Текст книги "Уловка-22"

Автор книги: Джозеф Хеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 64 страниц)

Milo had posed for these pictures in a drab peasant's blouse with a high collar, and his scrupulous, paternal countenance was tolerant, wise, critical and strong as he stared out at the populace omnisciently with his undisciplined mustache and disunited eyes.

Милоу был изображен в потертой крестьянской блузе с высоким воротником. Его строгое лицо добропорядочного папаши выражало терпимость, мудрость и силу. Усы непокорно топорщились, а косящие глаза проницательно взирали на толпу.

Sinking invalids blew kisses to him from windows.

Свесившись из открытых окон, инвалиды посылали Милоу воздушные поцелуи.

Aproned shopkeepers cheered ecstatically from the narrow doorways of their shops.

Из узких дверей своих лавок торговцы в фартуках с воодушевлением приветствовали Милоу.

Tubas crumped.

Гремели трубы.

Here and there a person fell and was trampled to death.

То там, то сям кто-то падал, и толпа затаптывала несчастного насмерть.

Sobbing old women swarmed through each other frantically around the slow-moving truck to touch Milo's shoulder or press his hand.

Обезумевшие старухи, рыдая, лезли вперед, чтобы коснуться плеча Милоу или пожать ему руку.

Milo bore the tumultuous celebrations with benevolent grace.

Среди этого волнующего празднества Милоу держался царственно великодушно.

He waved back to everyone in elegant reciprocation and showered generous handfuls of foilcovered Hershey kisses to the rejoicing multitudes.

Не оставаясь в долгу, он элегантно делал народным массам ручкой и щедрыми пригоршнями разбрасывал сладкие, как трюфели, воздушные поцелуи.

Lines of lusty young boys and girls skipped along behind him with their arms linked, chanting in hoarse and glassy-eyed adoration, ' Milo!

Стайка пылких юношей и девиц вырвалась из толпы и, взявшись за руки и блестя остекленевшими от обожания глазами, бежала за грузовиком, хрипло скандируя: – Ми-лоу!

Mi-lo!

Ми-лоу!

Mi-lo!'

Ми-лоу!

Now that his secret was out, Milo relaxed with Yossarian and Orr and inflated opulently with a vast, shy pride.

Теперь, когда его секрет выплыл наружу, Милоу стал держаться с Йоссарианом и Орром гораздо непринужденнее. Этого скромного от природы человека распирала гордость.

His cheeks turned flesh-colored.

Кровь прилила к его щекам.

Milo had been elected mayor of Palermo -and of nearby Carini, Monreale, Bagheria, Termini Imerese, Cefalu, Mistretta and Nicosia as well-because he had brought Scotch to Sicily.

Милоу был избран мэром Палермо и близлежащих городов – Карина, Монреаля, Багерии, Термини-Имерезе, Кефали, Мистретты, а также Никозии, – и все потому, что он привез в Сицилию шотландское виски.

Yossarian was amazed.

Йоссариан был потрясен.

' The people here like to drink Scotch that much?'

– Неужели здесь так любят виски?

' They don't drink any of the Scotch,' Milo explained.

– Понятия о нем не имеют, – объяснил Милоу.

'Scotch is very expensive, and these people here are very poor.'

– Шотландское виски – штука дорогая, а народ здесь очень бедный.

'Then why do you import it to Sicily if nobody drinks any?'

– Но если в Сицилии вообще не пьют виски, зачем ты его сюда импортируешь?

' To build up a price.

– Чтобы взвинтить цену.

I move the Scotch here from Malta to make more room for profit when I sell it back to me for somebody else.

Я доставляю сюда виски с Мальты, чтобы с большей прибылью продать его себе или кому-нибудь другому.

I created a whole new industry here.

Я создал здесь целую новую отрасль промышленности.

Today Sicily is the third largest exporter of Scotch in the world, and that's why they elected me mayor.'

Сегодня Сицилия занимает третье место в мире по экспорту виски. Потому-то меня и избрали мэром.

'How about getting us a hotel room if you're such a hotshot?' Orr grumbled impertinently in a voice slurred with fatigue.

– Раз уж ты такая большая шишка, может, ты нам достанешь номер в гостинице? – совсем не к месту устало проворчал Орр.

Milo responded contritely. 'That's just what I'm going to do,' he promised.

– Вот этим я и намерен сейчас заняться, -пообещал Милоу, и в голосе его послышалось раскаяние.

'I'm really sorry about forgetting to radio ahead for hotel rooms for you two.

– К сожалению, я забыл радировать заранее, чтобы вам забронировали номера.

Come along to my office and I'll speak to my deputy mayor about it right now.'

Пойдемте в мой кабинет, и я прямо сейчас поговорю с моим заместителем.

Milo's office was a barbershop, and his deputy mayor was a pudgy barber from whose obsequious lips cordial greetings foamed as effusively as the lather he began whipping up in Milo's shaving cup.

Кабинет Милоу находился в парикмахерской, а его заместителем оказался пухленький коротышка парикмахер. Сердечные приветствия пенились на его подобострастных губах так же обильно, как мыльная пена, которую он взбивал в чашечке, чтобы побрить Милоу.

'Well, Vittorio,' said Milo, settling back lazily in one of Vittorio's barber chairs, 'how were things in my absence this time?'

– Ну, Витторио, – сказал Милоу, лениво развалившись в кресле. – Как вы тут без меня поживали?

' Very sad, Signor Milo, very sad.

– Очень плохо, синьор Милоу, очень плохо.

But now that you are back, the people are all happy again.'

Но теперь вы вернулись, и мы снова счастливы.

' I was wondering about the size of the crowds.

– Удивительно, какая уйма народу на улицах!

How come all the hotels are full?'

Почему полны все отели?

'Because so many people from other cities are here to see you, Signor Milo.

– Да потому что много народу понаехало из других городов специально, чтобы увидеть вас, синьор Милоу.

And because we have all the buyers who have come into town for the artichoke auction.'

И еще потому, что приехали закупщики на аукцион артишоков.

Milo's hand soared up perpendicularly like an eagle and arrested Vittorio's shaving brush.

Милоу взмахнул руками, как орел крыльями, и схватился за бритвенную кисточку Витторио.

'What's artichoke?' he inquired.

– Что еще за артишоки? – спросил он.

' Artichoke, Signor Milo?

– Артишоки, синьор Милоу?

An artichoke is a very tasty vegetable that is popular everywhere.

Артишоки – это очень вкусные овощи, их все любят.

You must try some artichokes while you are here, Signor Milo.

Пока вы здесь, вам обязательно надо попробовать артишоков, синьор Милоу.

We grow the best in the world.'

У нас растут лучшие в мире артишоки.

'Really?' said Milo.

– В самом деле? – спросил Милоу.

'How much are artichokes selling for this year?'

– А хорошо ли в нынешнем году идут артишоки?

' It looks like a very good year for artichokes.

– Я бы сказал, очень хорошо.

The crops were very bad.'

Урожай был скверный.

'Is that a fact?' mused Milo, and was gone, sliding from his chair so swiftly that his striped barber's apron retained his shape for a second or two after he had gone before it collapsed.

– Вот как? – удивился Милоу и исчез. Он соскользнул с кресла с такой быстротой, что полосатая простыня, Прежде чем упасть на пол, несколько секунд хранила очертания его тела.

Milo had vanished from sight by the time Yossarian and Orr rushed after him to the doorway.

Когда Йоссариан и Орр бросились за ним к дверям, Милоу уже не было и в помине.

'Next?' barked Milo's deputy mayor officiously.

– Следующий! – гаркнул заместитель мэра.

' Who's next?'

– Кто следующий?

Yossarian and Orr walked from the barbershop in dejection.

Йоссариан и Орр вышли из парикмахерской, не зная, куда себя девать.

Deserted by Milo, they trudged homelessly through the reveling masses in futile search of a place to sleep.

Покинутые Милоу, они пробирались сквозь веселые толпы в поисках ночлега.

Yossarian was exhausted.

Йоссариан валился с ног от усталости.

His head throbbed with a dull, debilitating pain, and he was irritable with Orr, who had found two crab apples somewhere and walked with them in his cheeks until Yossarian spied them there and made him take them out.

Голова его раскалывалась от тупой, одуряющей боли. К тому же его раздражал Орр, который раздобыл где-то два диких лесных яблока и шел, засунув их за щеки. Заметив это, Йоссариан заставил его выплюнуть дички.

Then Orr found two horse chestnuts somewhere and slipped those in until Yossarian detected them and snapped at him again to take the crab apples out of his mouth.

Затем Орр нашел где-то два лошадиных каштана и сунул их в рот. Но Йоссариан, заметив, что щеки у Орра опять раздулись, велел ему выплюнуть дички.

Orr grinned and replied that they were not crab apples but horse chestnuts and that they were not in his mouth but in his hands, but Yossarian was not able to understand a single word he said because of the horse chestnuts in his mouth and made him take them out anyway.

Орр, ухмыльнувшись, ответил, что это не дички, а лошадиные каштаны и что они у него не во рту, а в руках. Но из того, что говорил ему Орр, Йоссариан не смог разобрать ни слова, потому что во рту Орра были лошадиные каштаны, которые он все-таки в конце концов выплюнул по настоянию Йоссариана.

A sly light twinkled in Orr's eyes.

В глазах Орра блеснули лукавые огоньки.

He rubbed his forehead harshly with his knuckles, like a man in an alcoholic stupor, and snickered lewdly.

Он потер лоб костяшками пальцев и хитро заржал.

'Do you remember that girl-' He broke off to snicker lewdly again.

– Помнишь ту девку? – спросил он сквозь смех.

'Do you remember that girl who was hitting me over the head with that shoe in that apartment in Rome, when we were both naked?' he asked with a look of cunning expectation.

– Ты помнишь ту девку в Риме, которая лупила меня туфлей по башке? Он выжидающе глядел на Йоссариана.

He waited until Yossarian nodded cautiously.

Когда Йоссариан наконец осторожно кивнул головой, Орр продолжал:

'If you let me put the chestnuts back in my mouth I'll tell you why she was hitting me.

– Разреши мне засунуть каштаны в рот, и я расскажу тебе, за что она меня била.

Is that a deal?'

Идет?

Yossarian nodded, and Orr told him the whole fantastic story of why the naked girl in Nately's whore's apartment was hitting him over the head with her shoe, but Yossarian was not able to understand a single word because the horse chestnuts were back in his mouth.

Йоссариан утвердительно кивнул, и Орр поведал ему фантастическую историю, почему девка в публичном доме, где жила подружка лейтенанта Нейтли, била его туфлей по голове, но Йоссариан не понял ни единого слова: рот у Орра был набит лошадиными каштанами.

Yossarian roared with exasperated laughter at the trick, but in the end there was nothing for them to do when night fell but eat a damp dinner in a dirty restaurant and hitch a ride back to the airfield, where they slept on the chill metal floor of the plane and turned and tossed in groaning torment until the truck drivers blasted up less than two hours later with their crates of artichokes and chased them out onto the ground while they filled up the plane.

Поняв, что Орр его провел, Йоссариан зло рассмеялся. Когда наступил вечер, им пришлось довольствоваться скверным обедом в грязном ресторане, после чего они добрались до аэродрома с попутной машиной и улеглись спать на холодном металлическом полу самолета, ворочаясь, дергаясь и мучительно стеная во сне. Не прошло и двух часов, как водители грузовиков начали с грохотом загружать самолет ящиками с артишоками и вытурили Йоссариана с Орром из машины.

A heavy rain began falling.

Пошел проливной дождь, и, когда погрузка кончилась, они промокли до нитки.

Yossarian and Orr were dripping wet by the time the trucks drove away and had no choice but to squeeze themselves back into the plane and roll themselves up like shivering anchovies between the jolting corners of the crates of artichokes that Milo flew up to Naples at dawn and exchanged for the cinnamon sticks, cloves, vanilla beans and pepper pods that he rushed right back down south with that same day to Malta, where, it turned out, he was Assistant Governor-General.

Потом они снова втиснулись в самолет и свернулись клубочками на ящиках с артишоками, как анчоусы в консервной банке. Потом ящики запрыгали: это ни свет ни заря Милоу погнал самолет в Неаполь, чтобы поменять артишоки на палочки корицы, ваниль, гвоздику и стручки перца. Весь этот товар он перебросил в тот же день обратно на Мальту, где, как выяснилось, он был заместителем генерал-губернатора.

There was no room for Yossarian and Orr in Malta either.

В гостинице на Мальте номера для них тоже не оказалось.

Milo was Major Sir Milo Minderbinder in Malta and had a gigantic office in the governor-general's building.

Зато на Мальте Милоу величали сэром майором Милоу Миндербиндером и в резиденции генерал-губернатора ему отвели гигантских размеров кабинет.

His mahogany desk was immense.

Посередине кабинета стоял огромный стол красного дерева.

In a panel of the oak wall, between crossed British flags, hung a dramatic arresting photograph of Major Sir Milo Minderbinder in the dress uniform of the Royal Welsh Fusiliers.

На стене, облицованной дубовыми панелями, между скрещенными британскими знаменами висела бросавшаяся в глаза фотография сэра майора Милоу Миндербиндера в форме королевских валийских фузильеров.

His mustache in the photograph was clipped and narrow, his chin was chiseled, and his eyes were sharp as thorns.

На фотографии у Милоу был колюче-пронзительный взгляд, побритые в ниточку усы и как будто высеченный из камня подбородок.

Milo had been knighted, commissioned a major in the Royal Welsh Fusiliers and named Assistant Governor-General of Malta because he had brought the egg trade there.

Оказалось, что здесь Милоу произвели в рыцари и пожаловали чин майора королевских валийских фузильеров, а также назначили заместителем генерал-губернатора Мальты в знак признания его исключительных заслуг в деле торговли яйцами.

He gave Yossarian and Orr generous permission to spend the night on the thick carpet in his office, but shortly after he left a sentry in battle dress appeared and drove them from the building at the tip of his bayonet, and they rode out exhaustedly to the airport with a surly cab driver, who overcharged them, and went to sleep inside the plane again, which was filled now with leaking gunny sacks of cocoa and freshly ground coffee and reeking with an odor so rich that they were both outside retching violently against the landing gear when Milo was chauffeured up the first thing the next morning, looking fit as a fiddle, and took right off for Oran, where there was again no room at the hotel for Yossarian and Orr, and where Milo was Vice-Shah.

Милоу великодушно позволил Йоссариану и Орру провести ночь на ковре в кабинете, но, едва он ушел, появился часовой в полном боевом снаряжении и, тыча им в спину острием штыка, выгнал Йоссариана и Орра на улицу. Падая от усталости, они добрались до аэродрома в такси, причем нахальный водитель содрал с них втридорога. Спать им пришлось снова в самолете, на сей раз загруженном потертыми джутовыми мешками, из которых сыпались какао и кофе нового урожая, источавшие одуряющий запах. Почувствовав приступ тошноты, Йоссариан и Орр сломя голову выскочили наружу и облевали шасси. Утро началось с того, что прикатил Милоу, свеженький, как огурчик, и взял курс на Оран, где для них снова не оказалось номера в гостинице и где, как выяснилось, Милоу был вице-шахом.

Milo had at his disposal sumptuous quarters inside a salmon-pink palace, but Yossarian and Orr were not allowed to accompany him inside because they were Christian infidels.

Здесь в распоряжение Милоу были представлены обширные покои в розовом, как лососина, дворце, но Йоссариану и Орру даже не разрешили переступить порог дворца, поскольку они были христианами и, следовательно, неверными.

They were stopped at the gates by gargantuan Berber guards with scimitars and chased away.

У ворот их остановили циклопического роста стражники с кривыми саблями наголо и прогнали прочь.

Orr was snuffling and sneezing with a crippling head cold.

Орр, видимо, простудился: он сопел и шмыгал носом.

Yossarian's broad back was bent and aching.

Широкая спина Йоссариана ссутулилась и ныла от усталости.

He was ready to break Milo's neck, but Milo was Vice-Shah of Oran and his person was sacred.

Йоссариану хотелось бы свернуть Милоу шею, но, поскольку тот как-никак был вице-шахом Орана, его персона была священна.

Milo was not only the Vice-Shah of Oran, as it turned out, but also the Caliph of Baghdad, the Imam of Damascus, and the Sheik of Araby.

Как оказалось, Милоу был не только вице-шахом Орана, но и калифом Багдада, имамом Дамаска и шейхом Аравии.

Milo was the corn god, the rain god and the rice god in backward regions where such crude gods were still worshiped by ignorant and superstitious people, and deep inside the jungles of Africa, he intimated with becoming modesty, large graven images of his mustached face could be found overlooking primitive stone altars red with human blood.

Милоу был богом урожая и богом дождя в глухих отсталых уголках, где невежественные суеверные люди еще поклонялись столь жестоким богам. А в дебрях африканских джунглей, сообщил им Милоу с присущей ему скромностью, можно было обнаружить даже каменных идолов с усатым ликом, возвышавшихся над примитивным каменным алтарем, красным от человеческой крови.

Everywhere they touched he was acclaimed with honor, and it was one triumphal ovation after another for him in city after city until they finally doubled back through the Middle East and reached Cairo, where Milo cornered the market on cotton that no one else in the world wanted and brought himself promptly to the brink of ruin.

Г де бы Милоу ни появился, повсюду его встречали с почестями, и триумфальные овации следовали одна за другой. Они снова пересекли Средний Восток в обратном направлении и вернулись в Каир, где Милоу по спекулятивным ценам скупил все имевшиеся на рынке запасы хлопка, которые не хотел брать ни один человек в мире. Этой операцией Милоу сразу же поставил себя на грань финансовой катастрофы.

In Cairo there was at last room at the hotel for Yossarian and Orr. There were soft beds for them with fat fluffed-up pillows and clean, crisp sheets. There were closets with hangers for their clothes. There was water to wash with.

В Каире наконец для Йоссариана и Орра в отеле нашлись номера с мягкими постелями, взбитыми пуховыми подушками и чистыми хрустящими простынями, а также шкафом с вешалками для одежды и ванной.

Yossarian and Orr soaked their rancid, unfriendly bodies pink in a steaming-hot tub and then went from the hotel with Milo to eat shrimp cocktails and filet mignon in a very fine restaurant with a stock ticker in the lobby that happened to be clicking out the latest quotation for Egyptian cotton when Milo inquired of the captain of waiters what kind of machine it was.

Йоссариан и Орр до красноты напарились в дымящейся ванне и вышли вместе с Милоу из отеля, чтобы выпить по коктейлю и съесть филе "миньон" в отличном ресторанчике, где в вестибюле стоял биржевой телетайп. Когда Милоу осведомлялся у метрдотеля, что это за аппарат, телетайп как раз выстукивал биржевой курс хлопка.

Milo had never imagined a machine so beautiful as a stock ticker before.

Милоу и не подозревал, что на свете существуют столь прекрасные аппараты.

'Really?' he exclaimed when the captain of waiters had finished his explanation.

– В самом деле? – спросил он, когда метрдотель закончил свои пояснения.

' And how much is Egyptian cotton selling for?'

– И почем же нынче египетский хлопок?

The captain of waiters told him, and Milo bought the whole crop.

Метрдотель назвал цифру, и Милоу закупил весь урожай.

But Yossarian was not nearly so frightened by the Egyptian cotton Milo bought as he was by the bunches of green red bananas Milo had spotted in the native market place as they drove into the city, and his fears proved justified, for Milo shook him awake out of a deep sleep just after twelve and shoved a partly peeled banana toward him.

Но Йоссариана напугали не столько закупки египетского хлопка, сколько связки незрелых красных бананов, которые во время их прогулки по городу Милоу обнаружил на местном рынке. И страх оказался не напрасным. Вскоре после полуночи, когда Йоссариан беспробудно спал, Милоу растолкал его и сунул ему очищенный банан.

Yossarian choked back a sob.

Рыдания подступили к горлу Йоссариана.

'Taste it,' Milo urged, following Yossarian's writhing face around with the banana insistently. ' Milo, you bastard,' moaned Yossarian,

– Попробуйте-ка, – настаивал Милоу, тыча бананом в лицо Йоссариана, искаженное страдальческой гримасой. – Вы мерзавец, Милоу,– застонал Йоссариан.

' I've got to get some sleep.'

– Дайте мне хоть немного поспать.

'Eat it and tell me if it's good,' Milo persevered.

– Съешьте и скажите, как они на вкус, -упорствовал Милоу.

'Don't tell Orr I gave it to you.

– И не говорите Орру, что я вас угощал бесплатно.

I charged him two piasters for his.'

С него я возьму два пиастра.

Yossarian ate the banana submissively and closed his eyes after telling Milo it was good, but Milo shook him awake again and instructed him to get dressed as quickly as he could, because they were leaving at once for Pianosa.

Йоссариан покорно съел банан и, сказав Милоу, что бананы хороши, смежил веки, но Милоу снова растолкал его и приказал одеваться как можно скорее, чтобы немедленно лететь на Пьяносу.

'You and Orr have to load the bananas into the plane right away,' he explained.

– Сейчас вам с Орром придется погрузить бананы в самолет, – объяснил Милоу.

'The man said to watch out for spiders while you're handling the bunches.' ' Milo, can't we wait until morning?' Yossarian pleaded.

– Мне сказали, что при погрузке надо остерегаться пауков. – Слушайте, Милоу, а почему нельзя подождать до утра?

' I've got to get some sleep.'

Должен же я хоть немного выспаться.

'They're ripening very quickly,' answered Milo, 'and we don't have a minute to lose.

– Поскольку бананы быстро портятся, мы не можем терять ни минуты.

Just think how happy the men back at the squadron will be when they get these bananas.'

Только подумайте, как обрадуются ребята в эскадрилье, когда получат к столу бананы.

But the men back at the squadron never even saw any of the bananas, for it was a seller's market for bananas in Istanbul and a buyer's market in Beirut for the caraway seeds Milo rushed with to Bengasi after selling the bananas, and when they raced back into Pianosa breathlessly six days later at the conclusion of Orr's rest leave, it was with a load of best white eggs from Sicily that Milo said were from Egypt and sold to his mess halls for only four cents apiece so that all the commanding officers in his syndicate would implore him to speed right back to Cairo for more bunches of green red bananas to sell in Turkey for the caraway seeds in demand in Bengasi.

Но ребята в эскадрилье так и не увидели ни одного банана, ибо оказалось, что бананы хорошо шли в Стамбуле, а семена тмина по дешевке продавались в Бейруте, и, сбыв бананы, Милоу ринулся с тмином на борту в Бенгази. Когда шесть дней спустя, по окончании отпуска Орра, они высунув языки от усталости вернулись на Пьяносу с грузом первоклассных яиц из Сицилии, Милоу, заявив, что яйца из Египта, продал их в офицерскую столовую всего лишь по четыре цента за штуку. Почему так дешево? А для того, чтобы весь командный состав, входящий в синдикат, стал умолять Милоу как можно скорее отправиться в Каир, приобрести незрелые красные бананы, продать их в Турции, а взамен закупить тминное семя, которое пользуется спросом в Бенгази.

And everybody had a share.

И в результате каждый должен был получить свою долю.

Nately's Old Man The only one back in the squadron who did see any of Milo's red bananas was Aarfy, who picked up two from an influential fraternity brother of his in the Quartermaster Corps when the bananas ripened and began streaming into Italy through normal black-market channels and who was in the officer's apartment with Yossarian the evening Nately finally found his whore again after so many fruitless weeks of mournful searching and lured her back to the apartment with two girl friends by promising them thirty dollars each.

23. Старик лейтенанта Нейтли Единственным человеком в эскадрилье, которому довелось увидеть красные бананы Милоу, был Аарфи. Когда созревшие бананы начали поступать в Италию нормальным путем – через черный рынок, он получил парочку бананов от своего влиятельного дружка по молодежной организации, тоже служившего квартирмейстером. Это было в тот вечер, когда Аарфи вместе с Йоссарианом сидел в Риме в офицерской квартире, куда Нейтли, отыскавший наконец после долгих недель печальных и бесплодных поисков свою красотку, заманил ее вместе с двумя подружками, пообещав всем троим по тридцати долларов.

'Thirty dollars each?' remarked Aarfy slowly, poking and patting each of the three strapping girls skeptically with the air of a grudging connoisseur.

– По тридцатке каждой? – протянул Аарфи, похлопывая и поглаживая рослых девиц с видом брюзгливого, скептически настроенного аукционщика.

' Thirty dollars is a lot of money for pieces like these.

– Тридцать долларов за такой товар многовато.

Besides, I never paid for it in my life.'

Кроме того, я вообще никогда за это не плачу.

'I'm not asking you to pay for it,' Nately assured him quickly.

– Разве я тебя прошу им платить, – поспешно ответил Нейтли.

' I'll pay for them all.

– Я заплачу сам.

I just want you guys to take the other two.

Я только хочу, ребята, чтобы вы взяли на себя двух остальных.

Won't you help me out?'

Неужели вы меня не выручите?

Aarfy smirked complacently and shook his soft round head.

Аарфи благодушно улыбнулся и отрицательно покачал своей толстощекой, круглой головой.

'Nobody has to pay for it for good old Aarfy.

– В таких случаях еще никто не платил за старого доброго Аарфи.

I can get all I want any time I want it. I'm just not in the mood right now.'

Когда мне понадобится, я сам найду... А сейчас я просто не в настроении.

'Why don't you just pay all three and send the other two away?' Yossarian suggested.

– Сделай так: заплати за всех, а двоих выстави, -предложил Йоссариан.

'Because then mine will be angry with me for making her work for her money,' Nately replied with an anxious look at his girl, who was glowering at him restlessly and starting to mutter.

– Тогда моя разозлится: подружкам я дал деньги ни за что, а ее за ту же сумму заставлю работать, -ответил Нейтли, опасливо поглядывая на свою даму, которая буравила его сумрачным взглядом и что-то бормотала себе под нос.

'She says that if I really like her I'd send her away and go to bed with one of the others.'

– Она говорит, что если я и вправду ее люблю, то должен именно ее отправить домой, а тех оставить у себя.

' I have a better idea,' boasted Aarfy.

– А у меня идея! – хвастливо объявил Аарфи.

'Why don't we keep the three of them here until after the curfew and then threaten to push them out into the street to be arrested unless they give us all their money?

– Давайте продержим их всех до комендантского часа, а потом пригрозим, что, если они не отдадут нам свои денежки, мы выставим всех троих на улицу, где их наверняка арестуют.

We can even threaten to push them out the window.'

А еще лучше – пригрозим, что вышвырнем их в окошко.

' Aarfy!' Nately was aghast.

– Аарфи! – ужаснулся Нейтли.

'I was only trying to help,' said Aarfy sheepishly.

– Я только хочу вам помочь, – застенчиво сказал Аарфи.

Aarfy was always trying to help Nately because Nately's father was rich and prominent and in an excellent position to help Aarfy after the war.

Он всегда старался помочь Нейтли, поскольку у Нейтли отец был богатым и влиятельным человеком, занимавшим высокое положение, и, следовательно, после войны мог бы помочь Аарфи.

'Gee whiz,' he defended himself querulously.

– Подумаешь, какие цацы! – пробрюзжал Аарфи, оправдываясь.

'Back in school we were always doing things like that.

– Когда я был школьником, мы часто проделывали такие штучки.

I remember one day we tricked these two dumb high-school girls from town into the fraternity house and made them put out for all the fellows there who wanted them by threatening to call up their parents and say they were putting out for us.

Помню, однажды мы заманили двух дурех-старшеклассниц в загородный дом нашей молодежной организации и делали с ними, что хотели.

We kept them trapped in bed there for more than ten hours. We even smacked their faces a little when they started to complain.

Мы продержали их там часов десять, а когда они стали скулить, слегка набили им морды.

Then we took away their nickels and dimes and chewing gum and threw them out.

А потом выгребли у них все деньжата, а заодно и жевательную резинку и прогнали.

Boy, we used to have fun in that fraternity house,' he recalled peacefully, his corpulent cheeks aglow with the jovial, rubicund warmth of nostalgic recollection.

Эх, ребятки, и здорово мы, бывало, веселились в нашей молодежной организации! – воскликнул Аарфи, размякнув от этих дорогих его сердцу воспоминаний. На его мясистых щеках заиграл горячий, жизнерадостный румянец.

'We used to ostracize everyone, even each other.' But Aarfy was no help to Nately now as the girl Nately had fallen so deeply in love with began swearing at him sullenly with rising, menacing resentment.

Но в данную минуту Аарфи ничем не мог помочь Нейтли, поскольку девица, в которую Нейтли был влюблен без памяти, надулась и начала поносить своего поклонника все более визгливым и угрожающим голосом.

Luckily, Hungry Joe burst in just then, and everything was all right again, except that Dunbar staggered in drunk a minute later and began embracing one of the other giggling girls at once.

К счастью, в этот момент ворвался Заморыш Джо, и все пошло хорошо, если не считать, что минуту спустя ввалился пьяный Данбэр и начал обнимать хихикающих девок – всех подряд.

Now there were four men and three girls, and the seven of them left Aarfy in the apartment and climbed into a horse-drawn cab, which remained at the curb at a dead halt while the girls demanded their money in advance.

Теперь было четверо мужчин и трое девиц, и все семеро, оставив Аарфи в квартире, взгромоздились в извозчичью пролетку, которая, пока девицы требовали деньги вперед, ждала у обочины тротуара.