Влипнешь в неприятность.

'Ooooooooooooooooooooh,' Dunbar answered Yossarian from the opposite end of the room.

– Ооооооооооооооооооооо! – поддержал Йоссариана Данбэр из противоположного угла.

Nately recognized Dunbar's voice.

Нейтли узнал голос Данбэра.

The situation was now out of control, and he turned away with a small moan.

Поняв, что дело принимает катастрофический оборот, Нейтли отвернулся и еле слышно простонал:

' Ooh.'

– Оо!

'Ooooooooooooooooooooh,' Dunbar moaned back at him.

– Ооооооооооооооооооо! – тут же откликнулся Данбэр.

'Ooooooooooooooooooooh,' Nately moaned out loud in exasperation when he realized that he had just moaned.

– Ооооооооооооооооооо! – в отчаянии застонал Нейтли еще громче, поняв, что у него только что вырвался стон.

'Ooooooooooooooooooooh,' Dunbar moaned back at him again.

– Оооооооооооооооооооо! – снова откликнулся Данбэр.

'Ooooooooooooooooooooh,' someone entirely new chimed in from another section of the room, and Nately's hair stood on end.

– Ооооооооооооооооооо! – включился чей-то совершенно незнакомый голос из другого конца зала. У Нейтли волосы стали дыбом.

Yossarian and Dunbar both replied while Nately cringed and hunted about futilely for some hole in which to hide and take Yossarian with him.

Йоссариан и Данбэр отозвались дуэтом, а Нейтли, сжавшись от страха, тщетно искал какую-нибудь дыру, в которую мог бы провалиться сам и затащить туда Йоссариана.

A sprinkling of people were smothering laughter.

Кое-кто из летчиков уже давился смехом.

An elfin impulse possessed Nately and he moaned intentionally the next time there was a lull.

Таинственный вирус заразил Нейтли, и он еще раз преднамеренно застонал.

Another new voice answered.

Ему снова эхом ответил еще один незнакомый голос.

The flavor of disobedience was titillating, and Nately moaned deliberately again, the next time he could squeeze one in edgewise. Still another new voice echoed him. The room was boiling irrepressibly into bedlam.

Ряды бурлили, инструкторская неудержимо превращалась в бедлам. Удивительный, жуткий, ни на что не похожий гомон становился все сильнее.

An eerie hubbub of voices was rising. Feet were scuffled, and things began to drop from people's fingers-pencils, computers, map cases, clattering steel flak helmets.

Летчики топали ногами, из их рук выпадали вещи: карандаши, навигационные линейки, планшеты; со стуком ударялись об пол стальные бронешлемы.