сообщить о нарушении
Текущая страница: 82 (всего у книги 129 страниц)
Ассоциации оказались чересчур яркими, вдарив по психике с первых страниц. Первая глава, первый абзац, и Курильщик флегматично сообщает читателю о том, что личных вещей в его окружении нет ни у кого, а бельё, полотенца и носки так вообще одинаковые, чтобы никому не было обидно. Егор как сейчас помнит скрип собственной зубной эмали. На семидесятой странице понял: нет, это выше его сил: «Дом» бросил его в пекло, в жерло. Даже «Уве», и тот пошёл легче, пусть в главном герое Егор отчасти узнавал себя. Но к финалу «Уве» оказалось продраться гораздо проще – всё-таки довольно быстро стало понятно, что старик не останется один на один с собой. А «Дом» – это… Нет, туда он не вернётся. Будет считать, что они друг друга не приняли.
Тихий голос заставил вынырнуть из собственных мыслей.
— Егор?
— М-м-м?..
— Расскажи про этот шрам, — робко попросила Ульяна. — Откуда он у тебя?
Ноздри вобрали весь воздух, который только смогли вместить лёгкие, в глазах потемнело, а душа отозвалась яростным протестом. Странные ощущения: ты чувствуешь готовность доверять конкретно ей, но заставить себя говорить на табуированную тему не можешь. Те войсы писались на пьяную башку, он вообще не отдавал себе отчёта в действиях и словах. Возможно, поэтому их содержание и стёрлось из памяти к поприветствовавшему безжалостным похмельем утру. Помнит только бездонную чёрную дыру в груди, помнит, как на что угодно был готов пойти, лишь бы облегчить то состояние. Почудилось, что незнакомому человеку, который в жизни его не видел и не увидит, сможет рассказать. Но ей, сейчас, глаза в глаза…
— От приятеля, — пытаясь взять себя в руки, пробормотал Егор. — В столовке засадил мне железной вилкой, а я в отместку кипятком его окатил. Мы тогда других правил не знали и были довольно жестокими.
Ульяна шумно вдохнула и прижалась крепче. Он прямо ощутил, как она там зажмурилась.
— А еще что-то? Что-то ещё ты можешь рассказать? Я не настаиваю, просто… Если можешь. Что угодно…
— Зачем?
— Хочу, чтобы ты понял, что катастрофы не случится, — переплетая ноги, прошептала она в грудь. — Мне бы хотелось знать больше. Всё, что готов.
«Всё, что готов…». Смахивало на перчатку, брошенную Кем-то в лицо – на вызов на дуэль с собственным ужасом, лишившим его голоса. На кону в этой дуэли – жизнь: жизнь станет наградой за победу. Ульяна обещает, что катастрофы не случится, словно в подтверждение своим уверениям оплела руками, ногами… Но душа по-прежнему отчаянно сопротивляется.
— Я точно не помню, что вообще рассказывал. От меня отказались вскоре после рождения. На первом году. По крайней мере, так мне однажды сказали. Восемь лет там провел, — уставившись в потолок, негромко произнес он. — Первые четыре – в доме малютки в Уфе, два – в уфимском детском доме, а в шесть меня перевели в Чесноковку, там в школу пошел. О подноготной моей очень быстро везде распространялось. Про родную мать ничего не знаю, говорили, что меня нашли на улице. Не искал и не хочу.
День рождения ему назначили на пятнадцатое мая. А может, там, в этом свёртке, и записка была... Кто знает?
Слова приходилось тщательно подбирать, строить из них законченные смысловые блоки, а себя – заставлять всё это произносить. Выталкивать наружу буква за буквой. Но с каждой следующей точкой будто бы становилось самую малость спокойнее и чуточку легче. Это как из тонны засыпавшего душу песка зачерпнуть чайную ложку. И ещё одну. И ещё. Ложка за ложкой – и вот уже огромная куча на пятьдесят грамм легче.
— За месяц до восьми, в апреле, меня взяла молодая семья из того же посёлка, — прикрыв глаза, продолжил Егор, вспоминая, как директор пыталась их отговорить. Да, он, сидя под дверью в кабинет, слышал. Всё то же самое, что говорилось каждой женщине, которая останавливала на нём внимательный взгляд. — Первые месяцы мы жили в Чесноковке, а потом мои решили продать всё, что есть, квартиру маминого отца в Уфе, и уезжать в Москву. Там каждая собака друг друга знала, сплетни разлетелись со скоростью света, пошли языками чесать. Мои не хотели, чтобы в меня продолжали тыкать пальцем, коситься, шептаться... Не хотели этих взглядов, проблем в будущем. ...В общем, посчитали, что лучше начать новую жизнь в гигантском человеческом муравейнике. Ну и всё.
Замолчал. Сердце шарашило о больные ребра, как подорванное, лупило на последнем издыхании. На большее сил не хватило, поднимать со дна тину нутро упорно отказывалось, и так уже… Ульяна молчала, только хват усиливался: за эту минуту или две она в него впечаталась. Накануне звучало, что ей всё равно, он и рассказал сейчас в тлеющей надежде, что это и правда так. Однако душу продолжал жрать страх. Казалось, любая её реакция его не устроит, любая заставит тут же пожалеть о сказанном. Сочувствие, соболезнования – на хуй это всё. Новые вопросы – увольте, довольно. А что происходит сейчас в её голове, только она и знает, а ему остаётся лишь гадать.
— Если бы вы сюда не переехали, у меня бы тебя не было, — спустя бесконечные секунды, минуты, а может быть, часы вполголоса произнесла Уля.
Егор медленно выдохнул и прикрыл веки, чувствуя, что разоружен. Минус полтонны за миг. Её слова звучали настолько искренне, что на мгновение аж дыхание спёрло: он и впрямь перестал дышать, осмысляя только что услышанное. А душу захлестнуло чувством бесконечного облегчения и благодарности за понимание.
«А у меня – тебя»
Сказать вслух оказалось нереально. Пусть ей язык тела говорит, потому что тот, что во рту, отнялся. Губы потянулись к макушке. Она там, в его руках, замерла, не пытаясь больше ни о чём спрашивать, а в голове, вызывая короткую остановку сердца, вдруг взорвалась мысль, что у Ульяны через несколько дней самолет. Камчатка. Полмесяца! Вечность! Это что, уже послезавтра? А завтра его тут не будет… Может, она передумает или хотя бы отложит? Счастье вновь рвётся из рук, не успев осесть в ладонях. А ему, кроме как отпустить и надеяться на возвращение, ничего больше не остаётся. Вот она, ваша привязанность, влюбленность ваша – во всей красе, всём своём великолепии. Сумасшедший дом и есть, недаром его не покидало ощущение, что путь он держит прямиком в комнату с белыми стенами… Как раньше спокойно-то было!
Не хочет того спокойствия. Лучше так. Эта маленькая смерть – расплата за взлёт.
«Твою мать, а…»
— Седьмого у тебя вылет?.. — пытаясь звучать ровнее, уточнил Егор.
— Восьмого, — раздалось в ответ приглушенное. — Хотела седьмого, но на восьмое билет почему-то дешевле вышел.
«Аж день отсрочки…»
Внутри штормило, обрушивая на изрезанный ветрами берег ударные волны расстройства и тревоги. Твою мать! Еще каких-нибудь полгода назад он бы её короткого отсутствия, быть может, и не заметил.
— Невозвратный?
«Да даже если возвратный, что?»
— Почему? — Уля там, под рукой, искренне удивилась. — Возвратный, мало ли... А что?
Егор призвал себя не дурить. Как уедет, так и приедет, две недели – ничто на фоне жизни. Повидать бабушку нужно: бабушки – это святое и, увы, не вечное. Ерунда. А он себе занятия легко найдет. На каждый день придумает по десять штук разных. Приезжать домой только ночевать будет.
— Нет, ничего, — выдохнул он в макушку. — Поехали со мной, м-м-м? Сегодня?
Под мышкой зашевелились. Ульяна слегка отстранилась и теперь заглядывала в глаза с нескрываемым любопытством.
— Куда это? — чуть прищурившись, с толикой озорства в голосе поинтересовалась она. — Туда, где у тебя «кипит»?
— Завтра мы должны выступать в отеле на Истре. Там какой-то тимбилдинг, неважно. Группа завтра утром приедет, а мы можем и пораньше рвануть. Соберут разок инструменты без меня. Надеюсь…
Уля молчала. Тишина длилась довольно долго, и Егор уже успел десять раз пожалеть, что открыл рот, ибо за это время она все жилы из него вытянула и в тугой клубочек смотала. Он на качелях своих «солнышко» за единственное утро уже раз пять описал. И, кажется, не собирается останавливаться.
«Что здесь думать, вот скажи мне? Ты же больше не работаешь…»
— Хорошо, — Ульяна наконец мягко улыбнулась, — только... сделай мне одолжение, пожалуйста…
«Аллилуйя…»
Еле-еле просвечивающее в серьезном взгляде васильковых глаз лукавство говорило само за себя: Уля что-то замыслила. Но ему, честно говоря, к этому моменту было уже плевать, что она попросит взамен. Главное, что в ближайшие несколько дней расставаться не придётся.
— Какое?
Настроение в момент взлетело: перспектива провести вдвоем, вдали от суеты, больше суток окрасила мир во все возможные цвета. Пофиг, что народ скажет. Ульяна осторожно провела указательным пальцем по посиневшей гематоме, вскинула глаза и жалобно протянула:
— Сходи на рентген перед отъездом. Ты хоть и говоришь, а я всё равно переживаю. Тут же десять метров… — услышав негромкое фырканье, тут же нахмурилась и негодующе ткнула пальцем в плечо: — Ну что тебе, сложно, что ли?
— Уль, это фигня! Далеко не первая и наверняка не последняя. Уже прошло.
«Почти»
— Егор…
«Пощади мои нервные клетки, а! Я и так уже их все на тебя извела!» — считалось в настороженно-напряженном взгляде, которым его сверлили из-под выразительных бровей.
— Ла-а-адно... — Егор закатил глаза, а в следующую секунду притянул заулыбавшуюся Ульяну ближе.
А ещё теперь можно на законных основаниях целомудренно целовать в лобик. Может, вчера он всё-таки умер и по Чьему-то дурацкому недосмотру попал в рай?
Фиг знает, куда он попал, но ему здесь нравится абсолютно всё.
***
Наблюдать за тем, как он неспешно ходит по комнате из угла в угол, разговаривая по телефону и одновременно обшаривая взглядом пространство в попытке на ходу сообразить, что должен взять с собой, оказалось невероятно увлекательно. Уля сидела на диване, поджав под себя ноги, и как завороженная следила за перемещениями Егора в пространстве, а Коржик, решивший вновь почтить их своим присутствием, мирно вибрировал рядом. А ещё рядом, на свободной половине дивана, росли две горы: одна состояла из одежды, а вторая – из каких-то проводков и кабелей, метронома, пакетиков струн, табов, горсти медиаторов, мониторов{?}[мониторные наушники, предназначенные для выступлений] и кучи других технических штуковин, о предназначении которых Ульяна до сих пор знать не знала. Периодически Егор останавливал взгляд на ней, самым краешком рта ухмылялся и вновь возвращался к сборам и разговору.
М – многозадачность.
Боги, это что, правда с ней происходит? Правда? Он не то что дверь за ней не захлопнул, а забирает с собой? Они что, правда сейчас возьмут и от всех уедут? Хотелось щипать себя до появления синяков на коже, ведь всё это по-прежнему походило на сладкий сон. Меньше суток назад была самой несчастной Ульяной на всем белом свете, а теперь за спиной крылья, и душа стремится на них ввысь, к солнцу. Даже о прошлом всё-таки что-то, да рассказал, пусть и очень отчетливо в тот момент чувствовалось, как через себя переступает. Что это, если не попытка довериться?
Не будет больше на него давить.
Часы показывали уже три дня, а на них напала вселенская лень – никто никуда не торопился. Возьмут сейчас и ка-а-ак от всех спрячутся! Маме придумает что сказать. Не знает пока, что именно, но время подумать ещё есть. Во всем признается по возвращении, а лучше после Камчатки, а сейчас просто что-нибудь наплетёт. Да. Остаётся Юлька. Которая до сих пор ни сном ни духом. Вообще-то, удержание подобной информации больше часа в понимании Новицкой приравнивалось к тяжкому преступлению против дружбы. И уж тем более не приходилось сомневаться в том, что если «охренеть-какие-новости!!!» попридержать на пару дней, то обида подруги будет смертельной. Но, как бы… А что говорить? И стоит ли делать это в мессенджере?
15:00: Кому: Юлёк: Привет. Как дела?
15:01: От кого: Юлёк: Привет! Прекрасно, не побоюсь этого слова! Солнышко светит, птички поют, мужик до сих пор не бесит, прикинь! А твои?
15:02: Кому: Юлёк: Тоже) Уматываю в глухие леса. Не ищи, не скучай :)
15:03: От кого: Юлёк: Отсюда поподробнее, Ильина.
15:03: Кому: Юлёк: Поподробнее хотелось бы при личной встрече, но мы уезжаем прямо сейчас. Давай послезавтра? Вылет у меня 8 числа, успеем :)
15:04: От кого: Юлёк [аудиосообщение]: В смысле послезавтра?! Кто «мы»? Хочешь сказать, стоило мне на несколько дней потерять тебя из поля зрения, как ты там уже с кем-то успела связаться? Что-то не похоже на тебя.
15:04: От кого: Юлёк [аудиосообщение]: Блин, Уль, ты уверена? В леса? Ты с каштана своего не падала ли вчера или, может, сегодня? С кем ты едешь? Координаты лесов давай в студию! Чтобы я понимала, куда полицию вести, если что.
Яростное шипение Юльки в трубку Ульяну развеселило. Так подруга голосовые пишет в двух случаях: если злится или если поблизости кто-то есть, а показать настрой очень хочется. За минувшие сутки прогневать её Уля точно не успела, значит, рядом, скорее всего, уши. Настроение парило где-то под облаками, воображение рисовало феерическую реакцию подруги, а взгляд продолжал то и дело возвращаться к Егору, который маячил перед глазами с таким обыденным выражением лица, словно они уже год, как вместе засыпают и просыпаются. Эх, жаль, не увидит она сейчас физиономии Новицкой. Такой момент упускает…
15:05 Кому: Юлёк: С Том|
15:05 Кому: Юлёк: Не волнуйся, всё будет хорошо ;) С Егором :)
15:05: От кого: Юлёк [аудиосообщение]: Что, блядь?!
Уля отвела трубку от уха: кажется, кто-то на том конце только что наплевал на присутствие посторонних. Возглас разнёсся, казалось, на всю квартиру, Коржик поднял морду с лап и вопрошающе уставился на хозяйку. Егор же, занятый всем одновременно, отреагировал примерно никак.
15:05 От кого: Юлёк: Ильина!
15:05 От кого: Юлёк: Не молчи!
15:05 От кого: Юлёк: Что у вас?!
15:06 От кого: Юлёк: Ты же не просто так с ним едешь? Не проветриться за компанию? Ты же не камикадзе? Правда???!!!
15:06 От кого: Юлёк: Так, подтверди мне, что ты в своем уме! Мне еще вчера неладное показалось, когда ты звонила со странными заявлениями о коте-пророке! Зачем ты едешь с Черновым?
15:06 Кому: Юлёк: Приятно провести время вдали от городской суеты :) Зачем ещё?
15:07 От кого: Юлёк [аудиосообщение]: Ильина, ты это заканчивай! Давай прямым текстом, а! А то я че-та туплю, видать. В каком смысле «приятно»?!
15:08 Кому: Юлёк: Во всех :) Прости, что сообщением. Мне нужно собираться, а я до сих пор у Егора торчу. Не знаю, что там будет со связью. Но ты ж меня прибила бы, если бы я тебе спустя три дня только сообщила, да? Ты же обиделась бы насмерть :)
15:08 От кого: Юлёк [аудиосообщение]: Ясен красен!!! Твою-ю-ю мать… Твою, блин, Ильина, мать!.. Ты... Что вообще?.. А-а-ахуеть! ...Не, ну, в смысле, я... Так, ладно, я должна это переварить... Что-о-о?!
15:08 Кому: Юлёк: Не надо мою мать :) Я рада, что ты рада :))
15:08 От кого: Юлёк: Я в ахере!!!
15:09 От кого: Юлёк: Как ты это сделала?
15:09 От кого: Юлёк: А он что?
15:09 От кого: Юлёк: И как он, хорош? И как вы теперь? Вам не странно? Блин, Уль, я в шоке!
Уши внезапно вспыхнули, хотя любопытство Новицкой по части постели было очень, очень предсказуемым: этой темы она не стеснялась и поднимала при любом подходящем случае. Но нет, на вопрос «И как он?» отвечать Ульяна не станет, сделает вид, что не заметила. Тут их и так миллион и один.
15:10 Кому: Юлёк: Точки он расставлял, я почти не при делах :) Мы нормально, вроде не странно, за исключением того, что крышу свою я за минувшие сутки потеряла, и она до сих пор не со мной. Всё в тумане. Юлька, столько всего случилось!
15:10 От кого: Юлёк: Мне уже страшно… И как теперь прикажешь два дня без информации выживать?
15:11 Кому: Юлёк: Ну, прости! Зато теперь ты в курсе)) Хорошего вам дня! Андрею привет :)
15:11 От кого: Юлёк: Да-да, с темы-то не соскакивай!
— …Угу. Да, тогда до завтра. Спасибо, — Егор наконец положил трубку и торжествующе уставился на Ульяну. — Инструмент и коммутацию с базы они заберут, так что можно ехать. Не передумала?
— Минуту...
15:12 Кому: Юлёк: Мне пора! Целую!
Передумала ли она? Никогда! Вот только свой щенячий восторг Егору показывать, наверное, сейчас не стоит: сначала обещанное надо с него стрясти.
— Нет, — запихнув завибрировавший телефон в карман, Уля лукаво улыбнулась. — Но сначала рентген, да?
Усмешка с родного лица схлынула в один момент: мысль о том, чтобы тратить драгоценное время на рентген, его определенно не вдохновляла. Ещё секунда, и она обнаружила себя с Егором нос к носу: уперев ладони в спинку дивана, он поймал её в ловушку и теперь над ней нависал. В синих океанах в медовую крапинку читалось: «Я тебе уже говорил, что ты зануда?». Или еще вариант: «Доколе?!». Вот уже и губы разомкнулись, но Уля его опередила:
— Про зануду я и без тебя знаю, — явственно ощущая вкус одержанной победы, хмыкнула она. — Ты сейчас Америку мне не откроешь.
«Читай по глазам: я скала»
Мозолистая подушечка указательного пальца коснулась кончика носа.
— Угу. Вижу, шансов соскочить у меня ноль.
