Текст книги "Уловка-22"

Автор книги: Джозеф Хеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 64 страниц)

'I'm cold,' Snowden moaned. 'I'm cold.'

– Мне холодно, – подвывал Сноуден, – холодно мне.

'You're going to be all right, kid,' Yossarian assured him, patting his arm comfortingly.

– Ну ничего, ничего, – сказал Йоссариан, хотя его уже грызло сомнение.

' Everything's under control.'

– Скоро сядем, и тобой займется доктор Дейника.

Snowden shook his head feebly. 'I'm cold,' he repeated, with eyes as dull and blind as stone. 'I'm cold.' 'There, there,' said Yossarian, with growing doubt and trepidation. 'There, there. In a little while we'll be back on the ground and Doc Daneeka will take care of you.' But Snowden kept shaking his head and pointed at last, with just the barest movement of his chin, down toward his armpit.

Но Сноуден продолжал качать головой и, наконец, едва различимым движением подбородка указал вниз под мышку.

Yossarian bent forward to peer and saw a strangely colored stain seeping through the coveralls just above the armhole of Snowden's flak suit.

Йоссариан наклонился и увидел странной окраски пятно, просочившееся сквозь комбинезон, над самой проймой бронекостюма.

Yossarian felt his heart stop, then pound so violently he found it difficult to breathe.

Йоссариан почувствовал, как сердце его сначала остановилось, а потом забилось так неистово, что он с трудом дышал.

Snowden was wounded inside his flak suit.

Под бронекостюмом таилась еще одна рана.

Yossarian ripped open the snaps of Snowden's flak suit and heard himself scream wildly as Snowden's insides slithered down to the floor in a soggy pile and just kept dripping out.

Йоссариан рванул застежки костюма и услышал свой собственный дикий вопль.

A chunk of flak more than three inches big had shot into his other side just underneath the arm and blasted all the way through, drawing whole mottled quarts of Snowden along with it through the gigantic hole in his ribs it made as it blasted out. Yossarian screamed a second time and squeezed both hands over his eyes. His teeth were chattering in horror. He forced himself to look again. Here was God's plenty, all right, he thought bitterly as he stared-liver, lungs, kidneys, ribs, stomach and bits of the stewed tomatoes Snowden had eaten that day for lunch.

Увесистый осколок снаряда величиной больше трех дюймов вошел в другой бок Сноудена, как раз под мышкой, и прошел навылет, разворотив при выходе гигантскую дыру в ребрах и вытянув за собой внутренности Сноудена. Йоссариан обеими руками закрыл лицо.

Yossarian hated stewed tomatoes and turned away dizzily and began to vomit, clutching his burning throat.

Его вырвало.

The tail gunner woke up while Yossarian was vomiting, saw him, and fainted again. Yossarian was limp with exhaustion, pain and despair when he finished.

После рвоты все тело Йоссариана обмякло от усталости, боли и отчаяния.

He turned back weakly to Snowden, whose breath had grown softer and more rapid, and whose face had grown paler.

Он вяло повернул голову к Сноудену: тот дышал еще тише и учащенней, лицо побледнело еще больше.

He wondered how in the world to begin to save him.

Неужто на свете есть сила, которая поможет ему спасти Сноудена?

' I'm cold,' Snowden whimpered.

– Мне холодно, – прохныкал Сноуден.

' I'm cold.'

– Холодно мне.

'There, there,' Yossarian mumbled mechanically in a voice too low to be heard.

– Ну, ну, не надо, – машинально твердил Йоссариан еле слышным голосом.

' There, there.'

– Ну, ну, не надо.

Yossarian was cold, too, and shivering uncontrollably.

Йоссариану тоже стало холодно.

He felt goose pimples clacking all over him as he gazed down despondently at the grim secret Snowden had spilled all over the messy floor.

Он был не в силах унять дрожь во всем теле. Он смятенно разглядывал мрачную тайну Сноудена, которую тот расплескал по затоптанному полу.

It was easy to read the message in his entrails.

Нетрудно было понять, о чем вопиют внутренности Сноудена.

Man was matter, that was Snowden's secret.

Человек есть вещь. Вот в чем был секрет Сноудена.

Drop him out a window and he'll fall.

Выбрось человека из окна, и он упадет.

Set fire to him and he'll burn.

Разведи под ним огонь, и он будет гореть.

Bury him and he'll rot, like other kinds of garbage.

Закопай его, и он будет гнить.

The spirit gone, man is garbage.

Да, если душа покинула тело, то тело человеческое – не более чем вещь.

That was Snowden's secret.

Вот в чем заключалась тайна Сноудена.

Ripeness was all.

Вот и все.

' I'm cold,' Snowden said.

– Мне холодно, – сказал Сноуден.

'I'm cold.' 'There, there,' said Yossarian. 'There, there.' He pulled the rip cord of Snowden's parachute and covered his body with the white nylon sheets. 'I'm cold.' 'There, there.'

– Холодно.

Yossarian

42. Йоссариан

'Colonel Korn says,' said Major Danby to Yossarian with a prissy, gratified smile, 'that the deal is still on.

– Подполковник Корн говорит, что сделка остается в силе, – сказал Йоссариану майор Дэнби, улыбаясь приторно-милостивой улыбкой.

Everything is working out fine.'

– Все идет прекрасно.

'No it isn't.'

– Ничего не выйдет.

'Oh, yes, indeed,' Major Danby insisted benevolently.

– Но почему же? Обязательно выйдет, -благодушно настаивал майор Дэнби.

' In fact, everything is much better.

– Обстоятельства складываются как нельзя лучше.

It was really a stroke of luck that you were almost murdered by that girl.

Своим покушением девчонка сыграла вам нару

^к

у.

Now the deal can go through perfectly.'

Теперь все пойдет как по маслу.

'I'm not making any deals with Colonel Korn.' Major Danby's effervescent optimism vanished instantly, and he broke out all at once into a bubbling sweat.

– Я не вступал ни в какие сделки с подполковником Корном.

'But you do have a deal with him, don't you?' he asked in anguished puzzlement.

– Но ведь вы заключили с ним сделку? – с раздражением спросил майор Дэнби.

'Don't you have an agreement?'

– Вы же договорились?

' I'm breaking the agreement.'

– Я нарушаю этот договор.

'But you shook hands on it, didn't you?

– Но вы ударили по рукам, не так ли?

You gave him your word as a gentleman.'

Вы дали ему слово джентльмена?

' I'm breaking my word.'

– Я отказываюсь от своего слова.

'Oh, dear,' sighed Major Danby, and began dabbing ineffectually at his careworn brow with a folded white handkerchief.

– Ну, знаете! – ахнул майор и принялся промокать сложенным носовым платком свое изнуренное заботами и покрытое потом чело.

' But why, Yossarian?

– Но почему, Йоссариан?

It's a very good deal they're offering you.'

Они предлагают вам прекрасную сделку.

'It's a lousy deal, Danby.

– Сделка паршивая, Дэнби.

It's an odious deal.'

Гнусная.

'Oh, dear,' Major Danby fretted, running his bare hand over his dark, wiry hair, which was already soaked with perspiration to the tops of the thick, close-cropped waves.

– Но, дорогой мой, как же так? – заволновался майор, приглаживая свободной рукой свои жесткие, как проволока, густые, коротко стриженные волосы.

' Oh dear.'

– Как же так, дорогой мой?

'Danby, don't you think it's odious?'

– Ну а вам, Дэнби, не кажется, что все это гнусно?

Major Danby pondered a moment.

Майор Дэнби на мгновение задумался.

'Yes, I suppose it is odious,' he conceded with reluctance.

– Да, пожалуй, – неохотно признался он.

His globular, exophthalmic eyes were quite distraught.

Его выпуклые глаза выражали полнейшее замешательство.

'But why did you make such a deal if you didn't like it?'

– Зачем же вы пошли на эту сделку, коль она вам не по душе?

'I did it in a moment of weakness,' Yossarian wisecracked with glum irony.

– Это была минутная слабость, – мрачно сострил Йоссариан.

' I was trying to save my life.'

– Я пытался спасти свою шкуру.

'Don't you want to save your life now?'

– А теперь вы больше не хотите спасать свою шкуру?

'That's why I won't let them make me fly more missions.'

– Отчего же? Именно потому я не сделаю больше ни одного вылета.

'Then let them send you home and you'll be in no more danger.'

– Тогда позвольте им отправить вас домой, и вы будете вне опасности.

'Let them send me home because I flew more than fifty missions,' Yossarian said, 'and not because I was stabbed by that girl, or because I've turned into such a stubborn son of a bitch.'

– Пусть они отправят меня домой как человека, выполнившего более пятидесяти боевых заданий,– сказал Йоссариан, – а не потому, что меня пырнула ножом эта девчонка, и не потому, что я оказался упрямым мерзавцем.

Major Danby shook his head emphatically in sincere and bespectacled vexation.

Майор Дэнби с неподдельным гневом замотал головой и засверкал глазами и стеклами очков.

'They'd have to send nearly every man home if they did that.

– Если они так поступят, им придется отправить домой почти всех.

Most of the men have more than fifty missions.

Ведь большинство пилотов уже сделало свыше пятидесяти вылетов.

Colonel Cathcart couldn't possibly requisition so many inexperienced replacement crews at one time without causing an investigation.

Полковник Кэткарт не может истребовать для пополнения одновременно такое количество молодых, неопытных экипажей – тут же нагрянет следственная комиссия.

He's caught in his own trap.'

Он угодит в собственный капкан.

' That's his problem.'

– Ну это уж его забота.

'No, no, no, Yossarian,' Major Danby disagreed solicitously.

– О нет, Йоссариан, – с горячностью возразил майор Дэнби.

' It's your problem.

– Это ваша забота.

Because if you don't go through with the deal, they're going to institute court-martial proceedings as soon as you sign out of the hospital.'

Потому что, если вы не выполните условий договора, они намерены сразу же, едва вы выпишетесь из госпиталя, предать вас военно-полевому суду.

Yossarian thumbed his nose at Major Danby and laughed with smug elation.

Йоссариан сделал "нос" майору Дэнби и самодовольно засмеялся:

' The hell they will!

– Черта с два отдадут!

Don't lie to me, Danby.

Не морочьте мне голову, Дэнби.

They wouldn't even try.'

Они не осмелятся меня пальцем тронуть.

'But why wouldn't they?' inquired Major Danby, blinking with astonishment.

– Это почему же? – спросил майор Дэнби, удивленно хлопая ресницами.

'Because I've really got them over a barrel now.

– Теперь они у меня на крючке.

There's an official report that says I was stabbed by a Nazi assassin trying to kill them.

Официальное сообщение гласит, что меня пырнул ножом нацистский убийца, который покушался на жизнь полковника Кэткарта и подполковника Корна.

They'd certainly look silly trying to court-martial me after that.'

После этого всякая попытка предать меня военно-полевому суду будет выглядеть довольно глупо.

'But, Yossarian!' Major Danby exclaimed.

– Но послушайте, Йоссариан! – воскликнул майор Дэнби.

'There's another official report that says you were stabbed by an innocent girl in the course of extensive black-market operations involving acts of sabotage and the sale of military secrets to the enemy.'

– Есть еще одно официальное сообщение, которое гласит, что вас пырнула ножом невинная девочка в то время, как вы занимались спекуляцией на черном рынке, а также саботажем и продажей военных секретов противнику.

Yossarian was taken back severely with surprise and disappointment.

От неожиданности и досады Йоссариан отпрянул:

' Another official report?'

– Еще одно официальное сообщение?

'Yossarian, they can prepare as many official reports as they want and choose whichever ones they need on any given occasion.

– Они могут насочинять сколько угодно официальных сообщений и опубликуют то, которое их больше устраивает в данный момент.

Didn't you know that?'

Для вас это новость?

'Oh, dear,' Yossarian murmured in heavy dejection, the blood draining from his face.

– Боже мой! – пробормотал совершенно убитый Йоссариан. Кровь отхлынула от его лица.

' Oh, dear.'

– Боже мой!

Major Danby pressed forward avidly with a look of vulturous well-meaning.

Майор Дэнби упорно продолжал гнуть свое, причем с самым благожелательным видом.

'Yossarian, do what they want and let them send you home.

– Йоссариан, пусть будет так, как они хотят. Пусть вас отправят домой.

It's best for everyone that way.'

Так будет лучше для всех.

'It's best for Cathcart, Korn and me, not for everyone.'

– Не для всех, а только для Кэткарта, Корна и меня.

'For everyone,' Major Danby insisted.

– Для всех, – упорствовал майор Дэнби.

'It will solve the whole problem.'

– От этого сразу всем станет лучше.

'Is it best for the men in the group who will have to keep flying more missions?'

– А ребятам нашего полка, которым по-прежнему придется летать на боевые задания, от этого тоже станет лучше?

Major Danby flinched and turned his face away uncomfortably for a second.

Майор Дэнби уклонился от ответа и смущенно отвернулся.

'Yossarian,' he replied, 'it will help nobody if you force Colonel Cathcart to court-martial you and prove you guilty of all the crimes with which you'll be charged.

– Йоссариан, – сказал он через минуту, – если вы вынудите полковника Кэткарта предать вас военно-полевому суду, он докажет, что вы виновны во всех преступлениях, которые вам инкриминируют. Кому это нужно?

You will go to prison for a long time, and your whole life will be ruined.'

Вы надолго угодите в тюрьму и искалечите себе жизнь.

Yossarian listened to him with a growing feeling of concern.

Йоссариан слушал майора Дэнби с возрастающим чувством тревоги.

'What crimes will they charge me with?'

– В каких же преступлениях они меня собираются обвинять?

'Incompetence over Ferrara, insubordination, refusal to engage the enemy in combat when ordered to do so, and desertion.'

– Неправильные действия во время налета на Феррару, неподчинение командованию, отказ от выполнения боевых заданий и дезертирство.

Yossarian sucked his cheeks in soberly.

Йоссариан задумчиво втянул щеки и причмокнул:

' They could charge me with all that, could they?

– Неужто они обвинят меня во всех этих грехах?

They gave me a medal for Ferrara.

Они же сами мне дали орден за Феррару.

How could they charge me with incompetence now?'

Как же после этого они обвинят меня в неправильных действиях?

'Aarfy will swear that you and McWatt lied in your official report.'

– Аарфи покажет под присягой, что вы с Макуоттом солгали в своем официальном донесении.

' I'll bet the bastard would!'

– Да, уж этот мерзавец присягнет в чем угодно.

'They will also find you guilty,' Major Danby recited, 'of rape, extensive black-market operations, acts of sabotage and the sale of military secrets to the enemy.'

– Кроме того, они объявят вас виновным, -продекламировал нараспев майор Дэнби, – в изнасиловании, активных спекуляциях на черном рынке, саботаже и продаже врагу военных секретов.

'How will they prove any of that?

– Но как они все это докажут?

I never did a single one of those things.'

Я сроду не делал ничего подобного.

'But they have witnesses who will swear you did.

– Они найдут сколько угодно свидетелей, которые подтвердят это под присягой.

They can get all the witnesses they need simply by persuading them that destroying you is for the good of the country.

Кэткарт и Корн внушат свидетелям, что, оговорив вас, они тем самым принесут пользу родине.

And in a way, it would be for the good of the country.'

И в известном смысле это действительно пошло бы на пользу родине.

'In what way?' Yossarian demanded, rising up slowly on one elbow with bridling hostility.

– В каком это смысле? – резко спросил Йоссариан, медленно приподнимаясь на локте и едва сдерживая злость.

Major Danby drew back a bit and began mopping his forehead again.

Майор Дэнби слегка отшатнулся и снова принялся вытирать лоб.

'Well, Yossarian,' he began with an apologetic stammer, 'it would not help the war effort to bring Colonel Cathcart and Colonel Korn into disrepute now.

– Видишь ли, Йоссариан, – начал он, виновато запинаясь, – если полковник Кэткарт и подполковник Корн будут скомпрометированы, вряд ли это усилит нашу военную мощь.

Let's face it, Yossarian-in spite of everything, the group does have a very good record.

Давайте, Йоссариан, смело взглянем в лицо фактам. Несмотря ни на что, на боевом счету полка немало заслуг.

If you were court-martialed and found innocent, other men would probably refuse to fly missions, too.

Если вас отдадут под суд и оправдают, другие летчики тоже откажутся выполнять задания.

Colonel Cathcart would be in disgrace, and the military efficiency of the unit might be destroyed.

Полковник Кэткарт опозорится, и боеспособность части будет подорвана.

So in that way it would be for the good of the country to have you found guilty and put in prison, even though you are innocent.'

Вот почему я говорю, что, если вас признают виновным и посадят в тюрьму, это пойдет на пользу родине. Даже если вы на самом деле ни в чем не повинны.

'What a sweet way you have of putting things!' Yossarian snapped with caustic resentment.

– Ничего не скажешь, складно вы излагаете, -язвительно заметил Йоссариан.

Major Danby turned red and squirmed and squinted uneasily.

Майор Дэнби, нервно заерзав на стуле, отвел взгляд в сторону.

'Please don't blame me,' he pleaded with a look of anxious integrity.

– Прошу вас, не обижайтесь на меня, – взмолился он. Чувствовалось, что он говорит совершенно чистосердечно.

'You know it's not my fault.

– Вы же знаете, что я здесь ни при чем.

All I'm doing is trying to look at things objectively and arrive at a solution to a very difficult situation.'

Я лишь пытаюсь смотреть на вещи объективно и найти какой-то выход из этой трудной ситуации.

'I didn't create the situation.'

– Эта ситуация возникла не по моей вине.

'But you can resolve it.

– Но вы обязаны найти из нее выход.

And what else can you do?

И потом – что еще остается делать?

You don't want to fly more missions.'

Вы ведь не желаете летать на задания.

' I can run away.'

– Я могу сбежать.

Run away?'

– Сбежать?

'Desert.

– Да, дезертировать.

Take off I can turn my back on the whole damned mess and start running.'

Смыться. Наплюю на всю эту проклятую заваруху и дам деру.

Major Danby was shocked.

Майор Дэнби был потрясен:

' Where to?

– Но куда?

Where could you go?'

Куда вы можете сбежать?

'I could get to Rome easily enough.

– Я могу запросто улизнуть в Рим.

And I could hide myself there.'

А там спрячусь.

'And live in danger every minute of your life that they would find you?

– И всю жизнь дрожать, ждать, что вас вот-вот схватят?

No, no, no, no, Yossarian.

Нет, нет, нет и еще раз нет, Йоссариан.

That would be a disastrous and ignoble thing to do.

Это был бы гибельный и постыдный шаг.

Running away from problems never solved them.

Убежать от трудности – еще не значит преодолеть ее.

Please believe me.

Вы уж мне поверьте.

I am only trying to help you.'

Ведь я вам все-таки пытаюсь помочь.

'That's what that kind detective said before he decided to jab his thumb into my wound,' Yossarian retorted sarcastically.

– То же самое говорил один добряк шпик, собираясь ткнуть мне пальцем в рану, -саркастически возразил Йоссариан.

'I am not a detective,' Major Danby replied with indignation, his cheeks flushing again.

– Но я не шпик, – негодующе сказал майор Дэнби.

'I'm a university professor with a highly developed sense of right and wrong, and I wouldn't try to deceive you.

– Я преподаватель университета, я прекрасно чувствую, что такое добро и что такое зло! Зачем я стал бы вас обманывать?

I wouldn't lie to anyone.'

Я никому не лгу.

'What would you do if one of the men in the group asked you about this conversation?'

– А что вы скажете нашим летчикам, если они спросят об этом разговоре?

' I would lie to him.'

– Придется солгать.

Yossarian laughed mockingly, and Major Danby, despite his blushing discomfort, leaned back with relief, as though welcoming the respite Yossarian's changing mood promised.

Йоссариан расхохотался, а майор Дэнби, красный от смущения, с облегчением откинулся на спинку стула, радуясь перемене в настроении Йоссариана.

Yossarian gazed at him with a mixture of reserved pity and contempt.

Йоссариан разглядывал его со смешанным чувством жалости и презрения.

He sat up in bed with his back resting against the headboard, lit a cigarette, smiled slightly with wry amusement, and stared with whimsical sympathy at the vivid, pop-eyed horror that had implanted itself permanently on Major Danby's face the day of the mission to Avignon, when General Dreedle had ordered him taken outside and shot.

Он сел, прислонившись к спинке кровати, закурил сигарету, и губы его скривила легкая насмешливая улыбка. С непонятным самому себе сочувствием он изучал лицо майора Дэнби. Со дня налета на Авиньон, когда генерал Дридл приказал вывести майора Дэнби на улицу и расстрелять, в выпученных глазах этого человека навсегда запечатлелись изумление и ужас.

The startled wrinkles would always remain, like deep black scars, and Yossarian felt sorry for the gentle, moral, middle-aged idealist, as he felt sorry for so many people whose shortcomings were not large and whose troubles were light.

Йоссариану было жаль этого мягкого, совестливого пожилого идеалиста: он всегда жалел людей, чьи недостатки были не очень велики.

With deliberate amiability he said,

С подчеркнутым дружелюбием Йоссариан сказал:

'Danby, how can you work along with people like Cathcart and Korn?

– Дэнби, как вы можете работать с такими людьми, как Кэткарт и Корн?

Doesn't it turn your stomach?'

Неужели вас не тошнит от них?

Major Danby seemed surprised by Yossarian's question.

– Я стараюсь об этом не думать, – откровенно признался майор Дэнби.

'I do it to help my country,' he replied, as though the answer should have been obvious. 'Colonel Cathcart and Colonel Korn are my superiors, and obeying their orders is the only contribution I can make to the war effort. I work along with them because it's my duty. And also,' he added in a much lower voice, dropping his eyes, 'because I am not a very aggressive person.' 'Your country doesn't need your help any more,' Yossarian reasoned with antagonism. 'So all you're doing is helping them.'

– Я пытаюсь думать только о великой цели и не думать, что они с моей помощью греют руки.

'I try not to think of that,' Major Danby admitted frankly. 'But I try to concentrate on only the big result and to forget that they are succeeding, too. I try to pretend that they are not significant.'

Я стараюсь делать вид, что сами по себе эти люди большой роли не играют.

'That's my trouble, you know,' Yossarian mused sympathetically, folding his arms. 'Between me and every ideal I always find Scheisskopfs, Peckems, Korns and Cathcarts. And that sort of changes the ideal.'

– А вот моя беда, знаете, в том, – задумчиво и доверительно проговорил Йоссариан, скрестив руки на груди, – что между мною и моими идеалами почему-то всегда встают шейскопфы, пеккемы, корны и кэткарты.

'You must try not to think of them,' Major Danby advised affirmatively.

– Не надо о них думать, – убежденно посоветовал майор Дэнби.

'And you must never let them change your values. Ideals are good, but people are sometimes not so good.

– Нельзя допускать, чтобы эти люди обесценивали ваши духовные ценности.

You must try to look up at the big picture.'

Нужно стать выше мелочей, смотреть не под ноги, а вперед, высоко подняв.

Yossarian rejected the advice with a skeptical shake of his head.

Йоссариан отверг этот совет, скептически покачав головой:

'When I look up, I see people cashing in.

– Когда я поднимаю голову, я вижу людей, набивающих мошну.

I don't see heaven or saints or angels.

Я не вижу ни небес, ни святых, ни ангелов.

I see people cashing in on every decent impulse and every human tragedy.'

Я вижу только людей, набивающих мошну при каждом удобном случае, греющих руки на чужих несчастьях.

'But you must try not to think of that, too,' Major Danby insisted.

– Старайтесь не думать об этом, – твердил свое майор Дэнби.

'And you must try not to let it upset you.'

– И тогда вас это не будет беспокоить.

' Oh, it doesn't really upset me.

– О, да это, собственно, меня и не беспокоит.

What does upset me, though, is that they think I'm a sucker.

Беспокоит меня другое – то, что они считают меня молокососом.

They think that they're smart, and that the rest of us are dumb.

Они думают, что только они умники, а все прочие – дураки.

And, you know, Danby, the thought occurs to me right now, for the first time, that maybe they're right.'

И знаете, Дэнби, сейчас мне впервые пришло в голову, что, может быть, они и правы.

'But you must try not to think of that too,' argued Major Danby.

– Но об этом вы тоже не должны думать, -возразил майор Дэнби.

'You must think only of the welfare of your country and the dignity of man.'

– Нужно думать только о благе страны и человеческом достоинстве.

' Yeah,' said Yossarian.

– Угу, – сказал Йоссариан.

' I mean it, Yossarian.

– Поверьте мне: я знаю, что говорю.

This is not World War One. You must never forget that we're at war with aggressors who would not let either one of us live if they won.'

Не забывайте, что мы воюем с врагом, который в случае победы нас не пощадит.

'I know that,' Yossarian replied tersely, with a sudden surge of scowling annoyance.

– Знаю, – буркнул Йоссариан с неожиданным раздражением.

'Christ, Danby, I earned that medal I got, no matter what their reasons were for giving it to me.

– Видит бог, Дэнби, я честно заработал свой орден, и вовсе не важно, какими мотивами они при этом руководствовались.

I've flown seventy goddam combat missions.

Я сделал семьдесят этих проклятущих боевых вылетов.

Don't talk to me about fighting to save my country.

Так что можете не рассказывать мне, что я должен воевать за родину.

I've been fighting all along to save my country. Now I'm going to fight a little to save myself. The country's not in danger any more, but I am.'

Я только и делал, что сражался за родину.

' The war's not over yet.

– Но война еще не кончилась.

The Germans are driving toward Antwerp.'

Немцы приближаются к Антверпену.

'The Germans will be beaten in a few months.

– Все равно через несколько месяцев немцам каюк.

And Japan will be beaten a few months after that.

А через несколько месяцев после этого и японцам крышка.

If I were to give up my life now, it wouldn't be for my country. It would be for Cathcart and Korn.

И если я теперь загублю свою жизнь, то уже не ради родины, а ради Кэткарта и Корна.

So I'm turning my bombsight in for the duration.

Нет уж, увольте, я зачехляю свой бомбовый прицел.

From now on I'm thinking only of me.'

Отныне я думаю только о собственной шкуре.

Major Danby replied indulgently with a superior smile,

Майор Дэнби снисходительно улыбнулся:

'But, Yossarian, suppose everyone felt that way.'

– Послушайте, Йоссариан, а что, если все начнут рассуждать подобным образом?

'Then I'd certainly be a damned fool to feel any other way, wouldn't I?'

– Если бы я рассуждал иначе, я был бы последним кретином.

Yossarian sat up straighter with a quizzical expression. 'You know, I have a queer feeling that I've been through this exact conversation before with someone.

– Усевшись попрямее, Йоссариан продолжал: -Знаете, у меня такое странное чувство, будто, однажды я уже вел с кем-то точно такой же разговор.

It's just like the chaplain's sensation of having experienced everything twice.'

Это – как у капеллана, которому всегда чудится, что когда-то он бывал уже в той или иной ситуации.

'The chaplain wants you to let them send you home,' Major Danby remarked. 'The chaplain can jump in the lake.'

– Капеллану хочется, чтобы вы не возражали против отправки домой, – заметил майор Дэнби.

' Oh, dear.'

– А-а, ну его к чертям!

Major Danby sighed, shaking his head in regretful disappointment.

Майор Дэнби сокрушенно покачал головой:

'He's afraid he might have influenced you.'

– Вы знаете, он боится, что повлиял на ваше решение.

'He didn't influence me.

– Он тут ни при чем.

You know what I might do?

Знаете, что я мог бы сделать?

I might stay right here in this hospital bed and vegetate.

Я мог бы остаться здесь, на госпитальной койке, и вести растительный образ жизни.

I could vegetate very comfortably right here and let other people make the decisions.'

Я мог бы блаженствовать здесь, и пускай другие принимают за меня решения.

'You must make decisions,' Major Danby disagreed.

– Нет, решение должны принимать вы, – возразил майор Дэнби.

' A person can't live like a vegetable.'

– Человек не может жить, как растение.

' Why not?'

– Почему же?

A distant warm look entered Major Danby's eyes.

Глаза майора Дэнби потеплели.

'It must be nice to live like a vegetable,' he conceded wistfully.

– А ведь, должно быть, очень приятно жить растительной жизнью, – задумчиво проговорил он.

' It's lousy,' answered Yossarian.

– Да нет, паршивое это дело, – ответил Йоссариан.

'No, it must be very pleasant to be free from all this doubt and pressure,' insisted Major Danby.

– Ну почему же? Наверное, хорошо жить без забот и сомнений, – не соглашался майор Дэнби.

'I think I'd like to live like a vegetable and make no important decisions.'

– Я бы, пожалуй, с удовольствием согласился жить растительной жизнью и никогда не принимать никаких важных решений.

'What kind of vegetable, Danby?'

– А каким бы растением вы хотели быть?

' A cucumber or a carrot.'

– Ну, скажем, огурчиком или морковкой.

'What kind of cucumber? A good one or a bad one?'

– Каким огурчиком – свежим, зеленым или с гнильцой?

'Oh, a good one, of course.'

– Свежим, конечно.

'They'd cut you off in your prime and slice you up for a salad.'

– Едва вы поспеете, вас сорвут, порежут на кусочки и сделают из вас салат.

Major Danby's face fell.

Майор Дэнби сник.

' A poor one, then.'

– Ну тогда – самым никудышным огурчиком.

'They'd let you rot and use you for fertilizer to help the good ones grow.'

– Тогда вас оставят гнить на грядке, вы удобрите собой почву, и на этом месте потом вырастут полноценные огурцы.

'I guess I don't want to live like a vegetable, then,' said Major Danby with a smile of sad resignation.

– Нет, пожалуй, я не хочу вести растительный образ жизни, – печально сказал майор Дэнби.

'Danby, must I really let them send me home?' Yossarian inquired of him seriously.

– Скажите, Дэнби, может, мне и в самом деле не возражать против отправки домой? – уже серьезно спросил Йоссариан.

Major Danby shrugged.

Майор Дэнби пожал плечами:

'It's a way to save yourself.'

– В этом – ваш путь к спасению.