Текст книги "Уловка-22"

Автор книги: Джозеф Хеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 64 страниц)

Another good reason was the fact that having the chaplain around Headquarters all the time made the other officers uncomfortable.

Была и другая веская причина: если капеллан постоянно околачивается близ штаба, офицеры чувствуют себя не в своей тарелке.

It was one thing to maintain liaison with the Lord, and they were all in favor of that; it was something else, though, to have Him hanging around twenty-four hours a day.

Одно дело – обращаться к богу время от времени, против этого офицеры ничего не имели. И совсем другое дело, когда господь напоминает вам о себе круглые сутки в виде постоянно околачивающегося рядом капеллана.

All in all, as Colonel Korn described it to Major Danby, the jittery and goggle-eyed group operations officer, the chaplain had it pretty soft; he had little more to do than listen to the troubles of others, bury the dead, visit the bedridden and conduct religious services.

Одним словом, как рассказывал подполковник Корн майору Дэнби, суматошному, лупоглазому штабному оперативнику, работа у капеллана не пыльная: выслушивать чужие беды, хоронить убитых, навещать прикованных к постели и совершать богослужения.

And there were not so many dead for him to bury any more, Colonel Korn pointed out, since opposition from German fighter planes had virtually ceased and since close to ninety per cent of what fatalities there still were, he estimated, perished behind the enemy lines or disappeared inside the clouds, where the chaplain had nothing to do with disposing of the remains.

"Да и с покойниками-то нынче не густо, – замечал подполковник Корн, – поскольку сопротивление немецкой истребительной авиации фактически прекратилось, а если люди гибнут, то главным образом над вражеской территорией или же, неизвестно почему, испаряются в облаках". В таких случаях даже капеллан не найдет их останков.

The religious services were certainly no great strain, either, since they were conducted only once a week at the Group Headquarters building and were attended by very few of the men.

Богослужения тоже не требовали от капеллана особого напряжения, поскольку они совершались всего раз в неделю в здании штаба полка при весьма малочисленной аудитории.

Actually, the chaplain was learning to love it in his clearing in the woods.

Со временем капеллан полюбил свою жизнь на лесной поляне.

Both he and Corporal Whitcomb had been provided with every convenience so that neither might ever plead discomfort as a basis for seeking permission to return to the Headquarters building.

Его и капрала Уиткома снабжали всем необходимым, дабы лишить их малейшего предлога просить разрешения переехать в штабное здание.

The chaplain rotated his breakfasts, lunches and dinners in separate sets among the eight squadron mess halls and ate every fifth meal in the enlisted men's mess at Group Headquarters and every tenth meal at the officers' mess there.

Капеллан завтракал, обедал и ужинал по очереди в восьми столовых четырех эскадрилий. Каждый пятый день он обедал в штабной столовой для рядовых, а каждый десятый – в штабной офицерской столовой.

Back home in Wisconsin the chaplain had been very fond of gardening, and his heart welled with a glorious impression of fertility and fruition each time he contemplated the low, prickly boughs of the stunted trees and the waist-high weeds and thickets by which he was almost walled in.

У себя дома, в штате Висконсин, капеллан с любовью занимался садоводством, и теперь, когда он созерцал сучковатые, низкорослые деревья, пышный бурьян и заросли кустарника, стеной обступавшие поляну, на душе у него теплело при мысли о великолепном плодородии и щедрости матери-земли.

In the spring he had longed to plant begonias and zinnias in a narrow bed around his tent but had been deterred by his fear of Corporal Whitcomb's rancor.

Он мечтал с наступлением весны посадить вокруг палатки бегонии и цинии, но боялся навлечь на себя гнев капрала Уиткома.

The chaplain relished the privacy and isolation of his verdant surroundings and the reverie and meditation that living there fostered.

Капеллану нравилось жить в уединении, отгородившись от мира зеленой лесной чащей, где он мог без помех предаваться мечтам и размышлениям о божественном провидении.

Fewer people came to him with their troubles than formerly, and he allowed himself a measure of gratitude for that too.

Теперь к нему мало кто приходил делиться своими горестями, но он был доволен этим.

The chaplain did not mix freely and was not comfortable in conversation.

Общение с людьми давалось капеллану трудно, в разговорах он чувствовал себя скованно.

He missed his wife and his three small children, and she missed him.

Он скучал по своим троим детишкам и жене, и она скучала по нему.

What displeased Corporal Whitcomb most about the chaplain, apart from the fact that the chaplain believed in God, was his lack of initiative and aggressiveness.

Особенно бесило капрала Уиткома, что капеллан, мало того что верит в бога, к тому же еще полностью лишен инициативы и напористости.

Corporal Whitcomb regarded the low attendance at religious services as a sad reflection of his own status.

Капрал Уитком был убежден, что скверное посещение богослужений – прямой результат его, Уиткома, подчиненного положения.

His mind germinated feverishly with challenging new ideas for sparking the great spiritual revival of which he dreamed himself the architect-box lunches, church socials, form letters to the families of men killed and injured in combat, censorship, Bingo.

В уме его лихорадочно рождались блестящие новаторские планы оживления религиозной жизни в полку. Себе он отводил место главного реформатора. Будь его воля, он учредил бы званые завтраки, церковно-общественные мероприятия, отправлял бы родственникам убитых и раненых заранее заготовленные письма с соболезнованием, цензурировал бы почту и устраивал бы игры в лото.

But the chaplain blocked him.

Но капеллан стоял на его пути.

Corporal Whitcomb bridled with vexation beneath the chaplain's restraint, for he spied room for improvement everywhere.

Капрала Уиткома выводила из себя пассивность капеллана, ибо сам он на каждом шагу видел возможности для всяческих нововведений.

It was people like the chaplain, he concluded, who were responsible for giving religion such a bad name and making pariahs out of them both.

Он пришел к выводу, что именно из-за таких, как капеллан, люди поносят религию: недаром их с капелланом обходят как зачумленных.

Unlike the chaplain, Corporal Whitcomb detested the seclusion of the clearing in the woods.

В отличие от капеллана капрал Уитком терпеть не мог уединенную жизнь на лесной поляне.

One of the first things he intended to do after he deposed the chaplain was move back into the Group Headquarters building, where he could be right in the thick of things.

И первое, что он намеревался сделать после свержения капеллана – это перебраться в здание штаба полка, чтобы находиться в гуще событий.

When the chaplain drove back into the clearing after leaving Colonel Korn, Corporal Whitcomb was outside in the muggy haze talking in conspiratorial tones to a strange chubby man in a maroon corduroy bathrobe and gray flannel pajamas. The chaplain recognized the bathrobe and pajamas as official hospital attire.

Когда капеллан, расставшись с подполковником Корном, вернулся к себе на поляну, капрал Уитком стоял под деревом близ палатки в косых дымчатых лучах солнца и заговорщически шептался со странным розовощеким человеком в госпитальном наряде – коричневом бархатном халате, надетом поверх серой фланелевой пижамы.

Neither of the two men gave him any sign of recognition.

Капрал и незнакомец не удостоили капитана вниманием.

The stranger's gums had been painted purple; his corduroy bathrobe was decorated in back with a picture of a B-25 nosing through orange bursts of flak and in front with six neat rows of tiny bombs signifying sixty combat missions flown.

Десны человека в халате были вымазаны марганцовкой, а халат украшен на спине рисунком, изображавшим бомбардировщик, мчащийся сквозь оранжевые разрывы зенитных снарядов. На груди красовались нарисованные аккуратными рядками шестьдесят бомбочек. Это значило, что владелец халата сделал шестьдесят боевых вылетов.

The chaplain was so struck by the sight that he stopped to stare.

Капеллан был так поражен этим зрелищем, что остановился и удивленно вытаращил глаза.

Both men broke off their conversation and waited in stony silence for him to go.

Капрал Уитком и незнакомец прервали разговор и с каменными физиономиями дожидались, пока капеллан пройдет.

The chaplain hurried inside his tent.

Капеллан поспешил к себе в палатку.

He heard, or imagined he heard, them tittering.

Ему послышалось, а может быть и показалось, что те двое хихикнули ему вслед.

Corporal Whitcomb walked in a moment later and demanded,

Через секунду в палатку вошел капрал Уитком и спросил:

'What's doing?'

– Как дела?

'There isn't anything new,' the chaplain replied with averted eyes.

– Ничего нового, – ответил капеллан, стараясь не встречаться глазами со своим помощником.

' Was anyone here to see me?'

– Меня никто не спрашивал?

' Just that crackpot Yossarian again.

– Опять заходил этот чокнутый – Йоссариан.

He's a real troublemaker, isn't he?'

Вот уж настоящий смутьян!

'I'm not so sure he's a crackpot,' the chaplain observed.

– Я бы не сказал, что он чокнутый, – заметил капеллан.

'That's right, take his part,' said Corporal Whitcomb in an injured tone, and stamped out.

– Ну ладно, ладно, защищайте его, – сказал капрал обиженным тоном и, стуча башмаками, вышел из палатки.

The chaplain could not believe that Corporal Whitcomb was offended again and had really walked out.

Капеллану не верилось, что капрал Уитком настолько обиделся, что больше не вернется.

As soon as he did realize it, Corporal Whitcomb walked back in.

И едва только он успел это подумать, как капрал Уитком вошел снова.

'You always side with other people,' Corporal Whitcomb accused.

– Других вы всегда защищаете! – набросился капрал Уитком на капеллана.

'You don't back up your men.

– А вот своих не поддерживаете!

That's one of the things that's wrong with you.'

Это главный ваш недостаток!

'I didn't intend to side with him,' the chaplain apologized.

– Я и не думал защищать его, – сказал капеллан виноватым тоном.

'I was just making a statement.'

– Я сказал то, что есть.

'What did Colonel Cathcart want?'

– Зачем вы понадобились полковнику Кэткарту?

' It wasn't anything important.

– Ничего особенного.

He just wanted to discuss the possibility of saying prayers in the briefing room before each mission.'

Он просто хотел обсудить со мной, можно ли читать молитвы в инструкторской перед боевыми вылетами.

'All right, don't tell me,' Corporal Whitcomb snapped and walked out again.

– Ну ладно, не хотите – не рассказывайте, -огрызнулся капрал Уитком и снова вышел.

The chaplain felt terrible.

Капеллан чувствовал себя ужасно.

No matter how considerate he tried to be, it seemed he always managed to hurt Corporal Whitcomb's feelings.

Сколь тактичным он ни пытался быть, всегда получалось так, что он задевал самолюбие капрала Уиткома.

He gazed down remorsefully and saw that the orderly forced upon him by Colonel Korn to keep his tent clean and attend to his belongings had neglected to shine his shoes again.

Испытывая раскаяние, капеллан опустил голову и тут заметил, что ординарец, которого навязал ему подполковник Корн, чтобы прибирать в палатке и содержать в порядке его вещи, опять не удосужился почистить ему ботинки.

Corporal Whitcomb came back in.

Вошел капрал Уитком.

'You never trust me with information,' he whined truculently.

– Вы никогда меня не информируете! – взвизгнул он.

' You don't have confidence in your men.

Вы не доверяете вашим подчиненным!

That's another one of the things that's wrong with you.'

Это еще один ваш недостаток!

'Yes, I do,' the chaplain assured him guiltily.

– Я вам верю, – поспешил успокоить его капеллан виноватым тоном.

'I have lots of confidence in you.'

– Я вам полностью доверяю.

' Then how about those letters?'

– Ну а как насчет писем соболезнования?

'No, not now,' the chaplain pleaded, cringing.

– Нет, только не сейчас, – весь съежившись, попросил капеллан.

'Not the letters.

– Не надо писем.

Please don't bring that up again.

И, пожалуйста, не будем снова заводить разговор на эту тему.

I'll let you know if I have a change of mind.'

Если я изменю точку зрения, я вам сообщу.

Corporal Whitcomb looked furious.

Капрал Уитком рассвирепел:

' Is that so?

– Такое, значит, отношение?

Well, it's all right for you to just sit there and shake your head while I do all the work.

Вы будете сидеть сложа руки, а я – тащи всю работу?..

Didn't you see the guy outside with all those pictures painted on his bathrobe?'

Вы, случайно, не заметили там одного дядю с картинками на халате?

' Is he here to see me?'

– Он пришел ко мне?

'No,' Corporal Whitcomb said, and walked out.

– Нет, – сказал капрал Уитком и вышел.

It was hot and humid inside the tent, and the chaplain felt himself turning damp.

В палатке было жарко и душно, и капеллан почувствовал, что он весь взмок.

He listened like an unwilling eavesdropper to the muffled, indistinguishable drone of the lowered voices outside.

Невольно прислушиваясь к приглушенному неразборчивому гудению двух голосов, он сидел неподвижно за шатким столиком, который служил ему и письменным столом. Губы его были плотно сжаты.

As he sat inertly at the rickety bridge table that served as a desk, his lips were closed, his eyes were blank, and his face, with its pale ochre hue and ancient, confined clusters of minute acne pits, had the color and texture of an uncracked almond shell.

Взгляд рассеянно блуждал, кожа на лице, испещренном ямками от застарелых прыщей, напоминала своей шершавостью и бледно-охристым оттенком скорлупу миндаля.

He racked his memory for some clue to the origin of Corporal Whitcomb's bitterness toward him.

Капеллан до боли в висках ломал себе голову, пытаясь догадаться, чем он заслужил такую неприязнь капрала Уиткома.

In some way he was unable to fathom, he was convinced he had done him some unforgivable wrong.

Он был убежден, что совершил по отношению к капралу какую-то непростительную несправедливость, но когда и при каких обстоятельствах – не мог припомнить.

It seemed incredible that such lasting ire as Corporal Whitcomb's could have stemmed from his rejection of Bingo or the form letters home to the families of the men killed in combat.

Казалось немыслимым, что упорная злоба капрала Уиткома возникла только из-за того, что капеллан отверг игры в лото и письма соболезнования семьям.

The chaplain was despondent with an acceptance of his own ineptitude.

От сознания своей беспомощности капеллан пал духом.

He had intended for some weeks to have a heart-to-heart talk with Corporal Whitcomb in order to find out what was bothering him, but was already ashamed of what he might find out.

Вот уже несколько недель он собирался поговорить с капралом Уиткомом по душам, чтобы выяснить, чем тот недоволен, но не осмеливался, заранее стыдясь того, что может услышать в ответ.

Outside the tent, Corporal Whitcomb snickered. The other man chuckled.

За стеной палатки капрал Уитком прыснул со смеху, а его собеседник довольно захихикал.

For a few precarious seconds, the chaplain tingled with a weird, occult sensation of having experienced the identical situation before in some prior time or existence.

Капеллан вздрогнул от таинственного, смутного ощущения, что когда-то в своей жизни он находился точно вот в такой же ситуации.

He endeavored to trap and nourish the impression in order to predict, and perhaps even control, what incident would occur next, but the afatus melted away unproductively, as he had known beforehand it would.

Изо всех сил он попытался удержать и усилить это мгновенное ощущение, чтобы предугадать дальнейший ход событий, но мимолетное озарение исчезло без следа.

Déjà vu. The subtle, recurring confusion between illusion and reality that was characteristic of paramnesia fascinated the chaplain, and he knew a number of things about it.

Это едва уловимое смешение иллюзорного и реального – de'ja vu (характерный симптом парамнезии, что нередко испытывал капеллан) -сильно его занимало, и он много слышал и читал об этом.

He knew, for example, that it was called paramnesia, and he was interested as well in such corollary optical phenomena as jamais vu, never seen, and presque vu, almost seen.

Он знал, например, что это явление называется парамнезией. Его также интересовал такой наблюдаемый в природе оптический феномен, как jamais vu ("никогда не виденное прежде") и presque vu ("почти виденное").

There were terrifying, sudden moments when objects, concepts and even people that the chaplain had lived with almost all his life inexplicably took on an unfamiliar and irregular aspect that he had never seen before and which made them totally strange: jamais vu.

Порой вдруг предметы, понятия, даже люди, с которыми капеллан прожил бок о бок почти всю жизнь, непостижимым и пугающим образом представали перед ним в незнакомом и необычном свете, такими, какими он их никогда не видел прежде: jamais vu.

And there were other moments when he almost saw absolute truth in brilliant flashes of clarity that almost came to him: presque vu.

И бывали другие мгновения, когда он почти видел абсолютную истину с такой ясностью, как будто все вокруг озарялось вспышкой ослепительного света: presque vu.

The episode of the naked man in the tree at Snowden's funeral mystified him thoroughly.

Появление голого мужчины на дереве во время похорон Сноудена чрезвычайно его озадачило.

It was not déjà vu, for at the time he had experienced no sensation of ever having seen a naked man in a tree at Snowden's funeral before.

Это не было deja vu, ибо тогда ему не почудилось, что он уже когда-то прежде видел голого человека на дереве во время похорон Сноудена.

It was not jamais vu, since the apparition was not of someone, or something, familiar appearing to him in an unfamiliar guise.

Это нельзя было назвать и jamais vu, поскольку это не был призрак чего-то или кого-то знакомого, но появившегося перед ним в незнакомом облике.

And it was certainly not presque vu, for the chaplain did see him.

И уж, конечно, это нельзя было назвать presque vu, поскольку капеллан явственно видел на дереве голого мужчину.

A jeep started up with a backfire directly outside and roared away.

За стеной палатки джип стрельнул выхлопной трубой и с ревом умчался.

Had the naked man in the tree at Snowden's funeral been merely a hallucination?

Неужели голый человек на дереве во время похорон Сноудена был всего лишь галлюцинацией?

Or had it been a true revelation?

Или это было божественное откровение?

The chaplain trembled at the mere idea.

От этой мысли капеллана бросило в дрожь.

He wanted desperately to confide in Yossarian, but each time he thought about the occurrence he decided not to think about it any further, although now that he did think about it he could not be sure that he ever really had thought about it.

Ему отчаянно хотелось поведать об этом Йоссариану, но всякий раз, когда он думал о случившемся, он давал себе зарок вообще выкинуть это из головы, хотя теперь, думая об этом, он не был уверен, что прежде когда-либо об этом думал.

Corporal Whitcomb sauntered back in wearing a shiny new smirk and leaned his elbow impertinently against the center pole of the chaplain's tent.

В палатку вразвалочку вошел капрал Уитком. На его физиономии играла ухмылка, какой капеллан еще не видывал. Кривя рот, Уитком нахально оперся о стояк.

'Do you know who that guy in the red bathrobe was?' he asked boastfully.

– А вы знаете, кто был этот дядя в коричневом халате? – спросил он хвастливо.

'That was a C.I.D. man with a fractured nose. He came down here from the hospital on official business.

– Это контрразведчик. Он лежит в госпитале с поломанным носом, а сюда прибыл по делам службы.

He's conducting an investigation.'

Он ведет расследование.

The chaplain raised his eyes quickly in obsequious commiseration.

Капеллан быстро взглянул на капрала и спросил с подчеркнутым сочувствием:

' I hope you're not in any trouble.

– Надеюсь, вы не попали в беду?

Is there anything I can do?'

Может быть, нужна моя помощь?

'No, I'm not in any trouble,' Corporal Whitcomb replied with a grin.

– Нет, я-то не попал в беду, – усмехнулся капрал Уитком.

' You are.

– А вот вы попали.

They're going to crack down on you for signing Washington Irving's name to all those letters you've been signing Washington Irving's name to.

Они собираются прищемить вам хвост за то, что вы ставили подпись Вашингтона Ирвинга на письмах.

How do you like that?'

Как вам это нравится?

'I haven't been signing Washington Irving's name to any letters,' said the chaplain.

– Я никогда не подписывался именем Вашингтона Ирвинга, – сказал капеллан.

'You don't have to lie to me,' Corporal Whitcomb answered.

– Ну мне-то можете не врать, – ответил капрал Уитком.

' I'm not the one you have to convince.'

– Передо мной можете не оправдываться.

'But I'm not lying.'

– Но я вовсе не лгу.

' I don't care whether you're lying or not.

– А мне все равно – врете вы или нет.

They're going to get you for intercepting Major Major's correspondence, too.

Они собираются вас привлечь за перехват служебной переписки майора Майора.

A lot of that stuff is classified information.'

А там что ни бумажка, то секрет.

'What correspondence?' asked the chaplain plaintively in rising exasperation.

– Какая переписка? – жалобно спросил капеллан, начиная нервничать.

'I've never even seen any of Major Major's correspondence.'

– Я не видел никакой переписки майора Майора.

'You don't have to lie to me,' Corporal Whitcomb replied. 'I'm not the one you have to convince.'

– Мне-то можете не врать, – ответил капрал Уитком.

' But I'm not lying!' protested the chaplain.

– Но я вовсе не лгу, – запротестовал капеллан.

'I don't see why you have to shout at me,' Corporal Whitcomb retorted with an injured look.

– Не пойму, почему вы кричите на меня? – с оскорбленным видом возразил капрал.

He came away from the center pole and shook his finger at the chaplain for emphasis. 'I just did you the biggest favor anybody ever did you in your whole life, and you don't even realize it.

Он отошел от стояка и погрозил капеллану пальцем: – Только что я оказал вам такую большую услугу, какую вам никто сроду не оказывал, а вы этого даже не цените.

Every time he tries to report you to his superiors, somebody up at the hospital censors out the details.

Этот контрразведчик десятки раз пытался донести на вас начальству, а какой-то госпитальный цензор вычеркивал из его доносов все подробности.

He's been going batty for weeks trying to turn you in.

Он лез из кожи вон, пытаясь упечь вас за решетку.

I just put a censor's okay on his letter without even reading it.

А я взял да и начал ставить цензорский штамп на его письма, даже в них не заглядывая.

That will make a very good impression for you up at C.I.D. headquarters.

Это создаст о вас очень хорошее впечатление в управлении контрразведки.

It will let them know that we're not the least bit afraid to have the whole truth about you come out.'

Они там поймут, что мы нисколько не боимся, если вся правда о вас выплывет наружу.

The chaplain was reeling with confusion.

Капеллан заерзал на стуле.

'But you aren't authorized to censor letters, are you?'

– Но ведь вы не имеете права цензуровать письма.

' Of course not,' Corporal Whitcomb answered.

– Конечно, нет, – ответил капрал Уитком.

' Only officers are ever authorized to do that.

– Только офицеры имеют право.

I censored it in your name.'

Я цензурировал от вашего имени.

'But I'm not authorized to censor letters either. Am I?'

– Но я тоже не уполномочен проверять чужие письма.

'I took care of that for you, too,' Corporal Whitcomb assured him.

– Я и это предусмотрел, – заверил его капрал Уитком.

' I signed somebody else's name for you.'

– Я расписывался за вас чужим именем.

' Isn't that forgery?'

– Но ведь это подделка!

' Oh, don't worry about that either.

– Об этом тоже не беспокойтесь.

The only one who might complain in a case of forgery is the person whose name you forged, and I looked out for your interests by picking a dead man.

Пожаловаться может только человек, чью подпись я подделал, а я, заботясь о ваших интересах, взял фамилию покойника.

I used Washington Irving's name.'

Я подписывался: "Вашингтон Ирвинг".

Corporal Whitcomb scrutinized the chaplain's face closely for some sign of rebellion and then breezed ahead confidently with concealed irony. 'That was pretty quick thinking on my part, wasn't it?'

– Капрал Уитком тщательно изучал выражение лица капеллана, отыскивая на нем признаки возмущения, и доверительно, но не без лукавства прошептал: – А ловко я все это устроил, правда?

'I don't know,' the chaplain wailed softly in a quavering voice, squinting with grotesque contortions of anguish and incomprehension.

– Не знаю, – промямлил капеллан. Голос его дрогнул а лицо искривила уродливая, страдальческая гримаса полнейшего недоумения.

'I don't think I understand all you've been telling me.

– Кажется, я ничего не понял из того, что вы мне говорили.

How will it make a good impression for me if you signed Washington Irving's name instead of my own?'

Почему я должен произвести на них хорошее впечатление, если вы подписывались не моим именем, а Вашингтоном Ирвингом?

'Because they're convinced that you are Washington Irving.

– Да потому, что они убеждены, что вы – это Вашингтон Ирвинг.

Don't you see?

Понимаете?

They'll know it was you.' 'But isn't that the very belief we want to dispel?

– Но ведь именно это заблуждение мы и должны развеять.

Won't this help them prove it?'

А то, что вы сделали, поможет им доказать обратное.

'If I thought you were going to be so stuffy about it, I wouldn't even have tried to help,' Corporal Whitcomb declared indignantly, and walked out.

– Знай я раньше, что вы такой тупой, я бы ради вас и пальцем не пошевелил, – с негодованием объявил капрал Уитком и вышел из палатки.

A second later he walked back in.

Через секунду он вернулся.

'I just did you the biggest favor anybody ever did you in your whole life and you don't even know it.

– Я оказал вам такую услугу, какую вам сроду никто не оказывал, а вы этого даже не цените.

You don't know how to show your appreciation.

Вы понятия не имеете, что такое благодарность.

That's another one of the things that's wrong with you.'

Это еще один ваш недостаток.

'I'm sorry,' the chaplain apologized contritely. 'I really am sorry.

– Весьма сожалею, – покаянным тоном произнес капеллан, – искренне сожалею.

It's just that I'm so completely stunned by all you're telling me that I don't even realize what I'm saying.

Просто я так ошарашен вашим сообщением, что сам не ведаю, что говорю.

I'm really very grateful to you.'

В самом деле, я очень вам признателен.

'Then how about letting me send out those form letters?' Corporal Whitcomb demanded immediately.

– Тогда, может быть, вы мне разрешите приступить к рассылке писем соболезнования? -тут же спросил капрал Уитком.

' Can I begin working on the first drafts?'

– Не набросать ли мне примерное содержание?

The chaplain's jaw dropped in astonishment.

От удивления у капеллана отвисла челюсть.

'No, no,' he groaned. 'Not now.'

– Нет, нет, – простонал он, – только не сейчас.

Corporal Whitcomb was incensed.

Капрал Уитком взорвался.

'I'm the best friend you've got and you don't even know it,' he asserted belligerently, and walked out of the chaplain's tent.

– Я ваш самый близкий друг, а вы этого не цените!– заявил он задиристо и вышел из палатки.

He walked back in.

И тут же вошел обратно.

' I'm on your side and you don't even realize it.

– Я за вас горой, а вы этого не цените?

Don't you know what serious trouble you're in?

Вы даже не догадываетесь в какую серьезную историю влипли.

That C.I.D. man has gone rushing back to the hospital to write a brand-new report on you about that tomato.'

Ведь этот контрразведчик сломя голову помчался в госпиталь сочинять свеженькое донесение насчет помидора.

'What tomato?' the chaplain asked, blinking.

– Какого помидора? – моргая ресницами, спросил капеллан.

'The plum tomato you were hiding in your hand when you first showed up here.

– Помидора, который вы прятали в кулаке, когда появились на поляне.

There it is. The tomato you're still holding in your hand right this very minute!'

Вы его и сейчас держите в руке.

The captain unclenched his fingers with surprise and saw that he was still holding the plum tomato he had obtained in Colonel Cathcart's office.

Капеллан разжал пальцы и с удивлением увидел у себя на ладони помидор, взятый в кабинете полковника Кэткарта.

He set it down quickly on the bridge table.

Он поспешно положил его на стол.

'I got this tomato from Colonel Cathcart,' he said, and was struck by how ludicrous his explanation sounded.

– Я взял этот помидор у полковника Кэткарта, -сказал он и поразился, насколько абсурдно прозвучало его объяснение.

' He insisted I take it.'

– Я взял помидор по настоянию полковника.

'You don't have to lie to me,' Corporal Whitcomb answered.

– Ну мне-то вы можете не врать, – ответил капрал Уитком.

' I don't care whether you stole it from him or not.'

– Мне-то все равно – украли вы помидор или нет.

'Stole it?' the chaplain exclaimed with amazement.

– Украл? – изумленно воскликнул капеллан.

'Why should I want to steal a plum tomato?'

– Зачем мне было красть помидор?

'That's exactly what had us both stumped,' said Corporal Whitcomb.

– Мы тоже над этим ломали голову, – сказал капрал Уитком.

'And then the C.I.D. man figured out you might have some important secret papers hidden away inside it.'

– А потом контрразведчик высказал предположение, что, возможно, вы спрятали в помидор какие-нибудь важные секретные документы.

The chaplain sagged limply beneath the mountainous weight of his despair.

У капеллана затряслись поджилки.

'I don't have any important secret papers hidden away inside it,' he stated simply.

– Вовсе я не прятал в нем никаких секретных документов, – заявил он напрямик.

' I didn't even want it to begin with.