Текст книги "Уловка-22"

Автор книги: Джозеф Хеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 64 страниц)

There was no escaping the mission to Bologna once Colonel Cathcart had volunteered his group for the ammunition dumps there that the heavy bombers on the Italian mainland had been unable to destroy from their higher altitudes.

Избежать участия в налете на Болонью было невозможно: полковник Кэткарт заявил, что его полк добровольно берется разбомбить склады боеприпасов в Италии, поскольку для тяжелых бомбардировщиков, летающих на большой высоте, эта задача оказалась непосильной.

Each day's delay deepened the awareness and deepened the gloom. The clinging, overpowering conviction of death spread steadily with the continuing rainfall, soaking mordantly into each man's ailing countenance like the corrosive blot of some crawling disease.

Операция откладывалась со дня на день, и с каждым днем усиливалась смертная тоска. Мрачные предчувствия переходили в прочную уверенность. Цепкий, непреодолимый страх перед верной смертью расползался по эскадрилье, как заразная болезнь, а дождь все лил и лил, и казалось, он протекает в души пилотов, разъедая их самообладание.

Everyone smelled of formaldehyde.

От каждого разило формалином.

There was nowhere to turn for help, not even to the medical tent, which had been ordered closed by Colonel Korn so that no one could report for sick call, as the men had done on the one clear day with a mysterious epidemic of diarrhea that had forced still another postponement.

И некуда было обратиться за помощью, даже санчасть по приказу подполковника Корна была закрыта, чтобы никто не мог сказаться больным, как это случилось в один прекрасный день, когда всех пробрал какой-то загадочный эпидемический понос и командованию пришлось отменить полеты.

With sick call suspended and the door to the medical tent nailed shut, Doc Daneeka spent the intervals between rain perched on a high stool, wordlessly absorbing the bleak outbreak of fear with a sorrowing neutrality, roosting like a melancholy buzzard below the ominous, hand-lettered sign tacked up on the closed door of the medical tent by Captain Black as a joke and left hanging there by Doc Daneeka because it was no joke.

На сей раз дверь санчасти была наглухо закрыта, жалобы на болезни не принимались. Когда дождь ненадолго прекращался, доктор Дейника влезал на свою высокую табуретку и безмолвно и безучастно выслушивал разнообразные жалобы, за которыми таился страх. Он сидел на своем табурете, похожий на нахохлившуюся сову, а над ним, над закрытой дверью, висела прицепленная капитаном Блэком зловещая надпись. Капитан Блэк считал, что это шутка, но Дейника не стал снимать плакатик как раз потому, что не видел в нем ничего смешного.

The sign was bordered in dark crayon and read: 'CLOSED UNTIL FURTHER NOTICE. DEATH IN THE FAMILY.'

Надпись, обведенная черной рамкой, гласила: "Закрыто по случаю смерти в семье. Об открытии будет сообщено особо".

The fear flowed everywhere, into Dunbar's squadron, where Dunbar poked his head inquiringly through the entrance of the medical tent there one twilight and spoke respectfully to the blurred outline of Dr. Stubbs, who was sitting in the dense shadows inside before a bottle of whiskey and a bell jar filled with purified drinking water.

Страх витал и в эскадрилье Данбэра. Данбэр с любопытством заглянул в палатку санчасти, где царил полумрак, и заметил неясный силуэт доктора Стаббса, который сидел в палатке перед бутылкой виски и пузатым графином с питьевой водой.

'Are you all right?' he asked solicitously.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он уважительным тоном: надо же было с чего-то начать разговор.

' Terrible,' Dr. Stubbs answered.

– Скверно, – ответил доктор Стаббс.

'What are you doing here?'

– А что вы здесь делаете?

' Sitting.'

– Сижу.

' I thought there was no more sick call.'

– Я полагаю, больных нет?

' There ain't.'

– Нет.

'Then why are you sitting here?'

– Тогда зачем же вы тут сидите?

' Where else should I sit?

– А где мне сидеть?

At the goddam officers' club with Colonel Cathcart and Korn?

В этом проклятом офицерском клубе с полковником Кэткартом и Корном?

Do you know what I'm doing here?'

Вы знаете, что я здесь делаю?

' Sitting.'

– Сидите.

'In the squadron, I mean. Not in the tent.

– Я имею в виду, что я делаю в эскадрилье, а не в санчасти.

Don't be such a goddam wise guy. Can you figure out what a doctor is doing here in the squadron?'

Вы лучше не умничайте, а попробуйте сообразить, что может делать доктор в эскадрилье.

'They've got the doors to the medical tents nailed shut in the other squadrons,' Dunbar remarked.

– Во всех других эскадрильях санчасти наглухо заколочены, – заметил Данбэр.

'If anyone sick walks through my door I'm going to ground him,' Dr. Stubbs vowed.

– Если хоть один больной войдет ко мне, я освобожу его от полетов, – поклялся, доктор Стаббс.

' I don't give a damn what they say.'

– И плевал я на всякие указания свыше.

'You can't ground anyone,' Dunbar reminded.

– Вы не имеете права никого освобождать от полетов, – напомнил Данбэр.

'Don't you know the orders?'

– Разве вы не знаете приказа?

'I'll knock him flat on his ass with an injection and really ground him.' Dr. Stubbs laughed with sardonic amusement at the prospect.

– А я всажу ему укол в мягкое место и все равно освобожу от полетов, – саркастически расхохотался доктор Стаббс, заранее радуясь такому обороту дела.

'They think they can order sick call out of existence. The bastards.

– Они думают, что могут запретить людям жаловаться на болезни, мерзавцы!

Ooops, there it goes again.'

– Ух, опять какой пошел...

The rain began falling again, first in the trees, then in the mud puddles, then, faintly, like a soothing murmur, on the tent top.

Снова зарядил дождь, сначала он зашуршал в листве, потом забарабанил по грязным лужам, застучал по крыше палатки.

'Everything's wet,' Dr. Stubbs observed with revulsion.

– Все промокло, – сказал доктор Стаббс с отвращением.

'Even the latrines and urinals are backing up in protest.

– Все выгребные ямы в лагере переполнены водой, к уборным не подойдешь.

The whole goddam world smells like a charnel house.'

Весь мир, будь он проклят, провонял, как морг.

The silence seemed bottomless when he stopped talking.

Они замолчали. Со стороны казалось, что они никогда уже больше не раскроют рта.

Night fell.

Спустилась ночь.

There was a sense of vast isolation.

С необычайной остротой они ощутили свою отчужденность от всего мира.

' Turn on the light,' Dunbar suggested.

– Включите свет, – предложил Данбэр.

' There is no light.

– Здесь нет света.

I don't feel like starting my generator.

Мне не хочется пускать движок.

I used to get a big kick out of saving people's lives.

Знаете, больше всего я радуюсь, когда спасаю человеку жизнь.

Now I wonder what the hell's the point, since they all have to die anyway.

И вот что мне интересно: какой, черт побери, смысл их лечить, если им все равно так или иначе суждено погибнуть?

'Oh, there's a point, all right,' Dunbar assured him.

– Смысл есть, не сомневайтесь, – заверил его Данбэр.

' Is there?

– Есть смысл?

What is the point?'

Так в чем он?

'The point is to keep them from dying for as long as you can.'

– Смысл в том, чтобы как можно дольше не дать им умереть.

'Yeah, but what's the point, since they all have to die anyway?'

– Да, но каков все-таки смысл их лечить, если им все равно придется умереть?

'The trick is not to think about that.'

– Вся штука в том, чтобы вообще об этом не думать.

'Never mind the trick. What the hell's the point?'

– Штука штукой, а в чем же, черт побери, смысл?

Dunbar pondered in silence for a few moments.

Данбэр секунду поразмыслил и сказал:

'Who the hell knows?'

– Дьявол его знает.

Dunbar didn't know. Bologna should have exulted Dunbar, because the minutes dawdled and the hours dragged like centuries.

Казалось бы, ожидание предстоящего налета на Болонью должно было чрезвычайно радовать Данбэра, ибо минуты текли, как недели, а часы тянулись, как столетия.

Instead it tortured him, because he knew he was going to be killed.

А вместо этого минуты ожидания казались ему пыткой, потому что он знал, что, скорее всего, живым ему не вернуться.

'Do you really want some more codeine?' Dr. Stubbs asked.

– Вам действительно нужен еще кодеин? – спросил доктор Стаббс.

'It's for my friend Yossarian.

– Да. Для моего друга Йоссариана.

He's sure he's going to be killed.'

Он уверен, что живым ему не вернуться.

' Yossarian?

– Йоссариана?

Who the hell is Yossarian?

Это еще кто такой?

What the hell kind of a name is Yossarian, anyway?

Что это еще за дурацкая фамилия?

Isn't he the one who got drunk and started that fight with Colonel Korn at the officers' club the other night?'

Это не тот ли, что надрызгался вчера вечером в офицерском клубе и затеял драку с подполковником Корном?

' That's right.

– Он самый.

He's Assyrian.'

Ассириец.

' That crazy bastard.'

– А-а, этот сумасшедший мерзавец.

'He's not so crazy,' Dunbar said.

– Не такой уж он сумасшедший, – сказал Данбэр.

'He swears he's not going to fly to Bologna.'

– Он поклялся, что не полетит на Воловью.

'That's just what I mean,' Dr. Stubbs answered.

– Вот его я и имею в виду, – ответил доктор Стаббс.

'That crazy bastard may be the only sane one left.'

– Может быть, этот сумасшедший мерзавец -единственное разумное существо среди нас.

Captain Black Corporal Kolodny learned about it first in a phone call from Group and was so shaken by the news that he crossed the intelligence tent on tiptoe to Captain Black, who was resting drowsily with his bladed shins up on the desk, and relayed the information to him in a shocked whisper.

11. Капитан Блэк Первым об этом узнал капрал Колодный, принявший телефонограмму из штаба авиаполка. Новость потрясла его настолько, что он тут же на цыпочках пересек палатку разведотдела и испуганным шепотом передал сообщение капитану Блэку. Тот мирно клевал носом, положив на стол голенастые ноги.

Captain Black brightened immediately. ' Bologna?' he exclaimed with delight.

Капитан Блэк вспыхнул, подобно магнию. -Болонья? – закричал он в полном восторге.

'Well, I'll be damned.'

– Великолепно, будь я проклят?

He broke into loud laughter. ' Bologna, huh?'

– Он громко расхохотался. – Неужто Болонья?

He laughed again and shook his head in pleasant amazement.

– Он снова засмеялся и затряс головой в радостном изумлении.

'Oh, boy! I can't wait to see those bastards' faces when they find out they're going to Bologna.

– Ну, парень, мне просто не терпится увидеть морды этих мерзавцев, когда они услышат, что им лететь на Болонью.

Ha, ha, ha!'

Ха-ха-ха!

It was the first really good laugh Captain Black had enjoyed since the day Major Major outsmarted him and was appointed squadron commander, and he rose with torpid enthusiasm and stationed himself behind the front counter in order to wring the most enjoyment from the occasion when the bombardiers arrived for their map kits.

С тех пор как майор Майор обвел его вокруг пальца и получил должность командира эскадрильи, капитан Блэк впервые смеялся так весело и так искренне. Сдерживая ликование, он неторопливо вышел из-за стола и подошел поближе к барьеру: ему хотелось получить максимум удовольствия при виде летчиков, когда они придут за комплектами карт и узнают, что их ждет.

'That's right, you bastards, Bologna,' he kept repeating to all the bombardiers who inquired incredulously if they were really going to Bologna.

– Да, да, субчики, вы не ослышались – Болонья! -отвечал он пилотам, которые недоверчиво переспрашивали, действительно ли их ждет Болонья.

'Ha! Ha! Ha!

– Ха-ха-ха!

Eat your livers, you bastards.

Язви вас в печенку, мерзавцы!

This time you're really in for it.'

Ну теперь-то вы влипли.

Captain Black followed the last of them outside to observe with relish the effect of the knowledge upon all of the other officers and enlisted men who were assembling with their helmets, parachutes and flak suits around the four trucks idling in the center of the squadron area.

Капитан Блэк вышел из палатки, желая насладиться тем эффектом, который произведет новость на всех офицеров и сержантов. Они уже собрались со своими бронекостюмами у четырех грузовиков, стоявших в центре расположения эскадрильи.

He was a tall, narrow, disconsolate man who moved with a crabby listlessness.

Капитан Блэк был высокий, поджарый, унылый, апатичный и раздражительный человек.

He shaved his pinched, pale face every third or fourth day, and most of the time he appeared to be growing a reddish-gold mustache over his skinny upper lip.

Он брил свое бледное, заостренное книзу лицо раз в три-четыре дня, и, как правило, над его верхней губой торчала рыжевато-золотистая щетина.

He was not disappointed in the scene outside.

Сцена, разыгравшаяся у входа в палатку, не обманула его лучших ожиданий.

There was consternation darkening every expression, and Captain Black yawned deliciously, rubbed the last lethargy from his eyes and laughed gloatingly each time he told someone else to eat his liver.

Все лица вокруг разом одеревенели. Капитан Блэк плотоядно ухмылялся, приговаривая: "Язви вас в печенку!"

Bologna turned out to be the most rewarding event in Captain Black's life since the day Major Duluth was killed over Perugia and he was almost selected to replace him.

После гибели над Перуджей майора Дулута, когда капитан Блэк чуть было не занял место командира, приказ о налете на Болонью оказался самым праздничным событием в его жизни.

When word of Major Duluth's death was radioed back to the field, Captain Black responded with a surge of

^jo

y.

Получив известие о гибели майора Дулута, капитан Блэк едва не запрыгал от радости.

Although he had never really contemplated the possibility before, Captain Black understood at once that he was the logical man to succeed Major Duluth as squadron commander.

Хотя прежде он никогда всерьез не задумывался о возможности стать строевым командиром, теперь он сразу сообразил, что по логике вещей именно ему предназначено стать преемником майора Дулута.

To begin with, he was the squadron intelligence officer, which meant he was more intelligent than everyone else in the squadron.

В эскадрилье он занимался такой тонкой работой, как разведка, и, следовательно, считал себя самым проницательным человеком во всей части.

True, he was not on combat status, as Major Duluth had been and as all squadron commanders customarily were; but this was really another powerful argument in his favor, since his life was in no danger and he would be able to fill the post for as long as his country needed him.

Правда, в отличие от майора Дулута и командиров других эскадрилий, капитан Блэк не участвовал в боевых операциях, но зато в его пользу можно было привести другой, довольно веский аргумент: поскольку его жизнь не подвергалась опасности, он мог занимать свой пост столь долго, сколь родина нуждалась в его услугах.

The more Captain Black thought about it, the more inevitable it seemed.

Чем больше капитан Блэк размышлял над этим, тем более неизбежным казалось ему новое назначение.

It was merely a matter of dropping the right word in the right place quickly.

Требовалось только, чтобы кто-то быстренько замолвил за него нужное словцо в нужном месте.

He hurried back to his office to determine a course of action.

Он поспешил к себе в кабинет, чтобы наметить план действий.

Settling back in his swivel chair, his feet up on the desk and his eyes closed, he began imagining how beautiful everything would be once he was squadron commander.

Усевшись на вращающемся стуле, забросив ноги на стол и смежив веки, он дал волю воображению: он видел себя в роли командира эскадрильи, и зрелище это было прекрасно!

While Captain Black was imagining, Colonel Cathcart was acting, and Captain Black was flabbergasted by the speed with which, he concluded, Major Major had outsmarted him.

Капитан грезил, а полковник Кэткарт действовал, и капитан Блэк был потрясен скоростью, с которой, как казалось ему, майор Майор обвел его вокруг пальца.

His great dismay at the announcement of Major Major's appointment as squadron commander was tinged with an embittered resentment he made no effort to conceal.

Узнав о назначении майора Майора, Блэк был не только ошарашен, но и глубоко уязвлен и не пытался этого скрыть.

When fellow administrative officers expressed astonishment at Colonel Cathcart's choice of Major Major, Captain Black muttered that there was something funny going on; when they speculated on the political value of Major Major's resemblance to Henry Fonda, Captain Black asserted that Major Major really was Henry Fonda; and when they remarked that Major Major was somewhat odd, Captain Black announced that he was a Communist.

Когда его друзья, офицеры административной службы, выразили удивление по поводу того, что выбор полковника Кэткарта пал на майора Майора, капитан Блэк невнятно пробормотал, что вообще в части происходят занятные вещи. Затем офицеры стали строить догадки, имеет ли политическое значение сходство майора Майора с Генри Фонда, и капитан Блэк заявил, что майор Майор на самом деле и есть не кто иной, как Генри Фонда. А на замечание друзей насчет некоторых странностей майора Майора капитан Блэк объявил, что майор Майор – коммунист.

'They're taking over everything,' he declared rebelliously.

– Они просачиваются повсюду! – провозгласил капитан Блэк воинственно.

'Well, you fellows can stand around and let them if you want to, but I'm not going to.

– Вы, друзья, если желаете, можете сидеть сложа руки и заниматься попустительством.

I'm going to do something about it.

Но я не намерен сидеть сложа руки.

From now on I'm going to make every son of a bitch who comes to my intelligence tent sign a loyalty oath.

Отныне я заставлю каждого сукина сына, который переступит порог разведотдела, подписать "присягу о лояльности".

And I'm not going to let that bastard Major Major sign one even if he wants to.'

Но этому мерзавцу майору Майору я подписать не дам, даже если он этого очень захочет.

Almost overnight the Glorious Loyalty Oath Crusade was in full flower, and Captain Black was enraptured to discover himself spearheading it.

На следующее утро славный крестовый поход за принятие "присяги о лояльности" был в полном разгаре. Во главе его, охваченный энтузиазмом, стоял капитан Блэк.

He had really hit on something.

Идея оказалась действительно плодотворной.

All the enlisted men and officers on combat duty had to sign a loyalty oath to get their map cases from the intelligence tent, a second loyalty oath to receive their flak suits and parachutes from the parachute tent, a third loyalty oath for Lieutenant Balkington, the motor vehicle officer, to be allowed to ride from the squadron to the airfield in one of the trucks.

Весь сержантский и офицерский состав должен был подписать одну "присягу о лояльности" перед получением планшеток из разведотдела, другую -перед получением на стаде бронекостюмов и парашютов. Третью "присягу о лояльности" нужно было принести лейтенанту Балкинктону, начальнику автороты, чтобы получить разрешение на проезд в грузовике от палаточного городка до летного поля.

Every time they turned around there was another loyalty oath to be signed.

"Присяга о лояльности" подстерегала людей за каждым углом.

They signed a loyalty oath to get their pay from the finance officer, to obtain their PX supplies, to have their hair cut by the Italian barbers.

Ее приходилось подписывать, чтобы получить денежное довольствие в финчасти или летный паек. Даже стрижка и бритье у парикмахера-итальянца не обходились без этой процедуры.

To Captain Black, every officer who supported his Glorious Loyalty Oath Crusade was a competitor, and he planned and plotted twenty-four hours a day to keep one step ahead.

Каждый офицер, поддержавший славный крестовый поход, как бы соперничал с капитаном Блэком в патриотизме. И капитан сутки напролет ломал себе голову, как превзойти прочих.

He would stand second to none in his devotion to country.

В преданности родине он не желал знать себе равных.

When other officers had followed his urging and introduced loyalty oaths of their own, he went them one better by making every son of a bitch who came to his intelligence tent sign two loyalty oaths, then three, then four; then he introduced the pledge of allegiance, and after that 'The Star-Spangled Banner,' one chorus, two choruses, three choruses, four choruses.

Когда другие офицеры, следуя его примеру, составили свои "присяги о лояльности", он пошел еще дальше и заставил каждого сукина сына, который приходил к нему в разведотдел, подписывать по две "присяги о лояльности", затем по три, а потом и по четыре. Вскоре он ввел новшество – подписывать "присягу о лояльности" с последующим исполнением "Звездного флага". Сначала пели хором по одному разу, затем по два, по три и, наконец, по четыре раза.

Each time Captain Black forged ahead of his competitors, he swung upon them scornfully for their failure to follow his example.

Стоило капитану Блэку оставить своих соперников позади, как он презрительно отчитывал их за то, что они не следуют его примеру.

Each time they followed his example, he retreated with concern and racked his brain for some new stratagem that would enable him to turn upon them scornfully again.

А когда они следовали его примеру, он умолкал и ломал голову над новыми стратегическими планами, дабы снова получить возможность презрительно отчитывать своих сослуживцев за отставание.

Without realizing how it had come about, the combat men in the squadron discovered themselves dominated by the administrators appointed to serve them.

Не понимая, как все это могло случиться, летный состав эскадрильи вдруг обнаружил, что офицеры административной службы, призванные обслуживать летный состав, вдруг подмяли его под себя.

They were bullied, insulted, harassed and shoved about all day long by one after the other.

Изо дня в день пилотов запугивали, оскорбляли, изводили и шпыняли.

When they voiced objection, Captain Black replied that people who were loyal would not mind signing all the loyalty oaths they had to.

Когда они осмеливались протестовать, капитан Блэк отвечал, что лояльный гражданин не должен возражать против принятия "присяги о лояльности".

To anyone who questioned the effectiveness of the loyalty oaths, he replied that people who really did owe allegiance to their country would be proud to pledge it as often as he forced them to.

Каждому, кто ставил под сомнение эффективность "присяги о лояльности", он отвечал, что человек, поклявшийся в верности своей родине, обязан с гордостью присягать столько раз, сколько от него потребуют.

And to anyone who questioned the morality, he replied that 'The Star-Spangled Banner' was the greatest piece of music ever composed.

А тем, кто ставил под вопрос нравственную сторону дела, он отвечал, что "Звездный флаг" -величайшее музыкальное произведение всех времен.

The more loyalty oaths a person signed, the more loyal he was; to Captain Black it was as simple as that, and he had Corporal Kolodny sign hundreds with his name each day so that he could always prove he was more loyal than anyone else.

Чем больше "присяг о лояльности" подписал человек, тем более он лоялен, – для капитана Блэка это было ясно как божий день. И он заставлял капрала Колодного с утра до ночи проставлять под присягами "Капитан Блэк" на тот случай, если потребуется доказать, что он – самый лояльный гражданин во всей эскадрилье.

'The important thing is to keep them pledging,' he explained to his cohorts.

– Главное – заставить присягать их без передышки,– объяснял он своей когорте.

'It doesn't matter whether they mean it or not.

– Вникают они в смысл присяги или нет, не имеет значения.

That's why they make little kids pledge allegiance even before they know what «pledge» and «allegiance» mean.'

Ведь заставляют же ребятишек присягать на верность, когда они даже не знают, что такое присяга и верность.

To Captain Piltchard and Captain Wren, the Glorious Loyalty Oath Crusade was a glorious pain in the ass, since it complicated their task of organizing the crews for each combat mission.

Капитану Пилтчарду и капитану Рену славный крестовый поход за принятие "присяги о лояльности" был нужен, как собаке пятая нога, ибо эти процедуры до предела усложняли комплектование экипажей перед боевыми вылетами.

Men were tied up all over the squadron signing, pledging and singing, and the missions took hours longer to get under way.

Вся эскадрилья с утра до вечера занималась присяганием, подписанием и хоровым пением, и теперь, чтобы отправить самолет на задание, требовалось намного больше времени, чем прежде.

Effective emergency action became impossible, but Captain Piltchard and Captain Wren were both too timid to raise any outcry against Captain Black, who scrupulously enforced each day the doctrine of 'Continual Reaffirmation' that he had originated, a doctrine designed to trap all those men who had become disloyal since the last time they had signed a loyalty oath the day before.

Срочные боевые вылеты стали вообще невозможны, но оба капитана, Пилтчард и Рен, были слишком робки, чтобы дать отпор капитану Блэку, рьяно и неукоснительно проводившему в жизнь доктрину "каждодневного подтверждения". Эта лично им изобретенная доктрина имела целью выявить и изловить всякого, кто утратил лояльность за день, истекший с момента подписания предыдущей "присяги о лояльности".

It was Captain Black who came with advice to Captain Piltchard and Captain Wren as they pitched about in their bewildering predicament.

Видя, как капитаны Пилтчард и Рен мечутся в поисках выхода из труднейшей ситуации, капитан Блэк решил помочь им советом.

He came with a delegation and advised them bluntly to make each man sign a loyalty oath before allowing him to fly on a combat mission.

Он явился к ним во главе делегации единомышленников и сухо предложил, чтобы, прежде чем давать разрешение на вылет, они сами заставляли каждого подписывать "присягу о лояльности".

'Of course, it's up to you,' Captain Black pointed out. 'Nobody's trying to pressure you.

– Разумеется, как хотите, – подчеркнул капитан Блэк, – никто не собирается на вас давить.

But everyone else is making them sign loyalty oaths, and it's going to look mighty funny to the F.B.I. if you two are the only ones who don't care enough about your country to make them sign loyalty oaths, too.

Но учтите, командиры других эскадрилий заставляют всех принимать "присягу о лояльности", и ФБР может показаться, что вам двоим просто наплевать на свою родину, раз вы не считаете нужным требовать от подчиненных принятия присяги.

If you want to get a bad reputation, that's nobody's business but your own.

Ну что ж, если вы не боитесь скверной репутации – дело ваше, других это не касается.

All we're trying to do is help.'

Нам хотелось только помочь вам.

Milo was not convinced and absolutely refused to deprive Major Major of food, even if Major Major was a Communist, which Milo secretly doubted.

Милоу подобные разговоры не убедили, и он категорически отказался не кормить майора Майора, даже если майор Майор и коммунист, в чем, правда, Милоу в глубине души сомневался.

Milo was by nature opposed to any innovation that threatened to disrupt the normal course of affairs.

Милоу по своей натуре был противником любых нововведений, которые угрожали нормальному ходу деловых операций.

Milo took a firm moral stand and absolutely refused to participate in the Glorious Loyalty Oath Crusade until Captain Black called upon him with his delegation and requested him to.

Он твердо стоял на своих позициях и наотрез отказался принимать участие в великом крестовом походе за принятие "присяги о лояльности". Капитан Блэк пожаловал к нему во главе целой делегации.

'National defense is everybody's job,' Captain Black replied to Milo's objection.

– Национальная оборона – наше общее дело, -сказал капитан Блэк в ответ на возражения Милоу.

'And this whole program is voluntary, Milo -don't forget that.

– Вся эта программа добровольная, не забудьте это, Милоу.

The men don't have to sign Piltchard and Wren's loyalty oath if they don't want to.

Летчики не обязаны, если они не желают, принимать "присягу о лояльности".

But we need you to starve them to death if they don't.

Но вы, Милоу, можете нам помочь, если начнете морить голодом тех, кто увиливает от принятия присяги.

It's just like Catch-22.

Это вроде "уловки двадцать два".

Don't you get it?

Понимаете?

You're not against Catch-22, are you?'

Надеюсь, вы не против "уловки двадцать два"?

Doc Daneeka was adamant.

Доктор Дейника был тверд, как кремень:

'What makes you so sure Major Major is a Communist?'

– Почему вы так уверены, что майор Майор -коммунист?

'You never heard him denying it until we began accusing him, did you?

– Потому что никто не слышал, чтобы он это отрицал, пока мы не обвинили его в принадлежности к коммунистической партии.

And you don't see him signing any of our loyalty oaths.'

И пока что никем не замечено, чтобы он подписал хоть одну из наших "присяг о лояльности".

' You aren't letting him sign any.'

– Так вы же ему и не предлагали.

'Of course not,' Captain Black explained. 'That would defeat the whole purpose of our crusade.

– Конечно, не предлагали, – ответил капитан Блэк и пояснил: – Тогда бы весь наш крестовый поход пошел насмарку.

Look, you don't have to play ball with us if you don't want to.

Послушайте, если вы не хотите, вы не обязаны сотрудничать с нами.

But what's the point of the rest of us working so hard if you're going to give Major Major medical attention the minute Milo begins starving him to death?

Но подумайте, что получается: мы будем стараться изо всех сил, а вы, как только Милоу почти уморит голодом майора Майора, начнете оказывать командиру эскадрильи медицинскую помощь?

I just wonder what they're going to think up at Group about the man who's undermining our whole security program.

Интересно, что подумают в штабе полка о человеке, который подрывает всю нашу программу обеспечения безопасности?

They'll probably transfer you to the Pacific.'

Скорее всего, вас переведут на Тихий океан.

Doc Daneeka surrendered swiftly.

Доктор Дейника поспешно капитулировал:

'I'll go tell Gus and Wes to do whatever you want them to.'

– Ладно. Я скажу Гэсу и Уэсу, и они сделают все, что вы пожелаете.