Текст книги "Уловка-22"

Автор книги: Джозеф Хеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 64 страниц)

– Представляю, что бы сказали твои родители, если бы узнали, около кого ты здесь увиваешься.

Your father is a very distinguished man, you know.'

Ведь твой отец – выдающаяся личность.

'I'm not going to tell him,' Nately declared with determination.

– Я не собираюсь ему ничего говорить, -решительно заявил Нейтли.

'I'm not going to say a word about her to him or Mother until after we're married.'

– Я не собираюсь говорить ему о ней ни слова, пока мы не поженимся.

'Married?'

– Поженитесь?

Aarfy's indulgent merriment swelled tremendously.

– Аарфи прямо-таки лопался от самодовольства и веселья.

' Ho, ho, ho, ho, ho!

– Хо-хо-хо-хо!

Now you're really talking stupid.

Теперь ты несешь явную чушь.

Why, you're not even old enough to know what true love is.'

Да ты еще молод, чтобы понимать толк в истинной любви.

Aarfy was an authority on the subject of true love because he had already fallen truly in love with Nately's father and with the prospect of working for him after the war in some executive capacity as a reward for befriending Nately.

Сам Аарфи был большим специалистом по части истинной и бескорыстной любви, поскольку он уже был искренне и бескорыстно влюблен в отца Нейтли, надеясь после войны получить у него тепленькое местечко в качестве вознаграждения за дружбу с Нейтли.

Aarfy was a lead navigator who had never been able to find himself since leaving college. He was a genial, magnanimous lead navigator who could always forgive the other man in the squadron for denouncing him furiously each time he got lost on a combat mission and led them over concentrations of antiaircraft fire.

Окончив колледж, Аарфи так и не нашел места в жизни. Теперь это был ведущий штурман, который легко прощал своим однополчанам, когда они поносили его на чем свет стоит каждый раз, когда он сбивался с курса и вел самолеты прямехонько в зону зенитного огня.

He got lost on the streets of Rome that same afternoon and never did find the eligible Red Cross girl from Smith with the important milk-of-magnesia plant.

На сей раз он сбился с курса на улицах Рима и так и не нашел свою девицу из Красного Креста -выпускницу Смитовского колледжа, дочь владельца химического завода.

He got lost on the mission to Ferrara the day Kraft was shot down and killed, and he got lost again on the weekly milk run to Parma and tried to lead the planes out to sea over the city of Leghorn after Yossarian had dropped his bombs on the undefended inland target and settled back against his thick wall of armor plate with his eyes closed and a fragrant cigarette in his fingertips.

Он сбился с курса и во время налета на Феррару, когда погиб самолет Крафта. Он еще раз сбился с курса во время еженедельного "полета за молоком" в Парму. А однажды, когда Йоссариан, сбросив бомбы на беззащитный объект, закрыл глаза и с душистой сигаретой в руке прислонился к бронированной стенке, Аарфи решил вывести самолеты к морю через Ливорно. Внезапно они попали под огонь зениток.

Suddenly there was flak, and all at once McWatt was shrieking over the intercom,

В ту же секунду Макуотт завизжал в переговорное устройство:

'Flak! Flak!

– Зенитки, зенитки!

Where the hell are we?

Где мы, черт возьми?

What the hell's going on?'

Что за дьявольщина?

Yossarian flipped his eyes open in alarm and saw the totally unexpected bulging black puffs of flak crashing down in toward them from high up and Aarfy's complacent melon-round tiny-eyed face gazing out at the approaching cannon bursts with affable bemusement.

Йоссариан тревожно захлопал глазами и нежданно-негаданно увидел вспухающие черные клубочки зенитных разрывов, которые рушились на них сверху, и благодушное, дынеобразное лицо Аарфи. Тот с приятным изумлением таращил свои крохотные глазки на подбиравшиеся к ним взрывы.

Yossarian was flabbergasted.

Йоссариан остолбенел и потерял дар речи.

His leg went abruptly to sleep. McWatt had started to climb and was yelping over the intercom for instructions.

Ноги у него внезапно стали как ватные. Набирая высоту, Макуотт затявкал в переговорное устройство – он требовал указаний.

Yossarian sprang forward to see where they were and remained in the same place. He was unable to move.

Йоссариан вскочил было, чтобы посмотреть, где они находятся, но не смог не только сдвинуться с месте, но даже шевельнуть пальцем.

Then he realized he was sopping wet.

Он весь взмок.

He looked down at his crotch with a sinking, sick sensation.

Замирая от ужасного предчувствия, он взглянул на свой пах.

A wild crimson blot was crawling upward rapidly along his shirt front like an enormous sea monster rising to devour him.

Страшное бурое пятно быстро ползло вверх по рубашке, точно некое морское чудовище намеревалось сожрать его.

He was hit!

В него попали!

Separate trickles of blood spilled to a puddle on the floor through one saturated trouser leg like countless unstoppable swarms of wriggling red worms.

Сквозь набухшую штанину на пол стекали струйки крови.

His heart stopped.

У Йоссариана остановилось сердце.

A second solid jolt struck the plane.

Еще один мощный удар потряс самолет.

Yossarian shuddered with revulsion at the queer sight of his wound and screamed at Aarfy for help.

Йоссариана передернуло от отвращения, и он завопил, призывая Аарфи на помощь.

' I lost my balls!

– Мне оторвало мошонку!

Aarfy, I lost my balls!'

Аарфи, мне оторвало мошонку!

Aarfy didn't hear, and Yossarian bent forward and tugged at his arm. 'Aarfy, help me,' he pleaded, almost weeping,

– Но Аарфи не слышал, и Йоссариан, наклонившись, потянул его за руку: – Аарфи, помоги мне! – взмолился он чуть не плача.

' I'm hit!

В меня попали!

I'm hit!'

В меня попали!

Aarfy turned slowly with a bland, quizzical grin.

Аарфи медленно обернулся, неизвестно чему ухмыляясь.

'What?'

– Что?

' I'm hit, Aarfy!

– Я ранен, Аарфи!

Help me!'

Помоги мне!

Aarfy grinned again and shrugged amiably.

Аарфи дружески улыбнулся и пожал плечами.

' I can't hear you,' he said.

– Я тебя не слышу, – ответил он.

'Can't you see me?' Yossarian cried incredulously, and he pointed to the deepening pool of blood he felt splashing down all around him and spreading out underneath.

– Но ты хоть видишь меня? – недоверчиво вскричал Йоссариан и указал на лужу крови.

' I'm wounded!

– Я ранен!

Help me, for God's sake!

Помоги мне, ради бога!

Aarfy, help me!'

Аарфи, помоги мне!

'I still can't hear you,' Aarfy complained tolerantly, cupping his podgy hand behind the blanched corolla of his ear.

– Я по-прежнему тебя не слышу, – невозмутимо пожаловался Аарфи, приставив пухлую ладонь рупором к побелевшей ушной раковине.

'What did you say?' Yossarian answered in a collapsing voice, weary suddenly of shouting so much, of the whole frustrating, exasperating, ridiculous situation.

– Что ты говоришь?

He was dying, and no one took notice. 'Never mind.'

– Так... пустяки, – ответил Йоссариан упавшим голосом. Внезапно он устал от собственного крика, от всей этой безнадежной, выматывающей нервы, нелепой ситуации. Он умирал, и никто этого даже не замечал.

' What?' Aarfy shouted.

– Что? – заорал Аарфи.

' I said I lost my balls!

– Я говорю: мне оторвало мошонку!

Can't you hear me?

Ты что, не слышишь меня?

I'm wounded in the groin!'

Меня ранило в пах!

' I still can't hear you,' Aaxfy chided.

– Я опять тебя не слышу, – гаркнул Аарфи.

'I said never mind!' Yossarian screamed with a trapped feeling of terror and began to shiver, feeling very cold suddenly and very weak.

– Я говорю: пустяки! – завопил Йоссариан, чувствуя безысходный ужас.

Aarfy shook his head regretfully again and lowered his obscene, lactescent ear almost directly into Yossarian's face.

Аарфи снова с сожалением покачал головой и приблизил вплотную к лицу Йоссариана свое непристойное, молочно-белое ухо.

' You'll just have to speak up, my friend.

– Друг мой, говори, пожалуйста, громче.

You'll just have to speak up.'

Говори громче!

' Leave me alone, you bastard!

– Оставь меня в покое, мерзавец!

You dumb, insensitive bastard, leave me alone!'

Ты, тупой, бесчувственный гад, оставь меня в покое!

Yossarian sobbed.

– Йоссариан зарыдал.

He wanted to pummel Aarfy, but lacked the strength to lift his arms.

Ему хотелось молотить Аарфи кулаками, но у него не было сил даже приподнять руку.

He decided to sleep instead and keeled over sideways into a dead faint.

Он свалился в глубоком обмороке.

He was wounded in the thigh, and when he recovered consciousness he found McWatt on both knees taking care of him. He was relieved, even though he still saw Aarfy's bloated cherub's face hanging down over McWatt's shoulder with placid interest.

Его ранило в бедро, и, когда, придя в себя, он увидел, что над ним на коленях хлопочет Макуотт, он испытал облегчение, несмотря на то, что румяная, одутловатая морда Аарфи с безмятежным любопытством выглядывала из-за плеча Макуотта.

Yossarian smiled feebly at McWatt, feeling ill, and asked, 'Who's minding the store?' McWatt gave no sign that he heard.

Йоссариан чувствовал себя скверно. Он слабо улыбнулся Макуотту и спросил: – А кто остался за штурвалом?

With growing horror, Yossarian gathered in breath and repeated the words as loudly as he could. McWatt looked up.

Макуотт никак не отреагировал. С возрастающим ужасом Йоссариан набрал воздуху в легкие и что было сил громко повторил свой вопрос. Макуотт поднял глаза.

'Christ, I'm glad you're still alive!' he exclaimed, heaving an enormous sigh.

– О боже, как я рад, что ты жив! – воскликнул он, шумно и облегченно вздохнув.

The good-humored, friendly crinkles about his eyes were white with tension and oily with grime as he kept unrolling an interminable bandage around the bulky cotton compress Yossarian felt strapped burdensomely to the inside of one thigh.

Добрые, славные морщинки у его глаз, запачканные маслом, побелели от напряжения. Макуотт накручивал один виток бинта за другим, прижимая толстый тяжелый ком ваты к внутренней стороне бедра Йоссариана.

'Nately's at the controls.

– За штурвалом Нейтли.

The poor kid almost started bawling when he heard you were hit.

Бедный малыш чуть не разревелся, когда услышал, что в тебя попали.

He still thinks you're dead.

Он все еще думает, что тебя убили.

They knocked open an artery for you, but I think I've got it stopped.

Тебе перебило артерию, но, по-моему, мне удалось остановить кровь.

I gave you some morphine.'

Я впрыснул морфий.

' Give me some more.'

– Впрысни еще.

' It might be too soon.

– Так часто нельзя.

I'll give you some more when it starts to hurt.'

Когда почувствуешь боль, я впрысну еще.

' It hurts now.'

– У меня и сейчас болит.

'Oh, well, what the hell,' said McWatt and injected another syrette of morphine into Yossarian's arm.

– Как я рад, как я рад, мы попали к черту в ад! -Сказал Макуотт и впрыснул еще одну ампулу морфия в руку Йоссариана.

'When you tell Nately I'm all right...' said Yossarian to McWatt, and lost consciousness again as everything went fuzzy behind a film of strawberry-strained gelatin and a great baritone buzz swallowed him in sound.

– Когда ты скажешь Нейтли, что я жив... – начал Йоссариан и снова потерял сознание. Перед глазами его поползла клубнично-красная желатиновая пленка, и густой баритональный гул накрыл его с головой.

He came to in the ambulance and smiled encouragement at Doc Daneeka's weevil-like, glum and overshadowed countenance for the dizzy second or two he had before everything went rose-petal pink again and then turned really black and unfathomably still.

Йоссариан очнулся в санитарной машине и, увидев унылый птичий нос Дейники и его пасмурную физиономию, ободряюще улыбнулся доктору, но через несколько секунд сознание покинуло его, перед глазами закружились лепестки роз, потом все почернело, и непроницаемая тишина поглотила его.

Yossarian woke up in the hospital and went to sleep.

Он проснулся в госпитале и тут же снова уснул.

When he woke up in the hospital again, the smell of ether was gone and Dunbar was lying in pajamas in the bed across the aisle maintaining that he was not Dunbar but a fortiori.

Когда он опять проснулся, запах эфира улетучился, а на кровати через проход лежал Данбэр в пижаме и утверждал, что он вовсе не Данбэр, а Фортиори.

Yossarian thought he was cracked.

Йоссариану почудилось, что Данбэр тронулся.

He curled his lip skeptically at Dunbar's bit of news and slept on it fitfully for a day or two, then woke up while the nurses were elsewhere and eased himself out of bed to see for himself.

Когда Данбэр сообщил, что он Фортиори, Йоссариан скептически скривил губы и после этого день или два проспал непробудным сном, а открыв глаза, увидел, что вокруг суетятся сестры. Он поднялся и осмотрел себя.

The floor swayed like the floating raft at the beach and the stitches on the inside of his thigh bit into his flesh like fine sets of fish teeth as he limped across the aisle to peruse the name on the temperature card on the foot of Dunbar's bed, but sure enough, Dunbar was right: he was not Dunbar any more but Second Lieutenant Anthony F. Fortiori.

Нитки шва у паха впивались в его тело, как рыбьи зубы. Когда, прихрамывая, он пересек проход между койками, чтобы рассмотреть фамилию на температурном листе, висевшем над кроватью Данбэра. Пол под ним покачивался, как плот у пляжа. Оказалось, что Данбэр прав: он был уже вовсе не Данбэр, а второй лейтенант Антони Фортиори.

'What the hell's going on?'

– Что за чертовщина?

A. Fortiori got out of bed and motioned to Yossarian to follow.

А. Фортиори встал с постели и сделал знак Йоссариану следовать за ним.

Grasping for support at anything he could reach, Yossarian limped along after him into the corridor and down the adjacent ward to a bed containing a harried young man with pimples and a receding chin.

Хватаясь за все, что попадалось на пути, Йоссариан захромал за ним по коридору. Они вошли в соседнюю палату, где лежал суетливый прыщавый молодой человек со скошенным подбородком.

The harried young man rose on one elbow with alacrity as they approached.

При их приближении суетливый молодой человек поспешно поднялся на локте.

A. Fortiori jerked his thumb over his shoulder and said,

А. Фортиори ткнул большим пальцем через плечо и сказал:

' Screw.'

– Сгинь, мразь!

The harried young man jumped out of bed and ran away.

Суетливый молодой человек спрыгнул с кровати и убежал.

A. Fortiori climbed into the bed and became Dunbar again.

А. Фортиори залез в кровать и снова стал Данбэром.

' That was A. Fortiori,' Dunbar explained.

– Это был А. Фортиори, – пояснил Данбэр.

'They didn't have an empty bed in your ward, so I pulled my rank and chased him back here into mine.

– В твоей палате не было пустых коек, так что мне пришлось надавить на него своим чином и заставить перебраться на мою койку.

It's a pretty satisfying experience pulling rank.

Давить чином – очень приятная штука.

You ought to try it sometime.

Тебе надо как-нибудь тоже попробовать.

You ought to try it right now, in fact, because you look like you're going to fall down.'

А впрочем, попробуй прямо сейчас, потому что, судя по твоему виду, ты вот-вот грохнешься на пол.

Yossarian felt like he was going to fall down.

Йоссариан и вправду чувствовал, что вот-вот грохнется на пол.

He turned to the lantern jawed, leather-faced middle-aged man lying in the bed next to Dunbar's, jerked his thumb over his shoulder and said

Он обернулся к соседу Данбэра, пожилому человеку с морщинистым лицом и впалыми щеками, ткнул пальцем через плечо и сказал:

' Screw.'

– Сгинь, мразь!

The middle-aged man stiffened fiercely and glared.

Человек оцепенел от ярости и выпучил глаза.

' He's a major,' Dunbar explained.

– Он майор, – пояснил Данбэр.

'Why don't you aim a little lower and try becoming Warrant Officer Homer Lumley for a while?

– Почему бы тебе не поставить перед собой более скромную цель и не попытаться стать на некоторое время уоррэнт-офицером Гомером Ламли?

Then you can have a father in the state legislature and a sister who's engaged to a champion skier.

Кстати, в этом случае отец у тебя будет губернатором штата, а сестра – невестой чемпиона по лыжам.

Just tell him you're a captain.'

Скажи ему просто, что ты капитан.

Yossarian turned to the startled patient Dunbar had indicated.

Йоссариан повернулся к опешившему больному, на которого указал ему Данбэр.

'I'm a captain,' he said, jerking his thumb over his shoulder.

– Я капитан.

'Screw.'

Сгинь, мразь! – сказал он, ткнув большим пальцем через плечо.

The startled patient jumped down to the floor at Yossarian's command and ran away.

Опешивший больной, услышав команду Йоссариана, выпрыгнул из постели и убежал.

Yossarian climbed up into his bed and became Warrant Officer Homer Lumley, who felt like vomiting and was covered suddenly with a clammy sweat.

Йоссариан влез на его кровать и стал уоррэнт-офицером Г омером Ламли, который страдал от приступов тошноты и внезапных приливов пота.

He slept for an hour and wanted to be Yossarian again.

Йоссариан проспал добрый час, после чего ему снова захотелось стать Йоссарианом.

It did not mean so much to have a father in the state legislature and a sister who was engaged to a champion skier.

Оказалось, что иметь отца-губернатора и сестру -невесту чемпиона по лыжам не бог весть как интересно.

Dunbar led the way back to Yossarian's ward, where he thumbed A. Fortiori out of bed to become Dunbar again for a while.

Данбэр вернулся в палату Йоссариана, где выкинул из кровати А. Фортиори, предложив ему некоторое время снова побыть Данбэром.

There was no sign of Warrant Officer Homer Lumley.

Здесь не было и следов уоррэнт-офицера Гомера Ламли.

Nurse Cramer was there, though, and sizzled with sanctimonious anger like a damp firecracker.

Зато появилась сестра Крэмер и в приступе ханжеского возмещения зашипела, как сырое полено в огне.

She ordered Yossarian to get right back into his bed and blocked his path so he couldn't comply.

Она приказала Йоссариану немедленно лечь в постель, но, поскольку она преградила ему дорогу, он не мог выполнить этого приказания.

Her pretty face was more repulsive than ever.

Ее хорошенькое личико выглядело, как никогда, противным.

Nurse Cramer was a good-hearted, sentimental creature who rejoiced unselfishly at news of weddings, engagements, births and anniversaries even though she was unacquainted with any of the people involved.

Сестра Крэмер была мягкосердечным, сентиментальным созданием. Она совершенно бескорыстно радовалась известиям о чужих свадьбах, помолвках, днях рождения, юбилеях, даже если была вовсе незнакома с людьми, о которых шла речь.

'Are you crazy?' she scolded virtuously, shaking an indignant finger in front of his eyes.

– Вы с ума сошли! – распекала она Йоссариана и Данбэра добродетельным тоном и негодующе махала пальцем перед носом Йоссариана.

'I suppose you just don't care if you kill yourself, do you?'

– Вам что, жизнь не дорога?

' It's my self,' he reminded her.

– Жизнь-то моя, – напомнил Йоссариан.

'I suppose you just don't care if you lose your leg, do you?'

– Мне кажется, вы совершенно не боитесь потерять ногу!

' It's my leg.'

– Так нога-то моя.

' It certainly is not your leg!' Nurse Cramer retorted.

– Не только ваша, – возразила сестра Крэмер.

'That leg belongs to the U. S. government.

– Эта нога принадлежит правительству Соединенных Штатов.

It's no different than a gear or a bedpan.

Все равно как какой-нибудь тягач иди ночной горшок.

The Army has invested a lot of money to make you an airplane pilot, and you've no right to disobey the doctor's orders.'

Военное министерство вложило в вас массу денег, чтобы сделать из вас пилота, и вы не имеете права не слушаться врачей.

Yossarian was not sure he liked being invested in.

Йоссариан не был в восторге от того, что в него вкладывают деньги.

Nurse Cramer was still standing directly in front of him so that he could not pass.

Сестра Крэмер все еще стояла перед ним, так что он не мог пройти к постели.

His head was aching.

Голова у него раскалывалась.

Nurse Cramer shouted at him some question he could not understand.

Сестра Крамер о чей-то его спросила, но он не понял вопроса.

He jerked his thumb over his shoulder and said,

Он ткнул большим пальцем через плечо и сказал:

' Screw.'

"Сгинь, мразь!"

Nurse Cramer cracked him in the face so hard she almost knocked him down.

Сестра Крэмер влепила ему такую пощечину, что чуть не сбила его наземь.

Yossarian drew back his fist to punch her in the jaw just as his leg buckled and he began to fall.

Йоссариан отвел кулак, намереваясь двинуть сестру в челюсть, но нога его подломилась, и он начал падать.

Nurse Duckett strode up in time to catch him.

Сестра Даккит вовремя шагнула вперед и подхватила его под руки.

She addressed them both firmly. 'Just what's going on here?'

– Что здесь происходит? – спросила она жестким тоном, обращаясь к сестре Крэмер и Йоссариану.

'He won't get back into his bed,' Nurse Cramer reported zealously in an injured tone.

– Он не желает ложиться в постель, -отрапортовала обиженным тоном сестра Крэмер.

'Sue Ann, he said something absolutely horrible to me.

– Он сказал мне нечто совершенно ужасное, Сью Энн.

Oh, I can't even make myself repeat it!'

Я не могу даже повторить.

'She called me a gear,' Yossarian muttered.

– А она обозвала меня тягачом, – проворчал Йоссариан.

Nurse Duckett was not sympathetic.

Сестра Даккит не проявила сочувствия.

'Will you get back into bed,' she said, 'or must I take you by your ear and put you there?'

– Вы сами пойдете в постель или мне взять вас за ухо и отвести силой? – спросила она.

'Take me by my ear and put me there,' Yossarian dared her.

– Возьмите меня за ухо и отведите силой, -вызывающе ответил Йоссариан.

Nurse Duckett took him by his ear and put him back in bed.

Сестра Даккит взяла его за ухо и повела в постель.

Nurse Duckett Nurse Sue Ann Duckett was a tall, spare, mature, straight-backed woman with a prominent, well-rounded ass, small breasts and angular ascetic New England features that came equally close to being very lovely and very plain.

27. Сестра Даккит Сестра Сью Энн Даккит была высокой, поджарой женщиной с прекрасной осанкой и угловатым, аскетическим, типичным для уроженок Новой Англии лицом, которое можно было одновременно назвать весьма привлекательным и весьма невыразительным.

Her skin was white and pink, her eyes small, her nose and chin slender and sharp.

У нее была бело-розовая кожа, небольшие глаза, острые и изящные нос и подбородок.

She was able, prompt, strict and intelligent. She welcomed responsibility and kept her head in every crisis.

Способная, исполнительная, строгая и умная, с большим чувством ответственности, она не теряла головы в любой трудной ситуации.

She was adult and self-reliant, and there was nothing she needed from anyone.

Она была вполне сложившимся, уверенным в себе человеком.

Yossarian took pity and decided to help her.

Йоссариану стало жаль ее.

Next morning while she was standing bent over smoothing the sheets at the foot of his bed, he slipped his hand stealthily into the narrow space between her knees and, all at once, brought it up swiftly under her dress as far as it would go.

На следующее утро, когда она склонилась над его постелью, расправляя у него в ногах простыню, он проворно залез ей рукой под юбку.

Nurse Duckett shrieked and jumped into the air a mile, but it wasn't high enough, and she squirmed and vaulted and seesawed back and forth on her divine fulcrum for almost a full fifteen seconds before she wiggled free finally and retreated frantically into the aisle with an ashen, trembling face.

Сестра Даккит взвизгнула и подпрыгнула до потолка, но этого ей показалось мало, и она добрых пятнадцать секунд извивалась, скакала и раскачивалась взад-вперед, изгибая свой божественный стан, пока наконец с посеревшими, дрожащими губами не отступила в проход между койками.

She backed away too far, and Dunbar, who had watched from the beginning, sprang forward on his bed without warning and flung both arms around her bosom from behind.

Но она отступила слишком далеко, и Данбэр, наблюдавший с самого начала за этой сценой, приподнялся на кровати и, не говоря ни слова, набросился на нее сзади, ухватив обеими руками за грудь.

Nurse Duckett let out another scream and twisted away, fleeing far enough from Dunbar for Yossarian to lunge forward and grab her by the snatch again.

Издав еще один вопль, она высвободилась и отскочила от Данбэра, но опять-таки слишком далеко, так что Йоссариан сделал выпад и облапил ее еще раз.

Nurse Duckett bounced out across the aisle once more like a ping-pong ball with legs.

Сестра Даккит снова сиганула через проход, словно мячик для пинг-понга на двух ногах.

Dunbar was waiting vigilantly, ready to pounce. She remembered him just in time and leaped aside.

Данбэр зорко, как тигр, следил за ней, готовый к новому броску, но она вовремя о нем вспомнила и отпрыгнула не назад, а в сторону.

Dunbar missed completely and sailed by her over the bed to the floor, landing on his skull with a soggy, crunching thud that knocked him cold.

Данбэр промазал и, пролетев мимо, приземлился на пол, но не на три точки, а на одну – на голову.

He woke up on the floor with a bleeding nose and exactly the same distressful head symptoms he had been feigning all along.

Когда он пришел в себя, из носа у него текла кровь и голова раскалывалась от такой же ужасной боли, какую он до этого симулировал.

The ward was in a chaotic uproar.

В палате стоял невообразимый шум.

Nurse Duckett was in tears, and Yossarian was consoling her apologetically as he sat beside her on the edge of a bed.

Сестра Даккит обливалась слезами, а Йоссариан, сидя рядышком с ней на кровати, виновато ее утешал.

The commanding colonel was wroth and shouting at Yossarian that he would not permit his patients to take indecent liberties with his nurses.

Разгневанный начальник госпиталя кричал на Йоссариана, что не потерпит со стороны больных никаких вольностей по отношению к сестрам.

'What do you want from him?' Dunbar asked plaintively from the floor, wincing at the vibrating pains in his temples that his voice set up.

– Чего вы от него хотите? – жалобным тоном спросил Данбэр, лежа на полу и морщась от сверлящей боли в темени. Даже звук собственного голоса причинял ему страдания.

' He didn't do anything.'

– Он ничего такого не сделал.

'I'm talking about you!' the thin, dignified colonel bellowed as loudly as he could.

– Я говорю о вас! – взревел во весь голос тощий, величественный полковник.

' You're going to be punished for what you did.'

– Вы будете за это наказаны!

'What do you want from him?' Yossarian called out.

– Чего вы от него хотите? – подал голос Йоссариан.

'All he did was fall on his head.'

– Человек шлепнулся головой об пол – только и всего.

'And I'm talking about you too!' the colonel declared, whirling to rage at Yossarian.

– Я говорю и о вас тоже! – обрушился полковник на Йоссариана.

'You're going to be good and sorry you grabbed Nurse Duckett by the bosom.'

– Вы у меня еще пожалеете, что схватили сестру Даккит за грудь.

'I didn't grab Nurse Duckett by the bosom,' said Yossarian.

– А я не хватал сестру Даккит за грудь, – сказал Йоссариан.

' I grabbed her by the bosom,' said Dunbar.

– Это я схватил ее за грудь, – сказал Данбэр.

'Are you both crazy?' the doctor cried shrilly, backing away in paling confusion.

– Вы что, оба с ума сошли? – пронзительно закричал доктор. Он побледнел и отпрянул в замешательстве.

'Yes, he really is crazy, Doc,' Dunbar assured him.

– Так точно, доктор, – заверил его Данбэр. – Он и вправду сумасшедший.

'Every night he dreams he's holding a live fish in his hands.'

Каждую ночь ему снится, будто он держит в руке живую рыбу.

The doctor stopped in his tracks with a look of elegant amazement and distaste, and the ward grew still.

Доктор застыл на месте, изящно изогнув бровь. В палате стало совсем тихо.

'He does what?' he demanded.

– Снится что?.. – спросил он с отвращением.

'He dreams he's holding a live fish in his hand.'

– Ему снится, что он держит в руке живую рыбу.

'What kind of fish?' the doctor inquired sternly of Yossarian.

– Какую рыбу? – резко спросил, доктор.

' I don't know,' Yossarian answered.

– Не знаю, – ответил Йоссариан.

' I can't tell one kind of fish from another.'

– Я плохо разбираюсь в рыбах.

' In which hand do you hold them?'

– А в какой руке вы ее держите?

' It varies,' answered Yossarian.

– То в той, то в этой, – ответил Йоссариан.

'It varies with the fish,' Dunbar added helpfully.

– Все зависит от рыбы, – поспешил ему на помощь Данбэр.

The colonel turned and stared down at Dunbar suspiciously with a narrow squint.

Полковник обернулся и, подозрительно сощурившись, уставился на Данбэра.

'Yes?

– Да?

And how come you seem to know so much about it?'

А вы-то откуда знаете?

'I'm in the dream,' Dunbar answered without cracking a smile.

– Так ведь это сон-то мой, – ответил Данбэр без тени улыбки.

The colonel's face flushed with embarrassment.

Полковник побагровел.

He glared at them both with cold, unforgiving resentment.

Он уставился на обоих холодным, жестким, неприязненным взглядом.

'Get up off the floor and into your bed,' he directed Dunbar through thin lips.

– Встаньте с пола и отправляйтесь в постель, -процедил он сквозь зубы.

'And I don't want to hear another word about this dream from either one of you.

– Я не желаю больше слушать ни слова об этих снах.

I've got a man on my staff to listen to disgusting bilge like this.'

У нас есть специалист, чтобы выслушивать такую отвратительную чепуху...

'Just why do you think,' carefully inquired Major Sanderson, the soft and thickset smiling staff psychiatrist to whom the colonel had ordered Yossarian sent, 'that Colonel Ferredge finds your dream disgusting?'

– А как вы считаете, – осторожно, с мягкой, вкрадчивой улыбкой спросил майор Сэндерсон, штатный психиатр, присланный полковником к Йоссариану, – почему полковник Ферридж нашел ваши сны отвратительными?

Yossarian replied respectfully. 'I suppose it's either some quality in the dream or some quality in Colonel Ferredge.'

– Наверное, что-то отвратительное действительно есть или в самом этом сне, или, может быть, в полковнике Ферридже, – почтительно ответил Йоссариан.

'That's very well put,' applauded Major Sanderson, who wore squeaking GI shoes and had charcoal-black hair that stood up almost straight.