сообщить о нарушении
Текущая страница: 94 (всего у книги 129 страниц)
А вообще, если отбросить щекочущие фантазию мысли и сосредоточиться на итогах дня, то можно сказать, что прошёл он насыщенно: после двухчасового шоппинга по бельевым и салонам связи Уля отправилась гулять. Что она видела сегодня? Из нового – Кафедральный собор и Нулевую версту. Там, у версты, расположен туристический магазинчик, где она и закупилась сувенирами, наслушалась рассказов об истории края и притесалась к завтрашней экскурсии, организованной для группы путешественников. Завтра в девять утра необходимо быть на том же месте: поедут вглубь полуострова смотреть горячие источники Малки. А через день эта же турфирма повезёт другую группу на Вертикальный мыс, и Уля размышляла, не составить ли им компанию. Сам же Петропавловск-Камчатский за эти дни она успела облазить вдоль и поперёк. Он не отличался захватывающими дух архитектурными решениями, однако же потрясающие пейзажи всё компенсировали. Особенно ей нравились крутые склоны Авачинской сопки, у подножья которой и раскинулся город, и морские прогулки по Авачинской бухте. Папа рассказал, что по размерам эта бухта считается второй в мире – в неё впадают аж две реки: Авача и Паратунка. От видов, что открывались с лодок, перехватывало дыхание, а три стремящиеся к небу прямо из воды базальтовые скалы, наверное, навсегда врежутся в память. Одна из визитных карточек Камчатки, как-никак…
А ещё снова сивучей высматривать ходила. Бабушка рассказала, что на старом полуразрушенном пирсе их микрорайона – в Моховой бухте – с октября по апрель отдыхают морские львы. По этому поводу папа тоже высказался: оказывается, кроме Петропавловска-Камчатского в городской черте сивучей можно встретить только в Сиэтле. Сегодня Ульяна предприняла третью бестолковую вылазку на причал. Сам собой напросился вывод, что, похоже, эти млекопитающие живут чётко по календарю. Жаль.
Впереди вечер, и дел ей хватит. Фотографий снова море. Предстояло отобрать самые удачные, выровнять горизонт, откадрировать. Забраковать десять селфи из пятнадцати. И отправить выборочно четырём адресатам. Вручить бабушке новый телефон корейского производства и вместе с ней постичь мудрости незнакомой операционной системы. Попробовать организовать видеозвонок маме. Научить ба звонить по видео самостоятельно. Повторить десять раз. И, наконец, осуществить свою маленькую невинную месть за пижамку.
Пока бабуля занята сериалом, можно разобрать фотографии, а вот когда она пойдет спать, тогда...
Телефон тренькнул входящим.
20:12 От кого: Вадим: Что, даже текст не заценила? Зря! Крутой!
«Ты прямо нарываешься…»
Ульяна уставилась на экран, чувствуя, как закипает. Эта песня, жуткая своим посылом на три известные каждому буквы, ей знакома. Лирический герой убеждал, нет, заклинал девушку валить из его головы очень срочно. Маршрут в пункт назначения прописан чётко и пугает детальностью каждого следующего метра пути. А сами стихи звучали воплем сходящего с ума человека, причем человека, сей факт признающего.
Разозлилась, взорвалась, и нутро негодующе заклокотало. Она разве намеренно в черепушке Вадима прописалась? Хотела она этого? Питала своим поведением его ложные надежды? Какого чёрта он опять к ней лезет? После всего, что обоим устроил?! После того как, струсив действовать самостоятельно, наслал на одного троих бугаев?
20:14 Кому: Вадим: Какого хрена ты подослал своих ублюдков? Он забирает меня со спорта, потому что я поздно заканчиваю и мне страшно ходить по району одной! Просто отвали, Вадим.
В раздражении откинув телефон на софу, уставилась в окно. В остальное Стрижа посвящать не обязательно! Драка у подъезда случилась до того, как её с Егором отношения поменяли характер. А что случилось после, не его ума дело.
Через несколько минут смартфон ожил, затрезвонив: кажется, до кого-то упрямо не доходило, куда ему следует идти. Вот так, значит? Ну, сам виноват. Сейчас она ему всё на пальцах объяснит. Искры из глаз летели.
— Я не понял. Какие ублюдки? — раздалось в трубке без всяких приветствий.
Ещё и прикидывается!
— Которых ты недавно к нему отправил, — зашипела Ульяна. Если бы не бабушка в соседней комнате, громкость голоса была бы сейчас совсем другой. — Самому снова влезать ссыкотно стало, да? Хватило ощущений? Если бы они серьезно его покалечили, ты бы у меня уже показания давал, ясно тебе?! Какой же ты всё-таки придурок! Голову лечи!
— Блядь! — взорвались на том конце. А ведь когда общение только начиналось, ни одного матерного слова она от него не слышала. — С тобой, блядь, голову лечить реально придется! Но на такое я бы не пошел! Максимум мотик бы ему спалил, и то... — «Охренеть!» — А ты… Нахуй вы мне оба не сдались, больно надо! — «Да, и поэтому ты мне написываешь и названиваешь». — До психушки меня довела!
Немыслимо! Мало того что соскочить попытался, так еще и в собственной поехавшей кукушке её обвинил! Есть такие люди: у них всегда будут виноваты другие, а сами они останутся белыми и пушистыми жертвами. Ангелами во плоти.
— До какой ещё психушки? — теряя остатки самообладания, вскинулась Ульяна. — Что ты несёшь, Вадим? Если у тебя с крышей проблемы, при чем тут я?!
— Да пошла ты, сука! Ты мне жизнь слома…
Внезапно в динамике послышались какие-то шорохи, возгласы и отборная ругань, топот чьих-то ног. Опешив, Уля озадаченно отвела смартфон от уха и уставилась на экран.
— Ой, девушка, девушка, повесите немного! — раздался тоненький девичий голосок, а следом – хлопок двери. — Дебил! Я ща бригаду вызову! Остынь! — завопила трубка. — Вы ещё тут?
— Пока да… — прошелестела Ульяна холодея. — А вы… кто? Что у вас там происходит?
— В общем, про психушку – это почти правда, — тихо, быстро-быстро заговорили на том конце. — Я сестра его, меня Алёна зовут. Вадик с нами сейчас живёт, уже несколько недель, с тех пор как… Короче, после драки. Я про вас в курсе, он нажрался и рассказал. Короче, в данный момент мой брательник немного нестабилен, так что вы его не слушайте! Предки смотрели-смотрели, как у него крышак едет, и пригласили психолога, а тот к психиатру отправил. Так вот… — она на секунду запнулась, на фоне раздавались странные звуки, словно кто-то ломится в дверь, за которой эта девушка, видимо, спряталась. От нахлынувшего ужаса перехватило дыхание. — Вадь, отвали! Реально ща ментам позвоню! Так вот… Короче, вчера поставили диагноз – истероидное расстройство, — зашептала Алёна. — Не, вы не подумайте только, он не псих! Сказали, ничего ужасного, для людей не опасен и вообще такое сплошь и рядом! Сказали, что здоровых нет, есть недообследованные, — она замолкла ненадолго. — В общем, сейчас он с нами и на всех агрится{?}[злится, срывается]. Колёса{?}[таблетки] назначили, за этим мне поручено следить. Короче! Вы тут ни при чем, это, похоже, давно уже, просто обострилось. На таблетосах должно нормально стать. Извините, что вот так, не слушайте его! И на звонки не отвечайте, заблочьте! И вообще, лучше номер смените! Ну, всё, вроде всё… Мне пора! Удачки!
На том конце давно шли гудки, а Ульяна никак не могла прийти в себя – пялилась в экран пустым взглядом, пытаясь переварить свалившиеся как снег на голову новости. Алёна, Вадим когда-то говорил. Пятнадцать лет. Сестра. Он же сейчас её там за такое не убьет, правда? Она же сказала, что для людей не опасен? Это же просто братско-сестринские разборки, да?
Кажется, обработка фото, равно как и презентация нового телефона, на сегодня отменяются. Сейчас кто-то пропадёт в интернете в поиске информации про истероидное расстройство. А еще нужно хорошо подумать, когда рассказать об этом Егору: сегодня или по приезде.
***
«…что ей наша музыка не нравится?.. Да не…»
От количества предположений в буквальном смысле взрывалась голова. Каждый божий день теперь начинался и заканчивался поиском возможных вариантов ответа на «невинный» Улин вброс. Версий тридцать за эти дни он успел озвучить ей, еще столько же оставив при себе. Ответ на все тридцать: «Мимо». Егору впервые не удавалось раскусить её хитрость.
Честное слово, разгадка уже стала делом принципа. Он сам должен догадаться! И главное, ведь никаких тебе подсказок! Даже в глаза не заглянешь! Не поймёшь, в верном направлении движешься или нет. Взгляды Улины иногда красноречивее всяких слов говорят, но привилегии их читать он временно лишен. Вот вернется она – и… Ведь вернется же?
Без неё всё стало не то и не так. Без неё откровенно плохо.
Чувствовал, что керосином пахнет, знал, что будет скучать, подозревал, что придется несладко, но чтобы настолько… Держать нос по ветру помогало самовнушение: она к нему вернётся. Еще пять дней – и всё изменится. В этот раз всё будет иначе, по его воде не пойдут новые круги. Он не оттолкнет. Её не отберут навсегда. Она не передумает и не откажется. Она обещала не оставлять.
И пока день ото дня всё говорило о том, что надежды оправданы. Фотографии сыпались в мессенджер, как из рога изобилия, а пустая болтовня в переписках прекращалась лишь с наступлением глубокой ночи. Пару раз созванивались, но потом Уля написала, что, наверное, лучше текстом, потому что она расклеивается, стоит услышать голос. Не хочет, мол, нюней выглядеть. И в принципе, Егор понимал, в чём проблема: Уля всегда стыдилась показывать слабость – это раз. А ещё от голоса и приходящего в такие моменты понимания, насколько же человек далеко, сердце расплавленным чугуном наливалось. По крайней мере, сам он свинцовую тяжесть в грудине ощущал явственно. Списываться значительно проще.
Да, испытание оказалось поистине трудным. Но Егор пытался не давать себе возможности вариться в тоске: ежедневно упахивался до полусмерти, как и планировалось. Нахватал первых попавшихся под руку заказов и целыми днями торчал в фотостудиях или на воздухе, а в отведенное под репетиции и свободное от фотосетов время – на репбазе, где за это время успел дать прикурить абсолютно всем. А то расслабились что-то больно. Отснятые материалы обрабатывал дома по ночам. И так день за днем.
Тексты вновь хлынули из глубин бурлящим потоком – успевай записывать. Строчки вертелись в голове, рвались на бумагу, ложились на музыку, и это было удивительно: он уже и позабыл, что это за чувство такое, когда невыразимое, запертое в недрах души, вдруг находит выход, расправляет крылья и обретает свободу. Квартира теперь была усеяна листами, они валялись повсюду: на кухне, в спальне, на диване и даже на полу. Чёркнуты, перечёркнуты, но главное, что до сих пор живы, а не скомканы и отправлены в мусорку. Один раз на базе такой лист обнаружила Анька: забыл убрать с глаз перед их приходом. Прежде чем Егор успел спохватиться, заграбастала, скользнула взглядом, заулыбалась, хитрая лиса, и вернула в руки со словами: «Сто пудов не единственный. Народ, у нас новая песня!». Выяснилось вдруг, что, если требуется, Анька может быть удивительно терпеливой и понимающей: никаких тебе больше допросов с раскалёнными клещами у лица, никаких попыток влезть на запретную территорию и основательно покопаться в чужой бедовой голове. Егору она сейчас напоминала учуявшего крупную дичь и замершего в охотничьей стойке сеттера: ни лишнего звука, ни лишнего движения. Тему ухода ни один из них больше не поднимал: кажется, здесь всем всё было ясно.
Даже на поле за это время разок успел выбрался, но это… Это скорее ради практики, ради стажа, налётов, ради того, чтобы закрыть сезон и поставить в голове галочку, ничего больше. В момент, когда с рюкзаком за плечами делал шаг в открытый люк, в пустоту, в небо, подумалось о том, что в случае чего больше её не увидит. А при приземлении – что, кажется, уже и напрыгался. И хрен с ним, с этим сертификатом B и затяжными, последнее время ему и без парашюта хватает в жизни, чем нервы щекотать.
«Может, парапланы решила попробовать?.. Ну не… Не может быть»
Входящее сообщение возвестило об очередном пополнении баланса: клиент получил обработанные фото и отправил на карту остаток оговоренной суммы. Это означало, что все друг другом довольны и ещё один проект можно считать закрытым. Последнюю неделю такие уведомления падали ежедневно. Что ж, вот теперь цифра на счёте Егора более чем устраивала, можно и долг закрыть.
И отношения свернуть.
11:31 Кому: Колян: 50к сверху считай процентами. На этом всё. Человечкам твоим привет.
11:38 От кого: Колян: Вижу. Щедро. Принято. Не сильно покалечили? Я просил погладить.
11:40 Кому: Колян: Я предупредил тебя об обстоятельствах.
11:41 От кого: Колян: У меня свои обстоятельства, здоровье твоих близких не моя проблема. Извини, братан, но как есть. Надо было на мысли тебя навести.
Какими должны быть обстоятельства? Что должен представлять из себя человек, если из-за жалких копеек, оставшихся от общей суммы долга, своего «братана» оказался готов в землю закопать? Знать не хочет. Впрочем, собственный урок Егор вынес: чужих денег не бери, а если взял – не расслабляйся, не тяни, отдавай при первой же возможности, не уповая на отношения и понимание. Их же с Коляном пути с этого момента расходятся.
11:45: Кому: Колян: Удачи. Пусть у твоих близких со здоровьем всё всегда будет в порядке.
11:46 От кого: Колян: Это угроза?
11:46: Кому: Колян: Искреннее пожелание.
«На мысли навести»
Кстати, о здоровье близких. Самое время проведать баб Нюру, а то у неё через два часа такси до клиники, а ему через три быть на «Флаконе» – снимать для крупного проекта, а это до конца дня. Рюкзак с фототехникой можно и не перебирать: туда и так уже напихано всё возможное и невозможное.
На завтра тоже планы… Во второй половине дня короткая съёмка, а в первой должен подъехать потенциальный квартирант. Свалился Егору на голову совершенно внезапно. Впрочем, он сам тому поспособствовал.
Идея увезти отсюда Ульяну за минувшие дни не то что не отпустила, наоборот: стала действительно навязчивой и вылилась в бурные действия. Пару дней назад Егор поставил эксперимент: отщёлкал квартиру в приглядных ракурсах и дал объявление о сдаче, сопроводив его комментарием, что въезд возможен не ранее, чем через месяц. Не ждал быстрого выхлопа, но, к огромному удивлению, желающие налетели мгновенно, в том числе и такие, кто информацию о сроках въезда проигнорировал. В том числе очень настырные. Один даже успел в гости напроситься – пожелал увидеть объект своими глазами.
Ситуация, конечно, сложилась интересная, особенно с учетом того, что сама Уля до сих пор ни сном ни духом о его наполеоновских планах. Но смутное подозрение, что пока они будут делить район с её матерью, спокойствия не ждать, подгоняло Егора порывами ураганного ветра в спину. Вот приедет Ульяна, он поинтересуется, что она по данному поводу думает. Если согласится, подыщут что-нибудь вместе, у него уже двадцать вариантов в закладках. Возможно, правда, ей понравится двадцать первый или сто первый, но это ладно. Если не согласится…
О таком раскладе думать не хочется, и он не станет.
Егор себя не узнавал. Перед глазами мутилось, стоило разрешить мысли о том, что может однажды её потерять, проникнуть в черепную коробку. Он не вывезет. Готов был бросать тут всё: родительскую квартиру, всё, что так дорого, лишь бы дать этим отношениям шанс. Нутро орало: «Хватай и прячь. От всех. Укрывай. Обезопась периметр. Береги. Докажи!». Вопрос её доверия внезапно стал вопросом собственного выживания.
А с другой стороны… Кто он такой, чтобы на семью покушаться? Имеет он на это моральное право? Никакого. Семья – это святое. Быть занозой, палкой в колесе родственных отношений, рушить чужие жизни?.. Он больше не хочет, не будет, не готов. Довольно, он может и по-другому. Может – пусть и заложена в нем чёртова программа, пусть и начал он жизнь, очевидным образом испоганив её той, кто его родила.
Опять… Размышления о том, на что он имеет право претендовать, а на что нет, погрузили в знакомое состояние. Ведь проходил же через него когда-то. Тринадцать лет назад. То был ад…
12:00 Кому: Уля: Хотела тогда признаться, что лучше не гневить твою мать, потому что тебе с ней до конца времён жить?
Ну потому что эти гадания на кофейной гуще все нервы истрепали!
Отправил и замер в ожидании ответа. А вдруг?.. Сейчас ещё как скажет, что маму оставить не сможет, и что тогда? Если да, то… Придется как-то приспосабливаться в существующих реалиях. Положа руку на сердце, перспектива так себе, вообще не радужная. Но в случае, если опасения подтвердятся, похоже, неизбежная.
12:03 От кого: Уля: Не-а, мимо)
Мимо?! Ура! Впервые за эти дни Егор был искренне, от души рад промазать.
