Текст книги "Уловка-22"

Автор книги: Джозеф Хеллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 64 страниц)

У них есть свой бог и свой капеллан, не так ли?

'No, sir.'

– Нет, сэр.

'What are you talking about?

– Да о чем вы говорите?

You mean they pray to the same God we do?'

Вы хотите сказать, что они молятся тому же богу, что и мы?

'Yes, sir.'

– Совершенно верно, сэр.

' And He listens?'

– И наш бог слушает их?

' I think so, sir.'

– Полагаю, что так, сэр.

'Well, I'll be damned,' remarked the colonel, and he snorted to himself in quizzical amusement.

– Ну и ну, будь я проклят! – изумился полковник.

His spirits drooped suddenly a moment later, and he ran his hand nervously over his short, black, graying curls. 'Do you really think it's a good idea to let the enlisted men in?' he asked with concern.

У него снова испортилось настроение, и он нервно пригладил свои короткие, черные, седеющие кудряшки, – Вы серьезно думаете, капеллан, что нужно допустить рядовых? -спросил он озабоченным тоном.

'I should think it only proper, sir.'

– По-моему, это будет только справедливо, сэр.

'I'd like to keep them out,' confided the colonel, and began cracking his knuckles savagely as he wandered back and forth.

– А я бы их не впускал, – признался полковник и принялся расхаживать взад-вперед, потирая кулак о кулак и стуча при этом костяшками пальцев.

' Oh, don't get me wrong, Chaplain.

– Поймите меня правильно, капеллан.

It isn't that I think the enlisted men are dirty, common and inferior.

Я отнюдь не считаю, что нижние чины – грязные, пошлые и неполноценные люди.

It's that we just don't have enough room.

Но ведь в комнате всем не хватит места.

Frankly, though, I'd just as soon the officers and enlisted men didn't fraternize in the briefing room.

Сказать по правде, я еще опасаюсь, как бы в инструкторской между офицерами и нижними чинами не произошло братания.

They see enough of each other during the mission, it seems to me.

По-моему, достаточно и того, что они находятся вместе во время полетов.

Some of my very best friends are enlisted men, you understand, but that's about as close as I care to let them come.

Поймите, капеллан, у меня много друзей из нижних чинов, я держусь с ними накоротке, но настолько, насколько считаю это нужным.

Honestly now, Chaplain, you wouldn't want your sister to marry an enlisted man, would you?'

Будем говорить откровенно, капеллан, вы ведь не хотели бы, чтобы ваша сестра вышла замуж за сержанта или за рядового?

'My sister is an enlisted man, sir,' the chaplain replied.

– Моя сестра, сэр, сержант, – ответил капеллан.

The colonel stopped in his tracks again and eyed the chaplain sharply to make certain he was not being ridiculed.

Полковник снова замер на месте и вперил в капеллана пристальный взгляд; уж не смеется ли тот над ним?

' Just what do you mean by that remark, Chaplain?

– Что вы хотите сказать, капеллан?

Are you trying to be funny?'

Шутить изволите?

'Oh, no, sir,' the chaplain hastened to explain with a look of excruciating discomfort.

– Да нет, сэр, – поспешил заверить его капеллан, чувствуя мучительную неловкость.

'She's a master sergeant in the Marines.'

– Она действительно старший сержант морской пехоты.

The colonel had never liked the chaplain and now he loathed and distrusted him.

Полковнику никогда не нравился капеллан, а сейчас он почувствовал к нему отвращение.

He experienced a keen premonition of danger and wondered if the chaplain too were plotting against him, if the chaplain's reticent, unimpressive manner were really just a sinister disguise masking a fiery ambition that, way down deep, was crafty and unscrupulous.

Весь насторожившись в предчувствии опасности, он размышлял: уж не плетет ли капеллан против него интриги? А вдруг смирение и скромность капеллана. – просто коварная маска, за которой скрываются дьявольская гордыня, пронырливость и беспринципность?

There was something funny about the chaplain, and the colonel soon detected what it was. The chaplain was standing stiffly at attention, for the colonel had forgotten to put him at ease.

Было и что-то смешное в капеллане, и вдруг полковник понял, что именно: капеллан стоял по стойке "смирно", поскольку полковник забыл сказать ему "вольно".

Let him stay that way, the colonel decided vindictively, just to show him who was boss and to safeguard himself against any loss of dignity that might devolve from his acknowledging the omission.

"Пусть постоит", – злорадно подумал полковник. Ему хотелось дать капеллану почувствовать, кто здесь на самом деле хозяин, и оградить свой авторитет, который мог бы быть поколеблен, признай полковник еще одну свою промашку.

Colonel Cathcart was drawn hypnotically toward the window with a massive, dull stare of moody introspection.

Полковник Кэткарт, как лунатик, проследовал к окну и, уставившись в него тяжелым, невидящим взглядом, погрузился в раздумья.

The enlisted men were always treacherous, he decided.

"Все нижние чины – предатели", – решил он.

He looked downward in mournful gloom at the skeet-shooting range he had ordered built for the officers on his headquarters staff, and he recalled the mortifying afternoon General Dreedle had tongue-lashed him ruthlessly in front of Colonel Korn and Major Danby and ordered him to throw open the range to all the enlisted men and officers on combat duty.

С убитым видом полковник смотрел вниз на тир для стрельбы по летящей цели, который он приказал построить для офицеров своего штаба. Теперь ему припомнился тот кошмарный день, когда генерал Дридл безжалостно измордовал его, Кэткарта, в присутствии подполковника Корна и майора Дэнби и распорядился открыть тир для всех строевых офицеров, сержантов и рядовых.

The skeet-shooting range had been a real black eye for him, Colonel Cathcart was forced to conclude.

Полковник Кэткарт вынужден был признать, что тир принес ему одни лишь синяки и шишки.

He was positive that General Dreedle had never forgotten it, even though he was positive that General Dreedle didn't even remember it, which was really very unjust, Colonel Cathcart lamented, since the idea of a skeet-shooting range itself should have been a real feather in his cap, even though it had been such a real black eye.

Он считал, что генерал Дридл не забудет ему тира во веки веков, хотя, с другой стороны, он надеялся, что генерал Дридл уже и не помнит об этом случае, что было, в сущности, очень несправедливо... Да, идея постройки тира должна была принести ему пироги и пышки, а принесла лишь синяки и шишки.

Colonel Cathcart was helpless to assess exactly how much ground he had gained or lost with his goddam skeet-shooting range and wished that Colonel Korn were in his office right then to evaluate the entire episode for him still one more time and assuage his fears.

Впрочем, подсчитать точно свои потери и прибыли в этой проклятой истории с тиром полковник не мог, и ему хотелось, чтобы подполковник Корн оказался рядом с ним и снова, взвесив все "за" и "против" в эпизоде с тиром, разогнал бы все его страхи.

It was all very perplexing, all very discouraging.

Полковник Кэткарт стоял растерянный и обескураженный.

Colonel Cathcart took the cigarette holder out of his mouth, stood it on end inside the pocket of his shirt, and began gnawing on the fingernails of both hands grievously.

Он вынул мундштук изо рта, сунул его в нагрудный карман и с горя принялся грызть ногти.

Everybody was against him, and he was sick to his soul that Colonel Korn was not with him in this moment of crisis to help him decide what to do about the prayer meetings.

Все были против него, и душа полковника страдала оттого, что в эту трудную минуту рядом с ним нет подполковника Корна: уж он помог бы ему в этом вопросе с богослужениями.

He had almost no faith at all in the chaplain, who was still only a captain.

Капеллану он не доверял – ведь тот был всего-навсего капитаном.

'Do you think,' he asked, 'that keeping the enlisted men out might interfere with our chances of getting results?'

– Так как вы думаете, – спросил он, – если мы не разрешим присутствовать рядовым, это может отразиться на конечных результатах богослужений?

The chaplain hesitated, feeling himself on unfamiliar ground again.

Капеллан снова почувствовал, что почва уходит у него из-под ног.

'Yes, sir,' he replied finally. 'I think it's conceivable that such an action could interfere with your chances of having the prayers for a tighter bomb pattern answered.'

– Да, сэр, – наконец ответил он, – по-моему, без рядовых будет меньше надежды на то, что бог услышит наши молитвы о кучном бомбометании.

'I wasn't even thinking about that!' cried the colonel, with his eyes blinking and splashing like puddles.

– Пожалуй, вы правы! – воскликнул полковник.

'You mean that God might even decide to punish me by giving us a looser bomb pattern?'

– И что же, по-вашему, бог может меня покарать и бомбы лягут вразброс?

' Yes, sir,' said the chaplain.

– Совершенно верно, сэр.

' It's conceivable He might.'

Само собой разумеется, он может поступить и так.

'The hell with it, then,' the colonel asserted in a huff of independence.

– Тогда пусть эти молитвы катятся к черту? -заявил полковник, проявив при этом неслыханную самостоятельность.

'I'm not going to set these damned prayer meetings up just to make things worse than they are.'

– Я не намерен устраивать молитвенные сборища для того, чтобы дела пошли еще хуже.

With a scornful snicker, he settled himself behind his desk, replaced the empty cigarette holder in his mouth and lapsed into parturient silence for a few moments.

Он уселся за стол, сунул пустой мундштук в рог и на несколько секунд погрузился в сосредоточенное молчание.

'Now I think about it,' he confessed, as much to himself as to the chaplain, 'having the men pray to God probably wasn't such a hot idea anyway.

– Ну вот что, по-моему, – сказал он скорее себе, чем капеллану. – Будут летчики молиться или не будут, – в конце концов, не самое главное.

The editors of The Saturday Evening Post might not have co-operated.'

Эти издатели "Сатердэй ивнинг пост", чего доброго, и не захотят о нас писать.

The colonel abandoned his project with remorse, for he had conceived it entirely on his own and had hoped to unveil it as a striking demonstration to everyone that he had no real need for Colonel Korn.

Полковник не без сожаления расстался со своим проектом, поскольку он выдумал его без посторонней помощи и надеялся тем самым ярко продемонстрировать всем и каждому, что он прекрасно может обойтись и без подполковника Корна.

Once it was gone, he was glad to be rid of it, for he had been troubled from the start by the danger of instituting the plan without first checking it out with Colonel Korn.

Ну а раз уж с этим проектом ничего не вышло, он был рад от него избавиться: с самого начала у него было неспокойно на душе, так как эта затея казалась ему чреватой опасностями, тем более что он предварительно не проконсультировался с подполковником Корном.

He heaved an immense sigh of contentment.

Теперь полковник вздохнул с облегчением.

He had a much higher opinion of himself now that his idea was abandoned, for he had made a very wise decision, he felt, and, most important, he had made this wise decision without consulting Colonel Korn.

Отказавшись от своего замысла, он более возвысился в собственных глазах: ведь он принял мудрое решение, и, что самое важное, это мудрое решение он принял самостоятельно, не посоветовавшись с подполковником Корном.

'Will that be all, sir?' asked the chaplain.

– У вас все, сэр? – спросил капеллан.

'Yeah,' said Colonel Cathcart. 'Unless you've got something else to suggest.'

– Угу, – сказал полковник Кэткарт, – если, конечно, у вас нет другого предложения.

'No, sir. Only...' The colonel lifted his eyes as though affronted and studied the chaplain with aloof distrust.

– Нет, сэр, вот разве только... Полковник посмотрел на капеллана так, будто тот нанес ему оскорбление, и, словно не веря ушам своим, спросил:

' Only what, Chaplain?'

– Что "разве только", капеллан?

'Sir,' said the chaplain, 'some of the men are very upset since you raised the number of missions to sixty.

– Сэр, – сказал капеллан, – некоторые пилоты весьма обеспокоены тем, что вы увеличили норму вылетов до шестидесяти.

They've asked me to speak to you about it.'

Они просили меня поговорить с вами.

The colonel was silent.

Полковник молчал.

The chaplain's face reddened to the roots of his sandy hair as he waited.

В ожидании ответа капеллан покраснел до самых корней своих светлых волос.

The colonel kept him squirming a long time with a fixed, uninterested look devoid of all emotion.

Полковник вперил в него долгий, пристальный, безразличный, бесчувственный взгляд, от которого капеллан корчился, как на раскаленной сковородке.

'Tell them there's a war going on,' he advised finally in a flat voice.

– Передайте им, что идет война, – посоветовал полковник невозмутимо.

'Thank you, sir, I will,' the chaplain replied in a flood of gratitude because the colonel had finally said something.

– Благодарю вас, сэр. Передам, – ответил капеллан, благодарный полковнику уже за то, что он хоть что-то ответил.

'They were wondering why you couldn't requisition some of the replacement crews that are waiting in Africa to take their places and then let them go home.'

– Люди хотят знать: почему вы не затребуете те сменные экипажи, что дожидаются своей очереди в Африке? Тогда наши могли бы отправиться домой.

'That's an administrative matter,' the colonel said.

– Это сугубо административный вопрос, – сказал полковник.

' It's none of their business.'

– Это никого не касается.

He pointed languidly toward the wall. 'Help yourself to a plum tomato, Chaplain.

– Ленивым жестом он указал на кули: – Возьмите помидорчик, капеллан.

Go ahead, it's on me.'

Не стесняйтесь, я угощаю.

' Thank you, sir.

– Благодарю, сэр.

Sir-'

Сэр...

'Don't mention it.

– Не стоит.

How do you like living out there in the woods, Chaplain?

Ну как вам нравится жизнь в лесу, капеллан?

Is everything hunky dory?'

Все ли вам по душе?

'Yes, sir.'

– Да, сэр.

' That's good.

– Вот и прекрасно.

You get in touch with us if you need anything.'

Если вам что-нибудь понадобится, обращайтесь к нам.

'Yes, sir.

– Хорошо, сэр.

Thank you, sir.

Благодарю вас, сэр.

Sir-'

Сэр...

' Thanks for dropping around, Chaplain.

– Спасибо, что заглянули, капеллан.

I've got some work to do now.

Ну а теперь – меня ждут дела.

You'll let me know if you can think of anything for getting our names into The Saturday Evening Post, won't you?'

Если придумаете, как нам попасть на страницы "Сатердэй ивнинг пост", дайте мне знать, ладно?

' Yes, sir, I will.'

– Хорошо, сэр, обязательно дам.

The chaplain braced himself with a prodigious effort of the will and plunged ahead brazenly.

– Капеллан собрал остатки мужества и очертя голову бросился в омут.

'I'm particularly concerned about the condition of one of the bombardiers, sir.

– Меня, в частности, беспокоит судьба одного из бомбардиров, сэр.

Yossarian.'

Его фамилия Йоссариан, сэр.

The colonel glanced up quickly with a start of vague recognition.

Полковник быстро поднял глаза, что-то смутно припоминая.

'Who?' he asked in alarm.

– Кто? – тревожно спросил он.

'Yossarian, sir.'

– Йоссариан, сэр.

' Yossarian?'

– Йоссариан?

' Yes, sir. Yossarian.

– Да, сэр, Йоссариан.

He's in a very bad way, sir.

Его дела обстоят очень неважно, сэр.

I'm afraid he won't be able to suffer much longer without doing something desperate.'

Боюсь, что у него не хватит сил больше мучиться и он решится на какой-нибудь отчаянный поступок.

' Is that a fact, Chaplain?'

– В самом деле, капеллан?

' Yes, sir. I'm afraid it is.'

– Да, сэр, боюсь, что да.

The colonel thought about it in heavy silence for a few moments.

Несколько секунд полковник предавался тяжким раздумьям.

'Tell him to trust in God,' he advised finally.

– Передайте ему, что бог его не оставит, -посоветовал он наконец.

'Thank you, sir,' said the chaplain.

– Благодарю вас, сэр, – сказал капеллан.

' I will.'

– Передам.

Corporal Whitcomb The late-August morning sun was hot and steamy, and there was no breeze on the balcony.

20. Капрал Уитком Августовское утро было жарким и душным. На открытой галерее не чувствовалось ни малейшего дуновения ветерка.

The chaplain moved slowly. He was downcast and burdened with self-reproach when he stepped without noise from the colonel's office on his rubber-soled and rubber-heeled brown shoes.

Выйдя из кабинета полковника, капеллан, подавленный, недовольный собой, медленно брел по галерее, бесшумно ступая коричневыми башмаками на резиновых подошвах.

He hated himself for what he construed to be his own cowardice.

Он жестоко казнил себя за трусость.

He had intended to take a much stronger stand with Colonel Cathcart on the matter of the sixty missions, to speak out with courage, logic and eloquence on a subject about which he had begun to feel very deeply.

Он собирался держаться с полковником Кэткартом твердо, хотел говорить смело, логично, красноречиво, потому что принимал близко к сердцу вопрос о норме боевых вылетов.

Instead he had failed miserably, had choked up once again in the face of opposition from a stronger personality.

А вместо этого, столкнувшись с более сильной личностью, потерял дар речи и стушевался самым жалким образом.

It was a familiar, ignominious experience, and his opinion of himself was low.

Хорошо знакомое чувство стыда жгло душу.

He choked up even more a second later when he spied Colonel Korn's tubby monochrome figure trotting up the curved, wide, yellow stone staircase toward him in lackadaisical haste from the great dilapidated lobby below with its lofty walls of cracked dark marble and circular floor of cracked grimy tile.

Он был весьма низкого мнения о себе. Секундой позже, заметив бочкообразную бесцветную фигуру подполковника Корна, он вторично потерял дар речи. Подполковник вышел из обветшалого вестибюля, высокие стены которого были облицованы темным, потрескавшимся мрамором, а затоптанный пол выложен потрескавшимися плитками. С претензией на грациозность Корн рысцой взбегал по витой широкой лестнице из желтого камня.

The chaplain was even more frightened of Colonel Korn than he was of Colonel Cathcart.

Подполковника Корна капеллан боялся даже больше, чем полковника Кэткарта.

The swarthy, middle-aged lieutenant colonel with the rimless, icy glasses and faceted, bald, domelike pate that he was always touching sensitively with the tips of his splayed fingers disliked the chaplain and was impolite to him frequently.

Смуглый, средних лет, в холодно поблескивающих очках без оправы, с лысым, шишковатым, куполообразным черепом, который он то и дело осторожно потрагивал кончиками крючковатых пальцев, подполковник не любил капеллана и не баловал его любезным обхождением.

He kept the chaplain in a constant state of terror with his curt, derisive tongue and his knowing, cynical eyes that the chaplain was never brave enough to meet for more than an accidental second.

Его короткие циничные замечания и насмешливый, проницательный взгляд заставляли капеллана трепетать. Случайно встретившись с Корном взглядом, капеллан выдерживал не долее секунды и тут же отводил глаза.

Inevitably, the chaplain's attention, as he cowered meekly before him, focused on Colonel Korn's midriff, where the shirttails bunching up from inside his sagging belt and ballooning down over his waist gave him an appearance of slovenly girth and made him seem inches shorter than his middle height.

При каждой встрече капеллан съеживался от страха и взгляд его неизменно упирался в то место на животе подполковника Корна, где из брюк вылезала рубашка и пузырями нависала над съехавшим вниз ремнем.

Colonel Korn was an untidy disdainful man with an oily skin and deep, hard lines running almost straight down from his nose between his crepuscular jowls and his square, clefted chin.

Подполковник Корн был неопрятным, высокомерным человеком с жирной кожей, глубокими жесткими складками на щеках, с квадратным раздвоенным подбородком.

His face was dour, and he glanced at the chaplain without recognition as the two drew close on the staircase and prepared to pass.

Сохраняя непреклонное выражение лица, он мельком взглянул на капеллана, будто не узнавая его, и, когда они почти поравнялись на лестнице, хотел пройти мимо.

'Hiya, Father,' he said tonelessly without looking at the chaplain.

– А-а-а, святой отец, – бросил он безразличным тоном, не глядя на капеллана.

'How's it going?'

– Как дела?

'Good morning, sir,' the chaplain replied, discerning wisely that Colonel Korn expected nothing more in the way of a response.

– Доброе утро, сэр, – ответил капеллан, справедливо рассудив, что ничего другого подполковник Корн не ожидает от него услышать.

Colonel Korn was proceeding up the stairs without slackening his pace, and the chaplain resisted the temptation to remind him again that he was not a Catholic but an Anabaptist, and that it was therefore neither necessary nor correct to address him as Father.

Подполковник Корн продолжал подниматься по лестнице, не замедляя шага, и капеллан испытывал сильное искушение напомнить ему еще раз, что он вовсе не католик, а анабаптист, и поэтому вовсе не следует, и даже просто невежливо, называть его святым отцом.

He was almost certain now that Colonel Korn remembered and that calling him Father with a look of such bland innocence was just another one of Colonel Korn's methods of taunting him because he was only an Anabaptist.

Но он нисколько не сомневался, что подполковнику Корну все это прекрасно известно и что он с невинным видом величает его святым отцом только для того, чтобы лишний раз поглумиться над ним за то, что он анабаптист.

Colonel Korn halted without warning when he was almost by and came whirling back down upon the chaplain with a glare of infuriated suspicion.

И вдруг, когда они же почти разминулись, подполковник Корн остановился, резко обернулся и устремил на капеллана недобрый, подозрительный взгляд.

The chaplain was petrified.

Капеллан оцепенел.

'What are you doing with that plum tomato, Chaplain?' Colonel Korn demanded roughly.

– Что это у вас за помидор, капеллан? – грубо спросил Корн.

The chaplain looked down his arm with surprise at the plum tomato Colonel Cathcart had invited him to take.

Капеллан удивленно взглянул на свою руку с помидором, который предложил ему взять полковник Кэткарт.

'I got it in Colonel Cathcart's office, sir,' he managed to reply.

– Я взял его в кабинете полковника Кэткарта.

'Does the colonel know you took it?'

– А полковник об этом знает?

'Yes, sir.

– Да, сэр.

He gave it to me.'

Он сам мне дал.

'Oh, in that case I guess it's okay,' Colonel Korn said, mollified.

– О, в таком случае, полагаю, все в порядке, -смягчившись, сказал подполковник Корн.

He smiled without warmth, jabbing the crumpled folds of his shirt back down inside his trousers with his thumbs.

Он холодно улыбнулся, запихивая мятую рубашку в штаны.

His eyes glinted keenly with a private and satisfying mischief.

Но в глубине его глаз светилось самодовольное лукавство.

'What did Colonel Cathcart want to see you about, Father?' he asked suddenly.

– По какому делу вас вызывал полковник Кэткарт?– внезапно спросил подполковник Корн.

The chaplain was tongue-tied with indecision for a moment.

Капеллан замялся в нерешительности:

' I don't think I ought-'

– Не знаю, имею ли я право...

'Saying prayers to the editors of The Saturday Evening Post?'

– Молиться издателям "Сатердэй ивнинг пост"?

The chaplain almost smiled.

Капеллан с трудом удержался от улыбки:

'Yes, sir.'

– Совершенно верно, сэр.

Colonel Korn was enchanted with his own intuition. He laughed disparagingly. 'You know, I was afraid he'd begin thinking about something so ridiculous as soon as he saw this week's Saturday Evening Post.

Подполковник Корн пришел в восторг от собственной проницательности и покровительственно рассмеялся: – Я так и знал, что, когда он увидит последний номер "Сатердэй ивнинг пост", ему взбредет на ум какая-нибудь чепуха.

I hope you succeeded in showing him what an atrocious idea it is.'

Надеюсь, вам удалось доказать ему всю чудовищность этой затеи?

'He has decided against it, sir.'

– Он решил отказаться от нее, сэр.

' That's good.

– Вот и прекрасно.

I'm glad you convinced him that the editors of The Saturday Evening Post were not likely to run that same story twice just to give some publicity to some obscure colonel.

Рад, что вы сумели разубедить его. Издатели "Сатердэй ивнинг пост" вряд ли стали бы публиковать дважды одинаковый материал только ради того, чтобы создать популярность какому-то неизвестному полковнику.

How are things in the wilderness, Father?

Ну как там вам на лоне природы, святой отец?

Are you able to manage out there?'

Пообжились, привыкли?

'Yes, sir.

– Да, сэр, нормально.

Everything is working out.' 'That's good.

– Прекрасно, прекрасно.

I'm happy to hear you have nothing to complain about.

Приятно слышать, что жалоб нет.

Let us know if you need anything to make you comfortable.

Если возникнут какие-либо неудобства, дайте знать.

We all want you to have a good time out there.'

Нам всем хочется, чтобы вам там было хорошо.

' Thank you, sir.

– Благодарю вас, сэр.

I will.'

Постараюсь.

Noise of a growing stir rose from the lobby below.

Снизу из вестибюля донесся нарастающий шум.

It was almost lunchtime, and the earliest arrivals were drifting into the headquarters mess halls, the enlisted men and officers separating into different dining halls on facing sides of the archaic rotunda.

Приближалось время ленча, и первые посетители потянулись в расположенную в старинной ротонде штабную столовую. Сержанты и офицеры разошлись по разным обеденным залам.

Colonel Korn stopped smiling.

Улыбка сбежала с лица подполковника Корна.

'You had lunch with us here just a day or so ago, didn't you, Father?' he asked meaningfully.

– Вы, кажется, только вчера или позавчера завтракали с нами, не так ли, святой отец? -спросил он многозначительно.

' Yes, sir. The day before yesterday.'

– Да, сэр, позавчера.

'That's what I thought,' Colonel Korn said, and paused to let his point sink in.

– Об этом-то я как раз и подумал, – сказал подполковник Корн и сделал вескую паузу, чтобы его мысль лучше дошла до сознания капеллана.

'Well, take it easy, Father.

– Ну не грустите, святой отец.

I'll see you around when it's time for you to eat here again.'

Увидимся, когда снова придет ваша очередь обедать с нами.

' Thank you, sir.'

– Благодарю вас, сэр.

The chaplain was not certain at which of the five officers' and five enlisted men's mess halls he was scheduled to have lunch that day, for the system of rotation worked out for him by Colonel Korn was complicated, and he had forgotten his records back in his tent.

Капеллан нетвердо знал, в которой из пяти офицерских столовых и в которой из пяти столовых для нижних чинов он должен был завтракать сегодня по расписанию, поскольку скользящий график, составленный для него подполковником Корном, был весьма сложен, а листок, где все было записано, он оставил у себя в палатке.

The chaplain was the only officer attached to Group Headquarters who did not reside in the moldering red-stone Group Headquarters building itself or in any of the smaller satellite structures that rose about the grounds in disjuncted relationship.

Среди офицеров, приданных штабу полка, капеллан был единственным, кому не позволили поселиться ни в облезлом здании из красного кирпича, где размещался штаб, ни даже в одном из каменных домишек по соседству со штабом.

The chaplain lived in a clearing in the woods about four miles away between the officers' club and the first of the four squadron areas that stretched away from Group Headquarters in a distant line.

Капеллан жил на лесной поляне в четырех милях от штаба полка, между офицерским клубом и участком одной из четырех эскадрилий.

The chaplain lived alone in a spacious, square tent that was also his office.

Капеллан один занимал просторную палатку, служившую ему также и кабинетом.

Sounds of revelry traveled to him at night from the officers' club and kept him awake often as he turned and tossed on his cot in passive, half-voluntary exile.

Часто по ночам ему мешали спать звуки пьяного веселья, доносившиеся из офицерского клуба, и он вертелся с боку на бок на койке – покорный, полудобровольный изгнанник.

He was not able to gauge the effect of the mild pills he took occasionally to help him sleep and felt guilty about it for days afterward.

Он не знал, насколько сильно действуют таблетки снотворного, которые он время от времени принимал, и иногда, переборщив, ходил несколько дней подряд полусонный и мучимый угрызениями совести.

The only one who lived with the chaplain in his clearing in the woods was Corporal Whitcomb, his assistant.

Единственным соседом капеллана на лесной поляне был его помощник капрал Уитком.

Corporal Whitcomb, an atheist, was a disgruntled subordinate who felt he could do the chaplain's job much better than the chaplain was doing it and viewed himself, therefore, as an underprivileged victim of social inequity.

Подчиненный капеллана в бога не верил и вечно ходил недовольный, так как считал, что мог бы выполнять обязанности капеллана с большим успехом, чем его патрон.

He lived in a tent of his own as spacious and square as the chaplain's.

Жил он в отдельной палатке, такой же просторной и квадратной, как палатка капеллана.

He was openly rude and contemptuous to the chaplain once he discovered that the chaplain would let him get away with it.

Уразумев однажды, что все ему сойдет с рук, он стал хамить в лицо капеллану и не ставил его ни в грош.

The borders of the two tents in the clearing stood no more than four or five feet apart.

Их палатки разделяла нейтральная полоска земли шириной в пять футов.

It was Colonel Korn who had mapped out this way of life for the chaplain.

На отшельнический образ жизни капеллана обрек подполковник Корн.

One good reason for making the chaplain live outside the Group Headquarters building was Colonel Korn's theory that dwelling in a tent as most of his parishioners did would bring him into closer communication with them.

Для этого, по словам подполковника Корна, была веская причина: обитая в палатке подобно своей пастве, святой отец получит возможность более тесно общаться с прихожанами.