сообщить о нарушении
Текущая страница: 52 (всего у книги 129 страниц)
Верно подмечено. Взгляды определяет сама жизнь, человеческая судьба определяет. Это элементарная истина. И, блядь, именно поэтому он не даст какому-то чму, не пожелавшему за всё время их знакомства хотя бы попробовать развернуть чёртов фантик, так поверхностно судить о нём на публику, пусть здесь все и свои!
— Всё так. Поэтому я готов махнуться с ним местами, малая, — не сводя с взбешенного Стрижа глаз, огрызнулся он. — На следующие десять годков, раньше до него не допрёт.
Вадик, которого Игорек все ещё надежно придерживал за плечо, вновь дернулся в его сторону.
— Рыжий, иди ты на хуй со своей мутной философией! Задрал!
— Вадим, заткнись уже, а! — вскричала Уля, гневно уставившись на Стрижа. — И ты тоже! Остынь! — в грудь уперся тонкий палец. — Хватит!
«К тебе у меня вообще миллион вопросов!» — сообщал её взгляд.
«Да ради бога! Когда у тебя их не было?»
— Народ, правда, харэ! — а это Олег подал голос. — Тормозите.
«Нет уж!»
— Ты хочешь, чтобы я тебе на пальцах философию свою объяснил и в головушке твоей светлой по полочкам разложил? Самостоятельно? А тебе бы и делать самому ничего не пришлось? Ты уверен, Стриж? — угрожающе прищурившись, игнорируя звучащие со всех сторон призывы угомониться, прорычал Егор. Шаг вперед – и вот уже в серо-зеленых глазах приятеля, бывшего, видимо, он видит собственное отражение. — Точно?..
Кто кого ещё задрал. Заебал!
В моменте Егор чувствовал себя готовым размазать его сейчас с этими примитивными представлениями об «упущенном» по стенке. Размазать и смешать с говном. При всех. Стриж сам захотел публично обсосать детали чужой личной жизни, так в чем же моральная дилемма? Нет никакой дилеммы. Размазать и смешать настолько тщательно, чтобы в глазах этих людей этот болван свое реноме уже не отмыл. И пусть из его и без того мизерного условного ближнего круга выпилится еще один человек – насрать, невелика потеря. Сколько их уже было отправлено за дверь? До хера. Одним больше, одним меньше – скатертью дорожка!
— Не надо… — протискиваясь между ними, умоляюще протянула малая, и тёплая ладошка уперлась куда-то в район солнечного сплетения. Мягко, но настойчиво она умоляла его остановиться. Егор замер и опустил взгляд: теперь отражение рисовалось в других глазах – глубоких перепуганных васильковых. Красиво. Очень. Но невовремя.
Законченная, как казалось, мысль неожиданно обрела развитие. Всё! Вскидывая подбородок и вновь устанавливая зрительный контакт со Стрижовым прямо над Улиной макушкой, сжимая кулаки в карманах, чувствуя, как со зловещим шипением взрываются тысячи пузырьков нервных клеток, Егор насмешливо продолжил:
— Или пойдем выйдем, и я тебе там объясню? Без свидетелей?
— Рыжий?..
«На хуй пошел!»
Егор резко повернул голову на прозвучавший откуда-то сбоку голос и смерил неприветливым взглядом его источник – спутника Новицкой, на вид своего ровесника. Раздражение расплескалось в нём смертоносным ядом, и он ощущал готовность отправить лесом каждого, кто попадется под горячую руку; так рявкнуть на посмевшего в чужие разборки влезть, чтобы штукатурка посыпалась. Хотя откуда на летней веранде штукатурка? Только традиционно затянутое смогом ночное московское небо. Рвано вдохнув, заскользил взглядом по лицу, которое ещё со сцены показалось ему смутно знакомым. .
По мере того, как глаза цеплялись за забытые, казалось, черты, сердце, и без того херачащее на запредельных скоростях, разгонялось до превышения, за которое на дороге лишают прав. Белобрысый, всё такой же тощий, такой же скуластый, с широкой щербинкой меж зубов. Это его щербинка, так уж коренные выросли, кто там в те времена, при той жизни, думал о прикусе? С небольшой родинкой чуть правее верхней губы. С тем же «ёжиком» на башке, чуть удлиненным по сравнению со стрижками, что они все тогда носили. И с той же тоской в зрачках – она неизбывна и просвечивает из нутра наружу у каждого, кому удалось победить этот мир и спастись. Егор пусть не видит, но помнит: на предплечье у этого парня рубец от ожога – его, Егоровых, рук дело. Мелким был, не подумав, выплеснул на друга кипяток из щербатой кружки. Мстил.
«Дрон?..»
— Узнал? — заулыбался Андрей смущенно. — Вижу же, что да! Ну, здарова!
Егор заторможенно кивнул, пытаясь справиться с нарастающим шумом в затрещавшей башке, со звоном в ушах. Вся сцена ушла на задний план – вместе с Вадимом, будь не ладен, с малой в каких-то сантиметрах, с толпой людей вокруг. Лица расплылись, звуки погасли. Призраки прошлого настигли его в момент, когда он этого уже не ждал. Такие, как он, имея перед глазами дурной пример – и не один – нередко кончают гораздо, гораздо раньше тридцатки. Спиваются, обдалбываются или получают лет двадцать-тридцать за особо тяжкие. Но вот он – призрак – прямо перед ним, всё еще живой, не спился, не скурился, не передознулся и не в тюрьме. А в Москве. Стоит, заглядывая прямо в глаза и растерянно улыбаясь одними уголками губ. Это у них с Андрюхой, можно сказать, семейное – они с Андрюхой не умеют широко улыбаться.
Кажется, его ночные кошмары вновь к нему вернутся. Уже сегодня.
— А я всё смотрю-смотрю на тебя уже минут сорок и никак понять не могу – ты? Не ты? — заторопился Дрон. Похоже, испытывал он сейчас, в отличие от Егора, совсем другие эмоции. Уже успел справиться с собственным шоком, в то время как Егору до сих пор чудилось, что закопченное московское небо падает прямо ему на голову. — И подойти не решаюсь! Не, мир – это точно большая деревня! Ты как тут?
— Да вот – как-то так... — пространно окинул взглядом пространство Егор. Слова не находились, язык не подчинялся, и все мысли разлетелись стайкой перепуганных воробьев. — А ты?..
— Круто! — дружески толкнул Егора в плечо Андрей. — Не, реально! Скажи кому из наших – не поверят! А я… А чё я? Работаю.
«И много... наших?.. .. Кому говорить?..»
Слова отказывались складываться, связываться в логичную цепочку и формулироваться в предложения.
— Давно? — механически отозвался Егор, пытаясь совладать с собой. Как такое вообще возможно? Огромная страна, больше тысячи трехсот километров между городами, стрелки на несколько часов назад. Гигантский мегаполис, в котором по официальной статистике варятся двенадцать миллионов человек, а по факту, наверное, все двадцать. В котором работают тысячи клубов, в которых играют сотни и сотни крутых и безызвестных групп, по которым шастают десятки, сотни тысяч москвичей и гостей столицы. Как они могли тут встретиться и узнать друг друга спустя двадцать два года? Провидение? Заговор? С какими такими целями? Чтобы он «не забывал свои корни? Помнил»{?}[Баста – На порядок выше]?
— Пятый год. Айтишником, — не без гордости сообщил Андрей. Есть чем гордиться, на самом деле. Есть, правда. Это огромное достижение для каждого в их секте, это ставшая реальностью призрачная мечта. — Тачку взял, квартиру снимаю. Не жалуюсь. По первой сложно было, конечно, но по сравнению с Чесноковкой здесь жизнь, сам понимаешь. Туда я не вернусь.
— Так вы, то есть, знакомы? — послышался чей-то голос. Это, кажется, Новицкая очнулась. Напомнила, что они тут, вообще-то, не одни. С десяток людей грели уши о разговор, который в любую секунду мог принять неожиданный для всех здесь оборот. После которого в чьих-то глазах уже не отмоешься.
— Представляешь?! Мы с Рыжим земляки, росли вместе, в од…
— Пойдем-ка лучше на улицу, Андрюх, — поспешно перебил его Егор. — Постоим, поболтаем, покурим. Там потише.
Тот кинул вопросительный взгляд на Новицкую, получил добро, кивнул головой и устремился к выходу с веранды. Обречённо вздохнув, запихнув руки в карманы, чувствуя на себе озадаченные взгляды сразу нескольких пар глаз, Егор направился следом.
Час назад думал, что вечер спасен?
Не строй прогнозов. Не строй прогнозов никогда.
Комментарий к XVIII. Зарекись
Музыка:
Jules Gaia – Shake Down
https://music.youtube.com/watch?v=EajyYAps7SQ&feature=share
Uchpochmack (Земфира) – Lightbulbs
https://music.youtube.com/watch?v=O6x_f2ECUhw&feature=share
Валентин Стрыкало – Кайен
https://music.youtube.com/watch?v=3A2x-7HawDc&feature=share
Визуал:
"Ее свет никогда не страшился твоей темноты"
https://t.me/drugogomira_public/154
"Дыши. Смотри. Будь"
https://t.me/drugogomira_public/155
"В пизду. На переплавку!"
https://t.me/drugogomira_public/156
========== XIX. В Петропавловске-Камчатском полночь ==========
Комментарий к XIX. В Петропавловске-Камчатском полночь
Визуал к главе:
Прошлое и настоящее. Выбирай.
https://t.me/drugogomira_public/162
Холод остужает голову. Ночь. Наверное, следующий день уже настал, Уля не проверяла часы. Уперлась лбом в стекло, такси везёт её домой. Она едет, не фокусируясь взглядом ни на чём. Перед глазами мельтешат какие-то витрины, супермаркеты, светофоры, машины и автобусы, редкие загулявшиеся пешеходы, фонари. Водитель, видя, что болтать пассажирка не готова, её не трогает, даже радио выключил, и Уля благодарна ему за укутавшую салон тишину. До ушей доносится лишь еле слышный шелест шин по мокрому асфальту.
Кажется, левая ладонь до сих пор откликается на биение чужого сердца, еще «слышит», как оно ускоряется, разгоняется, как готово выскочить в момент пересечения взглядами с Андреем. Левая ладонь хранит ощущение, что сегодня она невольно подглядела его скрытую от чужих любопытных глаз жизнь. Что его чувства она только что осязала в глубине себя. Что «видела» в те мгновения больше остальных – не предъявленную на всеобщее обозрение макушку айсберга, а неохватную взглядом массу в толще мутной воды. Ладонь горит, хранит раненый пульс.
Память хранит направленный на неё, но не ей адресованный яростный тёмный взгляд. Хранит отдельные моменты перепалки, выплюнутые в лица друг друга слова. Хранит возмущенное фырканье Вадима в секунду, когда к нему она встала спиной, а к Егору лицом. Вадим интуитивно понял, кого она выбрала, вот и всё. Сердце хранит понимание, насколько сильно Егор был задет, собственный страх и тягучее предчувствие, что еще чуть-чуть – и полетят чьи-то зубы. А голова упрямо хранит готовые в любую секунду рассеяться, не оформившиеся в осознанные мысли догадки. Она цепляется за них, пытаясь поймать – и не может. Как ухватиться за воздух? Ни одной точки опоры.
Спросить самой? Он не расскажет, он в этом плане, как и Том: оба никогда не горели желанием делиться личным. Никогда. Всё наболевшее останется в глазах, почувствуется ладонью, энергией, мурашками по коже, вставшими дыбом волосами, но не слетит с языка, не оформится в слова. Да и не в тех они отношениях, чтобы пытаться копать в открытую. Как она себе это представляет? «Егор, поясни, пожалуйста, что ты имел в виду, когда сказал, что завидуешь Вадиму, потому что ему попадаются зрячие? Давай поговорим». Или: «Что ты подразумевал под готовностью махнуться с ним местами на следующие десять годков?». А вот ещё там было: «Людям интересно, что у тебя внутри, они хотят заглянуть дальше фантика, радуйся». Это явно к «зрячим».
Невнятные, неуловимые, дымные предположения третируют нутро, в ушах звучат хлопки двери и вопли: «Ты нормальный?!». Кажется, ответ на вопрос, почему он «такой», кроется где-то здесь, но как спросить? Как убедить вывернуть перед ней душу? Как напрямую поинтересоваться, кто такой Андрей, когда Егор, так явно демонстрируя нежелание продолжать разговор в присутствии свидетелей, вывел его на улицу?
На улице они и распрощались. После того как Егор вышел вслед за Андреем, проигнорировав брошенную в спину желчную тираду Вадима, Уля с Юлей остались в компании, где чувствовать себя расслабленно оказалось уже довольно сложно. Напряженная Аня еще раз поблагодарила обеих за присутствие и представила нового гитариста. Олег его, оказывается, зовут. Вздохнула и поинтересовалась, посмотрела ли Ульяна запись, а получив утвердительный ответ, просто кивнула, молча считывая впечатления в глазах. «Я вижу прогресс, большой», — эту фразу она бросила уже куда-то в пространство, а затем отвлеклась на желающих пообщаться. Игорёк закинул удочку насчет afterparty и, получив поддержку остальных, не на шутку загорелся идеей непременно куда-нибудь забуриться. Уля от Аниного предложения присоединиться отказалась. В конце концов, завтра рабочий понедельник. Кроме того, проводить время с малознакомыми людьми, которые явно желали накидаться, возможно, даже в хлам, ей, мягко говоря, не хотелось. Взгляд то и дело цеплялся за выход с веранды в надежде, что вот-вот вернется Егор, но он не появлялся. А присутствие рядом Вадима, который попросту глазами её сжёг, всем своим видом показывая, насколько сильно обижен отсутствием поддержки с её стороны, стало напрягать всё больше и больше. Единственное, что имело сейчас смысл, так это возвращение домой.
На улице оказалось довольно прохладно, что не должно было удивлять – как-никак август уже неделю напоминал о том, что кончается лето, – но удивляло: по дороге туда она не успела ощутить вечернего холода, а тут в своей тонкой футболке и хлопковых брюках в секунды озябла. Такси всё не ехало, и, стоя перед клубом, ёжась от пробирающего до костей холода, Уля пыталась отвлечься на разговор с вышедшей следом Юлей. А взгляд безуспешно выискивал в прохожих знакомое лицо.
Когда за спиной раздалось: «Поехала?», обернулись они с Новицкой синхронно. Двоих потеряли, двоих и обнаружили. Андрей сообщил Юльке, что, если та хочет, сейчас они куда-нибудь отправятся. Разумеется, подруга – хлебом её не корми, дай потусить до рассвета – тут же охотно согласилась. Егор едва походил на себя: за десять – пятнадцать минут отсутствия в поле зрения он словно лет пять в возрасте прибавил. На отдающем свинцом лице лежала тяжелая печать неодолимой усталости. Обычно прямой, как стрела, он чуть ссутулился, будто вес лёгшего на плечи груза оказался неподъемным. Даже голос – и тот звучал тише обычного. Расстроенно. А Ульяна смотрела на него и понимала: нет, не в Стрижове дело. Вадика он бы в асфальт закатал, не моргнув глазом, тогда он ощущал себя уверенно, был убежден, что прав, а в этот момент… А вот Андрей выглядел довольным.
Уля молча кивнула, спрашивая себя, не собирается ли Егор в таком состоянии возвращаться домой на «Ямахе». Ответа в глазах напротив не нашла – там бушевало штормящее море. «Спасибо, что приехала, — вот что она услышала вместо ответа. — Накинь». Проверив карманы джинсовки, снял её и протянул Ульяне: «Холодно». Возражений слушать не стал, сообщив, что у него в гримерке валяется кожанка.
В общем, едет она в этой куртке. Куртка пахнет им. И это какая-то фантасмагория… Какая-то чудовищная фантасмагория... Это хуже, много хуже, чем представлять себя в метро в его объятиях, потому что тогда всё ограничилось картинками в голове, пусть и неразумно, возмутительно яркими, а сейчас… Куртка хранит его тепло и еле уловимый запах – нагретой солнцем коры, тягучей янтарной смолы и разнотравья. Она словно и впрямь в объятиях, и мозг сдается. Мозг рад обманываться, дорисовывая детали, которых не хватает: стук сердца, но уже не под ладонью, а в ушах; руки в кольцо, размеренное дыхание. И тишину. Это катастрофа, потому что человека... человека рядом нет. Его тут нет.
Если бы Ульяне было лет шестнадцать, она бы в этой куртке спать сегодня легла и проревела бы в неё ночь напролет. Но ей аж двадцать четыре, она взрослая девочка и куртку повесит на крючок в прихожей, а завтра отдаст владельцу со словами благодарности. Да. Она не мазохистка. Если только чуть-чуть, потому что расстаться с его вещью в тёплом салоне такси всё-таки отказалась.
***
Почти час тридцать по вечерним пробкам чудодейственным образом превратились в сорок минут по изрядно опустевшей к полуночи Москве. Квартира встретила тишиной – даже Корж, и тот слинял через открытый балкон. И, честно говоря, обнаружив отсутствие кота, Уля испытала нечто сродни облегчению, немного успокоилась. Она уже давно не возражала против его походов на Егорову территорию. Конечно же, Коржик уже там, несмотря на то, что там нет его – готовится встречать. Способность этого животного чувствовать состояния на расстоянии и приходить туда, где он нужнее, стала открытием лета и поражает до сих пор. Ульяна бы тоже сейчас не отказалась от компании тёплого молчаливого понимающего друга, что есть, то есть, но нужно делиться.
00:35 От кого: Юлёк: Напиши, как доедешь.
00:42 От кого: Вадим: Добралась?
00:42 Кому: Юлёк: Дома. Спасибо вам! Хорошо потусить :)
00:43 Кому: Вадим: Да.
00:45 Кому: Том: Том… Как дела?
00:55 От кого: Том: Как сажа белп, твои?
00:55 От кого: Вадим: Как мило с твоей стороны было приехать под самый занавес.
00:55 Кому: Том: Аналогично. Нужен совет.
00:56 От кого: Том: Легко давать совнты. Другим. Валяй.
«Странно...»
00:58 Кому: Том: Если ты видишь, что с человеком что-то происходит, но сам он ничего не рассказывает, стоит ли пытаться выяснить? Стоит ли приставать с расспросами?
01:08 От кого: Вадим: Торопилась очень, наверное? Бежала?
